сборник драбблов ГП с ОМП.

Четвёртый курс Шёпот преследовал Гарри, куда бы он ни пошёл. Он тянулся за ним по коридорам, проникал в Большой зал, даже в библиотеке, где, казалось бы, любой здравомыслящий ученик ценил тишину. Но стоило ему пройти мимо стеллажей, как едва слышное шипение вновь обвивало уши. — «Пробрался обманом». — «Считает себя особенным». — «Вечно жаждет внимания». Он уже перестал оправдываться. Какой в этом смысл? Каждое слово разбивалось о недоверие, скользило мимо ушей и оставалось лишь новым поводом для пересудов. Ему всё равно никто не верил. Никто, кроме… — Ну же, идём отсюда, — тихо, почти шёпотом, произнёс Кориан, слегка потянув его за рукав. Гарри поднял взгляд. Перед ним стоял он — единственный, кто не отвернулся с того самого дня, как его имя вылетело из Кубка Огня. Кори никогда не спрашивал, правда ли это, никогда не сомневался. Он просто… верил. И оставался рядом, когда остальные отступали. Не говоря ни слова, Гарри позволил ему увести себя прочь от десятков глаз, от бесконечных шёпотов и насмешливых улыбок. Они вышли в прохладный вечерний воздух, где запах сырой травы и прелых осенних листьев смешивался с тихим шелестом ветра. Шаги глухо отдавались по каменным плитам двора. Они молча направились в сторону Чёрного озера. Гладкая тёмная поверхность воды отражала золотое сияние замка, и казалось, будто Хогвартс парит в ином, перевёрнутом мире, спрятанном под волнами. — Спасибо, — негромко произнёс Гарри, чуть склонив голову, будто стесняясь этих слов. — М? — Кори остановился, обернувшись к нему. — За что? Солнечный свет дрогнул, скользнув по его лицу. Чёрные волосы, чуть взъерошенные ветром, мягко обрамляли утончённые черты. Голубые глаза — чистые, словно ледяная гладь горного озера — сверкали так ярко, что Гарри на миг показалось, будто он видит в них своё отражение. Улыбка, лёгкая, почти невесомая, придавала лицу ещё больше тепла, смягчая его утончённость и делая Кори… опасно притягательным. Он был всего на полголовы ниже, но эта разница лишь усиливала его обаяние. Что-то в его манере стоять — уверенно, но без вызова — притягивало Гарри сильнее, чем он сам готов был признать. — За то, что ты… просто остался, — выдохнул Гарри, не сразу находя нужные слова. Он ощущал, как в груди, там, где тяжело давила усталость последних недель, что-то едва заметно оттаивает. Кори чуть приподнял бровь, а затем тихо фыркнул, опустив взгляд на собственные ботинки. — Глупости. Разве друзья делают иначе? — он снова посмотрел прямо на Гарри, и этот прямой, без тени сомнения взгляд пробрал его до глубины души. Вечернее небо над озером постепенно темнело, окрашиваясь из золотисто-оранжевого в глубокий синий. Вода под лёгким дыханием ветра мерцала, разрывая отражение замка на сотни дрожащих бликов. Ветер приносил с собой прохладу и запах костров из деревни, где, возможно, сейчас кто-то грел руки у пламени. Они обошли прибрежный камень, на котором частенько сидели в свободные вечера, и устроились на траве. Гарри опустился первым, чувствуя, как влажная прохлада осеннего грунта пробирается сквозь мантию, но не двинулся — рядом с Кори она казалась почти приятной. — Они ведь… не перестанут, да? — спросил он после короткой паузы, глядя куда-то в темнеющую даль, где озеро сливалось с небом. — Может, и перестанут. Когда-то, — тихо ответил Кори, склонив голову набок. Он сорвал тонкую травинку, покатал её между пальцев. — Но даже если нет… тебе же не обязательно всё это слушать. Пусть тратят своё время. А мы будем жить дальше. В этих словах не было пафоса — только спокойная уверенность, как будто для него решение давно найдено. Гарри медленно перевёл взгляд на него, изучая профиль: тонкая линия скулы, лёгкое напряжение в уголках губ, взгляд, устремлённый на чёрную гладь воды. — Как у тебя получается так… просто? — спросил он, и сам удивился, что сказал это вслух. Кори повернулся к нему, мягко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой в груди всё сжималось и становилось теплее. — Наверное, потому что я знаю, что важно. А всё остальное — шум. На миг им обоим показалось, что вокруг действительно стало тише. Лишь ветер шумел в верхушках деревьев, а где-то далеко, на противоположном берегу, кричала ночная птица. Гарри невольно задержал взгляд на этих голубых глазах, в которых отражались огни замка и бледный свет ранней луны, и вдруг понял, что впервые за долгие недели дышит свободно. В гостиную они вошли уже поздно, когда за окнами сгущалась глубокая ночь, а коридоры замка наполнялись лишь отдалённым шорохом шагов и тихим потрескиванием факелов. Пламя в камине, уставшее за день, лениво облизывало поленья, бросая на стены тёплые отблески. — Ладно, возвращайся к себе, — с лёгкой улыбкой сказал Кори, остановившись у кресел ближе к огню. — Я ещё немного посижу, а то спать пока не тянет. Гарри уже было шагнул в сторону лестницы, но вдруг замер. Идея оставить