Save me.../ Спаси меня...

Как только чартерный самолёт приземлился на приватной полосе поместья Мин, Феликс сорвался с места, словно его преследовали фурии. Затекшие ноги и боль в заднице казались щекоткой, на фоне паники, что стала размером с материк. Да ты наша конфетка сладкая, где блять Чонгук, задницу ему набить или морду! «Лишь бы не поймал на выходе, не начал спрашивать и выяснять…» - кричало сознание Феликса. Пока Чонгук топтался в салоне, решая какие-то формальности с экипажем, омега исчез. Чон, спустившись по трапу, огляделся. Ни души. Ни намека на запах сладкого и блеск голубых глаз или блондинистую макушку. «Может, остался в самолёте? Или в туалет рванул? Или... домой?» — пронеслось в голове у альфы. Но в особняке Феликса не было. Чонгук начал звонить. Один раз, второй, пятый... Трубку никто не брал. У Чонгука сложилось устойчивое, противное ощущение, что Феликс пожалел о той ночи. Потому что Чонгук-то помнил всё в мельчайших подробностях. И искренне не понимал, что пошло не так. Пффф… Может, Феликс просто смущён, может, расстроен? Злополучная ночь наложилась на следующий день, когда альфы укатили с японцами в сауну на очередные «бизнес-переговоры», оставив омег — Чимина, Феликса и того японца Айдзо — на своеобразный «омежий девичник». Поговорить нормально так и не удалось. А ночь Феликс «проспал». Ушёл в спальню до неприлично рано. Чонгук, связанный обязательствами, не мог последовать за ним сразу. О чем кстати, уже пожалел тысячи раз. Когда же он пришёл, Феликс уже лежал, сжавшись в комок и укрывшись одеялом с головой, будто пытаясь исчезнуть. Чону ничего не оставалось, как просто прилечь рядом, не прикоснувшись. Он очень надеялся, что обратный путь в Сеул всё расставит по местам. Но Феликс убежал. Сбежал. Естественно, Чонгук, закончив с делами, рванул к нему домой. Он знал адрес. Свет в окнах не горел. На звонки в дверь — тишина. Телефон молчал. Начались танцы с бубном: 19:56 SMS: «Ты куда упархнул!? Я хотел тебя отвезти домой.» 20:03 Пропущенный вызов (2) Чон Чонгук🍊 20:12 Пропущенный вызов (3) Чон Чонгук🍊 20:18 Пропущенный вызов Чон Чонгук🍊 20:31 SMS: «Феликс!» 20:38 Пропущенный вызов (4) Чон Чонгук🍊 21:01 SMS: «Феликс, пожалуйста, давай поговорим!» 21:07 Пропущенный вызов (2) Чон Чонгук🍊 21:47 SMS: «Я ничего не понимаю, ответь!» 22:03 Пропущенный вызов (6) Чон Чонгук🍊 22:34 SMS: «Феликс. Пожалуйста, ответь хоть на смс. Давай поговорим. Я тебя не трону.» 00:12 SMS: «Напиши хотя бы где ты? У тебя все в порядке?» 02:12 SMS: «Я не уйду, пока мы не поговорим…» Просидев у двери всю ночь, и еще пару часов у подъезда, Чонгук сдался.  Было глупо думать, что Феликс не видел смс и звонки. Он явно не хотел говорить и подпускать альфу к себе. Чон мог ворваться, сломать замок, вскрыть его. Но не стал. Не хотел пугать парня еще сильнее и хоронить те зачатки чувств, что уже кажется были тоньше волоска, окончательно. «Ладно. Надо дать ему остыть. Подумать. И мне подумать, что делать дальше.» - бурчал внутренний голос альфы, отъезжая от дома омеги. Но внутри всё сжималось в тревожный комок. На следующий день он решил: «Поеду в салон. Куплю цветов. Объясню, что я не мудила озабоченный, что я не для секса его... хотел. Что, может, я что-то сделал не так». Но картинка не складывалась. Как понять где облажался, если тебя на шаг не подпускают и в ответ - тишина… Ведь та ночь... Феликс в ту ночь был демоном плоти. Он впивался в Чонгука, и альфа помнил это, требовал глубже, сильнее, жарче, его тихий голос срывался на хриплый шёпот, полный неутолимой жажды. От тембра омеги, альфа чуть сразу в аут не улетел, а как он втрахивал Чона в кровать, насаживаясь на него… Нет это точно было согласие. «Может, я ему сделал больно? Может, я его порвал? Может, я у него был, блядь, первым?» — этот вопрос преследовал Чонгука с особым надрывом. Прошло двое суток. Феликс не выходил на связь. Полная тишина. Радиомолчание. И теперь Чонгук начал изрядно, по-настоящему не паниковать, а дичать от неизвестности.

