Грех нежности

«Жизнь без испытаний – это не жизнь»

Сократ

27 марта 2000 года. Префектура Токио, Каракура. Будильник прозвенел ровно в шесть часов утра. Рэнге нехотя разлепила глаза и первое, что она увидела, так это разбросаные на кровати книги, носки и сиротливо свисающий с кровати лифчик. «Бля, прибраться бы надо. Тессай зайдёт, а у меня тут как будто бы война между квинси и шинигами прошла... Мда, лучше убрать мангу, иначе будет как год назад, когда он решил открыть книжку, которую забрал с моего бывшего клоповника. Месяц ходил, как будто бы его замариновали вместе с кимчи», — хихикнула она, уже сев на кровать и увлечённо рассматривая свои ступни, как будто бы на них написаны ответы на все вопросы этого мира. Неожиданно она наткнулась взглядом на книгу, которую читала вчера вечером. «История Сейрейтея, пятое издание, том III» Урахара давно хвастался тем, что у него было полно книг, запрещённых в Сообществе Душ. Естественно, Рэнге могла в это поверить, судя по тому, как каждое издание именно этой книги переписывалось задом наперёд и совет сорока шести буквально насиловал историю, а потом сжигал предыдущее издание. Она прекрасно понимала, что похоже в том мире духов власть имеют идиоты, так как приказы они отдавали абсолютно глупые и даже не стремились расследовать то, что происходило у них под носом. «Сука, да с Киске они отвратно поступили. Как и с Тессаем. Мда...» — вертелись у неё иногда такие мысли. Рэнге в целом была в курсе того, почему Урахара и Тессай живут в Генсее и из-за кого они отказались в списке преступников Сообщества Душ. Йорухану возмущала такая несправедливость, ведь они ничего не сделали, а в итоге чуть не поплатились свободой и жизнью из-за экспериментов Айзена. Она также искренне не понимала, зачем вообще выделять какие-то пять благородных семей... «Вернее фактически три. Клан Шиба оттуда убрали». Её занимал вопрос, куда же дели ещё один клан, однако ни Урахара, ни Тессай не знали ответ на её вопрос. Это произошло настолько давно, что даже они не застали этого. «Мда... Вот и будь аристократом... Сначала статус и плюшки, а потом и гроб», — Рэнге действительно была склонна верить, что их скорее всего убили, но почему и как... то была загадка. Она молча подняла книгу с пола, решив, что до завтрака ещё достаточно времени, и открыла её на той закладке, где остановилась прошлым вечером. «В 1751 году Куруяшики Кенпачи был побеждён Азаширо Соей, единственным выжившим после казни всего клана Азаширо. В течение года он носил титул Кенпачи, однако в 1752 поднял мятеж. По приказу Короля Душ его успешно одолел нулевой отряд. Он был осужден отбывать наказание на восьмом уровне подземной тюрьмы (Мукен) на срок двадцать тысяч лет...» Рэнге слегка удивилась последней заметке, ведь Король Душ никогда не вмешивался в политику Сообщества Душ, да и был скорее каким-то символом баланса в мире. И Мукен... В подземную тюрьму просто так не садили, да и ещё она нигде не видела, чтобы где-то была информация о восьмом уровне. Девушка ещё раз пролистала всю книгу, но не встретила ни единого упоминания клана Азаширо. «Гадство. Видимо это в четвёртом, а то и в третьем издании, доступа к нему у меня нет... Это и так самое старое, которое есть у Киске», — задумавшись, она взяла с прикроватного столика блокнот, в котором делала пометки того, что ей было интересно или хотелось узнать. Так и сейчас, записав фамилию клана, она наконец-то встала и потянулась, вскидывая руки вверх и наслаждаясь утренним солнцем.

