Продвигаясь вперед (Forging Ahead)

      Пиетта невероятно злило, что его левая рука не переставала дрожать. Он стоял в своем освежителе и смотрел в зеркало на напряжение вокруг рта и глаз и темные круги, которые больше не выглядели как недостаток сна, а скорее как будто кто-то ударил его по лицу.              Например, гандарк.              «Сокол» улетел всего за несколько часов до этого, и Пиетт все еще пытался понять, почему был жив. Он стоял там и уверенно заверял лорда Вейдера, что гипердвигатель отключен. Он лично сопровождал техническую команду и наблюдал, как они это делают.              А потом…              Пиетт не мог ничего есть в течение двух дней, и это, вероятно, скоро по нему ударит. Но в это время он был так уверен, что его смерть скоро произойдет, что еда превращалась в пепел. Только потому, что Вирс его заставил, он пил воду, и в половине случаев не мог ее удержать внутри.              Леди посветила на него своими огнями.              — Я… Со мной все будет в порядке, — сказал он ей автоматически, инстинктивно пытаясь успокоить свой корабль, хотя и сомневался в своих словах. Они через многое прошли вместе, он и Леди, и эти последние два дня были для них обоих самым большим испытанием.              Вейдер почти уничтожил ее в поле астероидов. Ее саму и ее команду численностью 300 000 человек. И одного недавно повышенного адмирала.              Итак, они были здесь, в секторе Аноат, недалеко от Беспина — места, о существовании которого Пиетт хотел бы забыть, — ожидая приказов Вейдера.              Они ничего не слышали от него с тех пор, как «Сокол» прыгнул, поэтому Пиетт приказал флоту оставаться рядом с Беспином на стационарной орбите, пока они ждут.              Наконец-то они заполучили Скайуокера. Это все, что знал Пиетт. Три года охоты за этим мятежником с растущей одержимостью — Вейдер тратил все больше и больше своего флота на поиски, и, наконец, они его поймали.              Затем — когда он стоял на мостике, пытаясь выглядеть так, будто у него остались какие-то остатки контроля и спокойствия, — офицер связи посмотрел на него глазами, которые уже прощались, и сказал, что адмирала хочет видеть лорд Вейдер. В одиночку. В своих личных покоях.              Команда мостика в пределах слышимости, в основном, сочувственно кивала Пиетту, а один молодой техник из команды Ямы действительно начал плакать, что было приятно, как он предполагал.              У адмирала хватило наглости сначала заскочить в свою каюту, чтобы надеть свежий китель и плеснуть в лицо немного воды. Он записал короткое сообщение для Вирса, еще раз посмотрел на свое изможденное отражение, а затем направился к дверям.              Он держал спину как можно более прямой, пока шел к покоям лорда Вейдера. Он не хотел, чтобы его запомнили, как дрожащий комок страха, замаскированный под человека. Тем не менее, было трудно, поскольку слухи, что адмирал пошел по пути Оззеля и Ниды, явно охватили корабль, как лесной пожар.              Он даже получил несколько приветствий, на которые ответил без энтузиазма, а затем оказался перед покоями лорда Вейдера.              Все годы его службы привели к этому. Он поднял руку к панели, и двери разошлись, прежде чем он смог ее коснуться.              Он одернул китель и вошел так уверенно, как только мог. Его глаза сразу же нашли своего командира, стоящего у иллюминатора спиной к адмиралу. Пиетт встал по стойке смирно и ждал, пытаясь дышать и наслаждаться переработанным воздухом так, как раньше не делал.              — Я позвал вас сюда не для того, чтобы убивать, адмирал, — заявил Вейдер, не оборачиваясь.              И колени Пиетта забыли свою надлежащую функцию. К счастью, один из стульев перед столом Вейдера был в пределах его досягаемости, и адмирал крепко вцепился в него, готовясь и внутренне проклиная свою реакцию.              И что вообще можно было сказать на это заявление?              Но рот Пиетта уже двигался. — Благодарю вас, милорд.              — Вы не должны благодарить меня за это, Пиетт, — и Вейдер казался сердитым, хотя... не на него?              Ситх, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на адмирала, и Пиетту удалось вовремя оторвать руку от кресла и закинуть ее за спину, чтобы присоединиться к другой. Он сжал их в кулаки и ждал.              — Вы знаете, я полагаю, что мы задержали Скайуокера? — спросил Вейдер в своей прямой манере.              — Да, милорд. — Пиетту действительно нужно было в какой-то момент прикрепить голову обратно к телу. Он реагировал автоматически, но не чувствовал себя целым.              — Он... был ранен. Медики сейчас с ним. Поскольку он пробудет с нами некоторое время, я почувствовал, что вы должны знать... ситуацию.              Язык и манеры лорда ситхов были странными — нерешительными и почти оборонительными.              — Милорд? — Пиетт благословил годы строгих тренировок и жесткого самоконтроля за способность в нужное время держать рот в рабочем состоянии.              — Я знаю, вы удивлялись тому, что я так сосредоточился на его поимке. Вы имеете право знать, кто он, потому что я должен попросить вас... сделать выбор.              И вариант смерти снова был на столе. Теперь Пиетт почувствовал нехватку еды.              Оставайся со мной! — приказал он своему телу.              — Очень хорошо, милорд.              Вейдер встал перед ним, и Пиетт действительно ненавидел, когда ему приходилось слегка задирать голову, чтобы посмотреть на своего командира.              — Люк Скайуокер — мой сын.              И...              Сила побери, тело игнорировало его приказы. Но черная кожаная перчатка крепко сжала его руку, и Пиетт обнаружил, что его усадили в ближайшее к нему кресло. Как будто Вейдер это предвидел.              