его одного показалась неправильной — как-то не по-дружески, особенно после всего сегодняшнего. — Я… останусь, — сказал он негромко, словно боясь, что кто-то услышит и решит вмешаться в этот тихий уголок вечера. Кори чуть удивлённо поднял брови, но ничего не сказал, только жестом пригласил присесть. Гарри устроился в соседнем кресле, вытянув ноги к камину, и почувствовал, как тепло от огня приятно разливается по телу. В комнате было так тихо, что они слышали, как угли иногда тихо трещат, рассыпаясь искрами. За окнами проскользнула тень совы, и её мягкое хлопанье крыльев ненадолго нарушило эту тишину. Они разговаривали вполголоса — о всяких мелочах, далёких от тяжёлых тем последних недель: о странной форме облаков утром, о том, как Фред и Джордж чуть не подорвали половину коридора у кухни, о забавных фразах, что Сириус прислал в письме. Кори сидел, слегка откинувшись в кресле, и, когда он смеялся, уголки его глаз мягко морщились. Гарри ловил себя на том, что всё чаще смотрит не на пламя, а на него, словно боясь упустить этот момент — момент, когда мир за стенами гостиной перестаёт существовать. Огонь медленно угасал, превращаясь в красноватое свечение углей, а они всё сидели, в своей маленькой крепости тишины, где не было ни шёпотов, ни недоверия — только тепло камина и ощущение, что, может быть, не всё так плохо. Когда огонь почти догорел, и комната наполнилась мягким полумраком, они замолчали, будто слова просто закончились, уступив место тишине. Но эта тишина была не неловкой, а почти домашней, спокойной. Кори слегка подтянул ноги на кресло, обхватив колени руками, и уставился на угли. Оранжевые искорки отражались в его глазах, делая взгляд чуть глубже и теплее. Гарри, сидя напротив, наблюдал за ним, не отворачиваясь, и вдруг поймал себя на мысли, что давно так не расслаблялся. — Знаешь… — тихо произнёс Кори, не поднимая головы, — иногда мне кажется, что здесь, у камина, всё как в другом мире. Словно за пределами этих стен ничего нет. — Может, и хорошо, — отозвался Гарри, чуть хрипловато, потому что голос застрял где-то в горле. — Иногда нам нужно место, где всё остальное неважно. Кори посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то тёплое, чуть печальное, как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Они так и сидели, пока стрелки на старых часах над камином не показали далеко за полночь. В гостиной было тихо, только изредка за окном стучал ветер, а старый диван у окна поскрипывал от сквозняка. В какой-то момент Кори чуть подался вперёд, поставил локти на колени. — Пойдём? — спросил он негромко. — Пойдём, — согласился Гарри, но вставать не спешил. Ему не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Они всё-таки поднялись, медленно, и пошли к лестнице, но перед самым её началом Гарри, не думая, задержал его за рукав. — Спасибо, что остался сегодня… — сказал он тихо, почти шёпотом. Кори лишь улыбнулся — мягко, без слов — и легонько сжал его руку, прежде чем отпустить и шагнуть вперёд, в полумрак коридора. А Гарри, уже поднимаясь в спальню, поймал себя на том, что впервые за долгое время ложится спать с лёгким сердцем. Гарри поднимался по лестнице, зевая и уже мысленно представляя, как упадёт лицом в подушку. До своей спальни оставалось всего несколько шагов, когда из тёмного коридора, куда ушёл Кориан, донёсся резкий грохот. Что-то тяжёлое с глухим стуком ударилось о каменный пол, а следом — короткий звук скольжения и окончательное бух. Через секунду в тишине раздалось тихое, но весьма выразительное бормотание на польском, щедро пересыпанное крепкими словами. Гарри невольно остановился и, чувствуя, как уголки губ сами поднимаются, едва не рассмеялся. Он уже знал, что Кори время от времени умудряется споткнуться даже на ровном месте, но каждый раз это выглядело так… по-человечески, так по-своему очаровательно, что раздражаться было невозможно. — Ну конечно, — пробормотал он себе под нос, покачав головой, — где Кори — там и приключения. Стараясь не захохотать в полный голос, он вытащил палочку. — Lumos, — тихо произнёс он, и мягкий золотистый свет разлил по каменным стенам коридора тёплое сияние, вытесняя тени. Пламя на конце палочки дрогнуло, выхватив из темноты знакомую фигуру. Кори сидел на полу, опершись ладонями о камни, а рядом валялась опрокинутая деревянная подставка с какими-то старыми книгами, которые теперь лежали веером прямо на полу. — Тебя на секунду одного оставить — и уже катастрофа, — сказал Гарри, подходя ближе и светя вперёд, чтобы не наступить на книги. Кори поднял голову, и в свете заклинания его чёрные волосы, растрёпанные после падения, казались ещё более взъерошенными. Он хмыкнул, но в глазах сквозило лёгкое смущение. — Подставка сама напала, — пробурчал он на смеси английского и польского, снова что-то добавив на родном языке — явно не комплимент. Гарри с трудом сдержал смех, присел рядом и стал поднимать