Аромат смерти

      

***

              В день церемонии я нарядилась в нежно-розовое платье и блестящий кафтан. На голове я закрепила платок в тон платью, а волосы перекинула на одно плечо. Так как я состояла в свите Хасеки, то тоже пошла в Башню Справедливости вместе с султанской семьей.        Посвящение в Корпус янычар — это ещё одна ступень, приближающая шехзаде к трону. Теперь Мехмед официально стал соперником для более старшего и мудрого Мустафы, чья мать, Махидевран султан, также присутствовала.        Черкешенка была более мрачной, чем все остальные, оно и понятно, наблюдать за возвышением врага ей было очень непросто. Хюррем султан была облачена в темно-синее платье, на шее висело колье с бриллиантами, а голову венчала высокая корона.        Женщина надевала её только в особых случаях.        — На прежней церемонии было меньше народа, эта намного роскошнее, — ужалила рыжеволосая и переглянулась с счастливой дочерью.        — Мой брат достоин лучшего, — добавила Михримах султан и, обернувшись, что-то прошептала Фирузе на ухо.        Я сделала небольшой шажок вперед, так чтобы хотя бы частично увидеть наследника. Ровные ряды янычар стояли на главной площади. Сегодня и правда было людно: паши, беи, представители духовенства и многие другие.        Повелитель сидел на троне и с нескрываемой гордостью смотрел на любимого сына. На столике рядом лежали хлеб, соль, вода, сабля для шехзаде и священный коран.        — Бесми Шах! Аллах-Аллах! Хю! — встав прямо, выкрикнул Мехмед.        — Хю! — прошумели янычары в ответ.        — Мой путь — ваш путь. Мой перст — ваш перст. Моя могила — ваша могила! Моя вера — ваша вера! Я сложу голову на вашем пути. Отдам свою жизнь за ваши души. Раздам богатства за ваш праздник! Мой язык глаголет — святые мудрецы приказывают! Я познал хлеб, соль и воду. Если сверну с избранного пути, пусть ваши сабли опустятся мне на шею. На каждое знание найдется мудрец, на каждую истину свой праведник! О, Али! Хю!        — Хю! — повернув головы в бок, выкрикнули солдаты.        Глава янычар продолжил обряд:        — Эй, народ Аллаха! Эй, враги Пророка! Вы отрицаете его, мы же благодарны ему. Вы — по одну сторону, мы — по другую сторону!        — Пусть оросится клинок, и явится алая кровь! — произнес султан.        — Да занесется моя сабля надо мной. Да сравняюсь я с землей. Да развеюсь я пылью по ветру, если сверну с избранного пути! — закончил шехзаде и подошел к отцу. Когда все условности были соблюдены, ему, наконец, вручили саблю.        Махидевран султан тут же удалилась.        — Ты должна гордиться своим сыном, Хюррем, — впервые за всё время сказала Хатидже султан.        Церемония завершилась большим праздником не только в столице, но и в гареме. Играла веселая музыка, а джарийе заливисто смеялись, наслаждаясь мгновениями покоя. Только мне было не до развлечений, я сидела у себя и продумывала план, как же мне попасть в покои Мехмеда.        Было понятно, что, имея хорошие отношения с Хасеки, я могла бы умолять её, послать меня к её сыну. Шехзаде не сегодня-завтра будет собирать гарем, и если я в него не попаду, то все надежды на будущее были бы напрасными.       

