Аромат смерти

***

Середина апреля, 1536.

      Джарийе суетливо бродили по ташлыку, убирая грязную посуду после завтрака.       Аксинья неприязненно сморщилась, когда увидела довольную Рахшан хатун.       Черкешенка была до ужаса спесива.       Получив титул фаворитки, она достигла намечанной цели, и оставалось лишь гадать, каков будет её следующий шаг.       Блондинка переживала за Асие. Она чувствовала угрозу, которая исходила от новой наложницы шехзаде и стремилась оградить подругу от неё.       Одна из рабынь приветливо улыбнулась славянке и, приблизившись, отошла чуть в сторону, привлекая за собой Аксинью для более приватного диалога.       — Асие хатун, что же, не почтит нас сегодня своим присутствием?       — Если бы она того пожелала, то, конечно, спустилась бы на завтрак. — Ответила блондинка. — Асие не обязана появляться здесь по вашему зову.       — Шехзаде Мехмед, я слышала, очень разгневался на неё, того и гляди главной фавориткой Рахшан хатун станет. — Девушка невинно хлопнула ресницами.       — Не советую злить любимицу престолонаследника подобными речами. — Жестко произнесла Аксинья и скрестила руки на груди. — Иди-ка, займись делом!       Ненависть Асие в отношении Рахшан хатун была объяснима. Девица была не из робкого десятка, в отличие от той же Умут, что вздохнуть боялась в присутствии наложницы. Она отказывалась принимать во внимание тот факт, что теперь черкешенка тоже фаворитка, хоть между ними и не было особой вражды, но напряжение, царившее в гареме на протяжении нескольких дней, не заметил бы только слепой.       Вчера вечером прошел слух, будто наследник вновь призвал Рахшан в свои покои, и сегодня она должна явится к нему.       Приносить подруге плохие вести отчаянно не хотелось, поэтому Аксинья пока решила ничего не говорить, а выяснить всё наверняка.       В ташлык вошла Эмине калфа и громко хлопнула в ладоши, чтобы рабыни затихли, прекратив свои разговоры не о чем.       — Девушки, хватит слоняться без дела! Новенькие! — Её острый взгляд остановился на горстке необученных одалисок. — Вы идете вместе с агой в класс каллиграфии. Живее! Не стойте столбом!       Она заискивающе замахала руками, и невольницы, повинуясь, вышли вперед, выстраиваясь в длинную шеренгу.       — Остальные могут помочь на кухне и в прачечной. — Громко произнесла Эмине, и все тут же начали выходить прочь, принимаясь за работу.

