Аромат смерти

***

      Я оставалась у Мехмеда весь следующий день, который плавно перетек в вечер.       — Я тоскую без тебя, мой шехзаде. Не могу унять сердце, когда нахожусь вдали! — Обхватив ладонями его лицо, говорила я, сидя напротив. — Оно бьется только ради тебя, вот, послушай! — Я прижала его руку к своей груди.       — Когда ты рядом со мной, все печали покидают меня. — Юноша придвинулся ближе, не убирая руки. — Асие, я теряю разум от твоей красоты.       Я довольно улыбнулась и вовлекла его в нежный поцелуй. Он был лишь началом горячей страстной ночи, что ожидала двух влюбленных.       Когда мы наконец-то насытились друг другом, я положила свою голову на грудь шехзаде и провела пальчиками по каменному торсу.       — Мне уже пора идти.       — Куда?       — В гарем, я отнимаю у престолонаследника всё свободное время, это непозволительная наглость, наверняка уже поползли слухи, что я тебя приворожила магией. — Я усмехнулась, но так и не сдвинулась с места. Выжидала.       — Я тебя не отпускал, Асие. — Он уткнулся лицом в мои волосы и вдохнул их прелестный аромат. — Можешь пообещать мне кое-что?       — Говори.       — Пообещай, что никогда не покинешь меня.       — Я бы не посмела, мой шехзаде. — Поднявшись, я совершенно серьезно продолжила. — Разве ты позволил бы мне уйти?       — Ни за что! — Без каких-либо раздумий отвечает Мехмед. — Мне было важно услышать твой ответ, моя госпожа.       Юноша припал губами к моей кисти, и я весело рассмеялась.       — Такими темпами я скоро поселюсь в твоих покоях.       — Я буду только рад, дорогая!       — Но ведь так не принято, тем более здесь, в Топкапы.       — Ты права. Но, когда мы уедем в санджак, всё изменится! Будем делать как захотим только мы!       — Дай Аллах, те дни, о которых ты говоришь, наступят очень скоро.

***

      Следующий день.       После ужина одалык удалось выскользнуть из общей гаремной комнаты незамеченной. Насладившись успехом, черноволосая двинулась дальше по коридору, молясь Всевышнему, чтобы не встретить на своем пути строгих калф.       Иначе её авантюра потерпит неудачу. Не хотелось прогореть в самом начале.       Девушка приподняла полы своего голубого платья, которое не уступало по роскоши нарядам привилегированных фавориток и осторожно шла к покоям шехзаде.       У неё, как и у всех рабынь, была лишь одна надежда — обратить на себя внимание шехзаде Мехмеда и стать его фавориткой.       Задержав дыхание, одалык выглянула из-за угла. Массивные двери были под охраной двух стражников. Она надеялась встретить здесь наследника, но тот не спешил выходить из своих комнат.       Удача ей совершенно не сопутствовала.       Она прошла обучение на отлично, но так и не сумела стать фавориткой.       Черкешенка не была обделена красотой, наоборот, затмевала многих, но казалось, судьба словно насмехалась над нею.       Двери скрипнули и отворились, но вышел оттуда вовсе не шехзаде, а один из евнухов. Убегать было поздно, кажется, он её заметил.       — Кадир ага! — Девушка заговорила с ним первая и уважительно склонила голову, надеясь, что тот не расскажет калфам о её небольшой вылазке.       — Хатун, что ты делаешь здесь во время отбоя?       — Спать ещё рано, ага, меня послали убраться у шехзаде в покоях. — Она придумала предлог на лету, но Кадир ага с сомнением смотрел прямо в глаза.       — У шехзаде Мехмеда есть штат прислуги, и ты в него точно не входишь.       — Но как же так? Ведь меня действительно… — Она едва не бросилась рыдать, но заметила сверток в руке евнуха. — Ой, а что это?       Одалык произнесла это так, будто бы увидела мерзкое насекомое у него в руках, а не клочок бумаги, и Кадир ага, вздрогнув, выпалил:       — Письмо для Асие хатун!       Черноволосая едва сдержалась, чтобы не осыпать её ругательствами вслух. Не было в гареме рабыни, которая бы не знала эту девицу и в тайне не мечтала стать такой же.       Асие была любимицей Хасеки и Мехмеда, кроме того младший шехзаде был привязан к ней, будто та родила его.       — Я могу помочь. — Предложила она и хитро ухмыльнулась, во тьме коридора освещаемого лишь факелами блеснули карие глаза. — Я же вижу, ага, ты устал, а мне как раз нужно возвращаться в гарем.       — Даже не знаю…       — Шекер ага, говорят, испек превосходные пышки, такие мягкие, сладкие, они сейчас наверняка ещё горячие, самое то после тяжелого дня! — Девушка знала, как воздействовать на ведомого евнуха, и тот согласился, передав письмо в её руки.       — Ладно, иди, только помни, передать нужно лично в руки, таков был приказ шехзаде! — Предупредил евнух и плотоядно облизнулся: наверняка уже готовился отведать пышки.       — Поняла, я тебя не подведу ага!       На том они и разошлись. Найдя укромный уголок, одалык раскрыла письмо и быстро пробежалась глазами по аккуратным строчкам. У шехзаде был дар поэта, это трудно отрицать.       Ничего! Наступит день, и он станет посвящать и ей подобные строки! Все её мечты обязательно осуществятся. Асие хатун у неё ещё наплачется!