***

       В хаммаме стоял пар, и был слышен непрерывный плеск воды. Хюррем султан принимала баню, служанки молчаливо помогали ей совершить омовение перед сном. У госпожи разболелась голова от шума в гареме, и сейчас она выглядела уставшей.        — Эмине, для шехзаде следует отобрать лучших наложниц, — тихо промолвила женщина и откинула голову назад, наслаждаясь массажем шеи. — Тех, что отберешь, приведи ко мне.        Замерев от услышанного, я совсем растерялась. Калфа никогда не выберет меня, слишком у нас с ней скверные отношения. Остается лишь просить у госпожи, но не сейчас, ведь она так измотана и скорее даст отрицательный ответ, нежели положительный.        Хотя у неё нет особых причин отказать мне. Я красива, обучена всему, послушна и преданна только султанше. Но с другой стороны, за эти два года она ни разу не заговаривала со мной об этом.        — Варя, ты чего там застыла? — вдруг, заметив, что я стою без дела, спросила Хасеки.        — Простите, госпожа, я задумалась.        — И в каких облаках ты витаешь?! — пожурила меня Хюррем султан, слегка улыбнувшись.        Взяв поднос с фруктами, я поднесла её к рыжеволосой, и она взяла дольку яблока. Больше ждать у моря погоды я не желала. Если постоянно строить теории, то я так и останусь обычной служанкой.        Сейчас или никогда!        — Госпожа, я бы хотела просить вас. С вашего позволения, я могла бы отправиться в покои шехзаде Мехмеда, — меня всю трясло от нервов. Как она отреагирует?        — Ты к моему сыну хочешь? — искренне изумилась Роксолана и приподняла бровь.        — Да. Я служу вам уже два года и ни разу ни в чем не провинилась перед вами, я преданна вам и сделаю вашего сына счастливым.        — Дай мне подумать.       

***

       Утро. Я встала с рассветом впервые за долгое время. Мне не спалось от волнения за свою судьбу. Какое решение примет Хюррем султан? Как она отнеслась к моей просьбе? Доверяет ли она мне? Эти и ещё множество других вопросов крутились в моей голове.        Как обычно я привела себя в порядок, умылась и сменила ночную сорочку на серое платье с кружевным воротником и рукавами три четверти. Вроде просто, но в тоже время со вкусом. Височные пряди я убрала назад и вплела в волосы нитку с синими камнями.        Теперь я была полностью готова к новому дню.        — Шехзаде, ну ещё хоть ложечку! — упрашивала я Джихангира, но мальчик даже не взглянул в тарелку с манной кашей.        — Не буду!        — Варя, оставь его, ты мне сейчас нужна, — погладив сына по голове, произнесла Хасеки, и я поставила тарелку обратно на поднос. — Гюльсюм, отведите моего сына в покои.        — Мама, ты куда? — встав с подушки, спросил малыш, протягивая руку няне.        — Я скоро вернусь, шехзаде и мы с тобой в саду погуляем, — когда наследник удалился, госпожа приблизилась ко мне. — Нужно попрощаться с Махидевран, что думаешь?        Впервые она спросила моё мнение в таком вопросе. Раньше мы не говорили про черкешенку, а если султанша и упоминала соперницу, то только последними словами. С чего вдруг такие перемены?        — Если вы этого хотите, то можем сходить.        Мы и правда направились в покои матери шехзаде Мустафы. Там уже было пусто, ничего, что бы напоминало о прежней хозяйке. Махидевран султан стояла к нам спиной и видимо прощалась с комнатой и со своим прошлым.        — Махидевран, — тихо промолвила Хасеки, и черкешенка обернулась. Тоска из её глаз мигом улетучилась, и они налились ненавистью.        — Что тебе, Хюррем? Пришла надо мной поглумиться?        — Я только хотела попрощаться с тобой, да и смеяться здесь не над чем, напротив, это твоя обязанность быть рядом с сыном в санджаке, жаль, что ты не уехала раньше.        Мать наследника усмехнулась и сделала шаг навстречу к рыжеволосой.        — Когда-нибудь я снова вернусь сюда, уже в качестве Валиде султан, тогда я выскажу тебе всё, что накопилось!        — Говори сейчас, ибо тот день никогда не наступит.        — Тебя окончательно погубят гордыня и спесь, в твоей душе так много спеси, что ты не видишь ничего, кроме собственного носа, — Махидевран султан широко улыбнулась.        — Я пришла сюда, чтобы проститься с тобой, ты же, как и всегда, осталась во власти гнева, но я не стану тебя винить, и я была несправедлива. Махидевран, да будет светлым твой путь.        Лицо черкешенки закаменело, и она не нашла, что сказать на это пожелание. Так или иначе, Хюррем султан сделала, что хотела и ретировалась прочь, позволяя мне вернуться в гарем.       

