Четыре месяца на искупление

— Можешь расположиться в комнате наверху. — Хисока лениво махнул рукой, словно предоставляя великодушную привилегию. Акиро коротко поклонилась и, стараясь не задерживать взгляд на нём, потопала по лестнице. На втором этаже было тихо. С лестницы открывался узкий коридор, в котором висел запах старого дерева и лёгкий сладковатый аромат, будто от фруктов или вина. Дверей было всего две. Одна — закрытая, с потёртой медной ручкой. Другая — приоткрытая. Она толкнула её плечом и вошла. Комната оказалась небольшой, но ухоженной. Простая кровать с тёмным покрывалом, деревянный стол, пара стульев, у стены — старый шкаф. В углу висело зеркало в тяжёлой резной раме, в его стекле отражался приглушённый свет из окна. Уже вечерело.  Она положила чемодан у стены и села на кровать, проведя ладонью по грубой ткани покрывала.  Вот и новый дом… И сколько ей тут жить?..

***

Хисока расположился в главном зале на первом этаже. Он неторопливо налил себе тёмную жидкость в стакан и, покачивая его в пальцах, устроился в кресле. Жёлтое мерцание лампы освещало комнату. Тени ложились на стены так, будто тянулись к нему. Он тихо усмехнулся, откинувшись назад. Да… теперь следить за букашкой будет проще. Хотя, конечно она попробует улизнуть — такие всегда что-то придумают. Но далеко ли уйдёт?  И явно не смирится с существованием в его жилище… хотя, где ещё держать? Никто не знает об этом месте. Сюда точно никто сунется. Ведь теперь её безопасность равнялась его собственной. И это забавляло: маленькая ниточка стала важным звеном в его паутине.  Надо лишь хорошенько спрятать её. Четыре месяца… Потом он откупится от смерти и спокойно выбросит ее. Он сделал глоток, почувствовав, как жидкость обожгла горло. Осталось самое сложное — убедить ее сделать то, что нужно… но для этого не помешало бы «наладить» отношения.  Втереться в доверие…  Что может быть проще?

***

Акиро лежала поперёк кровати, так и не закрыв дверь. Смотря на потолок, она пыталась собрать мысли в кучу. Официально я теперь принадлежу ему. Но ведь у нас была сделка… и что теперь делать?  Тишину разорвал голос: — Итак, обсудим детали нашей сделки. Она вздрогнула и резко поднялась на локтях. В дверном проёме, будто появился из самой тени, стоял Хисока. Легко прислонившись плечом к косяку, он наблюдал за ней. Лицо освещал витражный отсвет, от чего янтарные глаза казались ещё ярче. Акиро судорожно вдохнула, пытаясь обрести храбрость. — Согласно сделки, я должна была стать свободна. — Ах, — протянул он с театральным вздохом, будто разочарованный её наивностью. — Но мы говорили о свободе от Золдиков, мышка. Я обещал именно это. Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул внутрь, неторопливо оглядывая комнату. — И как видишь… — ладонью очертив воздух, — обещание я исполнил. А затем шагнул внутрь. Его тень легла на пол, почти накрыв её. — Однако… как ты могла заметить, свобода никогда не бывает бесплатной. Акиро прикусила губу. — Выходит, я просто сменила хозяина. — М-м-м… — Хисока склонил голову набок, и уголки его губ растянулись в улыбке. — Какая умная мышка! — голос прозвучал мягко, как похвала домашнему питомцу. Он опустился на край её кровати, не спрашивая разрешения. Движение было слишком лёгким и в то же время демонстративным. Он закинул ногу на ногу, локтем опираясь на колено, и наблюдал за ней с ленивым удовольствием. Акиро тут же отодвинулась от него подальше. — Наверняка ты уже задумывалась… — он чуть наклонился вперёд, — что теперь можешь сделать, чтобы сделка стала выгодна мне? Она скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь. — Действительно. Итак… зачем вам всё это? Он повернулся к ней боком, словно потерял к разговору всякий интерес, и свет витража скользнул по линии его профиля, освещая острые скулы и насмешливый изгиб губ. — Мне нужно, чтобы ты дожила здесь ещё как минимум четыре месяца, — небрежно бросил он. Затем, как бы между прочим, добавил: — И, быть может… сказала за меня парочку приятных слов кое-кому. — Четыре месяца? — Акиро ошеломленно уставилась на него. — Но это долго! — она недовольно сложила руки на груди.  — О-о, — он удивленно приподнял брови, и уголки губ скользнули вверх. — Возможно… однако… подумай… Хисока медленно потянулся к ней, и вдруг она почувствовала у шеи холодный след — что-то острое, едва касающееся кожи. — Лучше ведь четыре месяца в тепле и сытости… — его голос зазвучал мягко, почти мурлыкающе. Янтарные зрачки сузились. — …чем вечность в гробу. Не так ли? Она судорожно сглотнула. Разумеется, он блефовал. Если она ему нужна — то он не убьёт ее.  Но дыхание всё равно сдавило, пальцы похолодели. Страх был слишком близко, слишком ощутим. Собравшись с духом, Акиро все же выдавила из себя: — В-вы серьёзно думаете, что я ради вас хоть пальцем пошевелю? Хисока склонился так близко, что её собственное отражение мелькнуло в его зрачках. Всё её поле зрения заполнило его лицо: резкие линии, тень улыбки, хищные янтарные глаза. — Нет, милая… — горячее дыхание коснулось её кожи. — Я думаю, что ты пошевелишь всем телом, если будет нужно. Витражное окно отбрасывало на его лицо странный узор света и цвета, отчего янтарные глаза сверкали почти хищно. Её сердце глухо стукнуло о рёбра. Капля пота скатилась по виску, но она не отвела взгляда. Не впервой смотреть в лицо смерти. Но чёрт возьми, как же страшно… Он вдруг отклонился назад, будто и не было этой секунды.  — Расслабься, — протянул он, губы его скользнули в мягкую, почти добродушную улыбку.— Я ведь не прошу невозможного. Увидев, что она остаётся напряжённой, он снисходительно приподнял бровь, издал лёгкий, ленивый вздох. — Четыре месяца. Всего-то. А там… кто знает. Может, я получишь свободу, о которой ты так мечтаешь. Он медленно поднялся с кровати. Движение было неторопливым. Акиро все также сидела неподвижно, и только теперь заметила, что всё это время задерживала дыхание. Хисока направился к двери и выходя, бросил через плечо: — У тебя будет время подумать, чем себя занять в эти «долгие» четыре месяца. Но не волнуйся… я помогу тебе не скучать. Дверь закрылась с мягким щелчком. Комната будто выдохнула, но легче не стало. Воздух оставался густым, тяжёлым, пропитанным его присутствием. Акиро тут же опустилась на пол, уткнувшись лицом в ладони. Четыре месяца. Четыре месяца с этим психом… За стеной послышался скрип пола — или ей только показалось, что он ещё все еще рядом, слушает?