Грех нежности

«Я — кара Господня. Если вы не совершали смертельных грехов, Господь не пошлёт вам кару в лице меня»

Чингисхан

27 марта 2000 года. Префектура Токио, Каракура. Рэнге посмотрела на него, как на умалишенного. Она не понимала, вернее совсем не понимала, как Киске будет это проворачивать, ведь шинигами это души. А умирать ей что-то не хотелось. — Киске-сан, а каким образом? Я же человек... — скомканно спросила она, с явным непониманием в глазах. — У тебя очень правильные вопросы, Рэн-чан! Особенно мне нравится, какая ты внимательная ученица, — он резко встал, оттряхнул брюки. — Уруру, Джинта, принесите сюда духовный модулятор, — попросил Киске своих помощников. Дети быстро прикатили какое-то непонятное устройство. Внешне оно было похоже на камеру, в которой было какое-то сидение, а сверху куча проводов и датчиков — Это что? — Рэнге вздернула бровь и уставилась на Урахару. — Я такого в книгах не видела... — Рэн-чан, перед тобой очень классная штука! — Киске подключил камеру к сети. — Если быть точным, то это называется духовный модулятор. Я недавно его усовершенствовал, так как процесс обретения духовного тела – это скорее всего очень неприятно для человека, даже при наличии реяцу шинигами, — он включил экран, вводя основные характеристики и настраивая аппарат. — Буду откровенным – твоя духовная энергия вышла на плато, а это значит, что ты готова к тому, что будет сейчас... — И каким образом оно работает? — она перебила Киске и подошла ближе, рассматривая модулятор с нескрываемым любопытством. Киске улыбнулся своей привычной улыбкой, однако внутри волновался, так как формально это первое испытание этого аппарата. — Какая ты любопытная! Но я обязательно расскажу, как это работает, только сядь сначала вот сюда, — он указал на белое кресло в камере. Рэнге вздохнула и поняла, что выбора у неё нет, так что послушно плюхнулась на это «орудие пыток». «Как будто бы меня сейчас привяжут ещё и БДСМ-сессию устроят... Хотя судя по тому, как твёрдо тут сидеть, то мою жопу мне уже жалко...» — с не самыми позитивными мыслями, Рэнге откинулась чуть назад и буравила Киске взглядом. Двери камеры сразу же захлопнулись и Йорухана даже подпрыгнула от неожиданности. — Киске, какого хрена?! — возмутилась она сразу же, забыв о всех правилах этикета. — Рэн-чан, спокойно-спокойно, — Урахара виновато выставил перед собой руки, — я тебе сейчас всё объясню... Дело в том, что я изобрёл технологию перехода в духовное тело, так как понял, что традиционный способ нам может не подойти. Тебе бы не очень понравилось стать сначала плюсом, а потом в течение трех суток пытаться не превратиться в пустого, выбираясь из ямы, — он вскинул указательный палец в небо, — и поэтому я создал специальную камеру, в ней полотность частиц духовной энергии выше и, следовательно, риск того, что ты станешь пустым – минимальный. Всего двадцать процентов, вместо пятидесяти! Глаза Рэнге стали словно блюдца, она хотела что-то сказать, но у неё просто не было слов от возмущения. — Ты... — начала было она, но вдруг на руках защёлкнулись наручники, которые оказались сюрпризом для неё. — Киске Урахара, ты офигел в край! — она повысила голос, но её наставник только нервно хихикнул. — Так, а теперь я объясню, что с тобой будет ближайшие... — он взглянул на часы, — ...семьдесят два часа. Скорее всего сначала твоё духовное тело «выкинет» из модулятора и далее оно сразу же впадет в состояние медитации за счёт технологии сжатия реяцу, — Киске поправил панаму. — А, да, во внутреннем мире сама понимаешь, что тебя может ждать, у всех это по-разному бывает. Если говорить прямо – либо у тебя всё получится, либо нет. Удачи, Рэн-чан! Мы на подстраховке и верим в тебя! — он повернул рычаг, не обращая внимания на яросные восклицания своей подопечной. Киске знал, что расскажи он ей это всё до того, как она села бы в кабину модулятора, то Рэнге ни за что бы не согласилась на то, что он ей описал. Он чувствовал себя немного виноватым, однако знал, что если бы не сделал этого, то могли погибнуть невинные. «Я обязательно расскажу ей всё, но позже... У неё точно получится...» — с такими мыслями Урахара присел на камень и стал ждать, когда её духовное тело выкинет из модулятора.