***

       Голова раскалывалась на две части от одолевающих меня сомнений. Почему госпожа так и не дала свой ответ? Зачем она тянет время, или я была недостаточно хороша? Если так, то я не могла понять, где совершила ошибку. Я была любезна, услужлива и никогда не предавала.        Моя походка была нервной, я ходила по ташлыку туда-сюда, не реагируя на недоуменные взгляды других одалисок. Среди небольшой толпы была Клара, одна из тех девушек, которых выкупила Хюррем султан. Она была в услужении у шехзаде Мехмеда, и я знала, что она станет его фавориткой так или иначе.        — Что с тобой? — поинтересовалась Аксинья, подойдя ко мне со спины.        — О, ты пришла! Немного волнуюсь, а так всё хорошо — я коротко улыбнулась подруге и вновь погрузилась в свои безрадостные мысли.        В общую комнату медленно прошла Эмине калфа. Я тут же подлетела к ней.        — Ты можешь помочь мне попасть в покои шехзаде?        — Вот ещё! — воскликнула она и издевательски ухмыльнулась, припоминая прошлое. — Ты мне сама грозила не связываться с тобой, с чего я должна помогать тебе?        — Выбери меня, посоветуй Хюррем султан, ну пожалуйста! — взмолилась я.        — Забудь ты об этом! Я не буду нянчиться с тобой, немаленькая уже. — черноволосая решительно отказалась и вышла.        От злости я едва не рычала. Дура, нашла, у кого просить помощи! Схватившись за голову, я не знала, как мне быть и что делать дальше. Оставалось только надеяться на положительный ответ Хасеки. Ко мне подошла Шахи и сказала, что султанша направляется в сад, и мы будем её сопровождать.       

***

       Погода сегодня не радовала. Было холодно, и капал небольшой дождик, я укуталась в накидку и шла позади госпожи вместе с подругой Махфируз. Сама девушка сейчас готовилась к скорому замужеству. Всё-таки Эмине калфа нашла, кого выдать замуж.        Рыжеволосая остановилась около высоких кустов, в эту часть сада редко кто захаживал, а значит, это делало предстоящую беседу более приватной. Здесь её ждал Рустем Ага. Мы с Шахи были на приличном от них расстоянии, но мой острый слух всё же сумел уловить их диалог.        — Искендер челеби был казнен в походе за государственную измену, мы потеряли сильного союзника, Ибрагим паша оказался хитер и ловко всё обставил против него, — начал свой доклад конюх. — Повелитель воспринял это очень тяжело и даже не присутствовал на казни. Он в адрес паши произнес несколько слов, а я оказался невольным свидетелем.        — Что он сказал? — спросила Хюррем султан.        — Он проклял его, — как гром среди ясного неба прозвучали слова мужчины. — Пожелал ему той же судьбы, что досталась несчастному Искендеру.        — Ах, вот оно что, — госпожа была приятно удивлена, ведь уже долгие годы мечтала избавиться от раба из Парги. — Чудно!        — Есть ещё кое-что, султанша. Ко мне приходил Ибрагим паша, похвалил за верную службу и обещал большое вознаграждение. Как я понял, он намерен повысить меня в должности и потом отослать куда-нибудь подальше.        — Рустем ага, в чем дело?! — Роксолана разозлилась и тяжело выдохнула, пытаясь справиться с эмоциями. — Он нас заподозрил, но что могло тебя выдать?        — Ничего, госпожа, паша стал слишком мнителен.        — Верно. Ты с ним не спорь и постарайся не выделяться, работай, как обычно, а там посмотрим, что можно сделать. Ты мне очень нужен здесь. Покойный Искендер челеби был важным политическим деятелем, вместе с ним я потеряла множество других полезных людей. Весь совет сейчас во власти Ибрагима, но это не продлиться долго, повелитель очень скоро поймет, что его зять — предатель, и отдаст нужный приказ.        — Я постараюсь восстановить все контакты, а после этого мы уничтожим пашу.        — Ты решился на это, полагаясь на свой разум? Слишком громкие слова, в особенности для тебя!        — На ваш разум, Хюррем султан, — Рустем сделал глубокий поклон.        Да, подлизываться он мастер. Лицо Хасеки изменилось, на нем расцвела широкая улыбка. Рустем будет помогать ей всю её жизнь, но можно ли его считать союзником Мехмеда? Этот человек слишком непостоянен, и при первой же буре примкнет туда, где ему лучше. Во всяком случае, нам нужно иметь своих людей и не полагаться только на будущего супруга Михримах султан.       