***

Кухня магазина Урахары наполнилась запахами жареного тофу, риса и зелёного чая. Сегодня по расписанию ответственным за готовку был Тессай, так что определённо завтрак удался. — Доброе утро всем! — ворвалась в кухню Рэнге, словно ураган. — Доброе утро, Рэн-чан, — радостно поприветствовал её Урахара, уже накладывая себе тофу с овощами. Чем дольше Рэнге жила тут, тем более открытее становилась. В какой-то момент времени она даже попросила перестать называть её по фамилии, что служило сигналом о повышении доверия. Урахара с радостью прислушался к этой просьбе, а потом и все обитатели магазинчика стали звать её просто «Рэн-чан» или же даже «Рэнге». — Доброе утро, Рэнге, — поздоровался Тессай, наливая чай в её любимую кружку с черными котиками. — А где Джинта и Уруру? — спросила она, присаживаясь за стол и также присоединяясь к завтраку. — Они уже позавтракали минут пятнадцать назад, так как нужно подготовить и найти кое-что на складе, — с хитрецой в голосе сказал Киске. Рэнге лишь немного закатила глаза, поняв по его тону, что пощады на тренировке можно не ждать. — Кстати, — лениво сказала она, поедая тофу с явным удовольствием, — у нас там мармеладки скоро просрочатся, осталась им вроде неделя или что-то типа того.... Урахара с интересом посмотрел на свою подопечную. Сначала она была очень неуклюжа и неуверенна, но резкая смена обстановки и человеческое отношение смогло раскрыть не только её истинный характер, но и некоторые другие таланты. Киске видел, как она таскала книги из его библиотеки и жадно читала каждый свободный момент. Он никогда ещё не видел такой тяги к знаниям, а уж когда она начала задавать вопросы... Тут он понял, что ей никогда нельзя иметь дел с Готей 13 или с Сейрейтем в целом, иначе любопытную лисицу могут просто запереть под стражу. Благо, что понимание и логика у Рэнге были отменные и она сразу поняла, что людей в черной форме стоило в лучшем случае избегать, а если она и столкнулась бы с кем-то, то старательно делать вид, что перед ней никого нет, даже с учётом того, что её реяцу выше среднего. «А ведь уровень её реяцу за последнее время не возрос. Я бы сказал, вышел на плато, что очень неплохо...» — подумал Урахара, глядя на то, как Рэнге буквально пожирала тофу с рисом. Киске радовало её физическое и психическое состояние, но в особенности то, как она быстро умела приспосабливаться к внешним условиям. Он прекрасно понимал, что своими действиями вытягивает её из привычного мира, и жизнь этой девочки никогда не будет прежней, если она сможет обрести духовную форму. «Главное, чтобы за ней не пошла охота. В лучшем случае её могут лишить всей реяцу, а в худшем – послать на холм Сокьёку» — эти мысли удручали, однако в данный момент он понимал, что если не вытащить её духовное тело вовремя, то её может убить избыток реяцу, который обязательно произойдёт, судя по расчётам. Почему-то Киске был уверен в своей ученице. Невольно он видел в ней самого себя, когда был ещё третьим офицером во втором отряде. В его голове постоянно проигрывались воспоминания того, как и что он чувствовал при взлётах и падениях. В Рэнге было то же самое, что и в нём – упорство, талант и совсем немного скромности.

***

— Кстати, Киске-сан, Тессай-сан, — обратилась к ним Рэнге, когда они уже пили чай, — я начала недавно читать новый том четвёртого издания «Истории Сейрейтея» и у меня возникла пара вопросов, — она уже достала блокнот из кармана и положила на стол, открыв на нужной странице. Мужчины переглянулись между собой, сразу поняв, что дело пахнет опять неудобными вопросами, однако никогда не отказывали Рэнге в ответах. — Что же тебя интересует на этот раз, Рэн-чан? — спросил Урахара очень довольным тоном, пригубив глоток зелёного чая. Рэнге посмотрела на него очень воодушевленно и продолжила: — Так вот, я недавно дошла до части о титуле Кенпачи, — она помедлила, заглядывая в блокнот, — и с удивлением обнаружила, что восьмого Кенпачи, а именно который Азаширо, посадили в Мукен. И у меня назрел вопрос: если его остановили за что-то по приказу Короля Душ, то что же он такого натворил? Это же не просто бунт, ведь подавления разного рода инициатив проводятся только по приказу совета сорока шести, если смотреть на все прецеденты... Король Душ и в помине не принимает участия в подобных делах. И логично предположить, что это был не просто бунт... Ведь за такое не садят аж на восьмой уровень и на двадцать тысяч лет... — она чуть наклонила голову и в её глазах был не только вопрос, но и искра интереса. Рэнге сама по себе любила тайны, а ещё больше любила их разгадывать шаг за шагом. Она понимала, что в её жизни было много всякого, но бабушка учила её тому, что обладать чьей-то тайной – это не только власть над человеком, но и способ ему помочь, если это его разрушает. Бабушка не учила быть её плохим или хорошим человеком, а учила быть справедливой. Даже в детстве Миюки давала пример своими словами и действиями, что справедливость направляет на истинный путь, который человек строит всегда сам.

