Save me.../ Спаси меня...

Джин ворвался в особняк Минов или мафиози, дело сути не меняет, с лицом цвета заплесневелого лайма. Его обычно безупречный вид был заменен на что-то среднее между: «только что выкатился из мусорного бака» и «пережил апокалипсис». Чимин, услышав грохот, сбежал по лестнице с лицом, озаренным радостью (конечно Мин сообщил о госте): — Джин-хён! Прив... Он замер на полпути, увидев состояние друга. Улыбка сползла. — Оу... Привет? — Чимин осторожно поднял руки, как перед диким зверем. — Эй, спокойно, я тебе щас все объясню... Из-за спины Джина, как испуганный кролик, выглянул Феликс. — П-привет, — робко улыбнулся он, помахивая кончиками пальцев. И нырнул обратно за спину омеги, глазами осматриваясь и слегка вжимаясь. Запахло сладким. Джин сделал несколько шагов вперед, его взгляд, острый как бритва, впился в Чимина. Он провел рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь или, возможно, следы нервного срыва. — Виски, — выдохнул он. — Я не смогу этого слушать без виски. Или я щас тут что-нибудь разнесу к ебени фени. В прямом смысле. Они двинулись не в гостиную, а в летний сад – подальше от хрупких ваз и дорогих картин. Чимин лихорадочно сбегал на кухню, вернувшись с подносом: бутылка элитного шотландского односолодового, лед, сырная нарезка, фрукты. Феликс, усевшись на краешек плетеного диванчика , с широко раскрытыми глазами оглядывал масштабы сада – аккуратные кусты, фонтанчик, дорожки, ведущие к беседке. "Богачи..."– читалось на его лице. Намджун наблюдали за процессией с каменным лицом поодаль. И почувствовал еще одни глаза. Смотрящие ему в спину. Ким Хён Джин стоял в метре. —Босс отправил? — Усмехнулся Джун. —Мне платят за мои глаза и уши Хён. —Ответил парень. —А я думал за красивые глаза. — Подьебал в своей манере Джун. — Я в доки, буду к вечеру. Смотри чтоб эта страптивая парикмахерша, тебе яйца не отчитала. Лицо Джуна осветила странно-лукавая улыбка, словно он что-то вспомнил. А он и вспомнил. Эх, Ким Намджун, так с ходу и палишься… Чимин налил Джину полный стакан. Тот опрокинул половину залпом, зашипел и ткнул пальцем в сторону омеги: — Говори. Все. Где телефон? Почему лес? Почему два дня?! Я думал, он тебя расчленил и скармливает пираньям в пруду! Феликс слегка напрягся, словно поверил что в пруду, могли быть эти милый рыбки. Чимин начал рассказ в попыхах: таксист, глухой лес, потерянный телефон, страх темноты, холод, ушибленное колено... Спасение Юнги – фары, рев мотора, руки, вырывающие из грязи, пиджак, тепло, больница, тишина... Потом та ночь с супом, повязкой, его предательский стояк, поцелуй... И этот ночной приход, с кровью и поцелуем... Потом сопли ручьем и таблетки… Джин слушал, не перебивая. Он допил виски, поставил стакан на столик со звонким звуком. Его лицо было каменным, лишь легкая дрожь в руке выдавала напряжение. — Щелкнуло, — произнес он наконец, ледяным, слегка хриплым тоном. Чимин моргнул: — Ч-что щелкнуло? — У тебя. Щелкнуло. Свет включился!?