Грех нежности

«Ты хотел изменить свою жизнь, но не мог этого сделать сам. Я — то, кем ты хотел бы быть. Я выгляжу так, как ты мечтаешь выглядеть. Я трахаюсь так, как ты мечтаешь трахаться. Я умён, талантлив и, самое главное, свободен от всего, что сковывает тебя»

Бойцовский клуб (1999)

29 марта 2000 года. Префектура Токио, Каракура. Урахара уже двое суток нормально не спал. Его тело чувствовало себя вымотано, но разум был кристально чист. Тренировочный полигон был полон тишиной, густой и тяжёлой, как воздух перед грозой. Единственным звуком был тихий треск остывающих микросхем от духовного модулятора, ещё минуту назад гудевшего от напряжения. Теперь от него поднималась тонкая струйка едкого дыма, а на корпусе, в месте соединения с основным источником питания, зияла оплавленная дыра. ​Тессай стоял рядом, его лицо, обычно непроницаемое, было напряжённым и даже несколько удивлённым от того, что он увидел перед собой. Счётчик реяцу, который он держал в руках, постоянно скакал от максимальных, а затем резко до нулевых значений. Никто из них не понимал, что происходит, это был полный сюрреализм. ​— Схемы сгорели, — констатировал Цукабиши низким голосом, в котором слышалось явное беспокойство. — Предохранители, рассчитанные на пиковую нагрузку капитанского уровня, просто... испарились... ​Урахара Киске медленно подошёл к дымящейся машине. Его лицо, как обычно, скрывала панама, да и вёл он себя так, словно ничего особенного не произошло, однако его спокойствие было лишь маской, за которой скрывалось волнение. Он провёл пальцем по оплавленному краю, ощутив остаточное тепло. В воздухе витала взвесь духовных частиц от избытка реяцу, а также тот самый металлический запах, который был с Рэнге, когда Урахара впервые спас её от пустого. «Реяцу неизвестной природы... Интересно, очень интересно».

***

В момент, когда тело Йоруханы разделилось на духовное и физическое, микросхемы модулятора попросту сгорели. Это доказывало то, что если бы Урахара не нашёл её раньше, то собственная невысвобожденная реяцу сожгла бы Рэнге раньше, чем ей исполнилось восемнадцать. Тессай тогда еле успел вынести из модулятора тело Рэнге, чтобы оно не было повреждено. ​«Микросхемы не просто сгорели... — подумал Киске, всё ещё не отводя взгляда от оплавленного корпуса, — ...их разорвало изнутри. Выброс реяцу был не сколько мощным, столько плотным и неконтролируемым, что превысил все мои возможные расчёты... Чёрт... — Урахара устало потёр переносицу — ...какого же монстра мы разбудили?» ​Он повернулся и посмотрел туда, где в нескольких метрах от аппарата, на песчаной земле полигона, неподвижно лежало духовное тело Рэнге. На мгновение его сердце пропустило удар, когда рука его подопечной чуть дёрнулась. Киске боялся этих грёбанных двадцати процентов. «Шанс провала – один к пяти». Мысли последние сорок восемь часов холодным грузом лежали на его сознании. Урахара сразу же принялся искать признаки пустификации: зачатки костяной маски на лице, тёмную дыру, разрывающую грудь, искажённые конечности... Но то, что он обнаружил, когда провел первичный осмотр – это только чёрные косодэ и хакама вместо спортивной формы, а также полное отсутствие цепи на груди... «Что?..» — не верил своим глазам Урахара рассматривая Рэнге ещё более внимательно. Его поражало то, что он видел перед собой чистейшей воды феномен... У Йоруханы совсем не было цепи судьбы, что значило только одно... «Душа этой девочки изначально была душой шинигами?.. Но как?.. — его взгляд скользнул по её фигуре, но трогать её он не решался, чтобы не вызвать перегруза реяцу. — Неужели Рэнге была осуждена за что-то и изгнана?.. Да быть такого не может, этот ребёнок ещё слишком молод. Я не помню, чтобы кого-то, кроме меня и Тессая судили в течение этих ста лет. Вмешательства в память у Рэнге я не увидел, когда исследовал импульсы и развитие реяцу». Чувство озадаченности въелось в голову Урахары, как червь, одновременно оно смешалось с чем-то другим... с чем-то, что он не чувствовал с момента инцидента с Масаки Куросаки. Киске был буквально окрылён благоговейным трепетом учёного, столкнувшегося с неизведанным. ​«Ох, Рэн-чан, — Урахара прикрыл нижнюю часть лица веером, скрывая едва заметную усмешку. — Без понятия, кто ты, но удивляешь ты с каждым днём всё больше и больше... Не зря я поставил на такую тёмную лошадку, как ты. Феномен... Ты действительно феномен...». ​Он медленно отошёл от неё, бесшумно ступая по гравию. Страх не отступил полностью, однако внутри появилось всепоглощающее любопытство. Как? Зачем? И почему у Рэнге полноценная душа, которая перескочила стадию плюса и возможной пустификации? Киске лишь присел на камень, глядя издалека на лицо Рэнге, пребывающей без сознания, перевёл взгляд на уничтоженый модулятор и физическое тело своей подопечной. Впереди было безумно много работы и исследования этой аномалии... Или же чуда? И Урахара не мог этого дождаться.