***

       По пути в покои шехзаде Джихангира я встретила заплаканную Гюльсюм хатун. Та шмыгала носом и старательно стирала дорожки слез с лица. Я нахмурилась, подозревая неладное, и подошла к ней.        — Что произошло?        — Шехзаде заболел, всё утро играл в саду, а сейчас я его переодевала, а он весь горячий, я иду за лекарем.        — Ох, тогда иди скорее, а я побуду с ним.        Мы разошлись, и я вошла в комнату к мальчику. Он неподвижно лежал на кровати, и весь его вид так и кричал о том, что он болен. Я присела рядом и машинально потрогала лоб. Очень горячий. Плохо. Малыш приоткрыл глазки и вздохнул.        — Варя, — сил хватило только, чтобы произнести моё имя, и он зашелся в громком кашле.        — Скоро здесь будет лекарь, и он быстро тебя вылечит.        — Ты только, пожалуйста, не уходи! — сдерживая слезы, попросил Джихангир.        — Я буду с тобой, мой маленький, — взяв его ручку в свою, я поцеловала и улыбнулась. — Шехзаде не плачут.        Он слабо улыбнулся и снова закашлялся. Я задумалась, а вдруг это «прощальный подарок» Махидевран султан, вдруг она заразила маленького наследника болезнью специально? Эта теория была не лишена смысла, и я для собственной безопасности отошла к окну, ожидая прихода лекаря, не хватало ещё подцепить оспу или чуму.        Лекарша пришла через пару минут вместе с напуганной служанкой. Она осмотрела наследника султана и пришла к выводу, что это обычная простуда, последствие долгого нахождения на холоде. Я попросила Гюльсюм сообщить обо всё Хюррем султан, а сама начала ухаживать за шехзаде, наложила ему на лоб охлаждающую повязку и дала ложку сиропа от кашля. Конечно, жаропонижающее было бы более эффективно, но сейчас я таких ресурсов не имела.        Госпожа пришла к сыну, как только узнала, она села около мальчика, который только-только заснул. Она заботливо поправила ему одеяло и нахмурилась.        — Мой птенчик, ты обязательно поправишься, сыночек, — прошептала султанша, и слеза скатилась по её щеке. — Что сказал лекарь?        — Простуда, жар уже спадает, так что не волнуйтесь.        — Ох, Слава Аллаху!       

***

              Вечером мы с султаншей шли в её покои, но путь нам преградили Афифе хатун и Сюмбюль ага. Те поклонились матери наследников и завели разговор про гарем шехзаде Мехмеда.        — Вы нам приказали выбрать для шехзаде наложниц, мы отобрали нескольких девушек, когда вы хотите посмотреть на них? — поинтересовалась хазнедар.        — Среди отобранных девушек: Клара хатун, Чичек хатун и Элиф хатун, — отчитался евнух, ожидая ответа Хасеки.        Я замерла, мысленно молясь всем известным мне Богам, чтобы она выбрала и меня.        — Я посмотрю на них завтра, но кто угодно не подходит, Сюмбюль! Мехмеду нужна особенная девушка, и я уже выбрала её.        Казалось сердце перестало биться в это мгновение.        — И кто же эта хатун, Хюррем султан? — спросила Афифе.        — Моя служанка — Варвара.        Выдохнула. Улыбнулась. Хотелось прыгать и громко визжать от счастья, но я позволила себе только улыбку. Настало время отплатить тем же. Мы прошли в покои, и я помогла госпоже снять тяжелое колье с шеи.        — Вас что-то тревожит?        — От тебя ничего не ускользает, Варя! — изумленно заявила супруга султана и села на тахту. — Наложница повелителя. Вчера она была в его покоях, но до сих пор мы так и не выяснили, кто эта женщина.        — Её хорошо прячут. Что если её спрятали например у Михримах султан?        — Да, Гюльшах мне говорила, что её именно там и прячут, но Настя оказалась пустышкой!        — У вашей дочери много служанок, но из них выделиться сумела только одна — Фирузе хатун.        — Да, она постоянно рядом с Михримах, ты что, думаешь, это она?        — У неё красивая внешность, девушка образованна и, ко всему прочему, очень привлекательна, — пожав плечами, ответила я. Ну, давай, Хюррем султан, открой глаза на эту персиянку!        Так и случилось. Фирузе, как ни странно, призналась после прямого вопроса Хасеки, является ли она фавориткой падишаха. Ей не позавидуешь, зато у меня складывается всё как нельзя лучше.       