книги, возвращая их на место. Кори, чуть кривясь, поднялся на ноги, отряхивая мантию. — Всё нормально? — спросил Гарри, бросив на него быстрый взгляд. — Да, только эго пострадало, — с улыбкой ответил тот. Они вместе сложили книги обратно, и, когда последняя вернулась на полку, Гарри погасил свет на палочке. Коридор снова утонул в мягкой полутьме, но теперь в ней было меньше прохлады — их тихий смех всё ещё звучал в воздухе. — Пойдём, — сказал Гарри, тронув Кори за локоть, и они вместе двинулись по коридору, уже не торопясь, словно этот маленький ночной эпизод стал для них особенным штрихом к вечеру. Коридор был почти полностью погружён в темноту, и единственным источником света оставалась палочка Гарри, всё ещё тускло сияющая тёплым золотистым светом. Они шли рядом, тихо переговариваясь, и расстояние до спальни Гарри было уже смешным — каких-то пару дверей. И вот именно там, на этом небольшом отрезке, он умудрился запнуться. Под ногой неожиданно сдвинулся ковёр, и Гарри, потеряв равновесие, дёрнулся вперёд. — Ой, чёрт… — успел выдохнуть он, прежде чем пол ушёл из-под ног. Кори, реагируя почти инстинктивно, резко шагнул ближе, протянул руки, пытаясь перехватить его за плечи. Но движение вышло слишком резким — и вместо того чтобы удержать Гарри, он сам споткнулся об край ковра. Мгновение — и они уже вдвоём падали, переплетаясь в хаотичных попытках удержаться. Воздух в коридоре заполнился коротким хлопком их тел, когда они вместе рухнули на пол. Гарри оказался на спине, дыхание сбилось от неожиданного удара, а палочка выскользнула из руки и откатилась в сторону. Её свет лёг на них сбоку, выхватывая из полутьмы их фигуры. На груди у Гарри, опираясь ладонями о каменный пол по обе стороны от его плеч, замер Кори. Его дыхание было чуть сбивчивым, чёрные волосы упали на лоб, отбрасывая лёгкую тень на глаза, в которых читалось растерянное удивление. Лёгкий румянец уже проступал на скулах, и он, моргнув, выдохнул: — Я… я пытался… я думал… — слова сбивались, превращаясь в заикание. Гарри, всё ещё лежа на холодном камне, вдруг осознал, насколько близко они находятся — так близко, что мог различить слабый запах трав и дыма, будто впитавшийся в мантию Кори. Их взгляды на мгновение встретились, и в этой короткой паузе будто исчезли и коридор, и замок, и весь остальной мир. Кори нервно сглотнул, всё ещё не поднимаясь, словно не знал, стоит ли отодвинуться или сказать что-то ещё. Свет палочки мягко дрожал, отражаясь в его голубых глазах, а Гарри, сам не понимая почему, чувствовал, что не спешит нарушать эту странную, почти нереальную близость. На секунду казалось, что время застыло. Тишина коридора была почти звенящей, нарушаемая лишь их быстрым, сбивчивым дыханием. Где-то далеко, в другой части замка, скрипнула дверь, но здесь, в золотистом круге света от палочки, всё оставалось замкнутым только на них двоих. — Эм… — Кори, наконец, моргнул и чуть отстранился, хотя всё ещё оставался достаточно близко, чтобы Гарри чувствовал тепло, исходящее от него. — Ты… в порядке? — спросил он с тихим, хрипловатым оттенком в голосе. — Да, — ответил Гарри чуть медленнее, чем собирался. Его ладони лежали на холодном камне, но он не двигался, не желая разрушать момент. — А ты? — Я? — Кори криво улыбнулся, будто пытаясь скрыть неловкость. — Ну… кроме того, что я чуть не сломал нам обоим шеи… вполне. Он хотел подняться, но зацепился коленом за край мантии Гарри, и тот непроизвольно хмыкнул, качнув головой. Кори тихо выругался на польском, что-то короткое, но явно экспрессивное, и это, почему-то, вызвало у Гарри желание рассмеяться. — Ты знаешь, — сказал он, глядя прямо в глаза Кори, — я уже начинаю думать, что ты слишком опасен для прогулок по замку ночью. — А ты — слишком скользкий, чтобы тебя ловить, — тут же парировал Кори, но румянец на его лице только усилился. Он, наконец, осторожно поднялся, протянув Гарри руку. Тот, чуть помедлив, взял её, и Кори легко подтянул его на ноги. Пальцы их на мгновение задержались дольше, чем это было необходимо, и оба это почувствовали. Палочка всё ещё лежала в стороне, продолжая освещать сцену их падения. Гарри поднял её, погасил свет, и они остались в полутьме, лишь бледные пятна лунного сияния из высоких окон ложились на камень. — Пойдём, пока мы тут ещё чего-нибудь не сломали, — тихо сказал Кори, всё ещё слегка улыбаясь, но в его голосе чувствовалось что-то мягкое, что Гарри уловил, даже если не смог назвать словами. И они, шаг за шагом, двинулись к спальням, чуть ближе друг к другу, чем обычно. Они уже почти дошли до поворота, за которым начиналась лестница к спальням, когда Кори вдруг замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Гарри, заметив это, обернулся, но не успел ничего спросить — Кори, будто собравшись с духом, сказал: — А… пошли ко мне?.. — голос его прозвучал неожиданно неуверенно, с паузой, как будто он сам ещё не до конца