***

      Сегодня госпожа пожелала разделить со мной утреннюю трапезу. Ещё не одной фаворитке не была оказана такая честь, и мне стоило бы гордиться собой.       Все знали, насколько Хасеки любит меня и старается уберечь от любой напасти, даже если этой «напастью» смог стать её собственный сын. Хюррем султан было ведомо, что такое муки ревности и как это невыносимо делить любимого с другими девицами.       Но я была готова переступить через гордость и пойти на примирение первой.       Разлука медленно убивала меня изнутри. Уродовала душу.       Я немного волновалась, но всеми силами подавляла страх, разгорающийся внутри. Прекрасно ведь знала, что говорить и как. Пусть не сразу, но мы помиримся, ведь жить не сможем друг без друга.       — Асие!       Подняв глаза на султаншу, я неловко улыбнулась, поняв, что совершенно ушла в себя и даже не слышала, о чем она со мной говорила.       — Что?       — Ты задумчива, милая, что-то случилось? — Заметила Роксолана.       — Ничего. Я думала о Нурбахар. Шехзаде так её любил, но смог отказаться, вдруг… Может, и меня ждет та же участь?       — Ситуация с Нурбахар требовала моего срочного вмешательства, чувства Мехмеда роли не играли. Влюбленность не дороже жизни.       В покои быстро вошла Афифе хатун и, поклонившись, начала рассказывать о происшествии в гареме.       — Госпожа, в гареме случилась драка.       — Как такое возможно, Афифе? Что произошло? — Обеспокоенно стала расспрашивать Хюррем султан.       — В драку ввязалась Рахшан хатун и служанка Асие хатун.       — Аксинья? — Я с трудом могла представить подругу в подобной ситуации. — Но ведь она всегда была тихой.       — Девушки повздорили, начали драться, но евнухи во время вмешались. Если желаете, госпожа, я могу этих девиц выгнать прочь из гарема!       — Это слишком суровое наказание. — Госпожа цокнула языком и посмотрела в мою сторону. — Асие, я думаю ты в состоянии наказать свою служанку.       — Я займусь этим сейчас же! — Поднявшись с большой подушки, я склонила голову в низком поклоне и стремительно вышла прочь.       Кадир ага попался мне на пути в одном из коридоров и, воспользовавшись моментом, я остановила его.       — Ты знаешь, кто начал драку?       — Асие хатун, ты неугомонная прямо-таки! Знаю. Рахшан.       — За такое ведь темница полагается, да?       — Да, ты права. Но кто её туда отправит?! Выйдет сухой из воды.       — Не выйдет, Кадир. — Грубо проговорила я и помчалась дальше.

***

      В лазарете девушкам залечили раны, стараясь, чтобы те находились как можно дальше друг от друга. Бросив беглый взгляд в сторону практически не пострадавшей Рахшан, что шипела, словно змея на любое действие лекарши, я прошла дальше и увидела Аксинью.       Лицо её было исцарапано и кровоточило. Следы не сойдут ещё долго, оставалось надеяться, что шрамов не останется.       Сглотнув ком в горле, я присела рядом с подругой и невесомо погладила по руке, поддерживая. Конечно, никакого наказания не последует, уверена, что она была просто вынуждена поступить так.       — Я тебя подвела. Прости. — Славянка стоически держалась и не проронила не единой слезинки.       — Мне сказали, Рахшан начала драку, но почему?       — Она тебя оскорблять начала при рабынях, я же попыталась закрыть ей рот, но… Рахшан взбесилась и дала мне пощечину, так всё и началось.       — Эта черкешенка ещё узнает, что такое настоящая боль. — Мстительно прошептала я и крепко сжала ладонь Аксиньи. — Я превращу её жизнь в сущий Ад!       Подруга прижалась ко мне, словно дитя, требующее материнской ласки и любви.       Я тяжело вздохнула и погладила её по спине, стараясь утешить. Рахшан зря подняла руку на неё и скоро расплатиться за свою роковую ошибку.

