Грех нежности

«What if you were unable to wake from that dream? How would you know the difference between the dream world and the real world?»

The Matrix (1999)

26 марта 1999 года. Префектура Токио, Каракура.       Свет медленно проскальзывал сквозь тонкие, выгоревшие занавески, освещая комнату блеклым утренним сиянием, как будто бы само солнце сомневалось, стоит ли сегодня появляться на небе или всё-таки устроить выходной.       Тело Рэнге затекло, щека была прижата к прохладному деревянному покрытию, а запястья покалывало от того, насколько неудобно они изогнулись на полу во сне. «Сон. Это был сон. Или не сон?», — с большим сомнением она посмотрела на свои руки, пытаясь сконцентрироваться на мыслях и найти логическое объяснение вчерашнего дня.       Глубокий вдох. Резкий выдох. «Просто это очередной кошмар. Очевидно, что у меня стресс, усталость и, как следствие, беспокойный сон в виде кошмаров. Больше кофеина, меньше сна — и вот результат», — убеждала она себя, пытаясь медленно подняться.       Половина её волос сбились в спутанный ком, на щеке отпечаталась фактура пола, словно татуировка в виде молний, а во рту стоял неприятный металлический привкус.       Тело болело так, словно её переехал грузовик, хотя смена в кафе была не настолько сложной, чтобы испытывать чувство усталости, однако вчера она увидела кое-кого, кто показался ей слишком реальным... «Женщина с горящими лавой глазами. В кроваво-красном кимоно», — Рэнге тут же вскочила и припала к зеркалу.       Но там никого не было, за исключением неё самой — бледной, с немного опухшими глазами и еле заметным тремором в руках. Никаких теней, адских алых глаз или кошмарных фигур. — Ты — это я… — тихо прошептала девушка. — Да ну, нахер…       Вздрогнув, Рэнге резко отвела взгляд и на миг ей показалось, будто отражение замедлилось на долю секунды в момент, когда она поправляла волосы. Сердце вздрогнуло от небольшого испуга, но девушка заставила себя не оглядываться.       Времени на истерику уже не было. Через пару часов её ждали в кафе.       Униформа, чуть влажноватая из-за позавчерашней стирки, спокойно висела на спинке стула, словно приветствуя свою хозяйку и желая удачи в течение рабочего дня.       Рэнге пыталась забыть о всём том, что произошло вчера за день: о мерзком мужике, что схватил её за запястье; о странном голосе в голове и такой страшно красивой женщине, что вчера преследовала через зеркало. «Как же я хочу не существовать. Заебало», — эта мысль начала преследовать её в принципе давно, но по какой-то причине Йорухана всё ещё жила, ведь она была хорошей девочкой и обещала бабушке, что будет жить всегда.       Эти мысли всегда преследовали её в минуты покоя, особенно во время душа, когда она могла позволить себе немного расслабиться, но вода сегодня была ледяной, ведь старый водонагреватель опять барахлил, а денег на новый просто не было. Обычно Рэнге проклинала эти моменты, но сегодня холод отрезвлял не хуже, чем банка "Red Bull".       Девушка стиснула зубы, позволяя потокам воды стекать по телу, будто надеясь растаять вместе со своими страхами, грязью одиночества в душе и ещё с чем-то...незримым.       Что-то словно вплелось в неё, заползло под кожу и заставило Йорухану испытывать то, что она ненавидела... Страх.