решил, стоит ли продолжать. Гарри моргнул, не сразу поняв смысл сказанного, а Кори, заметив этот взгляд, быстро пояснил: — Ну… у меня комната недалеко, буквально через пару дверей от твоей, Рона, Фреда и Джорджа. И… — он почесал затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Мой сосед, ну… его перевели в другую комнату пару дней назад. Кровать свободна. Он взглянул на Гарри чуть внимательнее и добавил, уже мягче: — А у тебя… ну… Рон всё-таки. Он до сих пор не успокоился, и… кто знает, что он ещё удумает. Я подумал, может, ты… переночуешь у меня. Если хочешь, конечно! Последние слова он почти выпалил, как будто торопясь выговорить всё, прежде чем передумает. После этого, видимо осознав, что только что предложил, Кори резко выдохнул, махнул руками, словно хотел стереть свои же слова из воздуха, и, отвернувшись, закрыл лицо ладонями. — О, Мерлин… — пробормотал он сквозь пальцы, — забудь. Просто забудь, что я сказал. Гарри стоял, глядя на него в свете луны, пробивающемся из высоких узких окон. И вдруг заметил, что плечи Кори слегка дрожат — не от холода, а от явного смущения. Чёрные волосы упали на его руки, скрывая выражение лица, но по тому, как он переминался с ноги на ногу, было видно: он сейчас готов провалиться сквозь каменный пол. В коридоре стояла тишина, и где-то вдалеке только слышался скрип старых створок от сквозняка. Гарри вдруг поймал себя на том, что его не отпугнула эта неожиданная фраза — наоборот, в груди появилось странное тепло. Кори, всё ещё прячась за ладонями, тихо выдохнул, как будто собирался что-то добавить, но так и не решился. И стоял так, будто боялся услышать отказ, даже не глядя на Гарри. Гарри пару секунд просто смотрел на Кори, прячущегося за ладонями, а потом тихо хмыкнул, сделав шаг вперёд. Он протянул руку, уверенно взял его за запястье и потянул в противоположную сторону от лестницы. — Пошли, дурашка, — сказал он с едва заметной улыбкой, и в голосе не было ни капли насмешки — только тёплая, дружеская, почти домашняя мягкость. — А..?! — только и успел выдохнуть Кори, чуть запнувшись на месте, прежде чем Гарри уже увлёк его за собой по полутёмному коридору. Он обернулся, глядя на Гарри с удивлением, но быстро понял, куда они идут — и смущение, хоть и осталось, сменилось каким-то особенным светом в глазах. Кори позволил вести себя, не сопротивляясь, и, хоть его уши всё ещё предательски горели, уголки губ дрогнули в тёплой, искренней улыбке. — Ты невозможный, — тихо сказал он, уже сдерживая смех. — Зато с чувством направления, — парировал Гарри, не отпуская его руки. И они шли так, шаг за шагом, пока их тени, вытянутые от тусклого света ночных факелов, скользили по каменным стенам. Кори, хоть и пытался казаться невозмутимым, время от времени тихо смеялся себе под нос, чувствуя, что с каждой секундой становится как-то теплее — и не только из-за того, что Гарри не спешит отпускать его руку. Они дошли до нужной двери, и Гарри, не сбавляя шага, толкнул её плечом. Петли тихо скрипнули, впуская их в тёмную комнату, где лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь неплотно задвинутые шторы. Кори на мгновение задержался на пороге, чуть сжав пальцы Гарри, прежде чем тот отпустил его руку. В комнате пахло чем-то знакомым — смесью древесного дыма, сухих трав и чуть сладковатого запаха от старого шерстяного пледа, небрежно свисающего с кровати у стены. — Вот… — Кори пожал плечами, пряча лёгкое смущение за привычной непринуждённостью, — моя скромная обитель. — Серьёзно? — Гарри скользнул взглядом по комнате: аккуратно сложенные учебники на столе, пара кружек с засохшими следами чая, чёткая, но живая небрежность. — Здесь как-то… спокойно. — Ну… без соседа тут тихо, — отозвался Кори, проходя внутрь и жестом приглашая Гарри. — Хочешь — кровать там свободная, если вдруг… ну, передумаешь спать на моей. — Он осёкся, спохватившись, что сказал, и быстро добавил: — Я имел в виду — если тебе неудобно на моей стороне комнаты. Гарри фыркнул, чувствуя, что Кори всё больше запутывается в словах, и сел на край свободной кровати, которая тихо пружинила под его весом. — Тут… правда уютно, — произнёс он, глядя на то, как Кори присаживается напротив, в мягкое кресло у окна, повернув его так, чтобы видеть и Гарри, и полупрозрачный свет луны. На секунду в комнате воцарилась тишина. Где-то далеко, за стенами замка, ветер тихо завывал, но здесь, в этом маленьком пространстве, казалось, что весь Хогвартс остался за дверью. Кори откинулся на спинку кресла, облокотился локтем на подлокотник и, чуть наклонив голову, спросил: — Ну что… хочешь просто лечь спать, или ещё поболтаем? Гарри посмотрел на него, и в его взгляде скользнуло что-то тёплое — та же мягкость, что была у камина в гостиной. — Думаю… ещё немного поболтаем. И в тот момент он понял, что совершенно не жалеет, что свернул с пути к своей спальне. Кори слегка улыбнулся, подтянул ноги на