***

       — Смело, — швея усмехнулась, взглянув на мой собственный эскиз нового наряда. — Хочешь привлечь больше внимания?        — Платье не должно стеснять движения, юбку сделай пышной, рукава длинные, на них вот такой узор, — я ткнула в нарисованных змей, что сплелись вместе.        — Цвет? — погрузившись в раздумья, безразлично спросила портниха.        — Темно-зеленый, — с уверенностью ответила я.        Моя затея была интересной. Хотелось удивить шехзаде, выделиться среди толпы одинаковых безликих джарийе и вытянуть свой счастливый билет. В костюме больше подходящего для откровенного танца была заложена библейская тема, я выступлю в роли змеи искусительницы, заставившей Еву вкусить запретный плод.        Хасеки велела подготовить праздник для своего старшего сына, и я буду принимать в нём непосредственное участие. Конечно, было волнительно, даже страшно, но я старалась хорошо подготовиться, от этого зависит моя дальнейшая жизнь, и пускать всё на самотек я не имела ни малейшего права.        Моё платье будет готово через пару дней. За него пришлось выложить кругленькую сумму, с этим проблем не возникло, у меня было хорошее жалование и постоянные подарки со стороны госпожи. Вернувшись в ташлык, я застала там троих счастливиц, что радостно щебетали между собой. Хюррем султан выбрала их.        Клара — невысокая девушка с блестящими каштановыми волосами и глубокими голубыми глазами. Её я опасалась больше всего, ведь ей удастся очаровать шехзаде и стать его фавориткой.        Чичек и Элиф были достаточно заурядными и не отличались ни красотой, ни умом. Они относились к «серой массе» гарема.        Подойдя к ним, я приветливо улыбнулась.        — Так вас тоже выбрали для праздника шехзаде.        — Уж не думала ты, что одна будешь блистать для наследника? — насмешливо произнесла Чичек, откинув темную прядь волос за спину. — Наша госпожа и так выделяет тебя во всём.        Захотелось ударить её. Ещё не время. Слишком рано выпускать коготки. Мне ничего не оставалось, как скучающе наблюдать за крикливым евнухом, который руководил слугами, чтобы те отнесли дары падишаха в комнату Фирузе.        Да уж. Это сильно ударит по Хасеки, учитывая, в каком она сейчас состоянии. Любопытная Клара подошла к Киразу аге, дабы выяснить, для кого именно предназначены дары. Гарем в тот же миг загудел о новой фаворитке повелителя.        Фирузе хатун купалась в лучах славы, рассказывая что-то главным сплетницам гарема, те хохотали и привлекали к себе ещё большее внимание. Бросив на персиянку убийственный взгляд, я, отбросив все мысли вышла из ташлыка, где тут же увидела идущую Хюррем султан.        Её лицо было мрачнее тучи, ещё бы, эта шпионка окрутила всех вокруг пальца.        — Госпожа моя, — поклонившись, я встала напротив неё.        Сюмбюль ага, стоящий позади, слегка качнул головой, спрашивая «что случилось?» Я только покачала головой, обозначая тем самым, что новости нерадостные.        