***

1 августа, 1993 год. Префектура Мияги, Сендай. Он всегда был мудаком. И теперь для маленькой Рэнге это стало окончательно ясно. Каждое движение, каждый удар – не вспышка гнева, а системная жестокость, в которой всегда была жгучая ненависть, а не любовь. Сердце рвалось от боли настолько, что даже удары по животу были не настолько травматичными, как его слова. — Идиотка! Я просил тебя сходить за выпивкой! — Камияма мерзко сплюнул куда в угол её комнаты. — Нахрена вообще тебя рожали, раз такого элементарного сделать не можешь!? Внутри Рэнге бурлила бешеная ярость. Как он смеет? Как он может быть таким? Почему на день отца в школе все остальные дети пришли со своими папами, а Рэнге так и осталась одна в стороне, как изгой, опуская стыдливо взгляд... Она не понимала, почему мама сейчас просто ушла в магазин, хотя прекрасно видела, что что-то назревает. Рэнге чувствовала свою бесполезность в этом доме, боль раз за разом пронзала тело, но страшнее была пустота предательства. Отец, человек, который должен защищать, оказался источником дикого ужаса. Слёзы обжигали щеки, но это уже не были слёзы страха — это слёзы гнева, отчаяния, горячего комка боли в груди от того, как же с ней поступали каждый день самые близкие люди. Из носа непрекращаясь стекала кровь и пачкала светлый ковёр, вызывая ещё больше гнева у Сабуро. Он с каким-то удовольствием схватил её за волосы и ещё раз ударил об стену. Во рту Рэнге возник мерзкий металлический привкус, а голова пошла кругом от силы удара, когда она упала на пол. Хотелось кричать, но у неё как будто бы не было рта... Хотелось сделать что-то нехорошее с отцом, но мораль говорила о том, что нельзя желать родителям чего-то плохого. «Боги... — мысленно проговорила Рэнге, лёжа на полу и даже не реагируя на пощёчины, — если вы существуете... либо спасите, либо заберите меня сегодня на небеса...» И вдруг, дверь за Сабуро резко открылась, чуть не слетев с петель. В комнату ворвалась она... Бабушка Миюки. Её, казалось, слабые, утонченные руки, стали вдруг сильными, уверенными и явно готовыми к действию. Сабуро даже не успел голову повернуть, как вдруг последовал резкий удара в челюсть такой силы, что он отлетел на пол. — Рэнге, прикрой ушки, пожалуйста, и отвернись на пару минуток, хорошо? — бабушка взяла её за плечи и посмотрела в её глаза с теплотой, но было видно, как цвет радужки стал на пару тонов темнее от ярости. Маленькая Рэн только молча кивнула и сделала так, как сказала бабушка, однако все равно слышала весь разговор от начала до конца. — Сабуро, сучий ты сын, какого ты опять полез к Рэнге? Руки давно не ломали? — Йорухана младшая впервые слышала крепкие выражения и такую чистую сталь в голосе бабушки. Она не видела, что происходило, но судя по тому, как воскликнул Сабуро от боли, то видимо бабушка частично осуществила свою угрозу. — Слышишь ты, пьянь. Ещё раз притронешься к ней и я руки тебе вырву, понял? Юки ещё терпит, а мне недолго осталось, да и грех на душу я возьму и смогу тебя за собой утащить, — за этими словами последовал ещё один стон боли. Удивительно, но его страдания вызвали у девочки лёгкую, почти незаметную улыбку, ведь наконец-то с ним поступили так, как он поступал с ней. На пару секунд всё затихло и Рэнге почувствовала на своих плечах тяжесть тех самых руки, которые её защитили. — Пойдём, Ге-ге, — мягкость снова вернулась, — и не смотри назад, никогда. Так они и вышли из квартиры. Бабушка взяла Рэнге за руку, прижала к себе, и в этот момент девочка почувствовала, как что-то холодное внутри растаяло, не успев замерзнуть. Она была спасена, хотя тело всё ещё дрожало от боли, а сердце колотилось от страха и злости. Но разница была в том, что теперь её окружало сладкое чувство защиты и тепло, которое всегда давала бабушка. На время Рэнге была в безопасности, в руках того, кто действительно любил её и был готов на всё. Уже идя по улице, она не обращала особо внимания на окружающую среду, да и тишина её полностью устраивала, однако в мыслях закрался червяк какого-то сомнения, ведь точного понимания, честно ли то, что сделала бабушка с её отцом, не было. — Бабушка... — начала уже Рэнге, сжав руку Миюки крепче. — Да, Ге-ге? — старушка повернулась к ней, очевидно оценивая, сколько повреждений пережила Рэнге. В этот момент Рэнге нервно перебирала край своей футболки, не зная, как сказать бабушке, что она испугалась. — Бабушка, а правильно ли, что ты ударила папу? Просто нельзя же бить и обижать людей, ты сама так говорила... — Йорухана младшая разволновалась так, что ладони резко вспотели. Миюки остановилась и посмотрела на свою внучку глазами, полными гордости и печали. Она наклонилась ближе к Рэнге и крепче взяла её за руку. — Ты хорошая девочка, Ге-ге. Очень добрая, но пойми, такие люди, как твой отец заслуживают сдачи, — она помедлила, — и поскольку жизнь сама по себе несправедлива, то нужно строить свою собственную справедливость и не давать себя в обиду. Ты ещё маленькая, чтобы многое понять, поэтому твою справедливость защищаю я. Когда-то тебе придётся вступаться самой за свои права и бороться за выбранный путь, но я уверена, что ты сможешь.

