Аромат смерти

***

      Следующие несколько дней прошли совершенно одинаково. Шехзаде был занят и никого не принимал, мне же пришлось всё это время находиться в ташлыке с сотней ядовитых змей.       Нет, никакой агрессии с их стороны, они мне даже улыбались и старались первыми завести беседу. Говорили о чем-то несущественном, о погоде, забавной походке Сюмбюля аги, о книгах и просто сплетничали.       На третий день подобного «досуга» я взвыла. Даже вкусная еда теперь не могла успокоить внутреннюю тоску по Мехмеду.       Конечно я понимала, что мы не можем видеться каждый день и о личном пространстве не стоило забывать, но смириться с его отсутствием оказалось сложнее, чем я изначально предполагала.       Ничего не менялось, я сидела на привычном месте около небольшого окна, откуда открывался вид на балкон и вход в покои Хюррем султан. Рядом со мной была Аксинья. Подруга пыталась развлечь меня беседой и шутками, но я думала лишь о шехзаде.       Подняв голову наверх, я увидела как массивные двери отворились и из покоев матери вышел Мехмед. Он не посмотрел вниз, не стал отыскивать меня взглядом.       В душе мгновенно потеплело, стоило мне хоть мимолетно увидеть его сосредоточенное лицо. Может у него что-то случилось? Быть в неведении я ненавидела. Надо разузнать всё.       Я немного улыбнулась и проводила наследника глазами, пока он окончательно не скрылся в коридоре.       — Ты чего? — Пребывая в замешательстве от моей улыбки произнесла блондинка.       — Мехмед прошел.       — О, и ты сразу повеселела, а я тут голову ломаю как же свою подруженьку от тоски спасти.       — Уже три дня он не зовет меня, к матери за эти дни только сейчас пришел. Может, он огорчен чем-то?       — В таком случае вам лучше поговорить, объясниться. — Посоветовала славянка и сжала мою руку. — Я уверена, ничего серьезного, не беспокойся так.       — Но отчего тогда он отстранился ото всех? Это неспроста, Аксинья!

