Продвигаясь вперед (Forging Ahead)

      Люк задержался, когда остальные вышли из конференц-зала.              Возможно ли, что у чувствительных к Силе людей головные боли были сильнее, чем у других? Он должен спросить Лею.              Люк полагал, что должен быть благодарен за то, что все были живы, и что не было никакого насилия (по крайней мере, физического).              Эти первые встречи между командованием Альянса, политиками и имперским командованием были почти такими же увлекательными, как лазание по виноградным лозам на Дагобе.              Жуки, пот, ядовитые растения и изнуряющая жара. Испытывал ли он ностальгию по всему этому?              Конечно, он был не единственным, кто оказался измотан происходящим.              За большим круглым столом адмирал Пиетт позволил себе подпереть голову рукой, выглядя посеревшим. Генерал Вирс стоял рядом, положив руку ему на плечо.              Человек, которого его отец выбрал в качестве главного — дипломата, посредника, — обладал, по-видимому, бесконечным запасом терпения. Анакин хорошо знал своих людей. И поскольку Пиетт дольше всех служил офицером под командованием Дарта Вейдера, адмирал много знал о дипломатии.              Он выдержал все более оскорбительные замечания в адрес имперских сил, из-за которых даже каменные стены начали трескаться.              Когда стало очевидно, что даже Лее и Пиетту будет трудно помешать этому перерасти в перебранку, адмирал внес на рассмотрение остальную часть повестки дня и отправил всех обратно на свои корабли.              Он поднял взгляд, карие глаза встретились с голубыми.              — Вы выглядите так, как я себя чувствую, коммандер, — устало прокомментировал он.              Люк невесело усмехнулся.              — Я думал о том же, адмирал.              — А я думал, в основном, непечатно, — вставил Вирс. — Вперед, адмирал. Венка может взять часть твоей завтрашней смены.              — Я достаточно уверен, что у тебя нет на это полномочий, Макс, — сказал Пиетт, напряженно поднимаясь. Огни наверху внезапно вспыхнули темно-зеленым, чего Люк никогда раньше не видел.              — /И ты, Леди?/ — сказал Пиетт, бросив взгляд на потолок, когда он и Вирс обошли стол и подошли к Люку.              — Пойдемте, Скайуокер, — добавил Вирс, махнув рукой. — Вы присоединитесь к нам.              — Я не уверен, что у вас есть полномочия и для этого, — ответил Люк, тем не менее, двинувшись вместе с ними.              — Хм. Я не уверен в этом сейчас, когда мы стали одной большой дружественной силой. А ты как думаешь, Фирмус?              — Прости, Макс, что ты сказал?              Вирс бросил на Люка взгляд многострадального друга. Тот был слишком хорошо с этим знаком, — он сам достаточно часто делал так по отношению к Хэну.              — Я сказал, адмирал, не думаете ли вы, что у меня есть полномочия командовать Скайуокером теперь, когда наши военные работают вместе?              — Он — пилот, — автоматически сказал Пиетт, потирая рукой лоб, когда они добрались до его каюты. — Ты — армеец. Так что, нет, ты все еще не можешь отдавать ему приказы.              Трое мужчин вошли в адмиральскую каюту, и Люк с любопытством огляделся, никогда раньше не видя таковых.              В основном, имперский серый цвет, но там был большой коричневый диван и два удобных кресла, а также небольшая коллекция маленьких зеленых деревьев на полке под большим круглым зеркалом. Вирс направился к шкафу из темного дерева рядом с диваном безошибочным движением человека, который хорошо знал эту процедуру.              — Входите, коммандер, — сказал Пиетт, всегда вежливый, даже будучи измотанным, и указал Люку на одно из кресел.              Вирс повернулся и поставил на кофейный столик три хрустальных бокала, держа в руке большую бутылку чего-то красно-золотого. Он налил немного в каждый, протянув Пиетту первый, а Люку второй. Затем генерал сел на диван, снял сапоги и вытянулся в очень удобной и отработанной позе.              