Аромат смерти

      

***

              Февраль, 1536 год.               Из зеркала на меня смотрела прекрасная девушка, чьи длинные рыжие волосы доходили почти до копчика. На голове блестела золотая диадема, придавая мне ещё больше изящности. Покружившись, я довольно рассмеялась, оглядывая своё белоснежное платье с золотыми узорами и летящими рукавами.        Напоследок я нанесла на кожу немного духов и вышла в коридор, направляясь в покои Хасеки. Именно сегодня должен вернуться повелитель. Этот день дворец ждал с замиранием сердца. Войдя, я увидела, что госпожа примеряет украшения, готовясь к встрече с супругом после такой долгой разлуки.        — Варя, проходи! — лицо Роксоланы сияло. — Сегодня великий день.        — Верно, султанша. Разлука подошла к концу.        Рыжеволосая подошла ко мне и по-матерински провела ладонью по щеке.        — Какая же ты красавица! Уверена, ты разобьешь не одно сердце!        Я смущенно зарделась.        — Михримах султан и шехзаде Мехмед пожелали первыми встретить падишаха.        — Пусть идут, они так скучали.       

***

       Гарем жужжал с самого утра. Все были в предвкушении возвращения повелителя. Аксинья подошла ко мне и незаметно коснулась руки.        — Как ты?        — Немного волнуюсь, а так нормально, — мои ладони вспотели: я правда переживала, ведь очень скоро начнется моя история как фаворитки шехзаде.        — Шахи с Махфируз снова плетут интриги.        Я покачала головой на слова подруги и произнесла:        — Пусть делают, что хотят — мне всё равно!        — Хочешь попасть к наследнику в покои? — нагло отодвинув Аксинью, насмешливо поинтересовалась Махфируз.        — Что это за вопрос?        — Хатун, ты много о себе думаешь, раз считаешь, что тебя отправят к шехзаде Мехмеду, — включилась в диалог Шахи, поддерживая подругу.        — Уйдите, пока беды не вышло! — потребовала славянка и отпихнула Махфируз со своего места. — Своим ядом угостите кого-нибудь другого.        Служанки переглянулись и ушли восвояси.        — Аксинья, не стоило, — я сжала руку подруги в своей. — Они никогда не угомоняться, им лишь бы языками чесать.        — Этих двоих давно пора было поставить на место.        — Дорогу! — Запыхавшийся Сюмбюль ага влетел в ташлык. — Шехзаде Мехмед Хазретляри.        Одалиски тут же выстроились в две идеальные шеренги и склонили головы, но не очень сильно, чтобы суметь рассмотреть взрослого статного юношу. Что говорить он был просто очарователен. Я повернула голову и неотрывно глядела на то, как он проходит и бросает свой взгляд на обитательниц гарема. Те от такого внимания ещё больше разомлели и начали глупо улыбаться. Я же просто стояла не в силах проявить какую-либо эмоцию.        Старший сын Хасеки скрылся из вида, а в ташлыке зазвенели девичий смех и перешептывания. Сейчас каждая из присутствующих захотела попасть в его гарем. Но повезет только нескольким избранным наложницам, остальные же примут более незавидную участь дворцовой обслуги.        Что ж. Повелитель вернулся во дворец. Я поспешила в покои маленького шехзаде Джихангира. Мальчик без истерик надел кафтан под моим чутким присмотром.        — Ну что, мой шехзаде, готов к встречи с отцом? — присев на корточки перед ним, спросила я, мимоходом застегивая маленькие пуговки.        — Да! — радостно выкрикнул мальчик и, схватив меня за руку, бросился в коридор утягивая меня за собой.        В покоях падишаха к нашему приходу уже собралась вся султанская семья. Я отпустила ручку Джихангира, и он подбежал к своей величественной матери. Госпожа и правда сегодня была неотразима. Зеленый наряд украшенный россыпью драгоценных камней очень подходил ей. Рыжие волосы были уложены в элегантную высокую прическу.        Поклонившись султаншам, я встала позади, как и полагается простым служанкам.        — А где же Хатидже султан? — тихо спросила Хюррем султан. — Она разве не почтит нас своим присутствием?        — Госпожа будет у себя. Ибрагим паша тоже вернулся, — ответила Гюльфем хатун.        — Ну, конечно, зачем ей любимый брат? — съязвила рыжеволосая.        Стоявшая рядом черкешенка не смогла промолчать.        — Ты лучше о себе беспокойся. Уверена, эту ночь наш повелитель проведет со своей фавориткой.        — Её тоже уже привезли сюда?        — Она никуда не уезжала, — Махидевран султан усмехнулась над тем, что соперница даже не знает и не подозревает, кто такая Фирузе.        — И? Готовьтесь провести эту ночь за разговорами и сплетнями, большего вам не светит. Небольшая перепалка между госпожами завершилась, когда глашатай громко прокричал.        — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретляри!        Все тут же склонили головы. В покои прошел мужчина, позади него шла довольная Михримах султан вместе с Фирузе хатун. Та сразу проскользнула в ряд рабынь, заняв место около меня.        — Повелитель, — Роксолана с нежностью и трепетом поцеловала руку правителя. — Наконец-то вы вернулись.        — Вернулся, Хюррем, — Государь кивнул и улыбнулся жене. — Как поживаешь?        — Повелитель моего сердца здесь, для меня быть не может большего счастья, чем видеть вас живым и здоровым. Также хочу поздравить вас с одержанной победой.        — Спасибо, Хюррем.        Дальше султана приветствовала мать Мустафы, также улыбаясь, она поцеловала руку и пожелала долгих лет жизни.        — Повелитель, у Мустафы скоро родится ребенок, его наложница беременна.        Фатьма хатун, лишившая рыжеволосую красоты, оставив на её лице ужасные ожоги, теперь была фавориткой наследника и даже преуспела, забеременев от него.        — Я уже знаю. Надеюсь, внук родится здоровым.        — Или прекрасная внучка, — встряла Хасеки, поддевая этим черкешенку. Две давние соперницы переглянулись.        Шехзаде Селим и Баязид также за это время очень выросли. Правитель был приятно удивлен и обнял обоих мальчиков. Когда очередь дошла до Джихангира, он испугался и отбежал от отца, спрятавшись за мою спину.        Падишах предпринял ещё одну попытку на сближение и сам подошел к малышу.        — Сыночек, иди ко мне, — протягивая руку, произнес Сулейман.        На удивление, мягкий тон сработал, и младший наследник осторожно обнял султана.        — Папа!        Кажется, шехзаде произнес это слово впервые, обращаясь к своему отцу. Мужчина поднял сына на руки и поцеловал в лоб.       

