Save me.../ Спаси меня...

Утро началось с непривычно-привычной тревоги. Непривычной — потому что в этом доме таких ощущений еще не было. Привычной — потому что Чимин уже знал это состояние наизусть. Тревога неизвестности, ожидание реакции, страх последствий.   Насколько треснул лёд?   Не провалится ли он под него? Или уже утонул там... в машине, под тёплым пиджаком Юнги и его ладонью на коленке. Омега ворочался в постели, ещё не успев открыть глаза. На языке призрачно оставался вкус крови... И почему-то это его не пугало? Пугало другое — что этот поцелуй мог быть последним.   Эх, Чимин... Турбулентный человек. Сам себе пилот и сам себе разбивающийся самолёт. Эмоциональный наркоман. И ведь знает же себя! Знает, но всё равно тянет в улыбке — первой по-настоящему живой за много месяцев.   Он уже строит планы, рисует в голове целый сериал их возможной жизни — взрослой, осознанной. Где он будет разговаривать, а не истерить. Где будет слушать, а не игнорировать. Где будет беречь, а не требовать: «Мне!», «Ты должен!», «А я?!»   И всё это... после двух касаний губ.   "Быстро ты, Чимин, в этот раз рухнул... Как в том приколе: «Мне пизда, но будет весело!»" Он потянулся, сладко застонал — и замер.   В коридоре раздавались звуки.   Странно.   Обычно в это время здесь было тихо — Юнги уходил рано, прислуга не шумела, охрана держалась в другом крыле.   Чимин приподнялся на локтях, насторожив уши.   Голос Чонгука.   Ещё более странно.  Омега спустил ноги с кровати, зевнул, поправил растрёпанные волосы и высунул нос в коридор, как любопытная мышка. Мышка с отёкшими от сна глазками и глуповатым выражением лица ( прям хочется его за щечку-кусь).  В конце коридора, облокотившись на дверной косяк, стоял Чонгук. Он сразу услышал шорох и обернулся.   — О, прЫнцесса встала! Прости, что разбудил тебя аж к полудню! — язвил он, широко улыбаясь, но глаза его странно блестели.   Чимин шлёпая босыми ногами подошёл ближе, уже собираясь спросить, чего это тот орет, как вдруг...   Его взгляд упал в спальню — и он замер.   Юнги сидел на кровати, сгорбившись. Растрёпанные волосы, мятые пижамные штаны, помятая футболка. Лицо — бледное, нос — красный. А глаза...   О чёрт. Глаза были стеклянными, мутными, но при этом в них читалось столько раздражения, что Чимин невольно отступил на шаг.   — Что... что случилось? — спросил он осторожно.   Юнги поднял на него взгляд, чихнул так, что подпрыгнул на месте, и скривился:   — Да бляяять... Чимин медленно перевёл взгляд на Чонгука, который уже пятился к выходу с хищной ухмылкой.   — Так, я сваливаю! Это без меня! Удачи, Конфетулик. — Он поднял руки вверх. — Нахуй, нахуй! Он терпеть не может болеть. В прошлый раз, когда у него был насморк, он уволил двоих охранников за то, что они слишком громко дышали.   Кто-нибудь, дайте Чонгуку "Оскар" за эту великолепно отыгранную реплику. — Чонгук! — рыкнул Юнги, но это прозвучало как угрюмое хрюканье.   — Всё, я уже ухожу! — Чонгук продолжал отступать. — Он теперь твоя проблема, Чимин. Надеюсь, у тебя хорошая страховка.   И исчез, оставив Чимина наедине с самым опасным пациентом Сеула.   Омега осторожно переступил порог, будто заходя в клетку к тигру.   — Так... — сглотнул он. — Ты... пьёшь лекарства?   Юнги посмотрел на него так, будто тот предложил выпить цианистый калий.   — Нет.   — Чай? Мёд? Таблетки от температуры?   — Нет.   — Окей... — Чимин почесал затылок. — Тогда, может, просто поспишь?   Юнги зарычал.   — Я не болен.   — Ты чихаешь, как ядерный взрыв, у тебя нос красный, как у клоуна, и ты сидишь в пижаме в три часа дня.   — А ты вообще только проснулся, — огрызнулся Юнги, словно малый ребёнок в песочнице.   Он нахмурился, но тут же скривился от боли — видимо, даже это движение отозвалось в его воспалённом мозгу.   — Это моё привычное расписание. В отличие от тебя. И эта пижама... Новый стиль для мафиози?   — Это... тактическая пижама.   Чимин закатил глаза:  — Боже, ты невозможный.   — Кстати, твой новый телефон. Намджун восстановил твою симку.   Юнги протянул ему запакованный Samsung — и снова чихнул так, что пятками ударился об пол и всхлипнул заложенным носом.   Чимин уставился на телефон, глаза расширились, в лёгких резко набрался воздух : — Чон! Стой! Джин! - Заорал он так что Юнги свел брови от боли в ушах. Он схватил коробку и рванул из спальни, надеясь ещё успеть перехватить Чонгука внизу.  