Глаз бесконечности

II

POV автор

Солнце уже стояло над горизонтом и играло своими лучами на траве и листьях деревьев, дразня насекомых своим теплом. Команда 9 под предводительством Инуэ Соры вовсю тренировалась, оттачивая командную работу и свои уникальные техники. Женщина стояла неподалёку и внимательно наблюдала за каждым движением, улавливая малейшие ошибки. Парниша с рыжыми волосами яростно поднял свой молот, пропустив от рукоятки до железа электрический разряд, и со всей силы ударил в сторону черноволосой красавицы. Но девочка с лёгкостью отбила тяжёлое оружие одним лишь пинком и тут же врезала коленом по подбородку парня. Однако бой на этом не закончился. Рыжий собрался нанести ответный удар, но брюнетка, резко встав на руки, закрутилась и ловким движением ног выбила молот из его хватки. Когда она уже готова была нанести решающий удар, вложив в него весь гнев, её тело словно скрутили верёвки. Девочка сразу поняла, чьих рук это дело. Парень с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост, спокойно стоял чуть в стороне с вытянутыми руками. Его техника чакровых нитей крепко удерживала напарницу. — Ты сегодня какая-то нервная, принцесса, — холодно бросил он. И это прозвище «принцесса» явно звучало не как комплимент. — Чёрт… — сквозь зубы процедила Казуха, дёрнувшись в пустую. — Остынь. Мне, конечно, тоже хочется иногда вмазать Рею, но… — начал Юдай, но его перебил возмущённый вопль. — Я бы и без тебя справился! Вечно ты лезешь, куда не надо! — крикнул Рей и зло покосился в сторону своего оружия. — Казуха, что с тобой? — вмешалась Сора, шагнув ближе. Ещё утром она заметила, что её ученица слишком молчалива, а сейчас в бою будто выплёскивает весь свой гнев. Юдай отменил технику, и Цугано лишь скрестила руки на груди, отворачиваясь. — Казуха, — голос Соры стал жёстче, — бой — не место, где ты должна срывать злость. — Знаю я, — резко ответила девочка, не глядя на сенсея. — Она ж всегда такая. Злючка, — хмыкнул Рей, закатив глаза. В ту же секунду его тело прошибла словно электрическая боль. Он сжал зубы и недовольно уставился на Юдая, который стоял с тем же безразличным лицом. — Да отстаньте все. Просто не с той ноги встала, — буркнула Казуха, сдерживая рвущуюся агрессию. Сора прищурилась — она прекрасно понимала, что в таком состоянии Цугано не сможет нормально тренироваться. — Отдохни. Как придёшь в себя — продолжишь, — твёрдо сказала сенсей. Остальные по её знаку вернулись к упражнениям, а Казуха, хоть и с бешеным видом, отошла в сторону. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки. Внутри бушевало только одно имя: Юна. «Почему она?..» — мысли не отпускали её. Тот вечер, когда она случайно подслушала разговор об истинном происхождении Юны, стал точкой, из которой не было возврата. Она просто хотела спросить совета у бабушки, но услышала то, что, вероятно, не должна была в тот момент. Юна пробудила мугенган. Юна — та самая реинкарнация. Хотя правда рано или поздно всё равно бы настигла её. «Я рвала себя на куски ради этих проклятых глаз… Считала дни до его пробуждения, чтобы быть готовой. Каждое утро, каждый вечер — только тренировки. Я жила ради этого. И всё — зря». С тех пор как она научилась ходить, её готовили именно к этому. Она должна была пробудить чакру Хинецуки, стать главой клана, гордостью семьи. Все ждали от неё невозможного. «Почему она? Почему та, которая даже не понимает, что значит жить под этим грузом? Она не знает, каково — когда твой отец смотрит на тебя и видит провал. Когда мать молчит, даже если ты валишься с ног. Когда кровь на руках — норма, а тепла от семьи всё равно нет». — брюнетка нервно сжала ладони в кулаки. Казуха ненавидела своих родителей не меньше, чем Юну. Брак её отца и матери был лишь расчётом. Отец — Цугано Ацухиро, строгий и холодный, пробудивший свой один мугенган уже в возрасте 10 лет, мать — Сарутоби Сумирэ, сильная, красивая и уважаемая куноичи из почитаемого клана, но не знавшая, как дарить любовь. Казуха росла среди идеалов и обязанностей, которые душили её с детства. «Я должна была стать избранной. Я должна была пробудить мугенган». От ярости ей хотелось разрушить всё вокруг. Не плакать, не жаловаться — просто ударить так, чтобы всё рухнуло. Но она сдерживалась. Казуха привыкла молчать о своих эмоциях, ведь никто никогда не интересовался, как она себя чувствует. Инуэ Сора наблюдала за ней издалека. Девочка сидела с мрачным лицом, не замечая никого вокруг. Сенсей не вмешивалась, но её взгляд становился всё тревожнее.