***

27 марта 2000 года. Префектура Токио, Каракура. — И вот меня занимает этот вопрос, — закончила Рэнге, немного вздрогнув от воспоминаний, но постаралась отбросить эти мысли подальше, хотя бы до следующего раза, когда она будет в одиночестве. Урахара тяжело вздохнул и серьёзно посмотрел из под шляпы на Рэнге. — Понимаешь, Рэн-чан, — его голос был дружелюбен, но в нем чувствовалось напряжение, — в Сообществе Душ часто происходят самые непонятные и порой несправедливые вещи. Например, в Руконгае день за днем подавляют восстания, простые души недовольны своей жизнью, которую не выбирали... Когда-то давно, когда даже меня ещё не было, существовало огромное количество междоусобиц между знатными семьями. Это послужило тому, что появился такой человек, как Азаширо Соя или Азаширо Кенпачи, хотя он и утратил свой титул, когда его посадили в Мукен. Рэнге нахмурилась. О междоусобицах она догадывалась, так как даже во всемирной истории было полно случаев, когда ради власти люди резали кого ни попадя, однако сейчас она точно убедилась, что так называемый «Рай» ничем не лучше её мира. «Похоже люди везде одинаковые, даже если они шинигами или души», — лениво усмехнулась она в мыслях. — Каким образом он появился? Не мог же он возникнуть из неоткуда? — Рэнге задавала свои вопросы со скоростью света, ей словно нетерпелось достучаться до истины. — Я не скажу точно деталей, так как сам многого не знаю, но слышал эту историю от нынешнего капитана восьмого отряда — Кёраку Шунсуя, — рука пальцы Киске провели по ободку чашки, словно играясь. — Двести пятьдесят лет назад в одиннадцатом отряде был очень интересный день, скажем праздник воинов с большим количеством выпивки. — он заметил, как Рэнге брезгливо поморщилась. — Насколько я знаю, капитан Кёраку водил тогда дружбу с седьмым Кенпачи, а именно с Куруяшики, который и был повержен в тот день руками Азаширо... Хотя даже не руками – Куруяшики даже и шагу не успел ступить, а его грудь уже разорвало... Никто так и не понял, откуда он взялся, так как клан Азаширо официально ещё давно казнили за некое предательство и махинации. Рэнге также задумчиво начала крутить чашку в руках. Тессай давно их покинул, так как Урахара попросил его принести пару вещей в тренировочный подвал. — То есть он использовал кидо? Или как? — она обратила свой взор прямо на Киске, не отрываясь от чашки, прямо как в их первый в жизни разговор. — Нет, Рэнге... — Урахара колебался в решении рассказывать или нет, но все же решил, что от неё все равно многое скрыть, так как Йорухана была до ужаса проницательной. — Это был его банкай, который постоянно находился и до сих пор находится в высвобожденном состоянии. И ведь действительно это было удивительно говорить и слышать даже Урахаре. Он прекрасно помнил, как лет сто пятьдесят назад впервые показал Йоруичи своё изобретение, а именно теншинтай, над которым он