***

Машина Намджуна мчала их в противоположный конец Сеула. Район был отдалённый, скромный, даже бедноватый. Они остановились у невысокого многоквартирного дома, обшарпанного временем. Джин смотрел в окно, не в силах понять. — Это что за трущобы? Куда ты меня привёз, Намджун? Тот вышел, подошёл к его двери, открыл. — Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать. Джин, слегка испуганный, но уже безоговорочно доверяющий, молча последовал за ним. Они поднялись на четвёртый этаж. Намджун открыл дверь ключом. Внутри была обычная, даже аскетичная квартира. Ничего лишнего. Кухня-гостиная, санузел и две комнаты. Одна — с парой тренажёров, вторая — спальня с простой кроватью и тёмным постельным бельём. Белые стены, серые шторы. Запах стоял слегка затхлый, пыльный — словно здесь давно никто не жил. Джин прошёлся по комнатам, скользнув взглядом по немногим вещам. — Что это за место, Намджун? Альфа подошёл вплотную, мягко убрал прядь волос с его лба. — Это место, где мы с тобой можем не притворяться, Джин. Это моя квартира. Она досталась мне после смерти родителей. Наш старый дом пошёл под снос, а мне, как сироте, дали это по социальной программе. Я здесь почти не бываю. Но здесь... здесь я просто Ким Намджун. Даже, наверное, просто Джун. Не мафия, не убийца, не правая рука Мин Юнги. Я просто мужчина, у которого есть эта коробка. Здесь нет ни намёка на ту реальность, в которой я существую. Он коснулся большим пальцем его губ, и Джин вздрогнул. — Тебе не нужно со мной притворяться. Не нужно быть целым, здоровым, красивым. Просто будь живым. Настоящим. Намджун сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Если хочешь, это место может стать для тебя логовом. Углом. Убежищем. Чем угодно. И он протянул Джину ключ. — Просто приходи сюда, если захочешь быть собой. Или побыть один. Или... побыть со мной. Я не приглашаю тебя жить здесь. Я делюсь с тобой местом, где можно сбросить кожу. В этот момент Джина окончательно пробило. Слёзы хлынули сами собой. Он сжал в ладони холодный металл ключа и уткнулся лбом в грудь Намджуна, в его простую, пахнущую бергамотом футболку. Тот обнял его, крепко и надёжно, поцеловал в макушку. — Я знаю, Джин, что со мной не будет розовых облаков. Я не могу гарантировать тебе завтра. Но одно я могу сделать точно. Он слегка отстранился, чтобы видеть его лицо, и большими пальцами осторожно смахнул слёзы с его щёк. — Я могу быть с тобой честным. Простым. Могу дать тебе защиту, опору и поддержку. Ту, что в моих силах. И да, Джин... — его голос дрогнул, — я тоже по тебе скучал. Омега поднял на него заплаканные глаза. — Скучал? По чему? По моим истерикам? — По тому, как ты закатываешь глаза. Как безумно много говоришь, даже когда пытаешься скрыть панику. Ты... как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Капризный, эгоистичный, неудобный, безумно красивый. И совершенно непредсказуемый. Намджун наклонился и мягко, почти нежно, поцеловал его в губы. — Я очень внимательно слушал тебя, Джин. Все эти дни. Во время течки, до и после. Ты — хороший лжец. Но твои глаза не врут. Твой пульс не врёт. — Он положил ладонь Джину на грудь, чувствуя бешеный стук сердца. — Твоё тело не врёт. Он сжал его за талию, резко притянув к себе. Джин вздохнул, закусил губу, глаза стали огромными от смеси страха и возбуждения. — Сколько раз ты говорил мне «уходи»... — прошептал Намджун, приближая губы к его уху, — и тут же прижимался ко мне плотнее. Ты — лгун, Ким Сокджин. Но мне нравится твоя ложь. Мне в тебе нравится всё. Признание повисло в воздухе. Намджун говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. — И да, Джин, мне тоже страшно. Да, тебе не стоит связываться с таким, как я. Но думаешь, мы с Юнги, с Чонгуком... не хотим быть просто счастливыми? Наш мир — не полянка для игр. Я знаю, о чём говорю. Если ты боишься моей работы, поверь, я боюсь за тебя