***

      Радио в помещении, как обычно, было настроено на станцию Tokyo FM. Только недавно, всего лишь пару недель назад, дебютировала новая звезда японской музыкальной сцены — Хикару Утада, так что её музыка была везде: от самых богатых отелей до дешёвых кафешек, где и работала Рэнге.       Всё было рутиной: приём заказа — выдача — уборка столов, но сам день проходил, словно в тумане. Колени подкашивались от усталости, а руки тряслись и норовили уронить чашки.       Начальница, как обычно, ворчала, а посетители кидали мимолётные непонимающие взгляды. Один клиент даже насвистывал мелодию, которая странным образом перекликалась с ритмом жужжания в голове, что ужасно бесило Рэнге, но люди ко всему со временем привыкают и входят в стадию смирения. — Добро пожаловать, — автоматически бросила Йорухана и натянула улыбку, услышав звон колокольчика.       В дверях кафе стоял довольно привлекательный мужчина лет тридцати. Спокойная улыбка играла на его губах, а панамка в полоску лишь добавляла несерьёзности его внешнему виду, однако что может скрывать человек, чей головной убор прикрывает зеркало души? — Добрый день, юная леди, — произнёс он с шутливой интонацией.       Рэнге слегка вздрогнула. Что-то в нём определённо показалось ей странным — может, панама в полосочку, закрывающая глаза, а может, походка, будто он знал, куда идёт заранее.       Или… та самая аура, окружающая его, почти незримая, но весомая, будто бы воздух вокруг мужчины может становиться гуще.

***

      Йорухана вздрогнула от своих же ощущений и постаралась сохранить спокойствие, хотя глаза выдавали её с головой. — Один зелёный чай, пожалуйста, — спокойно сделал заказ мужчина, подходя к стойке.       Рэнге быстро взяла себя в руки и нервным тоном спросила: — Вам добавить сахар? — Нет спасибо, Йорухана-сан, — ответил он с улыбкой, а Рэнге нервно сглотнула целый ком, который, казалось, застрял в горле, даже не осознавая, что незнакомец назвал её по фамилии. — Без сахара.       Она кивнула, стараясь не показывать своего смятения, и занялась приготовлением чая, который заказал странный незнакомец.

***

      Тем временем мужчина удобно устроился за дальним угловым столиком, положив трость рядом с собой на небольшой выцветший от старости диван.       Мысли незнакомца в тёмно-зелёном хаори были довольно оптимистичными, так как он нашёл того, кого искал со вчерашнего дня, а вернее ту, кого искал...       Вечер 25 марта был очень тяжёл для него, ведь из-за огромного выброса чьей-то реяцу сгорели все приборы и датчики чувствительности духовной энергии в районе парка, однако, если огонь горит и пламя не тушить, то начало можно найти по искрам, что и сделал Урахара Киске.       В голове бывшего капитана двенадцатого отряда уже шёл анализ увиденного. Эта девушка для него с виду была совсем обычной, даже местами её внешний вид казался совсем скучным: болезненно щуплое телосложение, бледная кожа и чёрные глаза без всякой надежды.       Однако реяцу, что шла от неё хвостом...       Он чувствовал эту смесь крови и чего-то определённо больного за метры до кафе. Конечно, как опытный шинигами Киске знал, как появлялась духовная сила и в каком порядке шли стадии развития, но в данном случае в Йорухане Рэнге была какая-то бешенная сила, о которой, видимо, она просто не знала. «Судя по её дерганности, девочка что-то чувствует, — задумался Урахара, отхлебнув немного чая. — Неосознанно, но похоже, чувствует, что я не просто посетитель. И это — хороший признак, ведь тогда она сможет хотя бы убежать от пустого немного заранее. Уровень духовной чувствительности и энергии однозначно выше среднего. Таких людей просто не бывает. Или… не должно быть.»

***

      Рэнге вернулась к тому моменту, когда мужчина-панама уже закончил размышления насчёт своих сегодняшних и совсем не рутинных дел. — Ваш зелёный чай без сахара, приятного чаепития, — пробормотала она и поставила чашку с ароматной жидкостью, поспешно удаляясь, чтобы не пересекаться с этим человеком ещё раз.       Но как только она снова зашла за стойку, то сразу почувствовала спиной взгляд на себе — и едва заметно поёжилась то ли от холода, то ли от странной энергии, исходящей от мужчины, которая подозрительно казалась уже даже знакомой...