кресло и обхватил их руками, устраиваясь удобнее. Лунный свет ложился на его лицо мягким серебристым отблеском, а в глазах поблёскивал тот самый чистый, чуть озорной блеск, из-за которого Гарри иногда забывал, что хотел сказать. — Ну, раз поболтаем, — начал Кори, — расскажи мне что-нибудь, чего я ещё не знаю. Любую мелочь. Хоть про детство, хоть… не знаю… про любимое мороженое. Гарри фыркнул. — Это ты серьёзно? После всего, что сегодня было, ты хочешь поговорить про мороженое? — Ага, — совершенно невозмутимо кивнул Кори. — Я, между прочим, специалист по сбору бесполезных, но важных фактов. Гарри покачал головой, но в уголках губ появилась тёплая улыбка. Он начал рассказывать что-то незначительное, но Кори слушал так внимательно, словно это было что-то важное и личное. Иногда вставлял короткие реплики, шутил, и их тихий смех мягко заполнял комнату, вплетаясь в ночную тишину. Время тянулось незаметно. За окном луна сместилась, заливая комнату новым, более глубоким светом. Гарри поймал себя на том, что давно уже сидит, опершись локтем на подушку, и просто наблюдает за тем, как Кори жестикулирует, как слегка хмурится, когда подбирает слова, и как, смеясь, чуть склоняет голову вперёд. — Ладно, — протянул Кори, когда очередная история подошла к концу, — а теперь твоя очередь спросить что-нибудь у меня. — Что-нибудь? — уточнил Гарри, уже понимая, что в этом подвох. — Абсолютно что угодно, — подтвердил Кори, но в его голосе мелькнула игривая нотка. Гарри задумался, но не спешил отвечать. В этой уютной тишине и в мягком серебре ночи было что-то, из-за чего ему не хотелось торопить момент. Он поймал взгляд Кори и понял, что может спросить всё, что угодно… но совсем не был уверен, что готов услышать ответ прямо сейчас. Гарри молчал чуть дольше обычного, обдумывая, что именно хочет спросить. В его взгляде появилось что-то новое — глубже, чем просто любопытство, тёмнее и серьёзнее, но при этом с лёгкой тенью озорства. Он слегка ухмыльнулся, опершись локтем на колено и наклонившись вперёд. — Как это работает? — спросил он тихо, почти лениво, будто между делом, но интонация выдавала, что вопрос не случайный. Кори моргнул, выпрямился в кресле, не сразу поняв, о чём речь. — Что? Что именно? — переспросил он, в голосе прозвучала осторожность. Гарри ничего не ответил, лишь слегка прищурился и скользнул взглядом вниз, в сторону его бёдер. Намёк был слишком прямой, чтобы не понять. Лёгкий румянец моментально окрасил скулы Кори. Он тут же чуть подался назад в кресле и машинально свёл ноги ближе друг к другу, словно закрываясь. Взгляд стал чуть хмурее, но не сердитым — скорее, смущённо-оборонительным. Гарри заметил эту реакцию и, вопреки возможному ожиданию, его интерес только усилился. Он чуть наклонил голову вбок, и голос стал мягче, но от того не менее настойчивым: — Расскажи мне… какого это — жить в таком теле, как у тебя. Тишина на мгновение заполнила комнату, нарушаемая лишь отдалённым завыванием ветра за окном. Лунный свет серебрил контур Кори, подчёркивая напряжение в его позе. Он не отвёл взгляда, но и не спешил отвечать. Пальцы сжали подлокотники кресла чуть сильнее, чем нужно, как будто он обдумывал, стоит ли впускать Гарри в этот кусочек своей реальности. — Ты ведь… знал с самого начала, — сказал он наконец, чуть тише обычного. — Но никогда не спрашивал. — Вот и спрашиваю, — ответил Гарри спокойно, не дав ни тени осуждения в голосе. — Не потому что хочу тебя поддеть… а потому что хочу понять. Кори отвёл взгляд в сторону, потом обратно. В его глазах всё ещё было смущение, но поверх него — осторожная готовность говорить, если собеседник действительно слушает, а не просто любопытствует. Он глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями, и лёгкая тень улыбки скользнула по его губам — неуверенная, но настоящая. Кори, всё ещё чуть нервно постукивая пальцами по колену, будто пытаясь сбить внутреннее напряжение, медленно выдохнул и откинулся назад в кресле, глядя в сторону камина. — Это… сложно объяснить, — начал он, тихо, словно боясь, что слова будут звучать громче, чем нужно. — Знаешь, снаружи всё выглядит так, будто я просто… другой. Но на самом деле всё чуть глубже. Иногда кажется, что я живу в теле, которое всё время пытается доказать мне, что оно не совсем моё. Гарри не перебивал, внимательно наблюдая, как Кори ищет слова. — Когда был младше, — продолжил тот, чуть сжав руки, — мне казалось, что я какой-то неправильный. Что если я не такой, как все, значит, со мной что-то не так. Люди… они ведь любят ярлыки. Или чёрное, или белое. А я… где-то между. Не мальчик, не девочка. Я просто… я. Но до того, чтобы принять это, дошло не сразу. Он перевёл взгляд на Гарри, словно проверяя, не появилось ли в его глазах чего-то лишнего — жалости, насмешки, отвращения. Но там было только спокойное, чуть потемневшее внимание. — Иногда тело… мешает, — сказал Кори после небольшой