Эхо в тишине

Эндрю Ларсон сидел на занятии по Теории магии. Пальцы нервно вращали перьевую ручку, мысли были далеки от сегодняшней темы лекции, а глаза постоянно возвращались к Амиту Таккару, который что-то рисовал в своей записной книжке, без стеснения поглядывая на него. «Почему это так раздражает?» После той ночи, когда Себастьян притащил незваного гостя к астрономическому столу близ Хогсмида, когтевранцы не разговаривали, лишь изредка здоровались. Вернее, здоровался зачем-то Эндрю, но с каждым днём всё реже, потому что Амит не выражал довольства его обществом, только неуверенно и вскользь бормотал в ответ тихое: «Привет», и быстро уходил прочь. Казалось бы, всё как прежде, но Ларсон теперь иногда стал замечать на себе нежелательный изучающий взгляд чёрных глаз. Вот как сейчас.

***

— Ох, сегодня я вам расскажу о новом разумном растении! Его особенность в том, что оно растёт только в паре и никогда поодиночке, — увлечённо рассказывала профессор Чесноук на уроке Травологии. — Считается крайне редким и используется в медицине и Зельеварении. Поэтому будьте внимательны и заботливы! Пока преподаватель продолжала расписывать различные характеристики и полезные свойства растения, Эндрю сидел за столом и рассматривал горшок перед собой. В теплице всегда витало так много различных запахов, что голова шла кругом, а в глазах постоянно мутнело. Хотелось сбежать в Астрономическую башню, на самый верх, чтобы наконец вдохнуть свежий воздух. Краем глаза Ларсон поглядывал на Себастьяна, который перешёптывался с Оминисом, и Эндрю уже давно казалось это странным, ведь на пятом курсе слизеринцы практически не общались, а сейчас не разлей вода: часто садятся вместе и подозрительно близко друг к другу. И всё бы ничего, но Себастьян смотрит на Оминиса так, что Эндрю бы точно расплавился, если бы этот тёплый взгляд был направлен на него. «Может ли быть, что это он? Разве мы похожи? Какой у тебя странный вкус, Себастьян Сэллоу». — Ларсон? Хм. Будете в паре с Таккаром! — Профессор пронеслась мимо, задев плечо парня длинной рыжей косой. — Что? Профессор? — окликнул её Эндрю, выпадая из раздумий. — Да? — Чесноук повернулась на голос. — Почему Таккар? — недовольно спросил Ларсон, теребя нос пальцами в попытке унять подступивший чих. — Мне кажется, что у вас получится отличная пара! — улыбнулась Мирабель, энергично хлопнув в ладоши. — Хорошо, что не «из вас», — тихо пробубнил под нос Ларсон, переводя взгляд на Амита, который удивлённо воззрился на галстук Эндрю. Уже через неделю проклюнется росток, но ухаживать за растением студенты должны в течение месяца. — П-привет, — поздоровался Таккар, подходя и присаживаясь рядом, и он всё так же не поддерживал зрительный контакт. Ларсону показалось странным, что когда тот рисует, то без зазрения совести разглядывает в мельчайших деталях, а сейчас боится даже в глаза посмотреть. — Привет. — Эндрю осмотрел его снизу вверх. — Давай посадим семена побыстрее. Он с помощью палочки наполнил горшок галькой, а затем грунтом из ближайшего небольшого мешка и быстро воткнул семечко. Амит, немного замешкавшись, рядом погрузил своё, приглаживая пальцем. После парни по очереди полили мягкую почву из маленькой лейки, и теперь половина дела сделана. — Я буду поливать эту неделю, а ты следующую. Не против? — Этот вопрос нужно было решить заранее, потому что не хотелось лишний раз общаться с Амитом. — Не против. — Вот и славно. Эндрю написал на небольшой бумажке с деревянной палочкой «Ларсон/Таккар». Он воткнул импровизированную табличку во влажную и рыхлую землю, поморщился от прочтения надписи и звонко чихнул. — Будь здоров! Как назовём? — поинтересовался Амит, рассматривая по очереди горшки. — Что? — Давай назовём ростки. — Зачем? — Мне кажется, что так им будет легче проклюнуться. Хм, может, назовём их в честь спутников Марса: Фобосом и Деймосом? — предложил Таккар. — Их как раз два. Взаимная