***

      За низким столом, который ломился от яств, как обычно сидели трое. По бокам Аксинья и Бурзу, а в середине сидела я.       Трапеза завершилась и мы просто разговаривали, обсуждая насущные вопросы.       — Когда шехзаде отправиться в санджак? — Спросила славянка.       — Сейчас торопиться не стоит, Аксинья. Нужно немного подождать. — Ответила я и сложила руки в замок.       — Ты уже говорила с Хасеки, но она что-то бездействует. — Продолжила блондинка с явной претензией в сторону супруги падишаха.       — Может, шехзаде стоит самому с ней поговорить? — Предложила Бурзу.       — Я улажу этот вопрос, но не так быстро, как хотелось бы. Хюррем султан боится быть вдали от правителя. Одним днем всё не решится. Я постараюсь ускорить отъезд наследника, но он не уедет в ближайшее время. Быть может, через полгода…       — Значит, что и мы останемся в Топкапы. — Заключила Аксинья и тяжело вздохнула.       — А тебе здесь не нравится?       — Здесь опасно. Прежде всего для тебя, Асие! Наложницы улыбаются тебе, а за спиной готовы пойти на всё лишь бы занять твое место. Хатидже султан тоже не дремлет, а ещё Ибрагим паша и Михримах султан.       — Да, недоброжелателей у меня много, но это вовсе не значит, что я их боюсь и не готова к борьбе. Пусть только попробуют, и я превращу их жизни в Ад!       Подруги переглянулись между собой и встали со своих мест, начиная убирать со стола. В это же время в покои прошла неизвестная мне хатун. Бурзу дружелюбно улыбнулась ей и кивнула.       Заметив меня черноволосая склонила голову в поклоне, в её руках я заметила сверток пергамента.       Аксинья и Бурзу вышли, оставив нас наедине, и девушка подошла ко мне ближе.       — Вам письмо от шехзаде! — Она передала мне послание, а сама встала рядом.       — Вознаграждения ждешь? — Я выгнула бровь, ожидая ответа. Не нравилась мне она. Взгляд как у хищной орлицы.       — Это вовсе не обязательно, Асие хатун.       — Как тебя зовут?       — Моё имя Рахшан.       — Оно означает «светлая» верно? — Меня смутил этот контраст между девушкой и её именем. У кого только ума хватило назвать её так. Ничего светлого в ней не было, только непроглядная тьма.       — Да. А вы «утешающая»?       — Это имя мне дал Мехмед.       — О, я в курсе. В гареме все об этом говорят.       — О чем же конкретно?       — Про вас и шехзаде. Девушки предполагают, что вы его зельями опаиваете.       — Так в их глазах я злобная ведьма? — Я рассмеялась от их предположений. — Что ж, они правы, а ещё, чтобы не стареть, я пью кровь красавиц. Может, одна из тех сплетниц и станет моей новой жертвой, кто знает?       Рахшан вся побелела и, ничего не ответив, вышла из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Удобно устроившись на диванчике, я медленно стала читать послание Мехмеда.       «Моя драгоценная госпожа повелевающая светом Луны и Солнца, одним своим взглядом ты способна возродить своего жалкого раба Мехмеда к жизни!       Я бы хотел поведать тебе о тьме в которой заточен… Там нет твоего света, а значит, и нет спасения для моей грешной души, желающей тебя.       Асие, ты ангел, посланный мне свыше! В тебе одной моё утешение и успокоение!       Без тебя моя жизнь не имеет даже малейшего смысла! О, моя милосердная султанша, спаси меня!       Я буду ждать тебя…»       Усмехнувшись, я отложила письмо в сторону. Ну, нет! Пусть помучается, может, поймет какого это, когда тебе отказывают в любви и выбирают других!       Обида вовсе никуда не делась, напротив, с каждым днем становилась всё сильнее. Не стану потворствовать его желаниям.       Вскоре я придала пергамент огню и со спокойной душой начала готовиться ко сну.