***

      На следующее утро я решила действовать решительно. Хватит сидеть и ждать у моря погоды. Нужно было сменить наконец-то веру и закрыть гештальт. Облачившись в новое платье насыщенного темно-зеленого цвета из атласной ткани с треугольным вырезом и рукавами три четверти, я попросила завить волосы и, закрепив височные пряди украшением с зелеными камнями, отправилась прямиком в покои Хасеки султана Сулеймана.       В комнате Хюррем султан была не одна и о чем-то напряженно беседовала с Сюмбюлем агой. Но стоило мне войти и разговор сошел на нет.       — Госпожа, доброе утро! — Я широко улыбнулась и склонила голову в учтивом поклоне. — Сюмбюль ага, а я тебя искала.       Рыжеволосая султанша добродушно кивнула мне, а евнух приготовился выслушать.       — Что ты хотела, Хюмашах хатун?       — У меня будет одна просьба к тебе, обрати меня в мусульманство. Хочу принять ислам, можно?       — Ну что за вопрос, можно конечно! — Хасеки рассмеялась и присела на тахту. — Сюмбюль, сделай всё как полагается.       — Как прикажите, Хюррем султан. — Евнух поклонился. — Пошли, хатун.       Мы вместе с ним вышли на террасу и присели на подушки. Покрыв голову платком, я повторила священные слова посвящения и выслушала наставления. По времени это заняло не больше десяти минут.       — Теперь ты мусульманка, Хюмашах.       — Надеюсь, что буду достойна этой веры. — Я мягко улыбнулась, и мы вышли в коридор.       — Ты — хитрая лисичка, Хюмашах хатун. Стала ещё ближе к цели.       — И какая же у меня цель по-твоему?       — Такая же как и у всех в гареме — стать госпожой, обладать властью.       — Думаешь, получится? — Я сложила руки в замок, спрашивая совершенно серьезно.       — Получится, уж больно ты мне Хюррем султан в молодости напоминаешь. Она была такой же.       — Значит судьба моя уже предрешена. Шехзаде во мне ангела видит, а выходит ангел падшим оказался. — Задумчиво проговорила я.       — Никто не ангел, хатун. Человек по своей природе коварен и безжалостен. Это нормально бороться и выигрывать. — Высказался главный евнух гарема.       — Даже если жертвы начнут умирать?       — Главное уметь правильно отводить от себя подозрения.       После этого небольшого разговора я пошла в ташлык, где сидели одалиски и разговаривали о чем-то до боли повседневном. О нарядах, украшениях и об ускользающих возможностях к возвышению.       Аксинья присела рядом со мной на низкий диванчик и улыбнулась. Подруга была единственным лучиком света в этом прогнившем месте.       Новое платье из бежевой ткани, что я подарила ей, удачно подчеркивало все её достоинства и очень подходило к цвету волос.       — Ты сияешь словно солнце! — Очарованная девичьей красотой восхищенно проговорила я и улыбнулась.       — Это всё платье… — Славянка смутилась и щеки её стали пунцовыми.       — Нет. — Я отрицательно помотала головой и взяла подругу за руку. — Платье не при чем, просто оно выгодно смотрится на тебе. Ты прекрасна даже в лохмотьях, потому что излучаешь свет.       — Ну, ты совсем меня засмущала! — Блондинка неловко рассмеялась и перебросила мешающую прядь волос за спину.       — Брось. Ты очень красива.       — Ладно, а где ты была утром?       — К Хюррем султан ходила и кстати говоря весьма успешно, отныне я мусульманка! — Улыбка на моем лице стала ещё шире и я обняла Аксинью.       — Поздравляю! — Радостно но в то же время с внутренней болью отозвалась блондинка и отстранилась. — Ты поступила разумно.       — Но ты считаешь это неправильным, да?       — Не знаю, Хюмашах. Но отрекаться от веры я пока не готова.       — Это абсолютно нормально, мы же уже говорили об этом. Ты имеешь право исповедовать любую религию вне зависимости от моего решения. — Спокойно произнесла я, решив внести ясность.       — Спасибо, что не заставляешь делать выбор. — Поблагодарила Аксинья и замолчала, ведь к нам подошла Эмине калфа.       — Хатун, пойдем-ка! — Позвала она и я обернулась.       — Зачем я вдруг тебе понадобилась, Эмине?       — Не мне, Хюррем султан хочет тебя немедленно видеть.       Переглянувшись с подругой, я поставила бокал с шербетом на столик и последовала за калфой. По дороге у нас завязалась беседа.       — Хасеки чем-то разгневана?       — Это вряд ли, у неё вполне хорошее настроение. — Ответила женщина и завернула за угол. — Тебе следует ценить её расположение.       — Ты считаешь, что я не ценю?       — Ты сама себе на уме, и я сомневаюсь, что ты станешь кому-то предана, кроме себя любимой. Самолюбие тебя погубит, девушка!       — Для тебя я Хюмашах хатун. Не забывай, что я любимица шехзаде и его матери, ты не можешь со мной так говорить!       — Я смотрю тобой овладела гордыня, милая, ещё очень рано задирать свой миленький носик, ведь ты сегодня есть, а завтра один Аллах ведает где ты окажешься.       — Ну, нет Эмине калфа! Я крепко стою на ногах и уже пустила корни, никто меня не вырвет из сердца шехзаде Мехмеда. — Уверенно произнесла я и, обойдя Эмине калфу, вошла в покои Хюррем султан.       — Хюмашах, проходи! — На лице рыжеволосой расцвела добрая улыбка и я посчитала это хорошим знаком.       — Мне сказали вы пожелали меня видеть, что-то случилось?       — С каждым днем ты становишься всё умнее, твои поступки говорят сами за себя. Мехмед станет сильнее рядом с тобой. Я хочу полностью доверять тебе. Настало время доказать свою преданность мне!       — Госпожа, клянусь я сделаю всё от себя зависящее, чтобы шехзаде никто не навредил. У нас много врагов, но все они слабы и если мы будем действовать с вами вместе, то непременно одержим над ними вверх.       — Такого ответа я и ожидала от тебя, Хюмашах. — Султанша чуть улыбнулась и погладила меня по плечу. — Ты выбрала правильный путь, теперь главное не сворачивать с него.       — Я всегда буду на стороне шехзаде и никогда его не предам.