***

      — Дорогу! Шехзаде Мехмед Хазретляри! — Громко прокричал глашатай, и одалиски тут же выстроились в две идеальные шеренги, склонив головы в поклоне.       Лишь я не опустила головы и в ожидании глядела в проход. Плевать на правила, хочу увидеть его хоть на минутку.       Наши взгляды соединились. Всего секунда, но и её мне хватило, чтобы рассмотреть черты любимого лица.       Шехзаде прошел вперед и скрылся в коридоре, а я всё так же стояла и смотрела в одну точку.       Как же ты можешь Мехмед, вот так смотреть на меня, будто я ничего не значу?!       В расстроенных чувствах я вернулась в свои покои. Чуть позже ко мне пришла Хасеки. Я сдержанно поклонилась жене султана и выпрямила спину. Хотелось просто побыть одной.       — Асие! — От её взгляда не укрылась тетрадь в моих руках со стихами Мехмеда. Я перечитывала их каждый раз, когда находилась в печали. — Что это у тебя такое?       — Это… личное… — Я отвела глаза в сторону и тяжело вздохнула. — Зачем вы пришли?       — Мы ведь скоро уезжаем в Манису, перед отъездом я хотела навестить тебя и поговорить. До меня дошла весть, что Мехмед пренебрегает тобой и более не заинтересован. Всё его внимание сейчас на Рахшан хатун.       — Вы беспокоитесь насчет неё? — Я любила прозорливость Хюррем и то, как она тонко подмечает детали. Но то, что порой она залезала в личное пространство, вызывало раздражение.       — Вовсе нет! — Госпожа подошла ещё ближе, так что наши тела практически ничего не разделяло. — И я не хочу, чтобы ты ввязалась в борьбу против этой пустышки. Знаешь, она напоминает мне Махидевран. Чрезмерно спесивая и глупая.       — Но шехзаде, кажется, полюбил её. — Я покачала головой. — Он стал другим, уже не тот, что прежде.       — Мехмед одумается.       — Я этого не жду. — Обида рвалась наружу. — Наследник великого государства может быть с любой из своих наложниц.       — Асие, выбрось эту девицу из своей прелестной головки, пусть тешится мимолетной победой, всё равно это ничего не значит. Дай Аллах через полгода вы уже будете в санджаке, а там ты станешь хозяйкой дворца.       — Вы поговорили с повелителем? Он уже выбрал санджак для шехзаде?       — Сулейман пока только думает, но, скорее всего, Мехмед отправится в Амасью.       — Это хорошая новость.       Реакция была не такой, какой её себе представляла Хасеки, та, скорее всего, ожидала более бурных поздравлений и слов благодарности за содействие, но светлые глаза мои оставались всё так же холодны, как и прежде.       — Ладно, я пойду, а ты не расстраивайся!       Может быть, Мехмед действительно любил меня, но я никогда не смогу быть единственной в его постели, такова судьба каждой девушки гарема. Этот дворец держит всех пленниками своих зверских традиций.

***

      Утром прибыл Кадир ага и сообщил, что шехзаде желает позавтракать со мной. Я тут же облачилась в кроваво-красное платье и закрепила золотой пояс на талии. Всё платье было украшено узорами тюльпанов из золотых сияющих нитей. Аксинья завила рыжие локоны и помогла с диадемой.       Моя красота не была воплощением невинности, наоборот, сегодня я олицетворяла собой свирепую ярость и грешную страсть.       — Мехмед. — Спокойно произнесла я и слегка поклонилась, войдя в покои наследника престола.       — Доброе утро, Асие! — Сегодня он явно был в добром расположении духа, и с моей стороны будет глупостью таить обиду.       Они сели за низкий столик и принялись за трапезу.       — Скоро ты уезжаешь?       — Уже завтра, не беспокойся, это лишь на неделю, отец сказал, что мы не останемся там надолго.       — Прошу тебя, будь внимателен и осторожен! — Я придвинулась ближе и обняла юношу за плечи. — В особенности с братом Мустафой.       — Асие, ты думаешь, он захочет причинить мне вред? — С явным недоверием в мои слова изрек шехзаде.       — Ты — его главный соперник. Повелитель любит тебя и ценит больше, чем его. Там, где есть зависть, рождается и предательство. Он забудет о кровных узах, и ты проиграешь.       — И что мне делать?       — Забудь о них первым. — Холодно произнесла я и чмокнула его в щеку.       Я помнила, что поездка в Манису закончится весьма трагично, и надеялась, что в этот раз всё обойдется, и в Мехмеда эта стрела не попадет.       — Я буду держаться на расстоянии от Мустафы, обещаю, милая!       — Хорошо.