***

POV Юна

С самого утра мы втроём ждали Какаши, чтобы отправиться на очередную миссию. Как водится, сенсей снова опаздывал, и мы торчали на мостике уже больше часа. Обычно это время пролетало незаметно: Наруто болтал без умолку, Саске то и дело бросал едкие замечания, подливая масла в огонь — и в итоге всё заканчивалось привычными криками и перепалкой. Но сегодня всё было иначе. Они молчали. Оба. И это молчание было хуже любой ссоры. Я стояла между ними и пыталась хоть как-то разбавить обстановку, но все мои попытки разговора разбивались о стену их упорного молчания. «Достали…» — я уже была готова врезать обоим, настолько раздражало это напряжение. Особенно Саске: нахмуренный, мрачный, он смотрел куда-то вдаль, будто там был ответ на все его проблемы. Время от времени его губы сжимались в тонкую линию, а брови нервно дёргались, выдавая то, что он на самом деле взвинчен. Ну конечно. С его то целью убить Итачи такие миссии наверняка бы раздражали ещё больше. — Всем привет, — вдруг раздался спокойный голос прямо над ухом. Мы одновременно подняли головы: на воротах моста, словно всегда там и сидел, устроился наш сенсей. — Кажется, я сегодня немного заблудился на жизненном пути, — лениво протянул Какаши. Я прищурилась, скрипнув зубами: — Сенсей, может, хотите посмотреть, как работает мугенган? — в голосе моём явно слышалась угроза, но Какаши, как обычно, даже ухом не повёл. — Может быть в другой раз, — лениво ответил он и, спрыгнув с ворот, оказался перед нами. В руках у него было три бумажки, — А теперь к делу. Вы все рекомендованы к участию в экзамене на звание чунина, — спокойно произнёс он и протянул каждому по бумажке, что оказались заявлениями. — Но учтите: рекомендация — это не приказ. Вы вправе сами решить, хотите участвовать или нет. — ЧТО?! Чуууниин?! — глаза Наруто загорелись так ярко, что казалось, он сейчас подпрыгнет выше деревьев. — Я вас люблю, Какаши-сенсей! — и, не выдержав, он с радостным воплем кинулся в объятия мужчины. — Не так быстро, — Какаши легко ускользнул из хватки Узумаки. В итоге Наруто грохнулся на доски моста, но тут же вскочил, сияя от счастья, — Те, кто хочет принять участие, подпишите эти заявления и 5 числа до 15:00 вы должны прийти в 301 аудиторию академии. На этом всё. — А как же сегодняшняя миссия? — удивилась я. — Сегодня отдыхайте. — Какаши улыбнулся сквозь маску и быстро исчез, не дав нам и рот открыть. Я опустила взгляд на пергамент, пальцами проводя по заявлению, будто хотела убедиться, что всё это не сон. Те самые трое из Песка… значит, они тоже будут там. Значит, я снова увижу Гаару. От одной мысли об этом по спине пробежал холодок. Его взгляд — пустой, тяжелый, словно давящий изнутри. Часть меня надеялась, что мы больше не пересечёмся. Но другая — настойчиво тянула к ответам. Он ведь чувствовал ту чакру от меня… или мне это только показалось? И всё же этот экзамен был шансом. Не только повысить свою квалификацию, но и узнать, на что я реально способна. Что мои силы — это не просто случайность, дар или проклятье, а то, чем я умею владеть. Я крепко сжала кулаки. — Что скажешь? — голос Саске прозвучал спокойно, но в нём ощущалось напряжение. Он даже не взглянул на меня, будто результат был очевиден. — Я пойду, — твёрдо произнесла я, вновь скользнув взглядом по заявлению. — Нет причин отказываться. — Я тоже! Я тоже иду! — подхватил Наруто. Его глаза светились восторгом, а сам он радостно размахивал своим заявлением, как знаменем, будто крича «Смотрите все! Меня допустили к экзамену на чунина! Даттебайо!»