***

      Не торопясь и изредка поглядывая на Йорухану, он допил чай, оставил деньги вместе с неожиданно щедрыми чаевыми — целую тысячу иен — и поднялся. — Благодарю вас за столь хороший сервис, Йорухана-сан. Очень уютное место, — сказал он со своей фирменной полуулыбкой и ушёл, даже не взглянув назад.       Отойдя на некоторое расстояние, Урахара остановился и слегка облокотился на стену, снова смотря на здание кафе и пряча глаза под полями панамы. «Нам попалась девочка-головоломка. Вопрос в том, сколько у нас времени, прежде чем она привлечёт остальных... Если я почувствовал это, то значит, почувствовали и другие. И не все из них будут столь… деликатны. Нужно что-то делать и желательно прямо сейчас», — Урахара, последний раз взглянув на здание кафе, растворился в пространстве, словно его никогда тут и не было, а в его голове зрел план, что же делать с ребёнком, который, скорее всего, и не знает, во что ввязался.

***

      Когда Рэнге наконец вытерла последний стол, то за окном уже темнело. Смену закрыли даже чуть раньше, чему девушка была крайне рада, ведь день был очень длинным.       Слишком много странностей сегодня окружало девушку.       Например, после ухода господина в панаме, Йорухана почувствовала что-то неладное. В кафе было как-то слишком много людей, что было несвойственно для буднего дня после обеда, так как это совсем не час пик.       Девушка хотела уже было начать обслуживать клиентов, однако её начальница как-то странно начала на неё смотреть, что очень смутило. — Эй, Рэнге-чан, — обратилась к ней женщина крысиного вида, — ты уже умом поехала? С кем ты говоришь?       В тот момент Йорухана не поняла ничего, так как зал был полон, но в какой-то момент до неё дошло, что большинства людей не видят ни начальница, ни её коллегу Саки. «Упаси меня господь. Я правда с ума схожу? Неужели шизофрения?» — задумалась Рэнге, ставя чистые чашки на место и планируя визит в интернет-кафе, чтобы заняться просмотром МКБ-10, а именно её интересовал раздел с психическими заболеваниями. Её даже сегодня не особенно шокировали "галлюцинации" в виде посетителей кафе, так как после женщины в зеркале девушка уже действительно подозревала у себя какое-то отклонение, что давало ей надежду на то, что она могла объяснить свое состояние фактами.       Но тут её коллега, пухлая и весёлая девушка по имени Саки, прервала этот поток мыслей, подойдя сзади и хлопнув по плечу так, что Рэнге сморщилась от боли: — Эй, ты в порядке? С виду как призрак. — Просто устала. Слишком мало спала, — ответила Йорухана с натянутой улыбкой. Она терпеть не могла, когда её трогали без спроса, особенно такие как Саки. «Мерзость», — только это слово возникло у неё в голове, когда она думала о работе или о таких лучезарных фальшивках, как Саки, которая всегда была готова сдать при первой же возможности за любой промах.       Она не рассказывала никому, что сбежала от родителей или же про свою жизнь.       Не рассказывала никому, что в прошлом году прошла через ад и понимала, что если сама не будет стараться, то рая ей не видать. Вера у неё была только в себя и свои силы, но и то в последнее время она ставила это под сомнение.       А собственно говоря, зачем рассказывать это всё, ведь понимания она не встретит никогда...       Или встретит?