любовь к астрономии как-то резко сгладила необъяснимую неприязнь к Таккару. Главное, чтобы тот не трепался об этом слишком долго, как тогда, на каникулах, иначе голова со временем начинает идти кругом, а рот Амита захочется чем-нибудь заткнуть… — Ладно, должен признать, звучит неплохо, — согласился Ларсон. — Давай. Тогда мой будет Деймосом. Амит заулыбался, перебирая пальцы. — Слушай. — Эндрю решил задать вопрос, который мучил его последнее время. — Ты меня больше не рисовал? Ну, с того дня. Я иногда замечаю, как ты смотришь на меня и что-то рисуешь. — А? — Таккар наконец посмотрел парню в глаза. И даже на смуглой коже было видно как выступил на щеках лёгкий алый румянец. — Рисовал. — Почему? — Почему? — Амит как будто задал вопрос сам себе, отворачивая голову и смотря на стол перед собой. — Ты красивый. Вот так вот. Прямой и до жути понятный ответ. Именно такой же дал ему тогда Себастьян. Даже возразить нечего, кроме: — Ты же понимаешь, что это… ну, странно? И девчонки уж явно красивее меня. — Ларсон жестом окинул класс, пробегаясь глазами по представительницам прекрасного пола. — У меня есть девушка, и я рисовал её множество раз, но хотелось бы научиться рисовать мужчин. Для разнообразия, — объяснил Амит. Эндрю облегчённо выдохнул. Теперь всё встало на свои места. Конечно же, это не была симпатия или влюблённость со стороны Амита. Слава Мерлину! Не сказать, чтобы Ларсон верил в намёки Себастьяна по этому поводу, но быть уверенным, что это действительно не так, было приятно. — Тогда не рисуй меня украдкой. Хочешь, я тебе попозирую? — предложил Эндрю. — Меня немного напрягает, когда ты делаешь это на занятиях. Не немного. — Можно? — обрадовался Таккар. — Тогда, встретимся в секретном хранилище искусств? — Это где? Амит поведал о хранилище старых статуй, картин и скульптур. По периметру двери, ведущей туда, были расположены значки животных, а по центру находилась школьная доска, на которой мелом отображались различные цифры и символы. Чтобы попасть внутрь необходимо решить два математических уравнения. По словам Таккара, они — сущий пустяк, и он удивлён, что студенты до сих пор ломают над ними голову. Ларсон пришёл туда в назначенные день и время, но понятия не имел, что нужно будет делать: наверное, просто стоять или сидеть, верно? Ничего сложного. После разговора в теплице Амит перестал разглядывать его и рисовать, но Эндрю продолжил кидать на него взгляд: просто по привычке, от скуки или по какой-то другой неведомой ему причине. Ларсон открыл дверь и медленно вошёл внутрь. Глазам открылась небольшая комната целиком из камня, обставленная различными статуями: грифона, единорога, кентавра и даже оборотня. Прямо напротив входа на резном позолоченном пьедестале стояла картина, накрытая белой тканью. Эндрю приблизился к ней, провёл рукой по контуру рамы и было уже захотел узнать, что же на ней изображено, но его резко одёрнул голос рядом: — Не открывай! — крикнул Амит, подходя ближе и убирая руку Ларсона с рамы. — Почему? Что там? — Там изображена Медуза Горгона. Посмотришь на неё и вмиг станешь камнем. — А ты откуда знаешь? — Личный опыт. Провалялся на полу полчаса, пока чары не спали… — смутился Таккар, царапая щеку ногтем указательного пальца. Ларсон заулыбался, представляя эту нелепую сцену. Затем его глаза зацепились за внешний вид Амита: чёрная рубашка без галстука и такого же цвета брюки. Стало как-то неловко от того, что непривычно видеть на Таккаре не школьную форму, или от того, что чёрный цвет великолепно смотрелся на его подтянутом теле. Эндрю шумно сглотнул. «Неужели мне нравятся только те, кто априори недоступен?» Парни ещё какое-то время просто смотрели друг на друга. Это было так странно, но не хотелось прерывать зрительный контакт. Эндрю редко удавалось его поймать, и он не спешил терять возможность рассмотреть глаза Амита, направленные на него. Весьма красивые глаза: такой