***

       Когда встреча с повелителем подошла к концу, я попросила Гюльсюм, новую няню Джихангира, отвести его в покои, а сама, медленно шагая, направилась в гарем. Всё внутри меня кипело и оживало. Я трепетала, ведь именно сейчас, подойдя к канонной черте, нужно было собраться с силами и действовать.        Прижав руки к пылающим щекам, я выдохнула. Будет очень сложно. Но я пройду через огонь и воду, только вперед. Что ждало меня впереди? Успех или провал? Ответа не находилось. Я сама буду строить свою судьбу!        — Ты где опять была, негодница? — улыбаясь, спросила Эмине калфа стоило мне пересечь порог ташлыка.        — В покоях султана. Я сопровождала шехзаде Джихангира.        — Ох, слава Аллаху наш повелитель вернулся, девушки, вечером будет праздник в честь победы османских войск над неверными!        Одалиски одна за другой радостно вздохнули и защебетали о новых нарядах и вкусных блюдах. Аксинья подошла ко мне и указала на Фатьму хатун с огромным животом.        — Если она родит сына, то позиция шехзаде Мустафы ещё больше укрепится, — высказалась славянка, накручивая светлую прядь на палец.        — Даже если она его родит, не факт, что он переживет младенчество.        — У неё беременность проходит хорошо, родится здоровый ребенок. Не думаю, что он возьмет и умрет.        — Младенцы так беззащитны, а если у них глупая мать, то они становятся мертвецами. Легче всего убить новорожденного ребенка. — отметила я, огладив свой подбородок.        — Ты меня пугаешь, Варвара, — лицо русинки побледнело. — Говоришь так, будто уже убивала детей.        Хм, грешна, каюсь.        — Может, в прошлой жизни? — я хотела пошутить, но шутку мою никто не оценил, и я перевела тему. — Ладно, забудь. Смотри, Сюмбюль ага с самого утра носится, он так смешно перебирает ногами, бежит, бежит, ой, я не могу!        — Хюррем султан им довольна, а он и рад стараться, — Аксинья немного отошла и тоже улыбнулась. — Как думаешь, нам раздадут золото?        — Праздник наверняка. А ещё нам сладкое дадут: твоё любимую пахлаву и лукум, — я засмеялась и приобняла подругу.       