***

30 марта 2000 года. Префектура Токио, Каракура. Первое, что ощутила Рэнге, — это тишина. В целом тишина сопровождала её всю жизнь и была другом. Именно в ней наступал долгожданный покой, ведь никто не тронет, никто не говорит и никого рядом нет. Но это была не та гнетущая тишина, как в заброшенном парке, где она любила гулять, а звенящая, чистая пустота, в которой собственное дыхание казалось не а просто звуком, а громким голосом. Затем пришло чувство лёгкости. Абсолютной, невообразимой невесомости, как будто её тело больше не было привязано к земле, словно она парила в мягком небе. Всё чувствовалось не тем, чем было до. ​Рэнге медленно открыла глаза, привыкая к свету уже давно привычного искусственного неба тренировочного полигона. Но мир выглядел совсем иначе. Он был намного ярче обычного, но не по внешнему виду, а по ощущениям. Воздух не чувствовался пустым – он был наполнен мириадами частиц, которые делали дыхание тяжелее, но как будто бы и наполняли её силой. Она чувствовала всё пространство настолько отчётливо, насколько могла. Чувствовалось присутствие. Вот одна энергия справа, спокойная и ровная, с привкусом какого-то пороха, а энергия слева была очень тёплой, как молоко с мёдом, но одновременно плотной и крепкой. «Это точно Киске и Тессай», — пришла она сразу же к очевидному выводу. Рэнге, не вставая, повертела головой, осматривая пространство, практически как слепой котёнок. Испорченный модулятор, волнительный взгляд её сенсеев, которые сами не понимали, что происходит, а также неизменные скалы... Всё, как и прежде, однако совсем иное... но не чужое. Новые ощущения очень сильно били по органам чувств, словно подаергая её испытанию сенсорной перегрузкой. ​«Блять...» — подумала она, приподнимаясь на локтях. ​Однако движение было непривычно лёгким, что удивило Рэнге. Собственное тело слушалось, но реагировало намного быстрее того, что было у неё до. Рэнге села, и только тогда обратила внимание на себя. Сердце пропустило удар. ​На ней не было её потрёпанной спортивной формы, она осталась на физическом теле, которое мирно лежало у скалы, но пока что не волновало саму Рэнге. Вместо привычной одежды на ней красовалось чёрное, как ночь, одеяние: свободные хакама и косодэ. Глаза Рэнге округлились от удивления, ведь в мыслях сразу возникла красивая незнакомка... «Как... как в том сне... Та женщина... Она мне показывала эту одежду... Но как?» Ткань была плотной, но не сковывала движений, ощущаясь... правильной, словно вторая кожа, которая защищала и приятно холодила тело. ​— Что за нах... — прошептала она, проводя рукой по грубому материалу, отряхивая пыль и чувствуя под пальцами структуру ткани. Уже через несколько секунд её недоумений, к ней подбежали Урахара с Тессаем. — Рэн-чан... Ты