глубокий и насыщенный тёмный цвет. О, и длинные чёрные ресницы, словно подкрученные. Надо как-то прекратить пялиться… Надо. Ларсон почувствовал, как сердце помчалось куда-то галопом, а лоб покрылся испариной. — Эм… Давай начнём, а то тут как-то душно. У меня голова закружилась. — Эндрю прошёлся ладонью по лицу, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее волнение. — Д-да, сейчас. — Наконец-то Амит снова стал собой. Он повернулся и прошёл дальше к мольберту и столику с карандашами и тюбиками красок. Сев на стул, Таккар указал жестом Эндрю на другой стул напротив. Тот молча сел. — Нет, сядь более… вальяжно. И сними рубашку, — дал указание Амит. Эндрю попробовал принять расслабленную позу, а потом смысл последних слов парня звонко ударил по барабанным перепонкам: — Что? Снять рубашку? — опешил Ларсон. — Да. Хочу увидеть рельеф тела, мышцы и выступающие кости. В одежде я тебя и так постоянно вижу. Ларсон медленно расстегнул белую рубашку, не забывая при этом смотреть на Таккара, который так же увлечённо разглядывал каждое его движение. Сняв её, Эндрю повесил одежду на спинку стула. Он не стеснялся своей фигуры, напротив, считал её довольно привлекательной, но, наверное, не до такой степени, чтобы быть образцом мужественности для написания картины. Всё-таки он всего лишь подросток без точёного рельефа и выделяющейся мускулатуры. Навалившись на спинку, Эндрю вытянул одну ногу, согнув другую, уводя её под стул, а руки сложил в замок в районе паха. — Пойдёт? — уточнил Ларсон. — Да… Теперь старайся не двигаться. Амит быстро сделал набросок и следом выдавил несколько цветов краски на деревянную гладкую палитру. Смешав их, он окунул кисть и сделал несколько лёгких и широких мазков, поглядывая на модель. Это продолжалось минут пятнадцать, а потом Эндрю заскучал. Он начал слегка менять позу, вертеть головой и коситься на небольшое окно сверху. — Может, поговорим о чём-нибудь? — спросил он, вновь обращая внимание на художника. — Давно рисуешь? — Нет, пару лет, наверное. — Почему начал? Ларсон ещё какое-то время задавал односложные вопросы, получая такие же ответы, но потом диалог плавно перешёл на соседние темы, касаемые увлечений Эндрю. Ещё немного погодя, они уже обсуждали костюмы на предстоящий Хэллоуин и то, что оба в прошлом году случайно выпили «загадочный» эликсир Гаррета Уизли, который заставил их весь вечер ходить с зелёными лицами, но благо под масками это было незаметно. Удивительно, что за эту долгую беседу никто из них не заговорил об астрономии. Когтевранцы сумели найти общий язык за пределами основного связывающего их интереса. Когда разговор опустел и перетёк в обсуждение погоды, а затем и в небольшую паузу, Эндрю набрался смелости поинтересоваться: — Расскажи о своей девушке. Она из нашей школы? Амит замер с кистью на холсте, а после коротко ответил, явно не желая развивать эту тему: — Да. — С нашего факультета? Я её знаю? — не унимался Ларсон, хотя понимал, что лезет не в своё дело, но любопытство брало верх. — Нет. Со Слизерина. — Ничего себе! Всё-таки студенты со Слизерина, определённо, обладали своим неповторимым шармом. Вот бы хоть раз побывать в их мрачной гостиной. Говорят, что там живописный вид на Чёрное озеро и даже иногда видно проплывающих мимо русалок. Эндрю опять вспомнил Себастьяна и потускнел, ковыряя пол носком ботинка. — А у тебя нет девушки? — донёсся неожиданный встречный вопрос от Амита. — У меня? Нет конечно. Только спустя несколько секунд Эндрю задумался, а зачем он добавил «конечно»? Закатив глаза к потолку, он надеялся, что это слово Амит пропустит мимо ушей, но тот не пропустил. — Почему «конечно»? — А, ну, без «конечно». Просто нет. Не знаю, зачем я это добавил. — Впервые Ларсон при разговоре с Таккаром почувствовал, как горит лицо. Ещё зачем-то напомнил себе, что сидит без рубашки, и стало вдвойне неловко. Амит, погружённый в рисование, отличался от