***

Она не знала, сколько это длилось, словно это был сон с той самой женщиной, которую она видела год назад. Йорухана даже не помнила её имени, но точно помнила два красных, как рубины, глаза, которые смотрели на неё с тоской, хотя изначально Рэнге была напугана... Однако сейчас она лишь чувствовала грусть... Она летела в пустоте, где не было ни земли, ни неба, ни границ — только бесконечный, мерцающий белый свет. Ветер касался её кожи едва заметно, будто сама тьма аккуратно обнимала её, как свое дитя. Тело ощущалось лёгким, почти невесомым и поэтому непривычным... даже чужим. Каждое движение было одновременно свободой и испытанием: чувство полёта растягивало время и растворяло в пространстве. И хотя вокруг не было ничего, внутри жила лёгкая тревога... Странная уверенность, что именно здесь, среди пустоты, она может увидеть то, что скрыто от обычного взгляда, и понять, что значит быть частью чего-то большего, чем её разум.

***

Вокруг неё была та же зеркальная поверхность, что и в том злополучном сне. Однако бескрайнее небо, отражённое в бесконечном море на этот раз было не просто красным, а багровым. Чёрные облака плавали в воздухе и создавалось ощущение, что это не просто часть неба, а копоть из ада. «Да вообще в целом на ад смахивает...» — она посмотрела на ноги и ей показалось, что она вновь падает, однако взяв себя в руки сохранила равновесие, пусть это было и тяжело. Вокруг была абсолютная тишина... Причём Рэнге перестала чувствовать какую-то тревогу, как только оказалась тут, словно она опять пришла к бабушке и пьёт с ней чай... Воспоминания неприятно залезли в голову. «Блять, только не сейчас...» — она схватилась за голову от резкой боли, словно ей на голову упал кирпич. — Что «не сейчас»? — над ней, как гром, послышался чей-то низкий голос. — Ты сама пожелала вспомнить бабулю, Рэн. Йорухана вздрогнула от неожиданности... Она не понимала, кто здесь есть, но больше всего её ввело в ступор то, что ей не было страшно... — Хах, ну конечно же тебе не страшно. Ты у себя в бошке, красавица, — голос стал более наглым и читал её мысли, совершено не заботясь о том, что подумала бы хозяйка этого разума. — Ты кто такой? Это моя голова и мои проблемы. Не нравится – уходи, — резко ответила она чувствуя, как гнев подступает липким чувством. Багровый цвет неба стал ещё более выразительным, как будто бы кто-то увеличил контраст. Даже появилось дуновение ветра, которого до этого вообще не было. И вдруг поверхность зеркала задрожжала... Кто-то явно шёл к ней навстречу, хотя Рэнге и смотрела по сторонам, но никого не увидела. Только спустя пару минут она заметила точку в далеке. Она с каждым шагом приближалась всё ближе и ближе, заставляя зеркало под ней дрожать. Постепенно она могла различить высокую мужскую фигуру, которая расслаблено шагала в её направлении. С каждым шагом становилось видно насколько мужчина перед крепкий, как скала. По нему было видно, что он чувствовал себя хозяином положения. Рэнге замерла, едва дыша, в ней как будто бы что-то щёлкнуло и защемило. Высокий, просто огромный и с телом не какого-то дохляка, а настоящего титана, который носит груз всего мира на своих плечах. Создавалось впечатление, что он мог бы сломать её одной ладонью, настолько в нём чувствовалась сила, однако она не боялась его... Этот мужчина чувствовался до ужаса родным, и Рэнге не понимала, почему её сердце не чувствовало угрозы. Его длинные чёрные волосы ниспадали каскадом, словно живя собственной жизнью. На нем не было ничего, кроме