***

      На душе сегодня было очень тоскливо.       Ранним утром Мехмед вместе с семьей покинул дворец, оставив меня одну. В полном молчании я сменила ночной наряд на светло-серое платье из атласной ткани с рукавом три четверти.       Аксинья помогла завить волосы и убрать их в прическу. От диадемы я отказалась, посчитав это лишним, особенно теперь. Из украшений на мне было только колье в виде тюльпана, подаренное Мехмедом.       Оставив подругу в покоях, я спустилась в ташлык, откуда доносился мелодичный голос соперницы. Рахшан со счастливой улыбкой вещала девушкам, как ей повезло быть фавориткой самого шехзаде.       Честное слово, я просто хотела пройти мимо, но наложница посчитала, что не сможет сегодня спокойно уснуть, если не скажет мне какую-нибудь колкость.       — О, Хюмашах хатун пожаловала!       Все взоры теперь были обращены на меня. Одалиски замерли в ожидании скандала между нами. Я повернулась к ним лицом и тепло улыбнулась.       — Доброе утро! — Пожелала я, давая понять, что так просто меня вывести из себя у неё не выйдет. — Ты что-то хотела?       — Да. — Рахшан довольно улыбнулась и продолжила. — Я тут рассказываю девушкам, как хорошо буду жить в санджаке рядом с моим шехзаде.       Внутри меня заклокотала злость, и я едва сдержала маску равнодушия на лице. Яростная собственница проснулась во мне и хотела разорвать эту наглую девицу на части. На её заявление я лишь громко рассмеялась.       — Это гарем, милая и ты никогда не будешь для Мехмеда единственной. Он не будет твоим никогда! Смирись. — Всё это я говорила спокойным голосом, натянув на лице притворную улыбочку.       Досада плескалась в глазах фаворитки, и та сконфуженно прикусила губу, не зная, что ответить, ведь прекрасно знала — я права.       — При таком раскладе, ты тоже не будешь с ним.       — Я — другое дело. — Наслаждаясь болью соперницы, внушала я. Девушки забросили все занятия и внимательно вслушивались в каждое сказанное мной слово. — Он меня любит. Так что моё место в его сердце никто не займет!       Подмигнув ошеломленным одалискам, я изящно развернулась и последовала к ухмыляющейся Эмине. Та с некой гордостью смотрела на меня, и это утро стало ещё прекраснее.       — Ловко же ты её. Молодец. Быстро научилась показывать коготки.       — Как бы я жила без твоей похвалы, Эмине калфа. — Я не забыла её отношение ко мне и держалась на дистанции.       — Ладно, вообще-то, я к тебе по делу. — Рукой она указала на выход из ташлыка.       В полном замешательстве я вышла, гадая, какое же дело меня ждет.       — Так что же тебе нужно? — Убедившись, что мы остались в одиночестве, спросила я.       — Рустем ага зовет тебя в Жемчужный павильон, сказал, у него к тебе есть одно предложение.       — Но разве мне можно покидать гарем без разрешения?       — Это я беру на себя. Собирайся, и идем.       Я поспешила вернуться в свою комнату и взять оттуда теплое пальто голубого цвета с глубоким капюшоном обшитым по краям светлым мехом.       До Жемчужного павильона мы добирались почти четверть часа через Инжировый сад. Всё это время Эмине калфа молчала, как рыба, а я мучалась в неведении. Что ещё за предложение от Рустема аги?       Покрыв голову платком, я вошла внутрь небольшого помещения, где меня и ждал конюший.       Эмине калфа осталась ждать около дверей, оставив меня с мужчиной наедине.       — Рустем ага! — Я сделала учтивый поклон. Это наша первая встреча, и мне бы хотелось видеть его в будущем союзником шехзаде Мехмеда. — Для чего я вам понадобилась?       — Перед отъездом Хюррем султан распорядилась об устранении одной девицы — Рахшан хатун. Сказала, ты хорошо её знаешь и сможешь выполнить её поручение.       Мои глаза округлились. Хасеки задумала убить одну из наложниц сына, но за что? Неужели из-за моей ревности?       Я отвела взгляд в сторону, сделав вид, что размышляю над его предложением.       Хотя это скорее можно назвать приказом. Теперь следует ответить на главный вопрос: хочу ли я её смерти?