Так, вероятно, и было, криффовы лордов ситхов и их драматические новости.              Вейдер издал странный звук через свой вокодер, и Пиетт с ужасом понял, что подумал об этом прямо рядом со своим командиром.              Однако, казалось, что, возможно, Вейдер этого не заметил или чудесным образом решил проигнорировать. Несмотря ни на что. Он говорил, и Пиетт должен был обратить внимание.              — Когда вы в последний раз что-то ели, адмирал?              — М... милорд?              — Когда. Вы. Ели? — спросил Вейдер, как будто разговаривал с идиотом. Каковым адмирал, скорее, в данный момент и являлся, предположил Пиетт. Это было так сюрреалистично.              — Я... не совсем уверен, милорд.              — Хм.              — Милорд, я прошу прощения, если это покажется дерзким, но я хочу внести ясность. Вы действительно только что сказали мне, что Люк Скайуокер — ваш сын?              — Да, адмирал.              Хорошо. Значит, у него не было галлюцинаций.              — Я хотел бы сказать вам больше, адмирал. Будьте внимательны.              — Да, милорд. — Еще?!              — Много лет назад я был джедаем, известным другим, как Анакин Скайуокер... Вы не можете сейчас упасть в обморок передо мной, Пиетт!              — Конечно, нет, милорд, — выдавил тот, делая глубокие вдохи.              — Я был женат, и мы с женой ждали ребенка. Это было... — он остановился, и у Пиетта было еще одно ослепительное откровение — Вейдер горевал. В этом кошмарном костюме был человек. Возможно, его голова и тело должны быть разделены, чтобы Пиетт мог обработать это без разрыва легких или сердца.              — Моя жена... умерла, и я думал, что потерял ребенка вместе с ней. Три года назад я узнал, что мне лгали. Я был глубоко предан как моим бывшим, так и нынешним наставником.              — Три года назад, — прошептал Пиетт, его борющийся мозг медленно собирал все воедино. — Явин. «Звезда Смерти».              — Да. В своих поисках пилота я обнаружил, кем он был.              — Вы… вы сказали, что ваш нынешний наставник...              — Император тоже мне солгал.              Так. Хорошо. Там были последствия, и Пиетт знал, к чему они вели, но действительно не хотел туда идти...              — Император — мой учитель и лорд ситхов, как, я думаю, вы понимаете, адмирал.              И они были там.              — У меня было много разных... недавних откровений, Пиетт. Сейчас не время обсуждать их все. Решающая вещь сводится к следующему.              И настойчивость в его голосе. Пиетт никогда раньше не слышал от лорда Вейдера такого тона. Ему удалось принудить свои слабеющие ресурсы к концентрации.              — Я — плохой человек. Но теперь в моей жизни есть сын. У меня есть эта эскадра и Леди. Возможность для другой жизни. Чего я не желаю, так это того, чтобы мой сын перешел на Темную сторону, чего желает для него мой учитель.              Пиетт моргнул. Император хотел Скайуокера? Хотел во второй раз забрать его у отца?              — Я хочу спасти своего сына, адмирал. И для того, чтобы это сделать, я должен отказаться от Палпатина. Он злой и помешанный на власти, и в течение многих лет я был доволен тем, что выполнял его приказы. Но я больше не буду этого делать.              Лорд Вейдер, лорд ситхов, отвернулся от него. Отрекся от императора ради своего сына.              Вейдер наблюдал за ним. — Конечно, этого нельзя достичь в одночасье. Как уже было сказано, я — плохой человек, Пиетт, в отличие от вас. Я был бы очень признателен за вашу поддержку и... советы в этом начинании. Эта галактика находится под темным правлением. Мой сын хотел бы увидеть, как это изменится. Таким образом, я сделаю все возможное, чтобы изменить ситуацию. Мои наилучшие пожелания включают вас, адмирал, у руля этой эскадры.              Если раньше он думал, что его шатает, Пиетт понял, что, на самом деле, это было похоже на шатание. Но многие мелочи, как ни странно, теперь обретали смысл.              Однако Пиетту нужно было кое-что знать.              — Кто займет трон, милорд?              — Я бы с радостью передал его Люку. У меня нет никакого желания его. Однако, Пиетт, существует также вероятность, что в какой-то момент нам, возможно, придется обратиться к лидерам Восстания.              Пиетт был вне себя от усталости. За последний час, точнее, за последние два дня, он преодолел волны эмоций, подобные цунами. Его мир был в хаосе. Но что-то выделялось, как маяк в темноте.              Лорд Вейдер хотел победить зло ради своего сына. Он был готов рискнуть ради этого абсолютно всем. Он просил о помощи.              Пиетт встал. Важные моменты требовали стоять, даже если его ноги угрожали подогнуться.              — Я помогу вам, милорд.              Маска Вейдера склонилась.              Он протянул руку. — Благодарю вас, адмирал.              Сила, помоги нам.              Двери с шипением открылись позади Пиетта, когда он взял лорда Вейдера за руку, и за его спиной послышались знакомые шаги.              — Вы вызывали меня, милорд?              — Да, генерал. Вам приказано сопроводить адмирала Пиетта в его каюту и убедиться, что он что-нибудь съест. И, адмирал, я не хочу видеть вас на мостике, по крайней мере, 12 часов.              А затем Макс оказался рядом, они оба отдали честь и вышли из присутствия лорда Вейдера.              — Что это было? — спросил Вирс, выглядя одновременно любопытным и облегченным. — Я был в ужасе, что меня вызвали забрать твое тело.              — Я не уверен, что пока могу тебе сказать, Макс, — ответил Пиетт, благодарный, когда проницательный друг обнял его, чтобы удержать в вертикальном положении. — Но… Я полон надежд.