паузы. — Особенно, когда люди начинают задавать лишние вопросы. Или когда пытаются сделать вид, что всё понимают, но на самом деле… нет. Я привык прятаться. И к этому моменту — даже в мелочах. Сел так, чтобы никто не заметил. Надел что-то, чтобы не привлекало внимание. Гарри, не отводя взгляда, чуть наклонился вперёд. — А я? — спросил он просто. Кори моргнул, растерянно. — Ты… ты никогда не делал мне больно. Даже когда мог бы. Не пытался угадать за меня, кем я хочу быть. Не заставлял соответствовать чему-то. — Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке было больше тепла, чем иронии. — Просто принимал, что я — это я. — Так и есть, — тихо сказал Гарри, и в его голосе было что-то почти непоколебимое. Между ними повисла тишина — не неловкая, а та, в которой слова уже не нужны, потому что всё важное было сказано. Лишь огонь в камине тихо потрескивал, а за окном снег ложился на подоконник мягким, почти бесшумным ковром. Кори чуть приподнял бровь и, уже с осторожной улыбкой, пробормотал: — Ты умеешь задавать вопросы, от которых потом сложно уснуть. — Зато честные, — заметил Гарри, и в уголках его губ мелькнула знакомая, тёплая ухмылка. Гарри, с тем самым хищноватым блеском в глазах, чуть подался вперёд, облокотившись руками о колени, и его голос стал на тон ниже, почти заговорщицким: — А бёдра у тебя тоже… такие, от этого фактора? Вопрос прозвучал вроде бы легко, но в нём явно сквозило любопытство, перемешанное с чем-то более личным. Гарри позволил себе короткий взгляд вниз — на то, как Кори сидел — и, как бы невзначай, уточнил: — Ну, я имею в виду… они мягкие на вид. Такие, что, если коснуться… кайф, наверное, будет. И они не такие худые, как у многих парней — чуть шире. Кори замер, секунду просто моргая, прежде чем перевести взгляд на Поттера. Сидя в кресле, он поудобнее опёрся локтем правой руки о подлокотник и подпер голову ладонью. Его ноги были сложены вместе на бок, колени чуть смещены в сторону, поза расслабленная, но в глазах уже читалось лёгкое недоумение. — Поттер… — протянул он, прищурившись, — у тебя, что… фетиш какой-то? В голосе звучала смесь смущения и искреннего возмущения. Кори чуть подался назад, словно создавая дополнительную дистанцию, но это движение больше напоминало нервный жест, чем настоящий отступ. Щёки его предательски порозовели, и он тихо фыркнул, покачав головой. — Чё за вопросы такие, а? — добавил он, стараясь, чтобы это прозвучало резко, но в тоне всё равно чувствовалось, что он скорее сбит с толку, чем по-настоящему зол. Гарри же только сильнее ухмыльнулся, в его взгляде читалось нечто между игрой и намерением докопаться до правды. Он чуть наклонился ближе, так что между ними осталась буквально пара ладоней расстояния, и, не отрывая взгляда от лица Кори, заметил: — Мне просто интересно. Ты же сам сказал — честные вопросы, да? Кори тяжело выдохнул, закатил глаза и откинулся в кресле, но при этом не убрал ног, не сменил позу. Видно было, что, несмотря на протест, он не собирался уходить из этой странной, но напряжённо-тёплой ситуации. Кори ещё пару секунд смотрел на Гарри исподлобья, будто пытаясь понять, шутит он или серьёзен, но тот и не думал отводить взгляд. Поттер, наоборот, чуть подался вперёд, локти упёрлись в колени, а подбородок опустился на ладони — поза откровенно изучающая. — Ладно, допустим… — протянул Кори, отвёл взгляд в сторону камина, будто искал там правильные слова. — Мягкие они… да. И шире — тоже да. Это… особенность. Я ж тебе говорил, что у меня пропорции немного другие, — он пожал плечами, но в голосе сквозило что-то между смущением и неохотной откровенностью. Гарри, уловив, что Кори начал говорить, устроился удобнее и чуть наклонил голову набок. — А если коснуться? — спросил он тоном, будто интересовался чисто академически, но в глазах явно проскользнула тень озорства. Кори резко перевёл взгляд обратно на него. — Поттер! — воскликнул он с такой интонацией, что в другом контексте это могло бы быть почти смешно. — Ты это серьёзно сейчас?! — Абсолютно, — не моргнув, ответил Гарри, и в уголках его губ появилась та самая едва заметная улыбка, от которой у Кори вечно начинало подниматься давление. — Мерлин, да ты ненормальный, — выдохнул тот, закрывая лицо ладонями, но пальцы не сжал, и Поттер отлично видел, что тот краем глаза всё равно на него смотрит. Между ними повисла пауза — тёплая, но заряженная. Только потрескивание камина и тихий шелест ткани, когда Кори, словно сам себе наперекор, чуть поёрзал в кресле, как будто становился мишенью, но при этом не уходил. Гарри тихо усмехнулся, облокотился на подлокотник своего кресла и чуть ближе подался вперёд, всё так же удерживая взгляд на Кори, словно проверяя, на сколько тот готов выдержать это давление. Кори чувствовал, как сердце у него бьётся чуть быстрее, чем хотелось бы, и от этого становилось только хуже — Поттер же явно это замечал. Он, конечно, пытался