Амита обычного. Следовало об этом помнить. Первый не стеснялся задавать смущающие вопросы и буравить взглядом, а второй всякий раз молчаливо отводил взгляд, стоило только с ним заговорить. — Почему ты считаешь меня красивым? Я довольно обычно выгляжу. — Если уж начало гореть лицо, то пускай полыхают и уши. — Я не знаю… — как-то замялся Амит, выдавливая очередную краску. — Понятие красоты для каждого своё, поэтому мне сложно объяснить. — Мы скоро закончим? — Эндрю захотелось поскорее сбежать в свою спальню. — Да. Через долгий и вязкий десяток минут Амит, наконец, поднялся и оповестил о том, что на сегодня всё. Ларсон подошёл к мольберту и… ничего не понял. Весь холст был усыпан разноцветными пятнами и рваными линиями. Отдалённо он видел силуэт человека, сидящего на чём-то, но разобрать своего лица не смог. — Это просто набросок. Сейчас мало что понятно, — объяснил Амит. — Придёшь завтра? — Приду. — Ларсон так быстро ответил, что сам не ожидал от себя такого. Они с Амитом опять стояли слишком близко и слишком долго смотрели друг на друга, практически не моргая. Каменные стены словно пропустили через себя поток воздуха, обдавая им тело Эндрю. Он поёжился и почувствовал, как покрылся мурашками, и, заметив это, Таккар опустил взгляд на его всё ещё оголённую грудь. — Я пойду. — Ларсон вырвался из взгляда его цепких глаз, отходя и быстро накидывая рубашку. — До завтра. — Ага… Добравшись до спальни, Эндрю упал лицом в подушку, прокручивая в голове последний час. Он останавливался на отдельных моментах и пытался медленнее дышать, чтобы успокоить пульс, который до сих пор звоном отдавал в уши и мешал логически мыслить. Ещё вчера Ларсон даже подумать не смел о том, чтобы он и Таккар… Какие глупости. Ничего же не изменилось: это все тот же Амит с его странно-восхитительными рисунками и до ужаса затянутыми разговорами про астрономию. Тогда почему?.. «У него есть девушка! Даже не думай! Только не снова!» Нахлынуло острое желание поговорить с Себастьяном… — Эй, Себастьян, можно тебя на минутку? — обратился к нему Эндрю после заунывной лекции профессора Бинса. Оминис, который до этого проспал почти всё занятие, быстро согнал с себя сонное состояние и поравнялся с Себастьяном, осуждающе наклонив голову в его сторону. — Да, сейчас. — Сэллоу повернулся к Гонту. — Иди вперёд, я догоню. Но тот не шелохнулся, нахмурил брови и как-то угрожающе выставил палочку перед собой, «зажигая» алое сияние на её конце. — Оминис, пожалуйста, — твёрже попросил Себастьян. — Если не подойду через пять минут, то можешь сделать то, что тебе взбрело в голову пару дней назад. — Договорились, Себастьян, — довольно улыбнулся Оминис. Напоследок он повернул голову в сторону Ларсона, тот рефлекторно попятился на полшага и замер, всматриваясь в невидящие глаза слизеринца. «Жуть». — Ты не знаешь, с кем встречается Таккар? Он сказал, что его девушка с вашего факультета, — на одном дыхании выпалил Эндрю, едва Оминис покинул аудиторию. Ларсон побоялся, что Себастьяна с Гонтом связывают какие-то обязательства и будет нехорошо, если первый их нарушит. — Оу, Эндрю, серьёзно? — расплылся в ухмылке Себастьян, пряча руки в карманы. — Нет, я такую не знаю, но могу спросить, хочешь? Вернее, Анна может. — Нет, не надо. Или… Нет, всё-таки не надо. — Вы с ним общаетесь с тех пор? — Не особо… Себастьян, а тебе не надо идти? Гонт тебя ждёт. — Не-а, опоздаю намеренно. — Он тебе потом шею не свернёт? Или мне… — Не беспокойся, не свернёт. Я заглажу свою вину, но лучше не знать как, — двусмысленно произнёс Сэллоу, сверкая глазами. Вопрос сам соскочил с языка: — А вы?.. — Да. — Себастьян никак не мог согнать улыбку с лица, хотя видно, что старался. — Вы… интересная пара, — заулыбался следом Ларсон. — Мне приятно видеть, что ты счастлив. — Спасибо. Если ещё понадоблюсь — дай знать. — Сэллоу по-дружески толкнул его кулаком в плечо и неспеша направился на выход.