как? — Урахара непривычно взволнованно осматривал Рэнге, ища повреждения, но было понятно, что с его подопечной всё относильно в порядке. Рэнге посмотрела на обоих мужчин абсолютно спокойным взглядом. — Всё в порядке, Киске-сан, Тессай-сан... Только вот если бы меня не обманом запихали в ту штуку, — она указала на сломанную камеру и понизила голос, так как было непривычно разговаривать, — то было бы ещё лучше. Киске виновато отвёл взгляд. Ему всё ещё было немного стыдно за свои методы. — Понимаешь, Рэн-чан... — начал говорить Урахара, но был сразу же перебит. — Понимаю, — резко ответила Рэнге, смотря прямо в глаза своего сэнсея. — Я бы в эту хрень, особенно после твоих рассказов, не влезла бы добровольно. Проехали. — она потянулась и привстала. Удивительно, но ноги не подкашивались, несмотря на то, что она не совсем понимала, как ей двигаться, вернее понимала, но скорее интуитивно. Рэнге обвела снова взглядом полигон и её внимание привлёк тренировочный асаучи, который дал ей Урахара. Простое и абсолютно безликое оружие для тренировок преобразилось. Рукоять, ранее обмотанная черной лентой, теперь была глубокого, кроваво-красного цвета, словно впитвая в себя багровое небо её внутреннего мира и ту ярость, что она высвободила во время своего испытания. Однако её удивила гарда меча в форме шестиконечной звезды... «Красивая...» — Рэнге засмотрелась, как она блестела золотым в лучах искусственного солнца. ​Дрожащей рукой Рэнге решилась взять меч и он лёг в ладонь идеально, словно был выкован специально для неё. Она почувствовала слабое, но отчётливое тепло, исходящее от эфеса, и странное чувство завершённости, как будто бы недостающая часть её самой наконец-то вернулась на место. «Словно долг вернули...» Она совсем не замечала пристального внимания Киске, который внимательно наблюдал за своей ученицей. Его цепкий взгляд сразу распознал не совсем здоровый блеск в глазах Рэнге, однако его это не напугало. Скорее насторожило, ведь духи занпакто по разному проявляются у каждого. Кто-то, кто в гармонии с самим собой ладит с мечом с первых минут, а кто-то... кто-то тяжёлый человек настолько, что занпакто может выходить из под контроля или же банально быть вредным. Пока что Урахара ставил на то, что у Рэнге, судя по тому, что произошло ранее, занпакто точно будет с сюрпризом. «Надеюсь, что это будет не сигнальный тип... Иначе придётся чинить полигон после каждой тренировки», — подумал Киске, смотря на то, как Рэнге убрала свой меч в ножны. Тессай же тем временем перенёс физическое тело чуть ближе к месту, где была Рэнге, так как тренировки на сегодня закончены, а послезавтра у Йоруханы уже школа. Всё же Цукабиши всегда волновал вопрос любого её образования, поэтому он всегда помогал ей с домашкой, когда были вопросы.

