Dancing With Your Ghost

      Взгляд Ин Хо скользил мимо строк, сквозь белоснежную бумагу, испачканную чернилами. Плечи затекли от неестественной позы, в которой он сидел часами. Но всё его существо было сосредоточено только на пронизывающем ощущении, что за ним наблюдают. Снова.       Ин Хо вздохнул и, сдавшись самому себе, закрыл воспалённые глаза рукой.       — Ки Хун?.. — тихо позвал он человека, который умер у него на глазах на играх; человека, которого он убил своим собственным невмешательством.       Время замерло, а тело напряглось в ожидании. Ин Хо не знал, чего боялся больше: услышать знакомый голос или получить в ответ лишь гулкую опустошающую тишину. Он с трудом сдерживался, чтобы не повернуться. Но Ин Хо больше не доверял своим глазам. Он сходил с ума.       — Что ты делаешь в этой каморке, когда должен быть рядом с ребёнком Джун Хи на операции? — тут же последовало обвинение.       Ин Хо судорожно вздохнул, поняв, что всё это время не дышал. Он горько ухмыльнулся краешком губ и наконец оторвал пальцы от лица. Ин Хо боролся с собой лишь пару мгновений, прежде чем поднять взгляд на стройного длинноногого мужчину перед собой.       Ему всё ещё было не по себе от того, что он его видит, слышит, ощущает.       От прямого тёмного взгляда, устремлённого на него, сердце Ин Хо до боли сжалось, пуская по телу стаю мурашек. Он чувствовал его присутствие, ощущал кожей его внимание. Он не знал, проклятие ли это или благословение. Быть может, его измученное годами сознание всё же сжалилось над ним, посылая галлюцинацию в виде человека перед ним.       Ки Хун раздосадованно фыркнул в ответ на его растерянное молчание, словно вспомнив все нелепые попытки Ин Хо его избегать. Первое время Ин Хо, как и советовал психиатр, настойчиво игнорировал следующего за ним повсюду призрачного мужчину; молчал в ответ на его ярые возмущения и долгие разговоры по ночам; пил таблетки, от которых у него кружилась голова и скручивало живот. Теперь он бросил их принимать. Он смирился. Он не хотел излечиваться от своих видений.       — Моё присутствие ничем не поможет, — ответил Ин Хо, собирая остатки мужества. Рядом с Ки Хуном, возвышающимся над ним, он казался себе маленьким и беспомощным. — Я лишь буду изводить врачей своими вопросами. Я не хочу их отвлекать.       — Говоришь так, как будто переживаешь за неё, а сам прячешься здесь, — невпечатлённо покачал головой Ки Хун и опёрся бедром о край стола. Руки его были скрещены на груди.       Ин Хо опустил взгляд.       На сегодня была назначена одна из самых сложных операций по удалению небольшой гематомы, образовавшейся между мозгом и черепной коробкой — последствия тряски и небрежного обращения с ребёнком во время игр. Ки Хун не уставал ему напоминать, что, если бы не жестокое решение Ин Хо назначить девочку игроком, этого можно было бы избежать. Теперь они играли с судьбой, пытаясь предотвратить возможное развитие ДЦП и задержки развития. Конечно, Ин Хо оплатил работу самых квалифицированных врачей в стране и с помощью взяток пробился без очереди, поэтому шансы на успешный исход были значительными, но всё же его не могли гарантировать. В таких вопросах всё зависело от того, не дрогнет ли рука нейрохирурга во время операции, не допустит ли ошибку его ассистент, не откажет ли оборудование. Ин Хо ненавидел чувство беспомощности и слабости перед этой стороной жизни. Его преследовали холодящие душу воспоминания о своей бледной измученной жене, лежащей посреди белоснежных простыней. Такой слабой и маленькой… И он, взрослый мужчина, не мог сделать ничего, чтобы облегчить её боль и предотвратить страшный диагноз.       — Разве не ты говорил, что теперь можешь видеть моё чёрное сердце насквозь? — тихо спросил Ин Хо, разглядывая книгу на своих коленях. — Что знаешь, когда я лгу? Что же теперь тебе говорит моё сердце?       Ин Хо поднял на него глаза, но Ки Хун лишь недовольно поджал губы. Взгляд его не смягчился.       — Оно мне говорит, что ты боишься, Хван Ин Хо, — безжалостно произнёс он. — Не заговаривай мне зубы. Собирайся. Ты едешь в больницу.       Ин Хо нравилось присутствие Ки Хуна. Такое гнетущее, потустороннее и вместе с тем обжигающее и волнующее, облегчающее ношу на его душе. Призрак Ки Хуна был воплощением его давным-давно утерянной совести. Когда он был рядом, Ин Хо чувствовал себя почти живым, почти прежним. Этот мужчина был для него как разрез на гноящейся ране, как глоток воздуха посреди этой никогда не проветриваемой комнаты без окон, как ласковое прикосновение рук после долгих лет изоляции. Ки Хун был для него всем. И всё же… иногда его присутствие тяготило. Иногда, в такие моменты, как этот, Ин Хо просто хотел побыть один.       — Ты ведь и без меня знаешь, как всё идёт, — сказал он, борясь с проступающими сквозь память образами. Ин Хо ненавидел больницы, этот запах стерильной чистоты и смерти, витающей в воздухе. — Может быть, расскажешь?       — Знаю, — не стал спорить Ки Хун и, оттолкнувшись бедром от стола, встал ровно, чтобы подойти ближе. — И хочу, чтобы ты тоже знал.       Что-то в его словах встревожило Ин Хо.       — Всё плохо? — быстро спросил он и встал с кресла. Горло сжало от разрастающейся под рёбрами тревоги. — Операция пошла не по плану?       На лице Ки Хуна отразилось искреннее удивление и что-то похожее на тихое сожаление.       — Нет, — всё же мягко ответил Ки Хун, сжалившись над ним. — Пока всё в порядке, но ты должен быть там, Ин Хо.       — «Пока»? — тут же ухватился за оговорку Ин Хо. — Это значит, что, если я не приеду, что-то случится?       Ки Хун промолчал и пошёл к выходу. Ин Хо, чувствуя давящий изнутри страх, рванул за ним. Он, не думая, схватил уходящего Ки Хуна за локоть, чтобы остановить. И лишь когда Ки Хун вздрогнул и обернулся, он понял, что в первую секунду действительно дотронулся до тёплого тела. Ин Хо резко отдёрнул руку, глядя на свою ладонь так, словно она его предала.       — Я могу коснуться тебя, — в неверии прошептал Ин Хо.       Его пронзила безумная, дикая в своём предположении мысль. Ин Хо, не медля, сделал шаг вперёд и попытался обхватить плечи Ки Хуна, но руки лишь прошли сквозь него, встречая пустоту.       Ки Хун зашипел и безуспешно попытался стукнуть его по ладоням.       — Прекрати быть таким грубым! — осадил он его.       — Тебе больно? — тут же спросил Ин Хо и виновато посмотрел на него.       — Нет, но и ничего приятного в этом нет, — поморщился Ки Хун, вспоминая ощущения от прикосновения.       — Ты это почувствовал? — не зная, как сформулировать, спросил Ин Хо. Он определённо сходил с ума. — Я… дотронулся до тебя.       — Возможно, это значит, что совсем скоро я покину тебя и моя душа будет свободна, — равнодушно пожал плечами Ки Хун. — Хотя я бы не хотел торопить события. Я с тобой ещё не закончил.       С этими словами он вышел из комнаты. Ин Хо только и оставалось, что быстро надеть ботинки, схватить пальто, зонт и выбежать следом.       Улица встретила его грохочущим по асфальту ливнем.       Он поспешно открыл зонт и устремился к Ки Хуну, который стоял посреди мокрой улицы и смотрел куда-то в даль затянутого серой дымкой дождя города. Ин Хо, запыхавшийся и всё ещё встревоженный, остановился рядом с ним. Глядя, как холодные капли проходят сквозь тело мужчины, его настигла беспокойная мысль: Ки Хун мог чувствовать прикосновение их мира к нему. Не только прикосновения Ин Хо, но и дуновение ветра, удары дождя, тепло солнца. В нерешительности он приподнял зонт повыше и прикрыл им мужчину от летящих на него капель. Ин Хо вздрогнул, когда поток ливня, больше не сдерживаемый зонтом, хлынул ему на лицо и плечи и тут же намочил волосы, но он не изменил положения.       