***

Вечером Эндрю снова встретился с Амитом, на этот раз в башне факультета. Они вместе дошли до их секретного места, по пути разговаривая о предстоящем уроке астрономии. — Может в следующий раз притащим сюда что-нибудь пожевать? — предложил Ларсон, снимая рубашку. — У меня есть кислые тянучки из «Сладкого королевства». Могу завтра принести. — Таккар присел, перебирая тюбики с краской. — Кислые? Звучит не очень… — Поморщился Эндрю, присаживаясь. — Можем завтра вместе сходить в Хогсмид после уроков. Купить чего-нибудь… Ларсон не знал что ответить. Вдвоём? В Хогсмид? Таккар удивлял с каждым днём все сильнее. — Давай сходим, — неестественно тихо ответил Эндрю. Амит засмотрелся на него, закатывая рукава всё той же чёрной рубашки, обнажая красивые смуглые руки по локти. Следующий час тянулся вечность. Ларсон уже в мельчайших подробностях рассмотрел стены и умирал от нетерпения увидеть картину. Диалог так и не завязался: Эндрю не начинал, а Таккар был слишком увлечён процессом. Он задумчиво прикусывал деревянный конец кисти и смешно измазывал лицо краской, сам того не замечая. — На сегодня, я думаю, всё, — оповестил Амит, поднимаясь и следом разминая затёкшие шею и плечи. Эндрю подскочил и быстро подошёл, оглядывая картину: на ней он сидел на красном диване, печально смотря куда-то в сторону, волосы закрывали пол лица, а ниже пояса… не было одежды. Эндрю был абсолютно обнажённым, но руки, сложенные в замок в области паха, скрывали интимное место. — Эм… Почему я без брюк? — спросил Ларсон, не поднимая взгляд на собеседника. — Т-ты против? Если хочешь, то я их добавлю, — запаниковал Амит, неуклюже хватая в руки палитру и кисть. — Я не против. Мне просто интересно. — Это жанр «Ню». Мне нравится рисовать обнажённого те… Людей. Обнажённых людей, — запнулся Таккар. Он рвано зачесал волосы, снова пачкая лицо краской, которая до этого прицепилась к ребру ладони. На этот раз досталось щеке. Ларсон, сам не зная почему, сделал шаг ближе, потянулся к его щеке и попробовал пальцем убрать алую краску, но в итоге лишь размазал её. Амит не сопротивлялся, замер и изумлённо вперился глазами в глаза Эндрю, пальцы которого так и остановились на чужой коже. Амит обхватил его запястье и… не опустил его ниже, так и застыл, а затем спустя несколько секунд щекотно потёрся щекой о пальцы Ларсона. Вероятно, он не понял, что тот просто пытался убрать краску. Какая глупость. Недопонимание. — Амит, — позвал его Эндрю. — У тебя краска на щеке. И на носу. Ещё на скуле. И все руки в краске. Таккар резко отпустил его запястье и быстро отошёл на шаг назад, задевая ногой стул, отчего тот едва ли не упал со скрипом на пол, но у Эндрю получилось его удержать. Неловкая комичная ситуация не вызвала у них улыбки. — Мне приходить завтра? — хрипло спросил Ларсон, снова смотря на своё изображение на холсте. — Нет, завтра же у нас Астрономия. Послезавтра? — Если хочешь… — тихо пробормотал Амит, пряча руки за спиной. — Хочу, — уверенно ответил Эндрю. Он развернулся, забрал свою одежду и вышел в коридор. «Ещё как хочу!» Но Ларсон не спешил в гостиную, а устроился на ближайших ступенях, разглядывая гобелены на стенах и горящие свечи на потолке. Он посмотрел на свои пальцы, испачканные краской, и подумал, что один взмах палочки — и не останется никаких следов, но… не хотелось этого делать. Вместо этого Эндрю поднес руку к щеке и провел по ней пальцами, оставляя длинный алый мазок.