— Джин повторил, медленно переводя на него взгляд. Его глаза бегали, нервно скользя по лицу Чимина, по саду, куда-то в пространство. — Ты же понимаешь, Чим, что этот... этот альфа... — он почти выплюнул слово, — опаснее всех твоих блядских бывших вместе взятых?! Я видел, в какие ямы ты падал! Я вытаскивал тебя! И сейчас... — он втянул носом воздух, — даже по твоему запаху я чувствую, насколько ты уже уязвим. Насколько ты по уши в нем! У тебя щелкнуло чем? Сердцем? Мозгом? Инстинктом саморазрушения?! — Да нет! — Чимин запротестовал, но покраснел до корней волос. — Я не влюбился! Это просто... реакция! Он неуверенно понюхал свою футболку. Феликс рядом тоже осторожно потянул носом: — Правду пахнет... я чувствую сирень. Очень сильно. —Голубые глазенки бегали между омегами, ей богу как в кинотеатре. Принесите блять уже поп-корн! Джин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. На его лице была такая глубокая скорбь, что вот-вот покатятся слезы. — Чим... — голос его сорвался. Чимин пододвинулся к нему, положил руку на колено: — Джин-хён, ну чего ты? Мы же из любой задницы вылазили! Ну что ты? Я не ребенок... — Заткнись, — Джин открыл глаза. В них не было злости, только усталая тревога. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если этот... альфа... станет для тебя Тем Самым ... — он махнул рукой, — мне плевать, что он мафиози (одна из самых весомых причин для «нет» от Джина, в отношении Мина!) , что брак по контракту! Все это фигня! Главное, чтобы он... — Джин посмотрел Чимину прямо в глаза, — ...не искалечил твою душу. Снова. Очень. Навсегда. Чимин потупил взгляд. — Я сам от этого боюсь, — прошептал он. — Но меня уже... капитально повело хён... Я не смогу остановиться. — Было только два поцелуя? — спросил Джин, беря Чимина за плечи и слегка встряхивая. — Чим, пожалуйста. Постарайся не утонуть в нем с головой. Сохраняй себя. Не надо с ним сливаться в эту ёбаную ячейку, становиться одним целым, терять границы. Просто... постарайся сохранить себя в этих отношениях. Ты же у меня не дурак. Чимин слабо улыбнулся: — Да ладно, Джин-хён, не дурак. Конечно. Все я прекрасно понимаю. У меня было много времени подумать. Джин закрыл глаза. Потом с полными глазами слез посмотрел вновь. Провел большими пальцами по щекам напротив… —Я тебя очень люблю малыш. И приму любой твой выбор! Но пожалуйста, не тони… Чимин поджав губу кивнул. — Наливай! А то уйду! — Улыбнулся Джин и хлюпнул носом. Виски лился рекой. Время текло. Напряжение постепенно сменилось развязностью. Щеки порозовели. У всех. Особенно Феликс. Стал похож со своим блондом на прынцесску из Диснея. Слегка пьяненькую, но сексуально невинную. Чимин и Джин начали травить старые байки, смеяться, вспоминая глупые случаи. Феликс тихо хихикал. Даже глаза тайного надсмотрщика в углу, позволили себе легкую улыбку. Да и не один раз, чего там…Над шутками Кима не возможно было не ржать… иногда прям в голос, до боли в животе. — О, девочки! А вы что это, меня не зовете? — Раздался голос Чонгука. Он появился у края террасы, широко ухмыляясь. — Конфетулик, как же так? Как тебе не с кем выпить – так ты со мной. А как друзья приехали – хуй да здрасте? Эгоист! Он плюхнулся на диван рядом с Феликсом. Тот вздрогнул, щечки моментально залились румянцем, глазки забегали. Он робко поклонился: — З-здравствуйте. Джин, уже изрядно поддатый, прищурился на Чонгука: — А ты блядь кто? — Хуясе, ты борзый. Для омеги – слишком. Особенно для такой симпатичной. — Он кивнул в сторону смутившегося Феликса. В этот момент из тени вышел Намджун. Его появление было внезапным и тихим, как скольжение тени. — Чонгук, — голос альфы был низким и не терпящим возражений. — Отстань от них. Рабочий день кончился. Иди спать. Чонгук широко улыбнулся: — Да кончился, кончился! Пока босс болеет – можно и нам немножко отдохнуть! — Он развалился поудобнее, явно игнорируя намек. Они сидели теперь так: Чимин