держать лицо, но лёгкий румянец уже выдавал его с головой. — Ну и что ты так на меня смотришь? — наконец выдохнул Кори, склонив голову и пытаясь изобразить насмешливую улыбку, но голос чуть дрогнул. — Думаю, — честно ответил Гарри, по-прежнему не отводя взгляда. — Насколько всё то, что я представлял… совпадёт с реальностью. Кори на секунду замер, а потом хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Ты невозможный, Поттер. Просто невозможный. — Знаю, — пожал плечами Гарри, поднимаясь и медленно подходя к нему. В его движениях не было ни спешки, ни агрессии — только уверенность и то самое любопытство, от которого Кори хотелось одновременно и оттолкнуть его, и посмотреть, чем всё кончится. — Сядь, — пробормотал Кори, чуть наклоняя голову и следя за каждым его шагом. — Или… стой. Хотя нет, не стой так близко. Гарри всё-таки остановился рядом с креслом, опёрся рукой о подлокотник, наклонился вперёд так, что их лица разделяло меньше полуметра. — Ты же понимаешь, что после того, как ты всё это рассказал… я уже не отстану, — тихо сказал он, и в его голосе было что-то тёплое, но и опасно-назойливое. Кори прищурился, но уголки его губ дрогнули. — Поттер, если ты сейчас… — А если — да? — перебил тот, чуть склоняя голову набок, словно дразня. Тепло камина будто усилилось, воздух между ними стал плотнее, и в этот момент Кори понял, что сбежать уже поздно — Гарри решил докопаться до конца. Кори медленно выдохнул, стараясь держать спокойствие, хотя каждая секунда этого молчаливого противостояния будто вытягивала из него силы. Он откинулся ещё глубже в кресло, но Гарри не дал ему отдалиться — наоборот, чуть наклонился ближе, так что кончики их коленей почти коснулись. — Ты... чертовски наглый, Поттер, — пробормотал Кори, стараясь говорить с усмешкой, но голос прозвучал ниже, чем он планировал. — Думаешь, тебе всё можно, да? Гарри слегка усмехнулся, не убирая взгляда. — Нет. Но думаю, что с тобой — многое можно. У Кори внутри что-то предательски сжалось. Он резко отвёл глаза в сторону, но в ту же секунду почувствовал, как Гарри коснулся его колена — почти невесомо, но достаточно, чтобы по коже пробежала дрожь. — Не начинай, — глухо сказал Кори, вновь глядя на него, и в глазах уже мелькало не просто смущение, а осторожное предупреждение. — Я уже начал, — мягко ответил Гарри, чуть выпрямляясь, но руку с колена не убирал. — И мне интересно. Ты либо ответишь… либо я узнаю сам. Кори сжал губы, чувствуя, как становится жарче не только от камина. Он понимал, что в этой игре у Поттера есть странное, но весомое преимущество — его упорство. — Ты просто не умеешь вовремя заткнуться, да? — наконец сказал он, но в голосе проскользнула лёгкая, почти игривая нотка. Гарри ухмыльнулся. — Только когда вопрос действительно важный. Кори чуть покачал головой, но всё же позволил ему остаться рядом, понимая, что эта беседа уже никуда не денется. Гарри, будто невзначай, двинул пальцами чуть выше, скользнув ладонью по бедру Кори, и мягко, но уверенно сжал его. Тепло под пальцами пробивалось даже сквозь ткань, а упругость и мягкость одновременно заставили его внутренне отметить: чёрт, да это ещё приятнее, чем я себе представлял. Кори вздрогнул всем телом, пальцы на подлокотнике кресла невольно сжались, а взгляд метнулся к Гарри — смесь шока, смущения и возмущения в одном флаконе. — Поттер! — тихо, но с заметной интонацией выговорил он, словно предупреждая. — Ты что творишь?.. Гарри не отвёл глаза, уголки губ приподнялись в почти дерзкой ухмылке. — Проверяю теорию, — ответил он как ни в чём не бывало, чуть сильнее сжимая бедро, будто фиксируя момент, запоминая ощущения. — И, знаешь… — он сделал паузу, наклоняясь чуть ближе, — …она подтверждается. Кори шумно выдохнул, но отодвинуться не успел — Гарри уже был слишком близко, его рука слишком уверенно держала бедро, а сам момент обволакивал их теплом камина и странной, нарастающей искрой в воздухе. — Ты невозможен, — почти прошептал Кори, но в голосе было куда меньше злости, чем он хотел показать. — Возможно, — мягко согласился Гарри, — но тебе ведь нравится, да? Кори сжал губы, опуская взгляд — и этот жест выдал куда больше, чем любые слова. Гарри уловил это короткое, почти незаметное молчание, и в глазах у него мелькнула тень победной искры. Он чуть сместился вперёд, сокращая и без того минимальное расстояние, а его ладонь на бедре Кори стала теплее, тяжелее, будто он хотел, чтобы тот прочувствовал каждую секунду этого касания. Кори, всё ещё стараясь сохранить видимость спокойствия, выпрямил спину и сделал вид, что хочет убрать руку Гарри, но пальцы лишь слегка коснулись его запястья, так и не решившись оттолкнуть. Щёки предательски окрасились в тёплый румянец, а в глазах мелькнуло что-то — смесь смущения и тихого, опасного интереса. — Ты понимаешь, что переходишь черту? — голос его был чуть ниже обычного, с хрипотцой, которая явно