Осознав, что произошло, Ки Хун напрягся всем телом и растерянно повернулся к нему. Пару мгновений они молча смотрели друг на друга. Взгляд Ки Хуна вновь пронзил его до самых костей, перерывал в поисках ответов его отчаянно бьющееся сердце. Он выглядел так, словно пытался понять Ин Хо, разгадать его душу, как какую-то мудрёную загадку. Но ответ всегда был один — простой и нелепый в своей очевидности — и Ки Хун его знал.       — Я люблю дождь, — наконец произнёс Ки Хун как нечто само собой разумеющееся. — А вот ты сейчас промокнешь. Так что прекращай играть джентльмена.       С этими словами он устремился под ливнем к машине Ин Хо и, не открывая дверь, оказался внутри. Ин Хо опустил зонт и, быстро свернув его, последовал за ним.       — Не боишься показаться сумасшедшим? — хмыкнул Ки Хун, устраиваясь удобнее на пассажирском сиденье. — Тебе повезло, что все были заняты тем, чтобы побыстрее добежать до навеса.       — Мне всё равно, — бросил Ин Хо и завёл машину.       Ки Хун отвернулся. Они плавно выкатились на дорогу. Дворники быстро работали, пытаясь хотя бы частично открыть видимость. Ин Хо кинул обеспокоенный взгляд на Ки Хуна. Тот смотрел в окно и выглядел глубоко погружённым в себя. Его щетина снова была сбрита, обнажая белоснежную гладкую кожу. По какой-то необъяснимой причине это происходило каждую среду. Точно по той же причине его волосы, которые становились длиннее с каждым днём, укорачивались ровно раз в месяц.       Ки Хун сидел почти прижавшись щекой к стеклу. Ин Хо вдруг ощутил себя достаточно смелым для этого и резко приоткрыл окно рядом с мужчиной. Ки Хун вздрогнул, когда его лица коснулись холодные капли, и, хлопнув глазами, посмотрел на него.       Ин Хо перевёл взгляд обратно на дорогу. Он еле сдерживал прорывающуюся улыбку. Ки Хун громко фыркнул, словно не веря в его ребячливое поведение, и откинулся на спинку сиденья. Ин Хо, всё же не выдержав, кинул на него быстрый взгляд.       — О чём ты так усердно думаешь? — спросил Ин Хо, чтобы перевести разговор.       — О тебе, — неожиданно ответил Ки Хун, рассматривая его с нечитаемым выражением лица, и неожиданно добавил: — Открой окно пошире, мне нравится.       Ин Хо послушно опустил стекло до упора. В салон ворвался вихрь из капель и холодного осеннего ветра. Ему было зябко в тонком промокшем пальто, но Ин Хо не жаловался. Краем глаза он наблюдал, как Ки Хун высунул руку из салона и ловил ладонями капли.       Дождь расчистил дороги от машин, и Ин Хо сильнее вдавил педаль газа, желая поскорее добраться до больницы и узнать новости. Он заметил, как плечи Ки Хуна расслабляются от скорости, а ноздри трепещут, жадно глотая залетающий внутрь холодный воздух. В этот момент Ки Хун выглядел таким реальным и живым, что у Ин Хо перехватило дыхание.       Когда они приехали в больницу, медсестра сообщила, что операция ещё идёт и всё движется в штатном режиме, осложнений нет. Ин Хо уже готов был высказать Ки Хуну своё недовольство насчёт того, что тот заставил его волноваться без причины, но тут на одной из скамеек около операционной он увидел брата.       — Ты знал, что он здесь, — неверяще прошептал Ин Хо.       Ин Хо с укором посмотрел на стоящего рядом Ки Хуна. Тот обернулся и приподнял брови, словно не понимал, почему Ин Хо каждый раз забывал эту простую истину.       — Рано или поздно я уйду, — напомнил ему Ки Хун. — Я уже один раз наблюдал, как горе от потери близких сделало из тебя серийного убийцу. Мне будет спокойнее, если рядом с тобой будет семья.       Джун Хо сидел сгорбившись на узкой больничной скамейке: его локти были упёрты в колени, глаза прикрыты от усталости; рюкзак, помятый и грязный, валялся у него под ногами. Он явно провёл здесь не один час. Джун Хо выглядел таким же разбитым и одиноким, как ребёнок, которого забыли забрать из детского сада родители. Сердце Ин Хо сжалось от этого болезненного узнавания.       — Ты… заботишься обо мне?.. — неуверенно переспросил Ин Хо, рассматривая брата.       — Я забочусь не о тебе, — тут же ответил Ки Хун, в его голосе мелькнула сталь. — А о людях, которых ты можешь убить из-за своего безрассудства.       Ин Хо кивнул, принимая ответ. Он готов был послушаться Ки Хуна почти во всём, но не в вопросах, касающихся его семьи. Он уже отступил на полшага, готовый уйти из больницы, когда Джун Хо поднял на него сонный взгляд. Его глаза расширились от узнавания, а тело напряглось, как натянутая тетива.       — Не успел сбежать, — довольно прокомментировал Ки Хун у него под ухом. — Оставлю вас наедине.       С этими словами призрак растаял, и нить, так прочно связывавшая их, ослабла, оставляя ему место для его никчёмной жизни.       Джун Хо медленно поднялся. Но вместо того чтобы броситься к нему, замялся на мгновение и в нерешительности двинулся в его сторону. Его помятый рюкзак остался забытым на полу. У Ин Хо разлилось горечью внутри от того, каким взрослым, серьёзным и тихим он стал. В его голове всё ещё жил маленький мальчик, который улыбался и громко смеялся, несмотря на все сложности, через которые прошла их семья в его юность. Джун Хо был как маленькое солнце, которое всегда согревало душу и не давало сдаться, даже когда было тяжело. Сейчас же глаза на его лице потухли и выдавали лишь усталость и отчаяние. Ин Хо ненавидел себя за то, что был причастен к этим изменениям.       — Я знал, что ты будешь сегодня здесь, — неуверенно проговорил Джун Хо.       Он остановился в нескольких шагах от него, словно боялся подойти ближе или спугнуть.       — Как ты меня нашёл? — ровно спросил Ин Хо, тоже не предпринимая попыток сблизиться.       Брат несколько раз моргнул, словно всё ещё не верил, что они действительно стоят и разговаривают.       — Случайно, если честно, — он повёл плечом и отвёл взгляд. — Просто в один день меня погнало какое-то странное чувство в эту больницу. И тут, на пороге у входа, я увидел тебя. Потребовалось немало усилий, чтобы разузнать хоть что-то. Но, как видишь, у меня получилось.       Он замолчал, кажется, не зная, о чём ещё сказать. А Ин Хо думал только об одном: Ки Хун. Это Ки Хун подсказал Джун Хо прийти сюда. Видел ли он Ки Хуна, как Ин Хо, или просто чувствовал странное, жгущее изнутри давление, подталкивающее его действовать? Он пока не рисковал спрашивать.       — Это твоя дочь? — вдруг выпалил Джун Хо, вырывая его из размышлений. — Это тот же ребёнок, которого ты держал на руках там, на острове? Ты снова женился, хён?       Ин Хо прикрыл глаза рукой. Слишком много вопросов, которые он до сих пор оставлял неразгаданными для своей семьи. И, честно говоря, ему бы хотелось, чтобы вся его жизнь продолжала оставаться для них тайной.       — Давай поговорим в другом месте, — предложил Ин Хо, пытаясь оттянуть неизбежное. — Операция всё равно ещё идёт.       В голову закралась мысль отвлечь Джун Хо и сбежать, но вид разочарованного его поведением Ки Хуна несколько привёл его в чувства.       — Тут есть кафе. Я там обедал пару раз, пока искал тебя все эти дни, — Джун Хо засунул руки в карманы и кивнул в сторону выхода из больницы. — В это время там обычно никого.       