***

      В главных покоях гарема собрались все дети Хасеки и склонились над младшим братом, лежащим в кровати. Михримах погладила Джихангира по спинке, но он лишь отодвинулся подальше.       За четыре года все уже привыкли, что шехзаде капризничает и иногда делает это даже без малейшей причины, но сегодня он буквально замкнулся в себе и не с кем толком не общался.       Селим и Баязид переглянулись между собой, они не знали как помочь братику и даже не пытались разговорить его, как это делала их старшая сестра, порхая над маленьким шехзаде с раннего утра.       — Джихангир, милый мой, ты совсем ничего не ешь, что случилось? — Малыш промолчал и захныкал. — Может ты хочешь что-то особенное?       — Варя ко мне не приходит, мама сказала, что она больше не придет ко мне! — Сказав это он ещё больше расплакался и уткнулся носом в подушку.       — Уверен, она не откажется и придет, если её хорошо попросить, Джихангир. — Оживился Мехмед, но был остановлен рукой Михримах.       — Матушка права, Хюмашах хатун твоя фаворитка в её обязанности не входит уход за шехзаде. Чем быстрее Джихангир отвыкнет от неё, тем будет лучше.       — Михримах, это жестоко! — Наследник убрал руку сестры от себя. — Разве ты не видишь как страдает наш брат?! Я сейчас же приведу Хюмашах сюда!       Шехзаде стремительно покинул материнские покои и двинулся в гарем на этаж фавориток, где жила его любимица.

***

      К внезапному приходу Мехмеда я не была готова от слова совсем, и ,когда он вошел, даже забыла про традиционный поклон, в недоумении взирая на юношу.       — Хюмашах, красавица моя! — Тепло произнес он и подошел ближе. — Ты не окажешь мне небольшую услугу?       — Какую же? — Заинтересовавшись, спросила я и машинально поправила помятый подол светло-зеленого платья с круглым вырезом и летящими рукавами.       — Джихангир отказывается от еды, говорит, что не встанет с постели пока тебя не увидит.       — Конечно, пойдем скорее!       Я взяла Мехмеда за руку и мы пошли вниз.       В гареме одалиски завистливо поглядывали на меня. Конечно их это заботило, ведь шехзаде очень любит меня.       Как только я вошла в покои Джихангир тут же подскочил и, путаясь в длинном одеяле, поднялся и кинулся мне на шею, под презрительный взгляд Михримах султан. Его я заметила сразу. У неё личная неприязнь ко мне? Но мы с ней вроде не ссорились, почему же она так недовольна моим приходом?       — Ты пришла! — Радостно взвизгнул шехзаде.       — Пришла, дорогой! Прости малыш, я думала, что ты не хочешь меня видеть, раз не зовешь.       — Мама запретила мне звать тебя. — Выпятив нижнюю губу, поделился Джихангир и прижался ко мне сильнее.       — Она сделала это, чтобы избавить его от сильной привязанности, в будущем это будет вредить ему, ведь ты, возможно, уедешь с моим братом в санджак. — Холодно пояснила поведение своей матери Михримах и сложила руки в замок.       Промолчав, я обняла шехзаде и пригладила вьющиеся волосики на голове.       — Давай-ка покушаем? — Улыбнувшись, предложила я, на что мальчик согласно кивнул и сел на кровать в ожидании трапезы. — Назлы хатун, принеси еду для Джихангира.       Вскоре был накрыт большой стол с самыми разнообразными блюдами. Под моим присмотром шехзаде самостоятельно съел манную кашу с добавлением сухофруктов и даже выпил ягодный компот, чтобы не расстраивать меня. Подняв пиалу с миндалем, я взяла орешек и положила в рот малышу. Его глаза сияли будто звезды на ночном небосводе, так он был рад меня видеть.       При таком раскладе возможно Хюррем султан была права, что решила ограничить наше общение, Джихангир слишком привязался ко мне за два года и, когда мне придется уехать из дворца в санджак, ему придется очень плохо.       — Мама будет недовольна, что ты ослушался её Мехмед. — Проговорила Михримах и с осуждением посмотрела на старшего брата.       — Я сделал так, как посчитал нужным, сестра. — Отрезал наследник. — К тому же разве в этом есть что-то дурное, только посмотри как он сияет рядом с Хюмашах.       — Дело твое, брат. Но я бы поостереглась наперед идти наперекор нашей матери.       Перепалка между братом и сестрой завершилась стоило в покои войти Хюррем султан. Они склонили головы в учтивом поклоне и женщина заинтересованно посмотрела на меня.       — Госпожа! — Я встала и тоже поклонилась.       Шехзаде тем временем подбежал к матери и схватился за подол её белого платья с золотым кафтаном, расшитым причудливыми узорами.       — Мамочка, ты же не будешь ругать Хюмашах за то, что она пришла ко мне?       — Конечно нет. — Женщина погладила малыша по голове и прошла в центр комнаты. — А что произошло, почему вы здесь собрались?       — Джихангир капризничал всё утро, звал Хюмашах, я привел её к нему и он поел. — Опередив сестру, отчитался Мехмед перед матерью и ответ, кажется, удовлетворил рыжеволосую султаншу.       Михримах зло покосилась на брата, но не рискнула что-либо говорить.       — Хорошо, вы можете идти, я останусь с Джихангиром. — Произнесла Хасеки и мы втроем вышли из покоев.       Дочь Роксоланы задела меня плечом и умчалась вперед, я же осталась стоять, глядя ей вслед своим убийственным взглядом. Кажется намечается ещё одна война.       — Почему она так со мной обходится? — Решив надавить на жалость, произнесла я и всхлипнула, выдавливая слезы.       — Это же Михримах, она убеждена, что никто не может любить никого сильнее, чем её. Она просто ревнует.       — Ревнует тебя ко мне?       — Она видит как я влюблен в тебя и бесится. — Шехзаде взял меня за руку и поцеловал. — Сестра любимица повелителя мира и привыкла быть в центре внимания. Думаю, она просто опасается, что ты навредишь мне.       — Я? Тебе? Но это невозможно, Мехмед. — Резко ответила я и пошла вперед. — Я не хочу ссориться с твоей сестрой, наоборот, нам следует подружиться.       — Мне отрадно это слышать, но просто дай ей время, Михримах отходчивая.       — Ладно.