широких брюк, что открывали идеальный вид на весь его торс и изгибы мышц. Она почувствовала, как её сердце ускорило ритм, а кожа покрылась лёгкой дрожью, когда он уже был на расстоянии вытянутой рук от неё. Рэнге пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в багровые омуты. С первого взгляда он как будто бы проник внутрь неё, читая каждую её мысль, страх и слабость. Лик его было обманчиво притягательным, как у древних богов. Высокие скулы отбрасывали тени, подчёркивая жёсткость, присущую воинам, а челюсть с ясной линией, была словно выточена из мрамора. Черты его лица пускай и были грубыми, но всё же отдавали элегантностью и откровенной сексуальностью. Уголки губ прекрасного мужчины иногда едва заметно подрагивали, выдавая саркастическую ухмылку. И первое, что он сделал – улыбнулся во все тридцать два, ощущая явное любопытство Рэнге. — Ну нихрена себе… наконец-то ты допёрла, как меня найти. — голос его был низкий, словно с ней говорил хищник. — Я уж думал, ты год будешь только жопой по камням скользить. Рэнге моргнула и у неё в горле пересохло от напряжения. — …Ты… это... ты дух зампакто? — Ага. — он расправил плечи и демонстративно провёл рукой по волосам, откидывая их на плечо. — Почти всегда к твоим услугам или ты к моим, но это как карта ляжет. Он подмигнул и сел прямо на пол, оценивающе осматривая Рэнге сверху вниз своим цепким взглядом. — Тело у тебя стало ничего так… спасибо Урахаре за то, что помог тебе подкачаться. А то раньше смотреть больно было – ни сисек, ни жопы, только одни обиды на жизнь... — Ты охуел?! — Да, — невозмутимо, но с улыбкой ответил он. — Ну давай, если так хочешь, врежь мне, — он лениво раскинул руки, будто приглашая. — Всё равно я – это ты, так что будет весело. Она уже открыла рот, чтобы выругаться, но в этот момент его взгляд резко изменился. Стал серьёзным и тяжёлым, прямо как багровое небо над их головой. — Но шутки в сторону. Присядь-ка, побазарим маленько, — она сразу же практически плюхнулась на свой зеркальный пол, отражающий небо. — Ты тут, чтобы узнать моё имя, верно? — его ухмылка, как будто бы не стиралась совсем. Рэнге нахмурилась и вопросительно вскинула бровь. Она чувствовала явный подвох в его словах, ведь понимание, что он просто так не скажет ей свое имя, было точным. — Ну, — начал мужчина, — смотри, Рэнге, просто так я тебе точно ничего не скажу, это ты права, — он постучал фалангами пальцев по зеркалу, — но если докажешь, что можешь быть моей хозяйкой, то может быть я тебе скажу, как меня зовут... а может и нет, ха-ха-ха, — рассмеялся незнакомец. — И что это за испытание? — спросила она аккуратно, чтобы не выдать, что она взволнованна. — Бля, Рэн. Такая культурная, аж не могу... — он посмотрел на неё оценивающе. — Давай ты не будешь скрывать свой стиль общения, так как все твои комментарии относительно многих вещей я знаю, например, когда ты читала ту последнюю BL-мангу, то материла главного семе, как сапожник... У Рэнге задергался глаз от того, что этот парень перед ней говорил об её тайных увлечениях. — Не отходи от темы и скажи, что за испытание, — строго сказала она. Пространство вновь заиграло другим тоном. Багровый стал светлее. — Какая грозная девочка! — дух занпакто вскинул руки и театрально схватился за сердце. — Не скажу я тебе. Ты должна сама понять, как и чем завоевать меня, а пока пойди погуляй и вспомни кое-что... — Стой, куда?! — не успела возразить Йорухана, но он закрыл ей глаза своей большой ладонью и Рэнге провалилась в темноту.