***

На следующее утро когтевранцы встретились в гостиной факультета. Неловко поздоровавшись, они пытались обойти друг друга, но каждый раз почти сталкивались. Через пару попыток парни остановились, смотря друг на друга. — Я в одну сторону, ты в другую, — улыбался Ларсон, показывая направление головой. Наконец разойдясь и сделав пару шагов, Эндрю обернулся и встретился со взглядом тёмных глаз. Амит, заметив, что его обнаружили, поспешно отвернулся. «Мы как дети малые». На занятиях они также изредка переглядывались, но упорно делали уверенный вид, что увлечены учёбой, и мимолетный зрительный контакт лишь случайность. Эндрю понял, что Амит начинает ему нравиться. Он заглядывался на его спину, когда они шли по коридору, любовался тем, как ярко переливаются волосы цвета воронова пера в свете солнечных лучей из ближайших окон. Отметил то, как приятно звучит голос, когда Таккар разговаривает с друзьями и как нежно улыбается, прищуривая глаза и растягивая пухлые губы. После обеда Эндрю направился к Амиту в Большом зале, ведь они планировали вместе сходить в Хогсмид. Но едва Ларсон открыл рот, чтобы окликнуть Таккара — подошли друзья, наваливаясь на плечи Эндрю и увлекая его на площадку для квиддича смотреть тренировочный матч Когтеврана против Пуффендуя. Амит, заметив это, лишь бросил вопросительный взгляд на Эндрю, уходящего прочь и смотрящего на него через плечо. На занятии профессора Шах они наконец заговорили. Об астрономии, конечно же. Болтали без умолку и наблюдали за звёздами. Казалось, что Амит подавил небольшую скованность после вчерашнего происшествия, ведь Эндрю не напоминал об этом, скорее наоборот, старался флиртовать: жестами, глазами и вскользь брошенными комплиментами по поводу того, что Таккар прекрасно учится и едва ли не лучший с их потока на Когтевране. После они вместе дошли до гостиной, смущённо улыбаясь, попрощались и пожелали друг другу спокойной ночи, заходя каждый в свою спальню. Эндрю нежился в кровати, потираясь о подушку, и поймал себя на том, что давно не чувствовал себя таким счастливым. Улыбка никак не сходила с лица, а Амит не пропадал из мыслей. Только было одно «но», которое неприятно отталкивало нахлынувшую эйфорию — Таккар уже в отношениях.