так долго работал и быстрее хотел испытать прототип, работавший лишь полчаса. — В плане банкай? Я читала, что банкай это, вроде бы, вторая ступень высвобождения занпакто. Разве можно находиться в ней постоянно? Может же не хватить духовной энергии... — Я и сам до сих пор задаюсь этим вопросом, Рэн-чан. Однако невозможное, оказывается, возможно и один из очень близких источников даже поделился со мной объяснением его способностей, — Киске задумчиво посмотрел на картину с фруктами, которая висела за Рэнге. — Если кратко, то он может сливаться со всем, что есть в этом мире и также управлять той материей, с которой слился. Однако, всё имеет свою слабость, — Урахара вновь обратил внимание на задумчивое и заинтересованное лицо Рэнге, — а его слабостью является факт того, что если он сольётся с кем-то и причинит тому увечья, то это будет неприятно и для самого Азаширо. Киске вспомнил, как даже не успел пронзить своим занпакто теншинтай, а из него тогда материализовалась странная незнакомка. Это была не то что энергичная женщина, скорее гиперактивная. Её глаза были перемотаны крест на крест кожанными ремнями, а кимоно лавандового цвета было немного приспущено, открывая вид на плечи и внушительный бюст. На губах, тогда ещё незнакомки, играла дикая, хищная улыбка... Йоруичи и Урахара тогда, как оказалось, наткнулись на дух занпакто Азаширо Сои – Урозакуро. Они полчаса поболтали и тогда Киске явно помнил, как у него заболела голова от безмерного количества болтовни. Она говорила и говорила, практически не останавливаясь. В тот момент он даже начал ценить свою Бенихиме ещё больше, так как его занпакто подобных фокусов не выкидывала. Более того Урозакуро рассказала им абсолютно всё о своих способностях, а в конце добавила, что была бы рада, если кто-то наконец-то «надаёт по бошке этому безжалостному человеку и приведёт его в чувство». — Но не посадили же его просто за наличие таких сил? — Рэнге отвлекла Киске от воспоминаний. — Как минимум садить за то, чем ты обладаешь не по своему желанию или воле... Звучит, если честно, хреново. — Насколько я знаю, то его посадили за эксперименты по модификации душ из Руконгая, — Урахара сделал последний глоток чая, — да и хотел он сделать из всех руконгайцев солдат путем наделения их способностями и промывкой мозгов, чтобы вторгнуться в Уэко Мундо и перебить там всех пустых до единого с помощью своего плана... — Киске-сан, ты уж извини, но он лох какой-то, — возмущенно перебила своего наставника Рэнге, хотя на её лице была улыбка. — Это же надо так тупануть, чтобы решать следствие, а не проблему... Лучше бы он работу свою делал, а не фигнёй страдал какой-то, — философски подвела итог она. Урахара засмеялся от такого комментария Рэнге. «Всё-таки Йорухана Рэнге явно имеет свой шарм, за который ей когда-то прилетит...» — подумал он, смотря на то, как она убирала чашки со стола.