Люк сел и откинул свою ноющую голову на спинку кресла.              Сила. Это было здорово.              Пиетт позволил себе частично расстегнуть китель и скрестил ноги, откинувшись назад, хотя его достоинство не позволяло ему снять собственные сапоги.              Люк сделал глоток напитка и насладился его пряным вкусом.              — Ну, адмирал, вы бы составили Ландо серьезную конкуренцию, когда дело доходит до вкуса алкоголя. Это чудесно.              Пиетт отсалютовал ему своим бокалом и слегка улыбнулся.              Вирс фыркнул с дивана. — Я полагаю, вы имеете в виду Калриссиана. Полагаю, Скайуокер, что адмирал может справиться лучше, чем игрок.              — Вы были бы удивлены, генерал, — мягко ответил Люк.              — Как вы находите свое жилье, коммандер? — спросил Пиетт через мгновение.              Люк решил остаться на флагмане своего отца, чтобы быть доступным, когда Анакин его посетит, а также помочь сгладить отношения между имперцами и Альянсом. На Лею это решение не произвело впечатления, но Люка было не остановить.              — Очень удобно, адмирал, спасибо.              — Итак, — сказал Пиетт, изучая жидкость в своем стакане. — Есть ли у нас надежда в девяти преисподних, что это наше огромное и запутанное начинание сработает?              — Я хотел бы отметить, что борода Мадина — это галактическое преступление, — сказал Вирс, закрыв лицо рукой. — Это же его идеей было использовать ядовито-оранжевый цвет для ваших летных костюмов?              — Возможно, так оно и было, — осторожно сказал Люк.              — У меня заключено пари с Венкой, Скайуокер, вы должны дать мне больше, чем «возможно».              Люк улыбнулся. — Я спрошу Лею.              — Отлично, коммандер!              Пиетт испустил долгий страдальческий вздох.              — Знаю, знаю, Фирмус, на твоих плечах вес галактики. Ладно, Скайуокер, помогите мне, чтобы наш бесстрашный адмирал не приказал Леди уничтожить все корабли Альянса.              Яркий шербетовый оттенок вспыхнул на датападе адмирала, лежащем на столе.              — Это не так уж и забавно, — заметил Пиетт, обращаясь к потолку. — Мы работаем здесь над созданием чего-то, а не над разрушением.              Люк умирал от желания спросить, и алкоголь придал ему смелости.              — Сэр, ваш корабль... могу я спросить?..              Пиетт пристально посмотрел на него.              — Вы можете спрашивать, коммандер, а я могу не отвечать.              Тогда все в порядке. Люк почувствовал от адмирала эту сильную защитную вспышку. Возможно, его отец мог бы пролить свет на этот особенный корабль.              Люк кивнул. — Хорошо. Да, сэр, я думаю, это сработает. Я знаю, что политики... являются серьезной проблемой...              Еще одно фырканье от Вирса.              — ...и это больше область Леи, чем моя.              — Лея, — прошептали с дивана. — Это никогда не перестанет быть странным.              — Вирс, дай человеку закончить, не мог бы ты занять свой рот моим алкоголем? — заявил Пиетт вежливо, но тоном, который заставил бы дрожать молодых энсинов.              — Не возражайте, если я так и сделаю, — бесстыдно сказал генерал, садясь, чтобы налить.              — Я думаю, — сказал Люк, улыбаясь глубокой дружбе, демонстрируемой перед ним, — что тот факт, что я сижу здесь с самыми старшими офицерами имперского флота, пью и веду дружескую беседу, дает мне больше надежды, что у нас все получится, чем что-либо еще.              Двое мужчин уставились на него, на мгновение замолчав.              — Хорошо, — сказал Пиетт. — В этом вы правы, коммандер. — Он поднял свой бокал.              — За будущее.              Вирс и Люк тоже подняли свои бокалы.              — За будущее.