***

      Мой сон прерывает легкое прикосновение к щеке и я открываю глаза. Надо мной сидит шехзаде и улыбается. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю в сторону спящей Нурбахар, но Мехмеду, кажется, на неё всё равно, всё его внимание приковано лишь ко мне одной.       — Хюмашах моя!       — Мехмед, что ты здесь делаешь?       — Я скучал по тебе. — Отвечает наследник и берет меня за руку. — Пойдем со мной!       Без лишних слов подчиняюсь и покидаю теплую постель, оставаясь в одном ночном платье светло-зеленого цвета с прозрачными рукавами.       — Куда мы идем? — С интересом спрашиваю я, когда мы вдвоем покидаем ташлык и проходим по длинному коридору.       — Это секрет. — Загадочно отзывается юноша, а затем и вовсе завязывает мне глаза платком.       Дальнейший путь проходит в абсолютном молчании. Мне не терпится снять повязку с глаз и наконец-то увидеть куда мы пришли, но Мехмед останавливает меня.       — Ну, Мехмед! — Тяжко вздыхаю я, мучаясь в неведении.       — Подожди, ещё несколько мгновений.       Через минуту платок исчезает с лица и я восхищенно осматриваю комнату полную драгоценностей и различной одежды.       Открываю рот от шока и оборачиваюсь на наследника в немом вопросе «Это всё мне?»       — Всё, что находится в этой комнате, отныне принадлежит тебе. — Отвечает он и распахивает руки для объятий.       Тут же бегу к нему и не скрываю визга радости.       — Мехмед, спасибо-спасибо-спасибо! — Тараторю я и крепко сжимаю его руками.       Благодарно целую шехзаде в губы, чувствуя, как его пальцы скользят по моей талии.       — Ненасытная! — Смеясь говорит Мехмед, когда я тянусь за следующим более страстным поцелуем. — Подожди.       — Чего ждать?       В одной из многочисленных шкатулок он находит колье из бриллиантов в виде тюльпана. Помнится мне в «Империи Кёсем» султан Ахмед подарил идентичное своей любимице.       Откуда оно у Мехмеда мне оставалось только гадать, хотя это не так важно. Я ощутила приятную тяжесть на шее и улыбнулась ещё шире, когда наследник застегнул украшение.       — Тюльпан — символ правящего рода, украшения с ним носят только госпожи, а теперь и ты.       — Очень скоро и я стану султаншей. — Уверенно произношу я и подсматриваю за шехзаде, который выискивает что-то на столике.       Оборачивается и вручает мне в руки шкатулку, нетерпеливо тру ладони друг об друга и с небольшим волнением открываю.       Внутри оказывается перстень, одна его сторона сделала в виде солнца с яркими лучами, а другая в виде полумесяца.       — Нравится?       — Прямо как в той легенде. Солнце и Луна вместе. — Он надевает мне его на безымянный палец и я восхищена работой ювелира. — Красиво. Но ты ведь хотел сделать колье?       — Оно пока не готово, это трудоёмкий процесс. Ты же больше не злишься на меня?       — Нет, ты меня порадовал. — Тянусь к нему и заключаю в объятья, которые плавно перетекают в страстный поцелуй.       Полная луна возвышается над крышей дворца и у нас вся ночь впереди…