***

Тренировочный полигон в очередной раз встретил Рэнге жарой и палящим солнцем. Она не один раз спрашивала Урахару о том, почему ей приходится тренироваться в такую жару, однако он ей объяснил, что если она пройдёт такое испытание, то станет не только сильнее, но и получит конфетку. Сильнее она стала, но конфету Урахара ей так и не дал, однако Рэнге ни разу не расстроилась. Палящее солнце, запах пыли от каньонов – это всё как-то стало даже родным и слишком знакомым, чтобы отказываться от этого, хотя Йорухана часто валилась от усталости, мучалась судорогами в мышцах по ночам и хотела всё бросить иногда к чертям... Но вспоминая взгляд маски без глаз и мужество своей бабушки, Рэнге не могла позволить себе сдаться... Вставала и шла дальше. Так далеко, так усердно, как могла. «Сдаваться буду в могиле, но не сейчас. Сейчас у меня есть жизнь, которую проебать я не хочу», — однажды подумала девушка, когда была полностью истощена, хоть и не показывала виду. И всё же Йорухана чувствовала, что такая физическая нагрузка повляла на её психику. Если раньше её каждый день что-то триггерило до слёз, то со временем разум то ли окреп, то ли был слишком слишком уставшим. Проблемы начались тогда, когда появилось свободное время. В последние месяцы не сказать, что всё стало в порядке. Совсем наоборот – Рэнге стала более вспыльчивой... Часто она уже не терпела и не держала рот на замке, за что Урахару пару вызывали в школу, однако там Киске производил фурор своей харизмой, так что часто ей удавалось избежать проблем. Урахара и Тессай списывали это на пик пубертата, всё же Рэнге была подростком, а не взрослой... Но иногда, поздно ночью, когда Йорухана была уже одна, то чувствовала, как эта ярость разрушала её изнутри. Ей было страшно от того, что она могла сделать... Ведь больше всего на свете она боялась стать такой как Камияма Сабуро. Рэнге не хотела быть жестокой, не хотела быть садисткой, но этими вечерами она представляла, что было бы, если в ней присутствовала бы смелость... Смогла бы она тогда убить своего отца? Ответа она так и не знала, но разрушительное желание преследовало всё чаще и чаще. Рэнге старалась вспоминать всю боль, чтобы вывести это из себя, но с каждым днём грусть сменялась яростью.

***

— Ну что же, Рэн-чан, — Урахара хлопнул в ладоши, чем прервал череду мыслей, — сегодня у нас с тобой важный день. Ты уже достаточно окрепла, чтобы мы с тобой попробовали тренировать твою реяцу. Он достал из коробки обычный тренировочный асаучи, какие выдавали в академии шинигами в Сейрейтее, когда ученики только начинали свой путь. Неизвестно, как он это достал и сколько заплатил, но мысли сами вели его к тому, что всё это не зря. — Киске-сан, а зачем вам эта штука? — Рэнге с интересом смотрела на действия своего наставника, хотя понимала, что сегодня однозначно что-то изменится. Урахара лишь таинственно улыбнулся и сел на пол. — Ты тоже присядь, Рэн-чан. Сейчас сама всё поймёшь, — Йорухана молча последовала его совету и села напротив Киске. Он дал ей в руки асаучи и в этот момент Рэнге будто бы током ударило, хотя ничего и не изменилось вокруг. — Видно ты почувствовала, что это не самое обычное оружие, — Урахара достал свой веер, снова крутя его в руках, как в их первую встречу. — Помнишь, я выдал тебе учебник по основам связи с занпакто? Рэнге, держа катану в руках, сразу вспомнила, что она прочла ту книгу от корки до корки, так как ей стало элементарно интересно, а не была ли женщина, которая её преследовала год назад, духом её занпакто, однако о таких случаях, как у неё, ничего не было написано. Естественно она уже поняла, что Урахара выдал ей асаучи, но ей было непонятно зачем. У неё не было духовного тела, как у шинигами, чтобы она могла использовать реяцу так, как это делали они. — А ты уверен, что мне надо давать это в руки? — она повертела меч в руках, оценивая вес и свои ощущения от того, что по факту в её руках настоящее холодное оружие. Она никогда до этого не держала подобные вещи. Да, Урахара тренировал её кэндзюцу с помощью деревянных бокенов, но настоящий асаучи... У неё не было пока особых успехов в искусстве владения мечом, так как начали они заниматься этим сравнительно недавно, а именно пару месяцев назад. — Рэн-чан, уже пора бы и нам расти куда-то, не находишь? — ответил ей Урахара вопросом на вопрос, как часто любил делать, однако его серьёзный взгляд был как гром среди ясного неба. — Сегодня мы не будем с тобой махать мечами. Сейчас мы попробуем вытащить твою духовную форму и начать тренировки серьёзнее, чем до этого.