***

      По пути домой Рэнге решила не идти через детскую площадку. Мозг яростно протестовал даже при мысли об этом маршруте. Вместо этого она пошла в обход — по главной улице, мимо комбини, неоновые вывески которого трещали и мерцали, словно мир тоже начинал терять рассудок.       Но даже на относительно людной улице чувство, что кто-то идёт за ней, не покидало разум. Не шаги. Нет. Что-то другое — тень, ощущение, будто на затылке чьи-то глаза.       Но за спиной никого не было, кроме влюблённой парочки и нескольких школьниц.       Наконец добравшись до дома, девушка захлопнула за собой дверь, оперевшись на неё и устало сбрасывая уже изрядно поношенные кеды, параллельно оценивая, сколько ей нужно отложить на обувь со следующей зарплаты.       И только она вышла из микроскопического коридора в комнату, как внезапно её привлекла обстановка в комнате. Всё вокруг было как утром: расчёска лежала на низком столике, пачка сигарет валялась около футона, а шкаф был приоткрыт, чтобы вещи не пахли затхлым, однако в комнате уже что-то было не так и девушка это не просто чувствовала, она это видела.       Занавески не колыхались. Окно закрыто: она сама, уходя на работу, всегда выключала и запирала всё, в этом не было ничего удивительного. Но… в зеркале — крошечная трещина. Утром её не было.       Она подошла ближе.       И тут что-то мелькнуло.       Не в зеркале. В отражении близ края шкафа, который было видно в зеркале.       Она резко повернулась — ничего. Только всё тот же открытый шкаф. Старый, облупившийся, с выпирающей щепкой на боковине, которую давно пора отшлифовать.       Рэнге медленно подошла. Обсмотрела всё вокруг. Все её вещи, в том числе новая школьная форма, лежали на местах.       Но стоило ей только вдохнуть, как её окружил запах — металлический, влажный — которого не было утром, это точно. Что-то инородное, что потихоньку переворачивало разум.       Девушка резко закрыла дверь и отступила, устало прикрыв глаза. — Это просто нервы. Я просто... истощена.       Она попыталась поесть, но получалось из рук вон плохо. Бульон казался тёплым, но совсем не согревал, хотя она заливала кипяток.       Её губы всё время шептали что-то неразборчивое, а сама она даже не понимала, что повторяла «ты — это я», словно заклинание.       В какой-то момент терпение Рэнге иссякло и она резко встала, чуть не смахнув со столика пустую жестянку и подошла к зеркалу. — Давай. Покажись. Я знаю, ты там, — резко произнесла она вслух.       Отражение не двигалось. Лицо Рэнге оставалось всё таким же усталым и испуганным.       Но вдруг… оно улыбнулось хищной улыбкой.       Её лицо.       Улыбнулось.       Хотя её губы в реальности остались неподвижны.       Она вскрикнула и отшатнулась, как ошпаренная, но в эту же секунду зеркало стало обычным.       Никакой улыбки, только испуганная и нервная школьница. — Всё, хватит. Я поеду к врачу. Это всё... крыша едет. Шизофрения? Психоз? Я не понимаю, — чуть ли не зарыдала от паники Йорухана, разговаривая сама с собой.       Рэнге нащупала на столе блокнот, чтобы записать свои мысли в момент, по её мнению, психоза.       Она вырвала страницу, нацарапала "поликлиника", "психиатр", "приступ бреда" своей дрожащей рукой, но стоило ей только моргнуть — как слова на бумаге... поменялись.       Вместо списка были каракули. Не японские, даже не английские. Нечто — символы, изгибающиеся в спирали, как будто бы сами собой.       Она бросила бумагу и отскочила.       Сердце снова заколотилось, голова начала болеть, будто кто-то изнутри нажимал на виски изнутри. — Нет-нет-нет…       В панике она схватила свой ножик, но не для того чтобы навредить себе, а просто — чтобы держать в руке, как оберег. Холод металла как-то странно и по-знакомому отрезвлял.       Рэнге легла на незаправленный со вчерашнего дня футон, но засыпать боялась. Каждый раз, как только веки опускались, начинался тот самый голос, который преследовал её вчера. «Ты всё ближе…» «Скоро…» «Она проснётся...» «Ты — это я, Рэнге.»       Рэнге вскочила. Окно было открыто. «Но я же закрывала его», — слезы непонимания уже текли по её щекам, однако девушка даже не обращала на это внимания.       Она подбежала и захлопнула его, задёрнув занавески. Стало темно. Лампа тоже не спасла положения — мигала, как при скачке напряжения. — Да блять! — прозвучал отчаянный голос в тёмном хаосе. — Кто ты, сучка, такая? Что тебе надо?!       Минутная тишина, как в фильме ужасов.       И вдруг — шаги. По её коридору. Медленные, как будто босые, очень осторожные и размеренные, как у красивых и грациозных гейш.       Йорухана замерла, сжимая нож крепче в руках, вжимаясь в стену от холода и страха, а также попутно наблюдая за зеркалом, трещина в котором разрасталась с каждым шагом.       Невидимые поступи приближались, но потом утихли прямо перед зеркалом.       Оно снова ожило, но теперь отражение смотрело прямо ей в глаза.       Это была не Рэнге. Это была та самая красивая женщина. Кимоно развевалось на несуществующем ветру, а красные глаза улыбались не тускнее её рта. — Ты уже не одна, Рэнге, — пропела она своим прекрасно-ядовитым голосом.       Йорухана в страхе закричала, бросив нож в зеркало — он с глухим стуком ударился и отскочил на пол. Стекло, конечно, не разбилось, но оно даже и не дрогнуло.       Отражение исчезло.       Рэнге упала на пол, сжимая голову и рыдая от жжения в голове. — Я сошла с ума… я схожу с ума… — бормотала она в бреду, сжимая в кулаках волосы на голове.       Слёзы ещё интенсивнее хлынули из глаз и в этот же момент незнакомый холод прошёлся по коже, словно кто-то провёл рукой по её позвоночнику, пытаясь успокоить, но девушка только ещё больше всхлипывая, упала на пол, свернувшись калачиком. — Помогите... — прошептала она. — Кто-нибудь, пожалуйста, спасите…       Но ответа не было.       Только тишина. И мягкий, приглушённый выдох где-то внутри её черепа.