***

​— Твоя душа имеет интересую природу, Рэн-чан, — раздался спокойный голос Урахары в нескольких шагах от Йоруханы. — Когда твоя сила была высвобождена... а видимо приобретение духовной формы и было катализатором, то душа приняла ту форму, которую всегда имела... Интересно то, как ты проскочила стадию плюса. Я сначала волновался, что ты станешь пустым, но это было напрасно. ​Рэнге смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Намёки она понимала прекрасно, с этим проблем не было... Изначально её душа – это душа шинигами? И она даже не стала плюсом, соединённым цепью судьбы с телом. «То есть чисто физически я не могла обратиться в пустого...» Йорухана перевела взгляд на свой меч, затем снова на чёрное одеяние. Всё факты были слишком странными, чтобы быть правдой, но ощущения не лгали. Она впервые чувствовала себя... цельной. Более настоящей, чем когда-либо в своём физическом теле, даже когда её физическая форма стала крепче. В этом теле она не чувствовала той изматывающей психику усталости или боли. Рэнге чувствовала себя отлично... словно ей отдали назад отрезанные крылья и пришили их назад. ​— Чуть позже мы попробуем понять происхождение твоей силы... Хотя у меня уже есть несколько гипотез, но это не так важно сейчас. В любом случае, твоё человеческое тело теперь является сосудом, — продолжил Урахара, подходя ближе. Он указал в сторону ближайшей скалы, куда Тессай перенёс тело. — Чтобы оно не лежало без дела, пока ты в этой форме, тебе понадобится вот это. Думаю ты сама знаешь, что это такое. ​Он достал из кармана знакомый по книгам и ассортименту магазина небольшой дозатор, похожий на зайчика, и вытряхнул на ладонь круглую конфету. — Гикон или искусственная душа, – сразу же ответила Рэнге, даже не думая. Урахара улыбнулся, убрал гикон в дозатор и протянул его Рэнге. ​Рэнге смотрела на игрушечного зайчика и её разум пытался сложить все кусочки паззла воедино. «Духовное тело, шинигами, гикон... и меч... М-да, попахивает пиздецом, если честно». Меч теперь был её частью. Меч отражал её душу. «То есть в душе я двухметровый сексуальный мужик? Может, это не так и плохо», — мысленно усмехнулась Рэнге. Её забавило не то, что это был мужчина, а то насколько сильным и свободным он выглядел. И даже не по своей комплекции, а по тому, как он говорил с ней... как уверенно двигался и смеялся над ней же. Она попыталась ухватиться за ускользающее воспоминание о внутреннем мире. ​«Он сказал мне... Я знаю, он сказал.. Ода... что-то... Песнь... Песнь чего?» ​Она нахмурилась, вглядываясь в алую рукоять, словно ответ был написан там, но голова резко заболела, словно давая сигнал о том, что пока что ей нужно отдохнуть, даже если она не чувствовала усталости. — Рэн-чан, что тебе сказал твой занпакто? — Урахара неожиданно положил ей руку на плечо, от чего она вздрогнула, так как она была сосредоточена тем, что рассматривала эфес своего меча. — Я... я не помню, — её голос прозвучал растерянно. — Мне кажется... Он говорил что-то... имя, но я... забыла его. Йорухана сразу поняла, что рассказывать про испытание, где она зарезала Сабуро – не самая лучшая идея. Урахаре она, конечно, верила и не обманывала своего сенсея, однако утаивала некоторые факты, так как понимала, что есть вещи, которые лучше не знать никому. Она прекрасно помнила, что после крови испытания от своего занпакто, был обморок и именно тогда она смогла почувствовать то имя, которое забыла. ​Урахара ничуть не удивился её словам. Он лишь понимающе и без подозрений кивнул, по-доброму улыбаясь. — Это нормально, Рэн-чан. Первый контакт с занпакто – это ураган. Твой дух признал тебя, но ты ещё не научилась его слышать, как и он тебя. Имя не исчезло, оно просто снова скрыто в глубине твоей души. Тебе придётся доказать ему, что ты достойна знать его не только в момент стресса и сильных нагрузок, но и в спокойном состоянии. ​Он ободряюще похлопал её по плечу, убрал руку, сделав шаг назад. Его взгляд стал серьёзным, словно он уже что-то планировал. — Именно этим мы и займёмся на следующих тренировках. Ты должна будешь войти в свой внутренний мир уже осознанно, поговорить с ним и добиться его имя.... Твоя следующая цель – это достижение шикая, а пока... иди и попробуй залезть в своё тело назад, — Киске чуть улыбнулся, — правда в первый раз это будет не так просто, но у тебя получится. Он указал в сторону скал, куда и пошла Рэнге, перед этим коротко кивнув своему сенсею.

