Волчонок

      Ненавистная ему физра. Осенний стадион встретил их колючим ветром. Андрей стоял в строю, стараясь не привлекать внимания. В затылке тупо и навязчиво пульсировала боль. Он не думал, почему болит. Он просто хотел, чтобы это прекратилось.       После пробежки, которую он кое-как пережил, держась на окраине группы, пришло время действовать. Надо было подойти к Ане и попросить обезболивающее. Одна мысль об этом заставила сердце биться чаще. Ладони похолодели. Лёгкая дрожь пробежала по рукам. Он не анализировал это. Он просто хотел поскорее решить проблему.       — Ан, прости... нет ли обезбола? — проговорил он, и сам уловил, что слова вышли чуть отрывистее, чем хотелось бы. Ему было всё равно. Лишь бы дали таблетку.       Аня подняла на него глаза — и её взгляд, всегда такой внимательный, задержался на его лице чуть дольше обычного.       —Нет, — ответила она, качая головой. — Но иди к Максиму. В серой кофте. Скажи, что я направила. У него с собой всегда есть.       «Максим». Ещё один разговор. Новая волна раздражения и усталости накатила на Андрея. Ему не хотелось ни с кем ещё говорить. Он просто хотел, чтобы голова перестала болеть. Дрожь в руках усилилась, пока он брёл через стадион. Дыхание стало сбивчивым. Ему было не до самоанализа.       Максим, высокий и собранный, о чём-то разговаривал с Сергеем. Он обернулся на приближающиеся шаги. Его взгляд скользнул по Андрею — и остановился. Он увидел не просто просящего, а неестественную скованность в плечах, мелкую дрожь в пальцах, сжатых в кулаки, и слишком частое, поверхностное дыхание.       — Что-то не так? — голос Максима был ровным, без следов раздражения.       Андрей просто хотел получить таблетку и уйти.       —Голова болит... Аня сказала, у тебя может быть... — он попытался говорить четко, но слова выходили обрывистыми, на выдохе.       Максим шагнул ближе, его глаза сузились, изучая.       —Ты весь трясешься. Это не просто голова. Давай померяем давление.       Он не ждал согласия. Сергей молча подал тонометр. Манжета сдавила руку. Андрей смотрел, как цифры на экране пугающе ползут вверх. 160/100. Пульс 110.       —Так, ясно, — голос Максима был спокоен, но в нём появилась стальная нить. — Криз. Сейчас уколем.       Он уже доставал шприц. Андрей инстинктивно отпрянул, глаза расширились от чистого, животного страха.       —Нет... только не укол... — вырвалось у него, и голос сорвался на шепот. Максим на мгновение замер, и на его лице мелькнула быстрая, едва сдерживаемая тень раздражения.       —Ты вообще понимаешь, что у тебя криз? — его голос стал жёстче. — Это не шутки. Или укол, или подыхать. Выбирай.       Андрей, парализованный страхом, не мог ответить. Он видел лишь шприц. Максим коротко вздохнул.       —Серёж, подержи его.       Сергей, без лишних слов, взял Андрея за плечи, мягко, но недвусмысленно фиксируя его. Максим быстрым, точным движением сделал укол.       —Всё. Готово. Не умер же, — он выбросил шприц в контейнер, и его тон смягчился, увидев, как Андрей беспомощно прикрыл глаза, дрожа. — Ладно, держись. Сейчас полегчает.       Он вложил ему в руку таблетку капотена.       —Под язык. И дыши. Просто смотри на меня и дыши.       Андрей послушно положил таблетку, всё ещё чувствуя жгучую обиду и унижение от укола. Но, встречая спокойный, твёрдый взгляд Максима, он понемногу начинал дышать ровнее.       Через пятнадцать минут Максим снова надел манжету. 135/90. Пульс 85.       —Ну вот, уже лучше. Всё, пары на сегодня закончены. Я тебя домой провожу.       —Не надо... — слабо попытался возразить Андрей.       —Надо, — коротко парировал Максим. — Одного тебя я не отпущу. Ан, Серёж, вы с нами?       Аня и Сергей, всё это время находившиеся рядом, тут же согласились. Вчетвером они вышли с территории колледжа.       Пока шли до остановки, Андрей чувствовал, как слабость накатывает всё сильнее. На остановке его резко качнуло, и он бы упал, если бы Максим не подхватил его. —Гипотония, — констатировал Максим. — Давление просело. Садись на скамейку.       Андрей сел, его начало клонить в сон, веки слипались.       —Не спи, — мягко, но настойчиво сказал Максим, похлопывая его по щеке. — Борись. Поспишь дома.       Аня пыталась его расшевелить:       —Андрей, смотри, какая собака бежит!       Сергей подхватил,начав рассказывать какой-то нелепый анекдот. Их голоса доносились до Андрея сквозь вату, и он силился улыбнуться, кинуть односложное «ага».       Когда подъехал их автобус, Максим почти внёс Андрея внутрь. Дорога прошла в полузабытьи. У его подъезда Максим развернул его к себе.       —Слушай сюда. Ты сейчас поднимешься, перемеришь давление и напишешь мне. Понял? Если не напишешь — я сам к тебе приду, и будет хуже.       Андрей кивнул, слишком уставший, чтобы спорить. Он смотрел, как они уходят — Аня, Сергей и этот настырный Максим, который сегодня силой ворвался в его жизнь. И сквозь свинцовую усталость пробивалось одно-единственное, незнакомое чувство: слабое, дрожащее, но — облегчение.       Дверь квартиры захлопнулась за ним, отгородив от внешнего мира. Тишина. Только тяжёлый, противный привкус капотена под языком напоминал о только что пережитом кошмаре. Первая мысль — рухнуть на кровать и провалиться в пустоту, пока тело не развалилось на части.       — О, а ты чего так рано? — из кухни донёсся голос матери.       Вместо ответа в голове щёлкнуло. Острая, слепая обида на всё — на болезнь, на Максима, на укол, на этот несправедливый мир — вырвалась наружу едким, сдавленным тоном:       — Могу уйти, если не устраивает.       Он не стал ждать, пока на него хлынет поток вопросов или упрёков. Развернулся, прошёл в свою комнату и захлопнул дверь, отрезав себя от всего.