***

— Привет, — поздоровался Эндрю, оглядывая кучу баночек и коробочек, разложенных на полу их тайного места встречи. — Что это? — Ты же хотел чем-нибудь перекусить пока мы тут… — Почёсывал шею Амит. — Выбирай, что понравится. — Это… очень щедро. Ты прихоти своей девушки так же беспрекословно выполняешь? — Эндрю решил копнуть поглубже. Узнать чуточку больше о его загадочной спутнице жизни. — А? Д-да, конечно, — натянуто улыбнулся Таккар, отходя к мольберту. Ларсон закинул в рот какие-то жёлтые шипучие конфеты, оказавшиеся, на удивление, сладкими и со вкусом дыни. Расхаживая с баночкой сладостей в руке, он наворачивал круги вокруг двух резных колонн посреди комнаты, поглядывая на парня. — Слушай, Амит, хочешь я сниму и брюки тоже? — осмелел Эндрю, останавливаясь возле парня и предлагая ему взять конфету. Тот отрицательно помотал головой. — Конфеты не хочешь? Или не хочешь, чтобы я разделся? — К-конфеты, — стушевался Амит, сдавливая кисть в руке и прожигая холст глазами. Эндрю поставил баночку на маленький столик с красками и кистями. Расстегнув рубашку, что было уже настолько обыденно, что он даже перестал стесняться, он повесил её на ближайшую статую. Сняв ботинки, он стянул брюки и нижнее бельё, затем украсил всё ту же статую одеждой и обулся обратно. Ларсон направился к своему стулу и принял привычную позу. Странно, но даже будучи полностью обнажённым, он не чувствовал себя зажато, скорее, наоборот, ощутил какой-то прилив самолюбования. Хотел поделиться своим красивым телом с парнем, который сейчас вовсю размахивал кистью перед полотном и жадно рассматривал его фигуру, облизывая нижнюю губу. — У тебя красивые губы, — вслух констатировал этот факт Эндрю. — Что? — Амит вздёрнул широкие брови, уронив при этом кисть на пол, после чего спешно поднял её и отряхнул. — Ты тоже красивый. Просто возвращаю тебе комплимент, который ты сделал мне неделю назад в теплице. — Гм… Спасибо. Наступила тишина, прерываемая звуками ворса кисти, соприкасающегося с жёстким холстом… …И шумным дыханием Эндрю. Ему захотелось прикоснуться к себе. Там. Он расцепил руки: одной потёр шею, другой почесал колено, позволяя Амиту ещё раз рассмотреть его как следует. Под пристальным взглядом карих глаз член слегка дёрнулся, затем ещё раз, но он всё равно был далёк от того, чтобы встать полностью. Ларсон запрокинул голову к потолку и прошёлся рукой по груди, задевая сосок, спустился ниже по животу и остановился на паху, пальцами касаясь скрытой за крайней плотью головки. Протяжно выдохнув, он освободиля её от кожи и начал массировать рукой, двигая вверх-вниз. Через минуту ласк член полностью поднялся, и только тогда Эндрю вернулся глазами на Амита. Тот всё активнее двигал кистью, не отводя взгляд от парня. — Нравится? То, что ты видишь… — почти шёпотом спросил Ларсон, продолжая интенсивнее двигать рукой. — Нравится, — тихо ответил Таккар. — Твоя девушка не будет против того, что тебе такое нравится? — У меня нет девушки. Я соврал. — Почему? — Эндрю ещё сильнее ускорился, прикрывая глаза и выпуская хриплый стон. — Я же не мог сказать, что рисую тебя, потому что влюблён уже целый год. — Подойди ко мне. Амит поднялся со стула и подошёл так близко, что его колени едва касались коленей Ларсона, который уже чуть приподнялся и обхватил ладонью затылок Таккара, притягивая для поцелуя. Он коснулся его губ, слегка прикусывая и обводя языком по контуру. Такие мягкие, словно зефир. Амит заметно задрожал и зажмурил глаза, не зная куда деть руки, сжимая и разжимая пальцы. Ларсон взял его ладонь, потянул на себя, обхватил ей свой член, двигая по стволу, и, ощутив желанное тепло и тяжесть чужой руки, застонал в поцелуй. — Хочешь, я тоже сделаю тебе приятно? — тихо спросил Эндрю, улыбаясь. Амит лишь кивнул, не открывая глаз. Так мило. Ларсон