***

       Этим вечером госпожа тщательно готовилась к хальвету с султаном. Сначала она посетила баню, а затем обученные рабыни сделали ей потрясающий массаж для расслабления. Хюррем султан прибывала в прекрасном расположении духа и предвкушала встречу с государем.        Я настолько устала, что даже легкий поднос с разными видами духов выглядел для меня непосильный ношей. Поднеся его к султанше, я едва не опрокинула его. Один пузырек упал и разбился.        — Ох, — прошептала я, смотря на реакцию Хасеки.        Той было ровным счетом всё равно и, выбрав стойкий цветочный аромат, она щедро налила его на запястья. В покои прошла Эмине калфа и поклонилась.        — Эмине, где ты ходишь? Я уже давно звала тебя! — с легким недовольством поинтересовалась рыжеволосая, разглядывая своё отражение в зеркале.        — Простите, Хюррем султан, дела гарема задержали меня, — извинилась калфа и встала рядом со мной.        — Что это у тебя за дела появились среди ночи? — повернув голову в сторону калфы, шепнула я.        — Я отчитываться должна?! — раздраженно прошипела черноволосая и нахмурилась.        — О, нет-нет, Эмине калфа, что вы? — с сарказмом произнесла я.        — Помолчи, проклятье Аллаха! — Эмине закатила глаза и сложила руки в замок.        Выдержав небольшую паузу, служительница гарема подошла ближе к госпоже.        — Я видела, как Гюльфем хатун заходила в покои Махидевран султан.        — Они в последнее время неразлучны, — усмехнувшись, заметила Роксолана, аккуратно надевая золотую корону в виде сплетения листков. — Варя, иди на кухню, забери теплое молоко для шехзаде Джихангира и проследи, чтобы он всё выпил.        Я поклонилась и уже хотела выйти, но у дверей меня перехватила калфа.        — Гюльсюм сделает, а ты иди ко мне, отнеси вещи в прачечную.        — Я не твоя служанка, и выполняю приказы только Хюррем султан, — ответив, я пошла на кухню за теплым питьем для наследника.        Вернувшись обратно, я застыла на месте, услышав один очень интересный диалог.        — Госпожа, Варвара хатун уже так выросла, красавица, — начала Эмине.        — Верно.        — А что, если вам выдать её замуж?        Моё сердце застучало быстрее. О, нет, только не это!        — Почему ты вдруг подумала об этом? Ей всего пятнадцать лет.        — Что же ей теперь прозябать в гареме, думаю, это очень хорошая идея, султанша, — настаивала калфа.        — Может быть, ты и права, Эмине, — задумчиво произнесла Хасеки.        Отпрянув от приоткрытой двери, я прошла в покои шехзаде Джихангира, которого развлекала Гюльсюм.        — Ваше молочко, шехзаде. — я протянула ему стакан.        — Фу! — мальчик сморщился и отвернулся. — Не хочу.        — Ну как же так — я театрально вздохнула. — Оно ведь с медом, сладкое-сладкое!        — Без пенки? — с сомнением оглядев белую жидкость, спросил малыш.        — Без, пейте и ложитесь спать.        Младший сын султана сделал всё, как я ему сказала и, переодевшись в ночную рубашечку, улегся на постель.        — Ты прочитаешь мне сказку?        — Конечно, — я улыбнулась и нежно потрепала его по волосам. — Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Пошел дед репку рвать: тянет-потянет, вытянуть не может! Позвал дед бабку: бабка за дедку, дедка за репку —тянут-потянут, вытянуть не могут! — Джихангир начал зевать активнее и удобнее устраиваться в кроватке, переворачиваясь набок. — Позвала бабка внучку: внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку —тянут-потянут, вытянуть не могут! Позвала внучка Жучку: Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку —тянут-потянут, вытянуть не могут!        