***

      Следующий день.       С утра у меня было просто прекрасное настроение, и в этот раз я решила позавтракать вместе с девушками в общей комнате гарема. Те были рады разделить со мной трапезу, и каждая вежливо пожелала мне приятного аппетита.       Боялись ли они меня? Думаю, да.       Рабыни воспринимали меня как сильную фигуру и проявляли почтение.       Но на одном страхе уважение построить невозможно, это я усвоила хорошо ещё в своем прошлом воплощении.       Сегодня на мне красовалось новое платье цвета морской волны с золотыми вставками в виде причудливых узоров, голову венчала золотая тиара, а огненные волосы были собраны в объемный пучок сбоку.       На шее блестела серебряная подвеска в форме птицы, раскрывшей в полете крылья. Я была прекрасна и собрала множество восхищённых взоров в свой адрес, смешанных с ядовитой завистью.       — Где Эмине калфа? — С ходу спросил Кадир ага, вошедший в ташлык. — Девушки, вы её не видели?       Те синхронно покачали головой и вернулись к трапезе. Евнух же остался стоять и будто выискивал кого-то взглядом.       — Ладно, кто из вас Рахшан хатун?       На ноги поднялась темноволосая девушка, прежде сидевшая за низким столиком с остальными невольницами.       Теперь все смотрели на неё, ожидая вердикта.       Моё сердце пропустило удар, когда я услышала, зачем он её позвал.       — Уж не знаю как ты сумела обратить на себя внимание нашего шехзаде, но он требует тебя к себе!       Одалык победоносно ухмыльнулась, будто только и ждала этих слов. Я замерла не в силах произнести хоть слово. От шока меня будто парализовало. В груди разгорался новый пожар, несущий лишь боль и разрушение.       Для чего? Зачем она ему понадобилась?       Или мой отказ настолько задел? Я схватилась за воротник платья, что стало тесным в груди и глубоко вздохнула. Девушки, заметившие мою реакцию, насторожились и, кажется, были готовы даже к драке. Ну, нет! Я не доставлю им такого удовольствия.       Нападать первой — глупо и опасно.       — Ты счастливица, Рахшан! — Проворковала одна из одалык, остальные так же начали восхищаться этой девушкой.       — Станешь фавориткой, а потом, может, и сына нашему шехзаде родишь! — Произнесла другая с улыбкой на всё лицо.       Сына?! Она не родит не сына, не дочь! Эта Рахшан даже в покои его не зайдет!       Не помня себя от злости, я резко поднялась, едва не опрокинув стол с едой, и стремительно поднялась на второй этаж, слыша тихий смех удачливой одалык мне вслед.       Ничего! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