Хюррем, заметив наши переглядки, насторожилась и сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. Я заметно напряглась, понимая, что предотвратить её страдания я никак не смогу. Она должна увидеть Фирузе.        — Где Джихангир?        — Шехзаде вместе с братьями в саду гуляет, с ними Назлы хатун, — отчиталась я и отошла чуть в сторону. Из ташлыка был слышен громкий смех одалисок.        — Что там такое? — Хасеки чуть выглянула, чтобы рассмотреть, что происходит внутри.        — Девушки готовятся к празднику для шехзаде Мехмеда, — выкрутился евнух и придержал госпожу за руку. — Может быть, другим путем пойдем?        — Всё должно пройти идеально, Сюмбюль, не думай о тратах, Мехмед должен быть доволен, я и так затянула с этим. Пойду взгляну на подготовку.        Я выдохнула, осознавая, что сейчас начнется.        — Дорогу! Хасеки Хюррем султан Хазретляри! — прокричал глашатай, стоящий у входа в гаремную комнату.        Рыжеволосая двигалась плавно, будто летала над полом, увидев Фирузе хатун, ей не составило большого труда оценить обстановку и понять, что дело вовсе не в празднике для наследника. Дело в худой брюнетке, отобравшей её многолетнюю любовь. Как унизительно делить супруга с другой, зная, насколько ты беспомощна.        Мои руки покрылись мурашками от этих мыслей.        — В чем дело, Афифе хатун, почему так шумно? — сцепив руки в замок спросила женщина, не сводя сурового взгляда с наложницы.        — Простите, Хюррем султан, хатун переводят на этаж фавориток, девушки обсуждают это.        — Это не повод нарушать дисциплину в гареме, займи их работой, чтобы некогда было языками чесать!        За маской равнодушия скрывалась разгневанная фурия и понимали это только самые преданные слуги султанши.        — Как прикажете!        Ей было тяжело. Очень больно наблюдать за тем, как её лицо мрачнеет и она начинает плакать от бессилия. Свои истинные эмоции госпожа никому не показывала, отослав всех, кроме меня. Я стояла рядом, не смея шелохнуться.        — Хюррем султан, может быть, вы чего-нибудь хотите? Шекер ага на базаре купил чудные финики.        — Не хочу, — уставшим голосом ответила хасеки и безразлично уставилась в одну точку.        — У вас с самого утра ни крошки во рту! — запричитала я, повторяя манеру Сюмбюля аги. — Не дай Аллах вы заболеете!        Рыжеволосая одарила меня убийственным взглядом. Ладно, уговорить не удалось.        В двери постучались, я быстро подошла и отворила их.        — Хатидже султан пришла, — оповестила служанка.        Поджав губы, я обернулась на султаншу с потухшим взглядом, ей явно не до гостей.        Обогнав девушку, я решительно двинулась к стоящей на пороге госпоже.        — Хасеки султан не желает никого видеть, — холодным тоном произнесла я и, не дав сестре султана опомниться, захлопнула двери прямо перед носом.        Лишние волнения госпоже явно не пойдут на пользу. Ей нужно примиритья с мыслью об измене супруга с Фирузе хатун.       