Мальчик заснул быстрее, чем я ожидала, так и не дождавшись окончания истории. Поправив одеяло, я тихонько вышла. Ох, как же я была зла на Эмине калфу. Она хочет избавиться от меня? Но что же я ей сделала? Да, мы не совсем ладили, но чтобы опуститься до откровенной вражды!        Я нашла калфу в прачечной.        — Давайте, не ленитесь, если Хюррем султан хоть пятнышко увидит, всех вас продам на невольничьем рынке! — прикрикнула черноволосая на женщин.        — Эмине калфа! — громко позвала я, едва сдерживаясь, чтобы не расцарапать ей лицо. — У тебя какие-то дела за моей спиной?        — Что? — нахально спросила калфа и положила руку на пояс. — Мне разве есть дело до твоей персоны?        — По всей видимости есть, раз ты так жаждешь, чтобы я покинула Топкапы!        — Угомонись, тихо! — женщина пригрозила мне указательным пальцем. — Замолчи сейчас же!        — Нет, расскажи, зачем ты сегодня настаивала на моём замужестве?        — Ах, ты об этом! Глупая, я ей лучшего желаю, а она не рада.        — Рада?! — я вскипела. — Ты хочешь лишить меня всего, а я должна радоваться?!        Эмине не выдержила и цепко схватила меня за шею, наклоняя над чаном с кипящей водой. Пар опалил мне щеки, и я вскрикнула, боясь самого страшного.        — Неблагодарная! Сейчас опущу в кипяток, и никто не взглянет на тебя.        — Пусти, — я вырвалась и отбежала дальше. — С ума сошла? А если бы я обварилась?        — Ох! — она хлопнула в ладоши и издевательски улыбнулась. — Сама виновата, растяпа, пришла за бельем и опрокинула на себя чан с кипятком. Кто ты и кто я! Твоё слово ничего не стоит против моего!        — Ты недооцениваешь меня, Эмине калфа! — мои глаза загорелись жаждой мести. — Я ненавижу тебя!        Выскочив в коридор, я дала волю горьким слезам. Стало до ужаса больно. В груди всё жгло, а горло сжимал болезненный спазм, не давая сделать полноценный вдох. Обхватив себя руками, я медленно шла и плакала, пытаясь вытолкнуть из себя все страдания.        Если меня выдадут замуж, то это будет конец всем моим мечтам и надеждам. Меня непросто так послали сюда уже во второй раз. Я должна довести начатое дело до конца!        Придя в ташлык, я сразу утерла слезы, скрывая свои истинные эмоции, иначе меня сожрут и не подавятся. Девушки — это хищные змеи, готовые в любой момент уничтожить соперницу, и им нельзя давать повода думать, что я слабое звено.        — Варя! — мы с подругой спрятались в укромном уголке, где никого не было, кроме нас. — Что с тобой? Ты плакала? — обеспокоенно спрашивала Аксинья.        В ответ я лишь ещё больше разрыдалась.        — Ну-ну! — славянка обняла меня и погладила по волосам. — Расскажи мне всё!        — Когда я сюда приехала, я уже знала, что моя судьба больше, чем просто быть рабыней. Так и случилось — вскоре я стала личной служанкой самой жены султана, а теперь я не знаю, что со мной будет. Я мечтаю о том, чтобы стать фавориткой шехзаде Мехмеда, ведь это единственный шанс возвыситься, но Эмине калфа... Она сегодня с госпожой говорила, — я прикрыла глаза, задрожав от боли, — она ей посоветовала меня замуж выдать.        — А что Хюррем султан?        — Султанша не приняла решение, но не сегодня-завтра она его примет. Я не могу покинуть дворец, тогда зачем это всё!        — Тише, милая. Попроси госпожу. Уверена, она не станет выдавать тебя замуж без твоего согласия, скажи, что пока не готова. Да и ты ведь служишь шехзаде, он так привык к тебе, как же вы расстанетесь?        — При удобном случае я с ней поговорю об этом, — стерев слезы, я прижалась к подруге. — Спасибо тебе.        После всякой ночи наступает утро. Тьма рассеется, заря пробьется и осветит мой путь. Когда-нибудь всё станет хорошо, а сейчас мне нужно бороться, я не отступлю от намеченной цели! Я пойду до конца!       