Чимин едва успел догнать Чонгука у парадного входа, схватив его за рукав с таким отчаянием, будто тот пытался сбежать с чемоданом денег.   —Попался! Подожди! — выдохнул он, судорожно сжимая папку с документами. — Это для Джина... проект нового салона... обучение по окрашиванию... Срочно! Чонгук поднял бровь, медленно переводя взгляд с папки на раскрасневшееся лицо Чимина:   — Серьёзно? После всего, что случилось, ты переживаешь за какие-то бумажки?   — Я обещал... Это, блять, не бумажки, Чучундра! — Чимин потупился, вспоминая, как его телефон остался в том проклятом лесу вместе с остатками его достоинства.   В этот момент дверь открылась, и в холл вошёл Намджун, поправляя очки.   — О, вот и наш беглец, — усмехнулся Чонгук. — Намджун-щи, будь другом, доставь это Джину. Видишь ли, наш Чимин сейчас занят... — он многозначительно кивнул в сторону верхнего этажа, — спасением мира. Намджун вздохнул, но взял папку:   — Опять я разгребаю ваши дела... Я вообще-то на склад собирался. –Вот и закинь ему по пути, тем более вы уже знакомы.- Чон язвительно улыбнулся. Чимин хотел было возразить, но его перебил громкий чих, донёсшийся сверху. Все трое непроизвольно вздрогнули.   — Удачи, — бросил Чонгук, быстро ретируясь, а Намджун лишь покачал головой и исчез за дверью.   Когда Чимин поднимался обратно по лестнице, его путь преградила аджума, выходившая из спальни Юнги с подносом. На нём аккуратными рядами стояли:   - Нетронутая тарелка куриного супа.   - Стакан чая с мёдом, где ложка застыла в вертикальном положении.   - Таблетки, разложенные как пасьянс.   — Он ничего не...? Вы не смогли ему дать лекарства!? — начал Чимин.   — Ни-че-го, — аджума протянула ему поднос с таким видом, будто вручала саперу бомбу. — Раз ты такой умный — сам и корми.   И удалилась, оставив Чимина наедине с остывающим супом и чувством надвигающейся катастрофы.   Чимин вошёл, осторожно пиная дверь носком ноги. Комната погрузилась в полумрак — шторы были плотно задернуты, а на тумбочке тускло светился ночник.   Юнги сидел, прислонившись к изголовью, с видом человека, которого обидел целый мир. — Привет, — неуверенно начал Чимин, ставя поднос на колени. — Принёс... завтрак.   — Обед, — хрипло поправил Юнги.   — Ужин?   — Чимин.   — Да?   — Заткнись.   Омега сглотнул и решил сменить тактику. Он пододвинулся ближе, взял ложку и зачерпнул суп с театральной нежностью:   — Ну-ка, открывай ротик...   Юнги посмотрел на него так, будто тот предложил сыграть в русскую рулетку.   — Ты... серьёзно?   — А что? — Чимин нарочито кокетливо прищурился. — Разве я не мило выгляжу в роли медсестры?   — Ты выглядишь как кошка, которая случайно села на кактус, но пытается сохранить достоинство.   Чимин фыркнул, и ложка супа угодила ему на колени.   — Ой.   — Гений.   — Прости....- Чимин покраснел понимая, что это игра не сработает. Кому он вообще это говорит и делает!? Он  отложил ложку и быстро стер бульон с ноги Юнги. Схватил таблетки. — Тогда хотя бы это.   Юнги скривился, будто ему предложили съесть паука:   — Нет.   — Да.   — Нет.   — Юнги!   — Чимин!   Они уставились друг на друга — омега с раздражением, альфа с вызовом.   Внезапно Чимин хлопнул себя по лбу:   — Чёрт, я же забыл!   — Что? — насторожился Юнги.   — У меня в кармане есть конфетка... для хороших мальчиков, которые пьют лекарства.   Юнги замер. Потом медленно приподнял подушку.   — Чимин.   — Да?   — Если ты сейчас не уйдёшь, я задушу тебя этим.   Чимин вздохнул, поставил поднос на тумбочку и... неожиданно замер. Поджал губу и медленно взял таблетки. Юнги чихнул, а он ловко впихнул ему таблетки в рот и зажал ему рот. Юнги вспыхнул глазами, но почти проглотил. Таблетка липла к глотке.  — Ай!   — Видишь? Болит? Значит, нужны таблетки.   Юнги схватил его за запястье, но Чимин не отстранился. Вместо этого он вдруг стал более взволнованным: — Я... не хочу, чтобы тебе было плохо.   Пауза.   Юнги отпустил его руку, взял чай и запил болезненно проглатывая таблетку.  — Доволен?   — Очень, — Чимин неожиданно улыбнулся. — Теперь спи.   — Не уйдешь?   — Нет.   Юнги тяжко вздохнул, но лёг, а Чимин устроился в кресле рядом, доставая книгу.   Через десять минут тишины раздался хриплый шёпот:   — Чимин.   — М-м?   — Где конфетка?   Омега рассмеялся и швырнул в него подушкой.