***

Я коротко кивнула ребятам, прощаясь. Наруто что-то ещё выкрикивал мне вслед, размахивая руками, Саске лишь молча посмотрел в мою сторону — его «до встречи» заключалось в этом немом взгляде. Стоило мне переступить порог ворот клана, как воздух изменился. Тяжёлый, вязкий, он давил на плечи сильнее, чем чьи-то руки. В одну секунду все разговоры вокруг стихли, и я ощутила на себе десятки взглядов. Прямые, косые, исподлобья — все они были направлены только на меня. Я знала причину. Дочь отступницы. Полукровка, рождённая вне брака. Слухи распространились быстро, просто до сегодняшнего дня я была занята другими делами и не обращала на всё это внимание. Каждый их взгляд словно припечатывал меня к земле. Я чувствовала, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а дыхание стало тяжёлым. Я должна просто пройти вперёд, не обращая внимания, но в груди что-то стянуло. Хотелось вернуть время на 3 месяца назад, когда все ещё считали Казуху особенной, а меня — просто обычным милым ребёнком. Я постаралась как можно быстрее дойти до дома. Сердце колотилось так, будто я бежала всю дорогу. Сейчас у меня наконец было немного свободного времени, чтобы решиться на разговор с мамой... с Эри. Уже стоя в проходе у кухни, я остановилась. Мама, как обычно, что-то готовила: размеренные движения ножа по разделочной доске, тихий плеск воды. Запах тушёных овощей наполнял дом, но для меня он был тяжёлым, будто давил на грудь. Я не могла войти. Ноги будто приросли к полу. «С чего начать?.. Должна ли я извиняться? Или просто спросить?.. А если она отвернётся?..» Я слишком долго тянула — и в этот момент мама заметила меня. Её рука замерла, нож мягко опустился на столешницу. Взгляд сразу изменился: в глазах мелькнула тень грусти, а на губах застывшая улыбка исчезла. — Юна… — тихо произнесла она. Я сжала кулаки и сделала шаг вперёд. Голос предательски дрогнул: — Мама… Я хочу поговорить. О том вечере. Когда я… узнала правду. Эри выпрямилась, словно собирая силы. На миг показалось, что она тоже ищет слова. — Я не хотела, чтобы ты узнала так, — наконец сказала она. — Не хотела, чтобы всё рухнуло разом. Я глотнула воздух, чувствуя, как в груди поднимается ком. — Почему?.. — мой голос прозвучал тише шёпота. — Почему ты скрывала это? Что я не твоя дочь… Что настоящая моя мама — другая? Эри опустила взгляд, будто боялась встретить мой. В руках она крутила полотенце, словно пытаясь спрятать дрожь пальцев. — Сэцуко… твоя мать… когда она отдавала тебя мне, сказала только одно: «Я просто хочу, чтобы у неё было детство.» — тихо объяснила женщина, смотря куда-то в пол. Мои губы задрожали. — Отдала?.. — слова сами сорвались. — Да, — Эри кивнула. — Она знала, что клан никогда не оставит тебя в покое. С самого рождения ты была бы для них… слишком важной. Ты же видела, что они делали с Казухой. — я округлила глаза. У неё никогда не было друзей или хобби. Изнуряющие тренировки и учеба преследовали её всю жизнь, — Сэцуко знала, как тяжело ребёнку, когда его жизнь заранее превращают в обязанность. Я слушала, и сердце сжималось всё сильнее. В голове гудело: «Она хотела меня защитить… но бросила…» Одного я не понимала — почему она не забрала меня с собой? Ей удается скрываться уже столько лет. Почему? Эри шагнула ближе, словно боялась, что я отступлю. — Я не врала тебе из злости или эгоизма. Я пыталась уберечь. Я надеялась, что когда-нибудь ты вырастешь, станешь сильнее, и тогда сама решишь, готова ли знать правду. Я… просто не знала, что всё может раскрыться так сразу… Она подняла глаза — и впервые я увидела в них страх. Я замерла, не