в миллион раз сильнее. За себя — уже всё понятно. А за тебя — страшно до тошноты. Он смотрел на него с такой суровой нежностью, что Джину перехватило дыхание. — Поэтому я обещаю: я сделаю всё, чтобы оградить тебя от того ужаса, что живёт в моём мире. Я никогда не причиню тебе боли. Не заставлю делать что-то против твоей воли. Намджун не успел договорить. Омега накинулся на него, вцепился пальцами в его волосы, притянул к себе и жадно, почти зверино, приник к его губам, прикусывая до боли. — Заткнись... — прошептал он в его губы, срываясь на рыдания. — Просто заткнись, Джун... Намджун не стал ничего говорить. Он уже все сказал. Он просто держал его, пока тот плакал, тихо и безнадёжно, смачивая его футболку слезами. Потом поднял его лицо и начал целовать — слёзы, щёки, губы — медленно, влажно, снимая долгое напряжение. — Самый простой способ быть вместе — это быть честными, — сказал он, когда Джин немного успокоился. — Хотя бы в чувствах, в страхах. В этом мы не должны врать друг другу. Я постараюсь, чтобы моя работа осталась за порогом этой квартиры. Джин слегка отстранился, вытирая лицо. — Знаешь, что бесит меня больше всего в этой ситуации? Намджун вопросительно поднял бровь. — Я рационально всё понимаю! — воскликнул Джин. — Но без тебя... оказывается, ещё хуже. И, кажется, я готов бояться. Просто... давай не будем афишировать это. Ни перед кем. Он двинулся вперёд, его взгляд стал твёрдым. — Хочешь, чтобы я тебя прятал? — тихо спросил Намджун. — Да. Пока... я хочу быть твоим секретом. — Даже от Чимина? — Они и так всё знают, — Джин горько улыбнулся. — Я о другом. Давай не торопиться. Намджун кивнул. — Хорошо. Как скажешь. Главное — чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Он снова провёл пальцем по его скуле. — Если захочешь чего-то... или если тебе что-то будет нужно... просто скажи. Если захочешь ролевую игру, где ты — капризная омежка, за которой нужно ухаживать, — намекни. Я не сухарь, Джин. Я умею считывать настроения. Но с тобой... с тобой я боюсь промахнуться. Боюсь напугать. Прохлопать что-то важное. Он признавался в этом с лёгким стыдом. — Мне не восемнадцать, чтобы строить из себя влюбленного щенка. Хотя... — Намджун неожиданно улыбнулся, и в его глазах вспыхнула искорка. — Мои гормоны сходят по тебе с ума. Так что, возможно, ты откроешь во мне стороны, о которых я и сам не подозревал. Джин фыркнул, сквозь слезы появляясь улыбке. — Ого, господин Ким Намджун! Да у вас тут загадки внутри! — Не знаю, Джин, — он снова притянул его к себе, обняв за талию. — Честно? Я и сам себя плохо знаю. Так что ты не один здесь в своей фальши. Ты был прав. Я тоже фальшивый. Просто мне пришлось надеть свою маску слишком рано. Джин ответил ему глубоким, благодарным поцелуем, прижимаясь всем телом. В эту ночь они остались в квартире. Секс был медленным, томным, непохожим на все предыдущие разы — не животным, а осязаемым, полным невысказанных слов и обещаний. Джин чувствовал, как бергамотовое спокойствие Намджуна растекается по его жилам, вытесняя старый, въевшийся страх. Страх — странная штука. Как и безопасность. Одна — мнимая, другой — двигает вперёд. В эту ночь они впервые говорили. Не так глубоко, как могли бы, границы ещё держались. Но стало ясно главное: Джин — не истеричный красавчик, а глубоко раненый, одинокий парень, защищающийся сарказмом. А Намджун — не ледяной страж, а такой же, в своё время, потерянный мальчик, рано повзрослевший альфа, видевший жизнь лишь в амплуа солдата клана Мин. Конечно, Юнги было за что сказать ему спасибо. Намджун всегда был человеком глубокой марали и надежности. Но внутри каждого из них, как, наверное, и у всех в этой истории, живет своя драма. Как, впрочем, и в каждом из нас. И в тишине бедной квартиры, пахнущей пылью и бергамотом, они, два фальшивых человека, нащупали друг в друге что-то пугающе настоящее. И безумно желанное.