отпустил его затылок и расстегнул ширинку на брюках. Оттянув кромку нижнего белья, он удивлённо воззрился, оценивая размер достоинства. — Амит, сказать, что я удивлен — это не сказать ничего, — с восхищением произнёс Эндрю, продолжая попутно ласкать себя одной рукой, а другой стягивать брюки и бельё Таккара. — Что-то не так? — взволнованно спросил Амит. — Всё настолько так, что я сейчас захлебнусь слюной. Ларсон обхватил его ствол рукой, двинулся от конца до основания, и это будто длилось целую вечность. Сколько это в сантиметрах? Двадцать? Мерлин подери… Эндрю наклонился и вобрал упругую головку, плотно обхватив её губами и очерчивая языком, а когда попытался углубиться, то смог принять в себя только треть и, казалось, что больше невозможно. Отстранившись, он попробовал ещё раз, а затем ещё, каждый раз вбирая в себя всё больше длины. Ларсон двигался, как мог, стараясь доставить удовольствие. Там, где он не доставал губами, помогал себе рукой, быстрыми движениями водя ладонью по бархатистой коже с выступающими венками. Изредка он поглядывал на лицо Амита, пытаясь понять его реакцию на происходящее, но ловил лишь тихие вздохи и стоны. Только когда рука Таккара схватила Эндрю за волосы на макушке, нежно перебирая пряди, он смог полностью погрузиться в процесс, прикрыв глаза. — Эндрю… — хрипло, едва слышно, позвал Амит. Тот вопросительно промычал. — Х-хватит… Ларсон отстранился, с волнением глядя вверх: — Что случилось? — Встань… Эндрю поднялся со стула. Амит быстро притянул парня к себе, обнимая и оглаживая спину. Он положил голову в изгиб его шеи и поцеловал кожу, а после потёрся о Ларсона возбужденным и чувствительным местом. Эндрю, подключив ладонь, двигался в ответ. Он укусил Амита за ключицу, вдыхая его запах и ласкаясь щекой о щёку. Парни толкались в плотно сжатые руки друг друга и дарили мокрые поцелуи в губы. Эндрю отчётливо чувствовал сильную дрожь в сильном теле напротив и участившееся биение сердца. — Я у тебя… первый? — спросил Ларсон, прервав поцелуй. — Первый, — прозвучал тихий неловкий ответ. — Хочу, чтобы был последний. Ларсон не ожидал такой откровенности и… нежности. Он укусил Таккара за плечо и шумно выдохнул, быстрее водя ладонью и постепенно доходя до предела. Несколько рваных толчков и Эндрю излился, а Амит не заставил ждать и кончил следом, облизывая ухо Ларсона и громко, протяжно выдыхая. После разрядки парни просто обнимались, Таккар ещё продолжительное время нежно целовал Ларсона в губы, но без языка, а затем, слегка отодвинувшись, спросил: — Я закончил писать картину, взглянешь? — Мне показалось, что ты закончил что-то другое… — улыбнулся Эндрю. Амит смутился, отворачивая голову и прикусывая губу. — Ты такой милый, — вновь притянул его к себе Ларсон и укусил за щёку. — Теперь тебе не нужна картина, чтобы видеть меня без одежды.

***

Месяц спустя когтевранцы сидели в теплице, довольно разглядывая два окрепших саженца, которые переплетались между собой и уже пустили несколько побегов с маленькими белыми цветками. — О, такие чудесные! — Подошла профессор Чесноук, радостно размахивая руками. — Остальным будут примером! 15 очков Когтеврану! — Похлопала она парней по плечам и отошла, проверяя работу других студентов. Краем уха Эндрю услышал, что Рейес и Сэллоу были в паре, и их росток даже не смог проклюнуться. Ларсон повернулся, чтобы увидеть это воочию и засмеялся, когда Себастьян закатил глаза и фыркнул что-то нечленораздельное в сторону Имельды, а она толкнула его рукой, заставив пошатнуться. Оминис неподалеку хмурился и сжимал предплечье, будучи в паре с Пинч-Смедли. «Как вам не повезло,» — съехидничал Ларсон в своих мыслях и сжал под столом руку Амита, поглядывая на табличку, воткнутую в землю около их саженцев и гласящую: «Ларсон/Таккар». Так красиво звучит. Идеально.