***

      Вечер.       Я придирчиво осматривала новое платье светло-розового цвета с узорами в виде колосьев по всей ткани. Они напоминали мне о потерянном доме, о России, и навевали забытый патриотизм.       — Хороша! — Бурзу оценивающе глянула на меня и помогла застегнуть колье. — Шехзаде точно потеряет рассудок от такой красоты.       — Главное — успеть раньше Рахшан. — Я совру, если скажу, что не переживала.       Меня всю трясло от нервного напряжения. Успею ли я? Примет ли?       Может, отвергнет и скажет возвращаться обратно? Тогда ещё больше опозорюсь…       — Спокойнее. Кто она такая, эта Рахшан, что заставляет тебя так трястись?! — Воскликнула Аксинья и приобняла за плечи. — Я с тобой! Не волнуйся.       — Мы с ней раньше дружили. — Вдруг произнесла француженка. — Она выросла здесь вместе со мной.       — Значит, она в гареме уже давно и, судя по всему, совсем отчаянная. Её следует бояться. — Сделала вывод я и нанесла на шею духи с ароматом вишни.       — Будь начеку.       Аги, стоящие около дверей, без проблем пропустили меня внутрь, я была уверена, что Мехмед забыл о своем недавнем решении, и всё пройдет хорошо, но стоило мне пройти в комнату, как я наткнулась на испепеляющий взгляд наследника престола.       Он недоволен.       Поклонившись, я хотела подойти ближе, но его ладонь, взлетевшая вверх, помешала мне осуществить задуманное.       Я замерла на месте, поражëнная его холодностью.       — Мехмед?       — Что, скажи на милость, ты тут делаешь?! — Раздраженно спросил шехзаде и сжал руку в кулак.       — Я… я пришла к тебе… — Совсем растерявшись тихо проговорила я.       Прежнюю уверенность как ветром сдуло.       — Я сейчас занят. — Оповестил наследник и словно подтверждая его слова, в покои плавной походкой вошла Рахшан хатун в прекрасном платье цвета чайной розы. — Возвращайся в гарем!       Это сказано в мой адрес. Наложница победоносно ухмыльнулась, прямо как и днем. Я же находилась в полнейшем недоумении. Как он может? После всего что между нами было? Все его слова о любви ложь?       Не в силах что либо говорить, я опустила взгляд в пол, а затем, едва не разрыдавшись, покинула покои, ощущая как сердце начинает кровоточить от боли.       В ташлыке моего появления никто не ждал. Одалиски тут же зашептались между собой.       — Вах-вах, девушки, смотрите-ка, Асие хатун вернулась ни с чем из покоев шехзаде.       — Рахшан своего шанса не упустила, а этой нужно поскорее спуститься с небес на землю! — Язвительно высказалась одна из гаремных сплетниц.       Со злостью я сжала подол платья и быстро пронеслась по общей спальне, мечтая лишь об одном — наконец оказаться в своей комнате.       Я не пыталась быть тихой и натягивать маску на лицо. В покоях я дала волю гневу и опрокинула небольшой столик, а за ним и зеркало в полный рост.       Раздался треск стекла. Так и разбилось моё сердце.       В покои вбежала перепуганная Бурзу.       Поняв, в чем дело, она осторожно подошла ко мне и убедившись, что я не поранилась, усадила на тахту. Я скривилась и закрыла лицо руками, дрожа всем телом.