***

Когда Рэнге было четырнадцать, её бабушка уже почти добилась передачи опеки над ней. Миюки долго судилась за право стать официальным опекуном своей внучки, но из-за безответственности органов власти, дело длилось не два месяца, а два года... За это время Сабуро, конечно, всё ещё издевался над своей дочерью, стоило ей объявиться одной дома, однако Рэнге бывала там редко. Ведь её истинный дом был с бабушкой... Но в один момент всё резко поменялось... Рэнге тогда ещё училась в средней школе и уже возвращалась домой, к Миюки, как вдруг обнаружила машину скорой помощи около их дома. По спине тогда прошло липкое страха... Что если?.. И это «если» произошло в 17:00 25 февраля 1998 года. Йорухана Миюки скончалась от сердечного приступа. У неё давно были проблемы с сердцем из-за сплошного стресса, связанным с судом и с тем фактом, что Сабуро её шантажировал тем, что заберет Рэнге силой. Ей приходилось давать ему денег на выпивку, но каждый раз этому алкоголику становилось мало, а решение суда принималось медленно. Миюки была сильной, но не смогла выдержать все испытания, пусть и хотела это сделать ради внучки и её будущего.

***

Рэнге пришла в себя, выйдя из темноты. Зрение только-только начало нормализовываться и она заметила, что обстановка вокруг совсем иная... Старая кровать со сломанным дном, обшарпанные стены в цветочек, ободранные детские рисунки и выбитая деревянная дверь... «Дом родителей?» — она сразу огяделась вокруг. Всё было таким, каким она помнила в день, когда сбежала окончательно после очередных побоев... В день траура по бабушке Миюки. «Это сон?» — подумала она, рассматривая свою униформу и проверяя на наличие синяков. «Нет, Рэнге, это твои воспоминания...» — раздался низкий голос в её голове. И ведь правда, всё было как в тот день: Рэнге отправила домой полиция и даже не стали слушать, что она живёт у бабушки. «Хотя бы какие-то вещи разрешили забрать и то спасибо...» — сказала сама себе Йорухана, рассматривая худые коленки и вспоминая, что сумку с этими вещами она заранее спрятала в вентиляцию в своей комнате. У неё уже были мысли сбежать, но она хотела дотерпеть хотя бы месяц до окончания средней школы. Ей было уже непривычно видеть свои выпирающие кости, тонкие ноги и отсутствие всяких мышц. Всё-таки тренировки улучшили качество её жизни в разы. «Зачем ты запихал меня именно в этот день?» — мысленно обратилась Рэнге к голосу внутри себя. Молчание продлилось несколько минут. Видимо тот мужчина думал, что ответить. «Потому что тут происходят первопричины всех твоих последующих несчастий — страх и нерешительность... Поторопись, ключ в замке уже повернулся один раз...» — и он замолчал после этих слов. Рэнге осталась в этом воспоминании одна. Она прекрасно помнила вплоть до малейших деталей, что произошло дальше. Отец вернулся с работы, естественно с выпивкой в руках. Если у Рэнге был траур, то у Сабуро был праздник, ведь никто не будет требовать у него чего-то, да и ещё наследство прилетит его жене... Его грела мысль, что можно будет у неё отобрать всё. «Мать вообще не плакала. Такое ощущение, что ей было похуй...» — подумала она, услышав второй звук поворота ключа в двери. Конечно, Рэнге заранее знала, что завещание бабушка ещё давно переписала на неё с условием, что девочка имеет вступить в права наследования имущества по достижении восемнадцати лет, а до этого активы заморожены и ничего сделать нельзя. Миюки сделала это, чтобы точно обезопасить Рэнге и не потрудилась потратиться на хорошего юриста, ведь всё должно было быть оформлено по закону. Всё эти документы, как и сумма денег в наличных уже лежали в той самой сумке, так как Рэнге обязана была забрать это всё, чтобы отец не смог ничего найти, если ему приспичит вскрыть квартиру, а она прекрасно знала, что он это сделает.