В кафе Ин Хо пытался вести себя как обычно, но сердце громко колотилось в горле, а руки похолодели от грядущего разговора. Джун Хо тоже явно нервничал: неосознанно кусал губы, хмурился и вытирал влажные ладони о поношенные брюки. Он еле мог усидеть на месте, чтобы не начать заваливать его вопросами.       — Она не моя дочь, — начал Ин Хо с самого простого. У него тоже не было сил продлевать эту пытку. — Нет, я не женился.       Джун Хо замер. Ин Хо был под прицелом его неотрывного взгляда, в котором с каждой минутой всё сильнее читалось беспокойство.       — Тогда… откуда она у тебя? — выговорил он.       Ин Хо с лёгкостью мог представить, какие мысли возникли в его голове. Если он считал не зазорным управлять смертельными играми, то что мешало бы ему похищать детей? От этих мыслей его замутило. Он был отвратителен сам себе.       — Она дочь двух игроков, — всё же ответил Ин Хо и сжал переносицу пальцами. Смотреть на Джун Хо было выше его сил. Слова о том, что Ки Хун отдал за девочку свою жизнь, замерли на языке.       — Но как она оказалась на острове? — нахмурился Джун Хо и наклонился ближе.       — Одна из девушек-игроков была беременна, — пояснил Ин Хо и признался: — Я назначил ребёнка игроком вместо её погибшей матери. Эта девочка — победитель игр.       — Но зачем?.. — спросил Джун Хо. Он хмурился, будто изо всех сил пытался понять его, но не мог.       — Что именно «зачем»? — нетерпеливо переспросил Ин Хо.       Они говорили всего ничего, но ему уже хотелось встать и исчезнуть из жизни своего брата навсегда.       — Зачем ты назначил ребёнка игроком? — осторожно пояснил Джун Хо.       Потому что хотел посмотреть, как Ки Хун поступит, оказавшись на его месте? Потому что не подумал, что из-за этого ребёнка умрёт человек, которым он был одержим несколько лет?       — Потому что я жестокий человек, Джун Хо, — наконец ответил Ин Хо.       Он быстро встал из-за стола и кинул пару аккуратно сложенных купюр.       Джун Хо подорвался за ним, но засыпать новыми вопросами не успел: телефон Ин Хо зазвонил. Девушка из регистратуры сказала, что операция подошла к концу и он может поговорить с хирургом.       Остаток дня прошёл в долгих разговорах с врачами и подписании новых документов на лечение. Операция, к счастью, прошла успешно. Осложнений на данный момент не наблюдалось, но девочка всё ещё была привязана к аппаратам, поддерживающим стабильное состояние. Если через неделю все показатели останутся в норме, врач обещал выписать её.       Всё время, пока Ин Хо ходил по больнице из кабинета в кабинет, Джун Хо неотрывно следовал за ним. Ин Хо не знал, чего испытывал больше: еле сдерживаемого раздражения или забытого ощущения, что он не одинок.       К вечеру, когда все вопросы были улажены, брат всё же оставил его. Они обменялись номерами телефонов и адресами. После этого Джун Хо ещё некоторое время сверлил его своим упрямым взглядом, словно проверяя, не исчезнет ли его старший брат вновь. Ин Хо ничего не мог обещать, поэтому смолчал.       После того как они расстались, Ин Хо вышел на один из открытых балконов больницы. Он неторопливо достал сигарету и закурил, когда в груди пронзило от знакомого тёплого чувства. Он обернулся и посмотрел на мужчину, который к нему приближался. Ки Хун пристроился рядом и задумчиво посмотрел на раскинувшийся перед ними ночной город.       — Ты снова покинешь меня? — спросил Ин Хо, хотя уже знал ответ.       Ки Хун уходил и возвращался когда хотел, и тем не менее он всегда знал, что делал Ин Хо без него. От него ничего нельзя было утаить.       — Ты не единственный, за кем я должен присматривать, — повторил Ки Хун в который раз и кинул на него быстрый взгляд. — Не знал, что ты куришь. Если ты планируешь оставить Джун Хи у себя, то тебе следует бросить.       — Тебе не кажется, что курение — не самый мой большой грех, мешающий мне быть отцом для неё? — насмешливо спросил Ин Хо и добавил уже серьёзным тоном: — В любом случае я отдам её Джун Хо. Он будет прекрасным отцом: заботливым, добрым и способным защитить её от всех сложностей этой жизни. К тому же мы оба знаем, что ты бы никогда не позволил мне воспитывать её. Я слишком уважаю тебя, чтобы переступить через это.       — Любовь делает тебя мягче, — неожиданно сказал Ки Хун, устремив на него пронзительный взгляд, полный понимания и знания.       Ин Хо понял, что дрожит. Он обхватил плечи руками, стараясь подавить поднимающиеся изнутри трепет и жгучую горечь.       Ки Хун, конечно, знал чувство, которое росло и цвело тёмными крупными бутонами в его сердце. Такое болезненное и мучающее его по ночам, перемешанное с прогорклыми чувствами вины и слепой нежности. Знал, кто именно будил в нём то забытое человечное и слишком горячее и живое, чтобы такой человек, как Ин Хо, мог его испытывать.       — Уверен, ты был прекрасным мужем для своей жены, хорошим братом и сыном, — продолжил Ки Хун, игнорируя его реакцию. — Твою жену я ещё не видел, но твоя мама тебя обожает.       Для него Ин Хо был как прозрачный сосуд, в котором отражались все оттенки его чувств и страхов.       — Это всё давно осталось в прошлом, — опустив взгляд, произнёс он. — Того Хван Ин Хо уже не существует.       — Возможно, — согласился Ки Хун и подошёл ближе, почти вплотную.       Ин Хо почудилось, что он ощущает тепло его тела сквозь слои ткани, отчего к глазам подступили слёзы.       — Но разве ты бы стоял здесь, если бы не любовь к своей семье?       — Моя семья здесь ни при чём, и ты это знаешь, — мотнул головой Ин Хо. — Я лишь исполняю последнюю волю своего… — он споткнулся, подбирая слова, но затем обессиленно выдохнул: — Ты сильно рассердишься, если я назову тебя своим другом?..       — Я тебе не друг, Хван Ин Хо, — привычно отбил Ки Хун. — И не знал, что говорил тебе своё последнее желание. Я говорю тебе его сейчас. У нас… ох, у нас не так много времени. Я чувствую это.       Грудь вспороло ледяной сталью от осознания. Ки Хун иногда пропадал на несколько дней, но всегда возвращался. От мысли, что Ин Хо больше никогда его не увидит, внутри всё сковало от холода.       — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он. — Я потерял тебя три месяца назад, у нас давно нет времени, чтобы всё исправить.       — Ну, как видишь, я здесь и говорю с тобой, — хмыкнул Ки Хун. — Ты должен отказаться от должности ведущего и вернуться к семье. Я хочу, чтобы ты приглядел за ребёнком Джун Хи вместо меня.       — Если я откажусь от роли ведущего, это не уничтожит игры, Ки Хун, — устало выдохнул Ин Хо. — Они продолжатся со мной или без меня.       — Ты так ничего и не понял, да? — Ки Хун склонил голову к плечу. — Ну же, Хван Ин Хо, неужели мне придётся ещё раз умереть, чтобы до тебя дошла эта простая истина, которую я для себя открыл ещё на играх? Ты так старательно подгонял меня к ней, так старательно доламывал и убивал мои надежды, но сам так и не понял, в чём была правда?       — Я лишь хотел показать тебе, что людям не нужен герой, который их спасёт от них самих. Потому что люди не желают спасения. Твоя смерть не стоила жизни всех этих отбросов, в которых ты так верил, — Ин Хо захлестнула злость от несправедливой смерти Ки Хуна, который должен был находиться вдали от игр, но теперь летал неупокоенной душой над миром и стал его тенью, его судьёй. — Ты должен был жить и вернуться к дочери.       