***

      Утро не принесло облегчения. Я сидела без настроения и глядела в одну точку, пока Аксинья причесывала волосы, укладывая огненные локоны в прическу.       Вскоре в покоях оказалась Эмине калфа.       — Хасеки султан просила, чтобы ты пришла к ней.       Я лишь кивнула и продолжила молчаливо созерцать причудливые узоры на светлом персидском ковре.       — Рахшан хатун не осталась у шехзаде до утра, но теперь она фаворитка, ей выделили покои на этаже…       — Эмине, заткнись. — Подняв на неё красные глаза, прошипела я. — И так тошно.       — Ой, Аллах Милосердный, что это с тобой? — Калфа прижала ладонь ко рту, словно увидела ожившего покойника.       — Бурзу, пойдешь со мной к Хюррем султан. — Поднявшись со своего места, я поправила бежевое платье с кафтаном, на котором были вышиты тюльпаны, и направилась к выходу.       В главных покоях гарема я не ожидала услышать слова поддержки, а скорее упрек в свой адрес. Но его не последовало, увидев в каком я состоянии, госпожа окружила меня материнской заботой и деликатно обо всем расспросила.       Рассказывать о предательстве Мехмеда было тяжелее, чем в первый раз. Я не смогла сдержать слезы, хотя и очень пыталась взять эмоции под контроль.       — Ей просто повезло.       — Нет! Это не просто удача! Он мог её не приглашать, мог отослать, мог остаться со мной.       — Что сказать, мой сын гордый. Его задел твой отказ и он в обиде. Такое поведение мне знакомо, Сулейман порой вел себя точно так же. — Рыжеволосая ласково стерла слезу с моей щеки. — Не надо плакать, дорогая! Мехмед любит только тебя.       — И я себе это повторяю, госпожа, каждый раз, когда он делает мне больно, я говорю себе: Мехмед любит тебя и в его сердце ты одна. Это похоже больше на самообман…       — Вытри слезы! — Громко приказала султанша и приподняла мой подбородок. — Подними голову! Асие, ты выше этого. Пойдем, сама убедишься.       Мы вышли из комнаты, и я терялась в догадках, куда же она отведет меня.       Спрашивать было как-то страшно. Перед Хасеки я всегда робела, и это порой мешало.       Мы подошли к покоям шехзаде Мехмеда. Ну и зачем мы здесь? Что я получу, если взгляну в его холодные глаза?       Оскопленный стражник низко опустил голову, но не спешил пропускать нас внутрь.       — Простите, Хюррем султан, но шехзаде приказал никого не впускать.       Конечно, она прошла мимо и сама открыла двери. Наследник сидел на тахте и читал книгу. Увидев мать, а за ней и меня, он нахмурился.       — Мехмед! — Роксолана протянула ему свою руку, которую тот поцеловал.       — Матушка, не ожидал вас сегодня.       — До меня дошли вести, что твой гарем продолжается пополняться. У тебя сегодня ночью была…       — Рахшан. — Подсказала я, всё так же стоя у дверей.       — Мама, вам что-то не нравится?       — Мы уже говорили об этом Мехмед. Тебе запрещено иметь детей во дворце до отъезда в санджак.       — Я знаю, но…       — Конечно, у тебя должен быть гарем, но также ты должен помнить об осторожности. История с Нурбахар хатун почему-то не стала для тебя уроком.       — Стала, не беспокойтесь, матушка, я аккуратен в отношениях со своими рабынями. — Он подчеркнул последнее слово и неприязненно взглянул на меня.       — Меня тревожат ваши отношения с Асие. Она твоя главная фаворитка и тебе не пристало…       — Я делаю то, что считаю нужным, мама! — Шехзаде впервые повысил голос на мать.       Госпожа замерла от подобного неуважения, а затем прошипела, словно ядовитая кобра, прямо в лицо сыну.       — Некоторые вещи неизменны. Ты — мой сын и ты никогда больше не позволишь себе эту наглость, понятно?! Ты уже не дитя, Мехмед, вот и веди себя соответственно!       — Хорошо. — Согласился наследник и покорно кивнул.       — Ладно, я пойду, повелитель ждет меня. — Хасеки удовлетворенно ухмыльнулась и оставила нас вдвоем.       — Ты разгневал её.       — А ты сразу побежала жаловаться?! — Шехзаде закипел от злости.       — Почему ты так себя ведешь? Отвергаешь меня, а затем клянешься в любви…       — Я звал тебя, но ты поставила собственную гордость выше меня, выше НАС! Думала, что сможешь управлять мной? Дразнить меня захотела…       — Надеюсь, что Рахшан была хороша и стоила того, что сейчас происходит между нами.