***

И вот наступил тот самый момент... Входная дверь открылась со скрипом, её давно никто не смазывал, вернее вообще никто... Рэнге, даже из своей комнаты, сразу почувствовала мерзкий запах алкоголя и перегара. Она терпеть не могла это сочетание и пока её одноклассники воспринимали алкоголь, как запретное развлечение, то она обходила это стороной. «Сейчас он пойдёт на кухню, где начнёт пить саке, как воду, а потом...» — прикинула она, казалось, холодным умом, но руки трясло. Рэнге было страшно переживать этот день ещё раз. Она чувствовала, что щеки опухли от слёз и ей было холодно, хотя на ней была теплая одежда. Она пыталась выглядеть сильной, но внутри, как будто бы слова разбили всё молотком и понимание того, что будет дальше, только пугало... «Рэнге... — вновь обратился к ней тот низкий мужской голос, — ты сможешь. Посмотри своему страху в глаза однажды и ты сможешь совладать с ним. Сделай то, что ты давно хотела и не подведи себя в этот раз...» Ей не стало лучше от этих слов, но понимание того, что она может сделать всё так, как ей хотелось, дало сил переживать воспоминание дальше.

***

— Рэнге! — заорал Сабуро на всю квартиру. — Сюда пришла, живо! — его голос был как скрежет пенопласта по стеклу. Йорухана недовольно сморщилась, как от неприятного укуса какого-то паразита, коим она и считала своего отца. Молча придя на кухню, Йорухана остановилась в дверях. Сабуро, как и и тогда, сидел лицом к ней. Его взгляд был затуманен от количества выпитого, а их уголка рта стекала слюна. «Обдолбанный уёбок...» — хотела сморщиться от отвращения Рэнге, но держала лицо, дабы не нарваться ещё больше. Он выглядел поплывшим и мерзким, а пахло от него не лучше, чем от бомжа. — Пожрать чё приготовила, быстро! — Сабуро еле как ворочал языком, но ещё одну стопку в себя опрокинул. Рэнге взяла рамён из шкафа и поставила чайник. Дома всё равно, до прихода матери, ничего в холодильнике не было, поэтому она прекрасно помнила, что и как делала в таких ситуациях, чтобы ей не прилетело лишний раз. «А чего ты сейчас боишься, что тебе прилетит? Это же воспоминание... Хорошо, дам тебе подсказку: ты можешь вести себя тут иначе...» — уже спокойный голос вновь прозвучал в её голове. Пока она разбиралась с тем, что заваривала лапшу, Сабуро всё пил практически не прекращая. Рэнге немного отвлеклась на то, что её окружало: серая кухня была всё такой же маленькой, но чистой, за исключением отца. На кухонной столешнице лежала разделочная доска с крупным ножом, которым мать обычно резала что-то, когда это «что-то» было, и поэтому он постоянно был наточен. Её мать часто всё мыла и убирала, помимо работы, однако Йорухана младшая не питала никаких чувств, кроме непонимания в отношении родительницы, и даже ненавидела то, какой терпилой была Юки. Девочка не понимала, как можно жить с таким мужчиной, как её отец. «Почему она не ушла от него? Бабушка же столько раз предлагала ей помощь, но мама отказывалась, говоря про какой-то «долг». Терпила, блять...» Рэнге с того самого момента поняла, что ни за что в жизни не преклонит колени перед мужчиной, как это сделала её мать. — Чего ты там застряла? Руки у тебя кривые, — хрипло усмехнулся он и Рэнге знала, что он скажет следующим. — Твоя бабка была такой же никчёмной, как и ты. Сдохла, как собака… и