***

Повинуясь жесту Урахары, Рэнге медленно подошла к уже скале, близ которой сидела... она. Нет, не она. Оно. Её разум отказывался принимать увиденное. Вот же оно, её физическое тело. Сосуд, в котором она провела почти семнадцать лет. Рэнге видела его каждое утро в зеркале, но сейчас, глядя со стороны, сердце не чувствовало ничего, кроме странного, леденящего отчуждения и даже отвращения от собственной хрупкости. «Забавно, — пронеслось в её голове, пока она рассматривала спящую фигуру. — Всю жизнь мы совсем как живые куклы. Кожа, кости, мясо... очень мягкая и податливая плоть... Просто оболочка. Можно ткнуть в неё пальцем, и она не почувствует... а можно и порезать... кровь будет как небо в моем мире...». Любопытство Рэнге было почти научным, отстранённым. Ей хотелось подойти, взять эту безвольную руку, проверить, насколько тёплая кожа, как гнутся суставы. Она видела уже не себя, а всего лишь механизм из плоти и крови, который теперь можно было изучить, словно это уже была не она, а кто-то другой. «Марионетка, оставленная своим кукловодом... Если в теле нет души, то может ли считаться это вообще личностью?» Но тут же ледяная волна ужаса ударила изнутри, заставив её отшатнуться. «Оно дышит. Само по себе, — мысль была резкой, как удар ножа. — Лёгкие сокращаются, сердце бьётся, кровь бежит по венам... А меня там нет. Что, если я не смогу вернуться? Что, если оно так и останется сидеть... гнить, пока я буду здесь? А если кто-то другой займёт его? Кто-то сможет дёргать за ниточки, носить моё лицо, спать в моей постели...» Внезапно её охватило дикое, иррациональное желание. Она хотела взять это тело... разорвать его на части, чтобы оно никому не досталось. Чтобы никто не смог украсть её оболочку. Улыбка тронула её губы, холодная и хищная, когда она подошла к себе же. «Моя кукла... или клетка? — подумала она, ласково проведя ладонью по тёплой щеке физического тела и глядя в спящее лицо. — Интересно, какие звуки оно будет издавать, если я сломаю ему пальцы один за другим? И будет ли больно мне?»

***

Она медленно подняла руки, разглядывая их так, словно видела впервые. С одной стороны, её охватило почти детское любопытство. Конечности призрачного тела были лёгкими, свободными от шрамов и синяков прошлого. В них гудела тихая, неведомая сила, словно обещая того, что её больше никогда не смогут ударить или удержать силой. Рэнге крепко сжала пальцы в кулак и не почувствовала привычной слабости. Это было тело воина, тело, способное дать отпор, а не прогибаться. Тело же напротив неё было хоть и не менее развито физически, но не было столь могущественно. Оно было всё равно хрупким, как и каждый человек в этом мире. «Стоит только вогнать нож в шею и мощь тела станет бесполезна. Стоит только встретить даже низкорангового пустого... и оно будет с лёгкостью поглощено», — подумала Рэнге, но тут же её окатила волна ужаса. «Почему я так думаю? Я же... я совсем же не думаю так. Я не должна...» Рэнге снова рассмотрела свои ладони. Всё те же руки, как и в жизни... Но совсем другие, ведь всего несколько мгновений назад в её внутреннем мире она сжимала рукоять кухонного ножа, снова и снова вонзая его в тело отца. С силой проклиная предыдущую жизнь... Сила, что она сейчас ощущала – была силой убийцы, что спал в ней до сегодняшнего дня. Чёрная форма шинигами, что сидела на ней, как влитая, вдруг показалась не символом защиты, а костюмом хищника, который она никогда не хотела надевать и который душил её изнутри. Она снова смотрела на своё новое тело – сосуд, выкованный из её ярости, и не знала, что пугало её больше: его безграничные возможности или его чудовищное происхождение. Но одно она знала точно. Сегодня она родилась заново... Сегодня Йорухана Рэнге впервые вскрыла свой ящик Пандоры, состоящий из всего тёмного, что она прятала в глубине себя. Но впервые в жизни по-настоящему испугалась не окружающего мира, а самой себя...