***

       — Ваши серьги, госпожа, — подав украшение, я отошла в сторону, где стоял Сюмбюль ага.        — Держи ухо востро, Сюмбюль! — присев на тахту, предупредила Хасеки и расправила своё желтое платье с расшитыми драгоценными камнями кафтаном. — Они очень хорошо спрятали эту девицу, но не сегодня-завтра она проявится. Махидевран сказала, что она не уезжала, но я ей не верю!        А стоило бы…        — Я хочу знать о том, кто проходит по золотому пути, больше никаких ошибок!        — Как прикажете, госпожа.        Поняв, что случай представился, я выдвинулась чуть вперед.        — Султанша, мы можем поговорить?        — Конечно, Варенька. Сюмбюль, ступай в гарем!        Как только мы остались наедине, я начала.        — Я слышала, будто меня хотят замуж выдать.        — Ох, это только мысли. Эмине калфа посоветовала, но я считаю, что о таком рановато думать.        — Госпожа! — я упала перед ней на колени. — Простите меня за дерзость, но я не хочу замуж: моё место рядом с вами и как же я смогу покинуть шехзаде! Он так привязан ко мне.        — Встань. Вижу, ты очень напугана. Никакой свадьбы не будет если ты этого не хочешь. Ты права. Джихангир любит тебя, а я не привыкла разочаровывать своих детей.        — Благодарю вас, Хюррем султан! Я буду молиться за вас! — поднявшись на ноги, я засияла. Всё оказалось даже проще, чем я думала.       

***

       Встретив в коридоре Эмине калфу, я остановилась и широко улыбнулась.        — Калфа! — позвала я и та обернулась, закатывая глаза.        — Чего тебе, хатун?        — Да так. Просто сказать хотела, что ни о каком замужестве не может быть и речи. Хотя.. — я задумалась и язвительно прошептала. — Может, тебе найти подходящего жениха.        Женщина бросилась на меня, но я успела отбежать.        — Проклятая, иди, куда шла! Расскажу всё Афифе хатун. Дождешься — фалака по тебе плачет.        — Не злись так, Эмине калфа, я же просто пошутила! — подойдя вплотную, я прошипела, теряя маску невинности. — Но лучше тебе со мной не связываться.        — Что это тут у вас? — поинтересовался Сюмбюль ага.        Эмине отошла от меня на приемлемое расстояние.        — Ничего, ага, мы просто беседовали, — ответила калфа.        — Варвара хатун, иди в покои к шехзаде, он ждет тебя всё утро! — приказал евнух, и я повиновалась.       

***

       Вечером я сопровождала Хасеки. Та решила пойти к сыну, чтобы он примерил праздничный кафтан для вступления в Корпус янычар. Церемонию решено было устроить уже завтра утром. Моё сердце снова замерло, стоило мне бросить короткий взгляд на юного Мехмеда. Высокий темноокий парень был атлетично сложен и имел прекрасные манеры.        Поклонившись матушке, он поцеловал её руку.        — Сынок, примерь кафтан, я хочу посмотреть.        Наследник с помощью служанки надел новый наряд светло-коричневого цвета. Я же стояла позади госпожи и опустила глаза в пол — не нужно привлекать к себе лишнее внимание.        — Изумительно сидит! — восхищенно воскликнула рыжеволосая султанша. — Завтра весь мир узнает о том, какой у нас шехзаде замечательный есть! Ты станешь наследником.        — Мама, но ведь я не наследник.        От этого высказывания я чуть слюной не подавилась. В каком смысле? Ты дурачок, что ли? Хюррем сменилась в лице и велела нам всем выйти. Давай, мать, раздай ему люлей за меня. Это же надо такое сказать? У него с самооценкой всё в порядке? Как можно не замечать очевидных вещей и быть таким тупорогим?        Могла бы дала бы подзатыльник. Со своим Мустафой уже совсем поехал! Эту любовь нужно искоренить и вырвать, пока из-за неё у нас не начались более сложные проблемы.