***

      Андрей проснулся с тяжелой головой. Телефон на тумбочке вибрировал. «Аня». Он принял вызов.       — Алло? — просипел он.       — Ну что, живой? — в трубке прогремел раздражённый голос Максима. — Где твой отчёт? Я вчера сказал — напишешь.       Андрей от неожиданности сел на кровати.       —Я... Уснул...       —Давление, сейчас же!       Щелчок. В ушах стояла тишина. Сообщение от Ани прожужжало.

«Андрей, я за тебя волновалась! А этот Максим взял и ПРИПЁРСЯ ко мне домой в 7 утра, требовал, чтобы я тебе позвонила! Я хочу спать. Дай ему знать, что ты жив. [номер Максима]»

      Он читал и чувствовал пустоту. «Волновалась». Какая разница? Все просто хотели убедиться, что он не сдох. Поставили галочку и успокоились. Нафиг он вообще им всем сдался? Максиму — как потенциальный труп, Ане — как источник лишних проблем.       Он медленно пошёл к тонометру, наложил манжету. 130/90. Пульс 100. Он сфотографировал и отправил, чувствуя, как внутри всё обрывается. Теперь отстанут. Выполнил их формальность.       Ответ пришёл мгновенно - «Сойдёт.»       Одно слово. Сухое, без эмоций. И на этом — всё. Как он и думал.       Андрей отшвырнул телефон. Да, он был жив. Никому не нужный, но живой. И этот факт почему-то вызывал только горькую усталость.       Он посмотрел в окно. Обычный пасмурный день. Вчерашний кошмар казался нереальным. «Наверное, и правда переутомился», — подумал он, глядя на своё отражение в стекле.       Мысль остаться дома даже не возникла. Кому он нужен тут? Вздохнув, он потянулся к джинсам и начал медленно собираться в колледж.