***

      Когда Урахара растворился в потоке прохожих, его походка оставалась расслабленной, почти небрежной — как у туриста без особого плана, но на деле план у него уже был и даже очень неплохой.       Всё вокруг этой девчонки было слишком нестабильно и чуть ли не взрывалось, поэтому оставалось пока только наблюдать, ведь если не знаешь что делать, то не делай ничего, что ухудшит твоё текущее положение.       Урахара свернул в переулок, провёл пальцем по стене — и тонкая чернильная метка осталась на бетоне, мерцая бледным синим светом, невидимым для глаз обычного человека. Затем ещё одна. И третья — на фонарном столбе у её дома. Точки наблюдения были пока что единственным решением проблемы, так как не станет же он объяснять обычной девочке, что её жизни, возможно, грозит опасность, да и в целом она могла посчитать его за чудака и послать куда подальше. — Тессай, — произнёс он в коммуникатор, зажатый в ладони. — Начинай отслеживание. Радиус — несколько метров, чувствительность пониженная, но реагируй на скачки более пятидесяти пунктов. Не вмешиваемся без особой причины, только смотрим.       Из динамика раздалось низкое гудение: — Принято. Поставим маркеры. Вы уверены, что она не опасна? — Хм… — Урахара на мгновение задумался, взглянув украдкой в КПК с небольшим отчётом, — опасна, скорее всего, пока что только для себя. Это неизвестный для нас феномен, чтобы обычный человек начал проявлять духовную энергию настолько тяжёлую и сильную, что даже низкоранговые пустые опасаются подойти, чувствуя опасность. — Тогда, может, стоит направить анонимную наводку в Готей-13? — Спросил Тессай, очевидно волнуясь за то, чтобы никто не пострадал. — Точно нет, — быстро отрезал Киске. — Тамошние головы иногда умеют всё испортить в самый важный момент. Пусть сначала проявится в полной силе. А уж потом...       Он не договорил — КПК в его руках резко дал сигнал о том, что в районе зафиксировано превышение духовной энергии свыше пятиста пунктов. На фоне раздался чей-то оглушительный рёв, а над домом Йоруханы возникло чёрное пятно.       Урахара посмотрел и прошептал: — Уже проявляется и, видимо, мы не одни это заметили, Тессай.