***

       Аксинья крутилась вокруг меня весь вечер перед праздником. Швея успела во время закончить моё платье, выполнив все заявленные требования. Темно-зеленый шёлк струился по изгибам женственного тела.        Ушли пугающая худоба и синяки под глазами.        — Красавица… — восхищенно прошептала подруга, заканчивая с моей прической.        Волосы я решила оставить распущенными, закрепив несколько височных прядей диадемой.        — Думаешь, я ему понравлюсь? — с легким волнением спросила я.        — Он будет дураком, если не обратит на тебя внимания!        Я не собиралась уступать своё место под солнцем кому-то, поэтому лишь уверенно кивнула и скрыла полупрозрачной тканью лицо, оставив только блестящие глаза. При каждом даже малейшем движении закрепленный на бедрах пояс позвякивал.        Глубоко вздохнув, я усмирила волнение нарастающее в груди и прошла в соседнюю залу, где уже сгруппировались мои соперницы. Никто из них не выделялся ни нарядом, ни ярким макияжем, ни стилем танца.        Победа будет за мной!        Девушки тихо перешептывались между собой, и лишь я не проронила ни слова, стоя чуть в стороне. Они завистливо косились на мой невероятный наряд и с тоской смотрели на свои дешевые платья и украшения.        Таким шехзаде не привлечь.        Я же скрыла лицо, оставаясь для него загадкой. Музыканты заиграли тихую мелодию, и, посчитав это началом праздника, одалиски изящно выбежали одна за другой, оставляя меня позади. Я, словно пантера на охоте, плавно покачивая бедрами, шла вперед к сидящему на высокой тахте Мехмеду.        Смесь удивления и чистого восхищения читалась в его глазах.        Остановившись у стола, я с улыбкой заметила глубокую пиалу, доверху заполненную спелыми алыми яблоками. То, что нужно! Встав боком, игриво крутанула плечиком и согнула ножку в коленке. Пояс от резкого движения брякнул в такт музыке.        Другие танцовщицы слегка растерялись, ведь они выучили совершенно другой танец и теперь не знали, как им быть. Стало ясно одно: всё внимание на себя перетянула я. Плавные круговые движения руками не остались без внимания.        Наследнику явно пришлось по душе данное представление.        Я улыбнулась, добившись нужной кондиции, но сквозь ткань это было почти незаметно. Извивалась подобно хищной змее и ни на секунду не сводила взгляда с шехзаде. Несколько раз прогнулась в пояснице, делая танец более интимным.        Музыка стала напряженнее, а мои движения резче. Останавливаться на достигнутом я не собиралась и, не дав Мехмеду опомниться, оббежала его, оказавшись за спиной и легонько провела по плечам. Он хотел дотронуться в ответ, но я также быстро отстранилась и снова оказалась у него перед лицом.        Упала на колени, поднялась, осторожно покачиваясь, подключая руки, гипнотизировала взглядом, как кобра перед нападением на добычу. Схватила со стола спелое яблоко и, прокрутившись вокруг своей оси остановилась, протянув ему «запретный плод».        Мелодия затихла, и, не дожидаясь реакции наследника, я развернулась, сдернув мешающую ткань, с хрустом надкусила яблоко и уверенной походкой двинулась к выходу.        Он — мой!        Не успела я должным образом насладиться триумфом, как за спиной раздался глухой стук падающего тела об пол. Скосив глаза в левую сторону, я увидела Клару на полу. Мехмед тут же подбежал к ней. Мои чары, которые я так долго наводила на него разом исчезли, теперь он был обеспокоен состоянием этой девчонки.        Сообразительная, дрянь!        Вот уж не думала, что именно она решиться на такой опасный трюк, какой в свое время проделала сама Хюррем султан. Морок от моего выступления рассеялся.        Не став унижаться ещё больше, я быстро покинула зал, двигаясь в ташлык. Там меня уже ждала Аксинья. Я с силой сорвала украшение с головы и села рядом.        — Судя по выражению твоего лица, всё прошло не так, как ты хотела.        — Угу, — сдерживаясь от желания пойти и придушить эту мерзавку на месте прямо перед шокированным Мехмедом, пробубнила я. — Клара упала в обморок и всё испортила!        — Подожди, если ты хорошо исполнила свой танец, шехзаде обязательно… — попыталась оспорить мои мысли Аксинья.        — Нет, — твердо сказала я и закусила губу от досады. — Теперь нет.        Клара, несмотря на мои старания, станет первой фавориткой, и в этом у меня не было никаких сомнений. Канон есть канон.        В гареме появились танцовщицы, они важно, словно госпожи, прошагали по комнате, чем вызвали у меня приступ смеха. Горького и неправильного. Жизнь дала мне болезненную оплеуху и ещё один повод пересмотреть свои планы.        Может, зря я это всё устраиваю?        Нет. Нельзя сейчас опускать руки, только не теперь. Я смогу!        И пока девушки щебетали с виновницей моего поражения — Кларой, я сидела с угрюмым видом, пытаясь не разреветься при всех.        В дверях показался Сюмбюль ага с улыбкой от уха до уха. Евнух не стал тешить меня напрасной надеждой и выдал вердикт:        — Наш шехзаде пожелал этой ночью видеть тебя… Клара.        Одалиски заохали и обхватили счастливицу в кольцо, с пристрастием расспрашивая. Показывать злость нельзя. Ничего нельзя.        Подруга сжала мою руку и проговорила:        — Иди, поздравь её!        Не соперничать.        Кивнув подруге, двинулась к Кларе с улыбкой. Выстраданной и кривой. Я буду вести себя правильно, именно так, как от меня этого ждут. Смиренно принимать свою участь.        — Ты молодец, надеюсь, ты сделаешь шехзаде счастливым.        — Спасибо, я так волнуюсь, — она говорила эти слова совершенно искренне, будто мы с ней закадычные подружки.        Я подарю ей эту ночь, но на большее пусть не рассчитывает. Сердце и разум Мехмеда будут моими!