Он вдруг ощутил обжигающую твёрдую хватку на своём подбородке, когда Ки Хун сжал и развернул его лицо к себе. Они оба вздрогнули от осознания происходящего. Ин Хо безотчётно потянулся к ладони, которая ещё мгновение назад касалась его подбородка, но рука вновь наткнулась на пустоту.       — Ты ходячее противоречие, Хван Ин Хо, — пробормотал Ки Хун и отступил на полшага. Казалось, его смутило их прикосновение не меньше, чем самого Ин Хо. — Ты смеялся надо мной за то, что я не трачу кровавые деньги, что живу как прячущийся от кредиторов нищий. Но сам гниёшь в этой каморке без окон, с общим душем и кухней на этаже. Эта комната больше напоминает тюремную камеру, чем нормальную квартиру. Ты ломал меня, пытался сделать из меня свою копию, но в глубине души болел за меня и защищал, когда кто-то пытался мне помешать. Ты постоянно напоминал мне в наших телефонных разговорах о моей дочери, говорил, что я должен быть рядом с ней, но сам сбежал от своей семьи, неспособный посмотреть им в глаза после всего, что натворил. Ты считаешь людей, которые участвуют в играх, отбросами, а нас с тобой — избранными победителями, достойными уважения. Но сам был по ту сторону таким же беспомощным и слабым перед судьбой. Ты считал свою причину бороться за приз более весомой и человечной, а значит — единственной достойной победы. Но когда тебе в руки вместе с ножом вложили приз, ты сломался. Потому что ни один человек не заслуживает быть перед таким выбором.       Ки Хун замолчал, прожигая своим упрямым и непримиримым взглядом тёмную дыру в душе Ин Хо.       — Ин Хо, я тоже был неправ в нашем споре, — продолжил он и запрокинул голову к ночному небу. — Правда, как это часто бывает, была не у тебя или у меня. Она была где-то посредине. Да, люди бывают разными и им не нужен герой, который спасёт их от собственных решений. Я не могу изменить их, но я отвечаю за самого себя, за свои поступки и решения. Я не могу изменить мир, но могу быть порядочным настолько, насколько это возможно в текущих обстоятельствах. То же хочу сказать о тебе. Оттого, что ты уйдёшь из игр, они не остановятся и богачи не перестанут угнетать бедняков. Но ты спасёшь свою душу, которую продал, когда пытался сохранить жизнь своей жене.       — Какое тебе дело до моей души, Ки Хун? — Ин Хо потушил дотлевшую в пальцах сигарету и с силой растёр лицо ладонями. — Даже умерев, ты пытаешься играть героя и считаешь, что делаешь мне одолжение своей верой и добротой. Но я всего лишь озлобленный и жестокий человек, достойный смерти, а не прощения.       — Кому ты сделаешь лучше, наказывая себя за всё, что совершил? — спросил Ки Хун. — Мучения совести хороши только тогда, когда они ведут к действию, а не к саморазрушению. И пока я твоя совесть, Хван Ин Хо, я буду направлять тебя туда, куда рвётся твоё сердце: к твоей семье и нормальной жизни.       — Не слишком ли много веры в убийцу твоих друзей, Ки Хун? — тихо спросил его Ин Хо с ноткой сарказма и злости на самого себя.       Ки Хун поджал губы и посмотрел на него как на идиота. Казалось, если бы у него была такая возможность, он отвесил бы Ин Хо подзатыльник.       — Язвишь? — недовольно цыкнул Ки Хун. — Ладно, вернёмся к этому разговору, когда я приду в следующий раз. Ты меня утомил.       Ин Хо безотчётно потянулся к нему, чтобы дотронуться, но в последний момент остановил себя.       — Возвращайся поскорее, — тихо выговорил Ин Хо то, что всегда было готово сорваться с языка, но чему он не позволял.       — Как получится, — махнул рукой Ки Хун и растворился в воздухе, словно его здесь и не было, оставив после себя еле уловимое тепло, которое тут же сменилось тянущей пустотой и холодом.