зная, что сказать. Всё внутри клокотало: боль, обида, непонимание. — Но… почему она не забрала меня? — выдохнула я. Голос сорвался на полуслове, будто горло сжали невидимые руки. — Почему я должна была остаться здесь одна?.. Она убежала с моим… отцом. — язык не поворачивался назвать мужчину, которого я вообще не знаю, отцом. Эри прикрыла глаза, будто это был самый тяжёлый вопрос. Несколько долгих секунд на кухне слышался только скрип половиц и тихий стук капель, падающих с крана в раковину. — Потому что слишком опасно, — наконец ответила Эри. — Жизнь в бегах — не жизнь для ребёнка. Ты бы выросла в страхе, постоянно прячась. А мы… я могла дать тебе дом. Пусть даже ненадолго, но настоящий дом. Я прикусила губу, и в груди болезненно заныло. — Когда Сэцуко дала мне тебя, мы с Хиоши были так счастливы. — её голос наполнился лаской от тёплых воспоминаний, — Ты ведь слышала о выкидыше. Мы не могли иметь детей, не получалось. И когда я впервые взяла тебя в руки, такую маленькую и хрупкую, мне показалось, что я держу в руках целый мир, — Эри улыбнулась, но улыбка была слишком печальной. — Ты даже не представляешь, сколько раз я благодарила судьбу за тот день. Она глубоко вдохнула, прижимая к груди скомканное полотенце, словно это помогало удержать в себе эмоции. — Мы с Хиоши решили, что не позволим никому назвать тебя чужой. Мы знали, что клан будет искать, мы знали, что когда-нибудь правда может выйти наружу… Но мы так хотели, чтобы ты хотя бы несколько лет прожила спокойно. Вдали от клана. А потом… Хиоши пропал, и мне пришлось вернуться сюда. Я сжала губы, чувствуя, как в горле поднимается ком. — Но ты ведь знала… — слова звучали будто обвинение, хотя я сама не понимала, чего хочу — ответа или оправдания. Я ведь уже получила ответ. Почему продолжаю так настойчиво обвинять её? Эри кивнула и шагнула ближе. — Знала, — прошептала она. — И каждый день боялась этого момента. Но, Юна… я ни разу не пожалела. Ни разу. Ты — моя дочь, даже если кровь говорит иначе. Она протянула руку и осторожно коснулась моего лица, словно спрашивала разрешения. Это касание было таким тёплым и родным, я так скучала по нему. — Я растила тебя, слышала твой смех, видела, как ты делаешь первые шаги. Всё это — моё, настоящее. Я пойму, если ты начнёшь считать это иначе. Но ты для меня всегда будешь моей любимой и единственной дочерью. И для Хиоши тоже… Слова ударили в самую глубину. Горячие слёзы сами выступили на глазах, и я уже не могла их сдержать. Всё напряжение, обида, боль, что копились во мне после той ночи, прорвались наружу. — Мама… — голос сорвался. Я поддалась вперёд и крепко обняла женщину. Её руки тут же обвили меня, прижимая к груди так, словно она боялась, что я снова могу ускользнуть. В её объятиях я вдруг ощутила ту самую теплоту, которой мне так долго не хватало — тепло родного человека, мамы. Слёзы катились по щекам, капали на её плечо, а она только гладила меня по волосам и тихо шептала: — Всё хорошо. Всё хорошо, Юна… — Прости. — сквозь сопли ныла я, — Я правда… правда люблю тебя, мам. — Я тебя тоже, золотце. — Эри крипче прижала меня к себе. Так не хотелось уходить. Хотелось остаться в её объятиях навеки. Но время поджимало. Я с неохотой отрастранилась от женщины. — Не перенапрягайся. Удачи. — мама выпроводила меня из дома, а я побежала на тренировку. Груз с сердца словно упал, и я наконец снова могла дышать полной грудью. А что до взглядов других — сейчас мне было всё равно. Пускай кровью я и связана с людьми, что «опорочили клан Цугано», для меня единственной мамой всегда будет Эри, которая любит меня даже «чужой».