и Джин, напротив Чонгук и Феликс, Намджун в кресле чуть поодаль. Чонгук, чувствуя свободу и виски, начал откровенно флиртовать с Джином, подливая ему и подмигивая. Но вдруг он почувствовал на себе взгляд. Взгляд Намджуна. Тот смотрел на него без эмоций, но интенсивность этого взгляда была физически ощутимой. Выстрел в упор. Летальный исход. Чонгук замер на полуслове, его улыбка потухла. Он быстро опустил глаза, ловя в этом взгляде больше чем думал Джун, заерзал на месте и резко повернулся к Феликсу: — Эй, а ты кто? Феликс? Работаешь у Джина? Парикмахер? Стилист? Колорист? — Он говорил быстро, слегка заплетающимся языком. — Д-да, — прошепелявил Феликс. — Учусь... стрижки, окрашивание... — А у тебя... можно подстричься? — Чонгук ткнул пальцем в свои собственные торчащие во все стороны волосы. — А то у меня, видишь, патлы торчат? Может, подровняешь? Химия, кудри-мудри… Чимин фыркнул, глядя на эту сцену: — Чучундра, — сказал он Чонгуку, — ты прекрасен. Тебе ничего не надо стричь. Твою красоту уже ничем не испортить. Все, включая даже Намджуна, фыркнули или рассмеялись. Напряжение спало. Когда гости собрались уезжать, Чимин обратился к Чонгуку: — Чон, везешь парней домой? Чонгук пошатнулся: — Блядь, а я уже выпил... Намджун-щи! — он повернулся. — Ты же не пил! Увезешь девочек домой? Намджун молча кивнул, его взгляд скользнул по Джину, потом на долю секунды задержался на Чонгуке. Они ушли. В машине Джин тут же включил громкую попсу и начал орать под нее, размахивая руками. Феликс на заднем сиденье, уже в полусне, слабо подмахивал ручкой. Первым высадили Феликса у его скромной студии. Потом подъехали к многоэтажке в частном секторе Джина. Намджун вышел, открыл дверь Джину. Тот вылез, немного пошатываясь. Намджун неожиданно шагнул к нему, поддержав за локоть и закрыв дверцу машины. Они были очень близко. — Всё, красавица. Карета подана, — пробормотал Джун, пытаясь сохранить холод в голосе. Джин не ответил. Он повернулся к Джуну. Его темные глаза в свете фонаря казались бездонными. Он наклонился, его палец легонько отодвинул воротник рубашки Джуна, обнажив шею. Там была свежая, тонкая царапина – след их утренней встречи. — Чёрт, — тихо выдохнул омега. Его голос был мягким. — Я тебя сегодня поцарапал? Прости. Я когда злюсь... не всегда себя контролирую. И прежде чем Джун успел что-то понять, омега наклонился ниже. Теплый, влажный кончик его языка медленно провел по царапине. Джун сжался от неожиданности и этого властного и бесстыдно-интимного прикосновения. Джин втянул носом воздух у его шеи, носом слегка провел по коже. — Было очень приятно познакомиться, господин Ким… — прошептал он глухо, губы почти касались его уха. — Уверен, мы еще встретимся. Он отстранился, его губы растянулись в едва заметной, но лукавой ухмылке. И он легкой опьяненной походкой пошагал к двери дома. Беззвучный кивок – и Джун на ватных ногах сел обратно за руль, завел мотор. Выдохнул. Вдохнул. Замер. Сердце колотилось так бешено, что отдавалось в висках. Еще бы… По телу разлился жар, и он почувствовал, как предательски напрягается в брюках. —Блять… Запах – этот едкий, дурманящий аромат мандаринов, которым пах Сокджин (не одеколон, а именно омега), – въелся ему в ноздри, под кожу, в самые извилины мозга. Он растянул первые пуговицы рубашки. Открыл окно. Гнал по ночному городу и понимал: этот запах и ощущение языка на шее, будут преследовать его до самого утра. А может, и гораздо дольше.