правильно. Эти слова упали на неё тяжелее, чем любой удар. Всё внутри оборвалось — и в ту же же секунду её захлёстнула чистая ярость, которая была и тогда. «Да как этот кусок дерьма смеет?!» — она практически горела от злобы. В этот момент ей хотелось только одного... «Убить» «Убить хочу...» «Убить хочу этот кусок дерьма... Он не заслуживает жить!» Пока он наливал и пил очередную стопку, то Рэнге, словно наконец-то сбросив с себя какую-то пелену, взяла нож с кухонной доски. Остатки малейших сомнений давно покинули её. Он был увесистым, особенно рукоять, пусть она и была сделана из пластика. Но у неё было такое необычное ощущение от этого ножа... Словно он был не отдельной частью, а продолжением руки. Она подняла оружие совсем спокойно и посмотрела на отца ещё раз, стоя у него за спиной. «Ты сможешь, красавица. Дай волю своей смелости и желаниям. Не будь слабой... Сейчас гнев – это твоя сила. Хватит ли тебе воли?» — голос уже возник где-то рядом. «Абсолютно», — ответ сам мелькнул в её голове. Ни страха, ни колебаний. Лишь бешеная ярость и решимость к поступку, на который она так и не решилась тогда, хотя в тайне безумно хотела, чтобы Сабуро наконец-то заткнулся и перестал дышать. Интуитивно Йорухана поняла, что надо сделать, поэтому занесла нож и резко вогнала его ему в шею... Лезвие вошло в плоть с влажным звуком, и в ту же секунду Рэнге охватило острое... ликование. Она вытащила нож и занесла его ещё раз... и ещё... Удар. Удар. Удар. Она наносила их везде... по шее, спине, как символ того, что она не хочет мириться с прошлым или прощать кого-то. Её руки были все в крови, но она не останавливалась. — Прощения достоин лишь тот, кто искренне раскаивается, — сказала она, словно не своим голосом вслух. Рэнге чувствовала, как он слабеет и жизнь выливается из него багровой жидкостью. Это наполняло её чувством освобождения от чего-то, словно какой-то камень упал с её плеч. Ей было уже не страшно, в ней горел тот самый огонь решимости, который разорался и превратился в пламя с помощью гнева. Каждый стон и крик ужаса от боли из-за удара стирал из её памяти догмы, которые твердила ей мать, когда обрабатывала раны. «Нужно быть тихой – нет». «Терпеть – нет». «Не провоцировать? Пусть сам себе глаза выколет тот, кто не может совладать с собой». «Рвать на части, когда тебе угрожают – это необходимо». Он уже не дышал, а Рэнге почти улыбалась. Наконец-то он был слабее и власть была в её руках. И в этом мгновении — с ножом, который она так и оставила в его теле, с тёплой кровью, стекающей по ладони и её свитеру — она ощутила вкус настоящего освобождения от оков. Вкус, который казался ей самым сладким в своей жизни.

***

Ноги и руки трясло от напряжения, а на лице была лёгкая улыбка от усталости. Рэнге ни разу не пожалела, что сделала в своей жизни то, что действительно хотела, пусть и с точки зрения морали её поступок был ужасен. Глаза слипались. Она безумно вымоталась. Настолько, что ноги уже совсем не держали и она уже была готова упасть, как вдруг её поймали чьи-то сильные ладони. — Что же ты падаешь, красавица? — спросил он с улыбкой до ушей, поднимая Йорухану на руки. Она посмотрела в багровые глаза с благодарностью и уткнулась носом в его шею. — Ну, здравствуй, Ширен но Ода...— сказала она и сразу же провалилась в сон.