выдавала волнение. — Понимаю, — честно сказал Гарри, не сводя взгляда с его лица. — Но мне кажется… ты не против, если я сделаю ещё один шаг. Он нарочно медлил, давая Кори шанс оттолкнуть его, но тот лишь тяжело вдохнул и отвёл взгляд в сторону, не найдя в себе сил сказать «нет». Гарри этим воспользовался — пальцы медленно скользнули чуть выше, к границе, где тепло бедра переходило в опасную близость, и остановились там, словно играя с его терпением. — Поттер… — выдох Кори дрогнул, и это прозвучало не как укор, а как предупреждение, в котором чувствовалась странная смесь просьбы и ожидания. Гарри прищурился, его губы тронула мягкая, но очень уверенная улыбка. — Скажи только одно слово — и я остановлюсь. Кори медлил. Секунда. Две. Три. А потом, не поднимая взгляда, тихо сказал: — Я… не скажу. Гарри чуть крепче сжал его бедро, потом мягко, но настойчиво подтянул Кори вперёд — настолько, что тот оказался почти на самом краю кресла, колени теперь были чуть раздвинуты, а спина инстинктивно прижалась к спинке. Движение было настолько уверенным, что Кори не успел даже возразить — лишь выдохнул, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. — Что ты… — начал он, но слова застряли, потому что Гарри, не сводя с него взгляда, медленно опустился на колени прямо перед ним. Это движение было каким-то слишком интимным. Не резким, не напористым — скорее размеренным, будто Гарри хотел, чтобы Кори прочувствовал каждую секунду, пока он сокращает расстояние. Лёгкий скрип ткани брюк по ковру, тепло его ладоней на бёдрах, а потом этот взгляд снизу вверх — прямой, цепкий, слишком честный. Кори нервно прикусил нижнюю губу, взгляд на миг метнулся в сторону, будто он надеялся, что, если перестанет смотреть в глаза, то напряжение спадёт. Но нет — оно только нарастало. Ему казалось, что от Гарри исходит не только тепло, но и какая-то невидимая волна, заставляющая кровь бежать быстрее, а дыхание становиться чуть тяжелее. — Поттер… — выдохнул он тихо, и в этом прозвучала одновременно просьба, предостережение и растерянность. — Шшш… — мягко, почти шёпотом ответил Гарри, позволяя своим пальцам чуть сместиться ближе к внутренней стороне бедра. — Я просто хочу быть ближе. Кори снова поджал губы, словно сдерживая слова, но его плечи чуть дрогнули — он не отстранился, не попытался вырваться. Смущение было написано на лице, но в глубине взгляда мелькнуло и что-то другое: любопытство, осторожный интерес… и капля того самого доверия, которое Гарри так умело вызывал в людях. — Ты слишком близко, — прошептал Кори, и это прозвучало так, словно он сам не знал, хочет ли, чтобы Гарри отодвинулся… или, наоборот, подошёл ещё ближе. Гарри провёл ладонями чуть выше, мягко обхватывая бёдра Кори, пальцы двигались медленно, будто изучали каждый сантиметр, ощущая под тонкой тканью тепло и ту мягкость, что его так зацепила. Большие пальцы лениво рисовали невидимые линии, то прижимаясь чуть сильнее, то ослабевая, и в этот момент он, не отрывая взгляда от лица Кори, чуть подался вперёд. Тёплое, почти невесомое касание губ к коже прямо через тонкий слой ткани вызвало у Кори резкий, но тихий вдох. Спина рефлекторно выпрямилась, и по позвоночнику, от затылка и до поясницы, пробежала целая россыпь мурашек. Он даже не понял, почему от такого лёгкого движения стало так жарко, но плечи чуть дрогнули, а пальцы сжались в подлокотниках кресла. Гарри уловил это мгновенное, едва заметное дрожание, и уголки его губ изогнулись в почти незаметной, но довольной тени улыбки. Ладони уже были выше — на талии, медленно скользнули к поясу брюк, прижимая ткань к телу Кори. Он задержался буквально на секунду, словно давая возможность осознать, куда направляются его действия, а затем пальцы уверенно двинулись к ремню. Пряжка тихо звякнула, когда Гарри задел её, и этот звук в тишине комнаты прозвучал особенно отчётливо. Он не спешил, будто специально растягивая момент, и мягко потянул ремень, ощущая, как тот немного сопротивляется. Кори в этот миг чуть задержал дыхание, глаза его расширились, но он не сделал ни одного движения, чтобы остановить Гарри — только сильнее прижал колени друг к другу, не в силах сдержать этот инстинктивный жест. Гарри же, не переставая поглаживать его бёдра большими пальцами, наклонился чуть ниже, оставив ещё одно лёгкое касание губ, но уже ближе к линии ремня. Его дыхание было тёплым, почти щекочущим, и Кори почувствовал, как под сердцем неприятно-сладко сжалось, а пальцы ещё крепче вцепились в подлокотники. Ремень тихо поддался, пряжка повернулась, и Гарри медленно, будто намеренно испытывая терпение, вытянул его из петель. Конец ремня скользнул по ткани с приглушенным шелестом, и этот звук почему-то прозвучал для Кори особенно громко. Он сглотнул, отводя взгляд в сторону, но почувствовал, что Гарри всё так же неотрывно смотрит на него снизу вверх — взгляд тёмный, цепкий, будто изучающий каждую реакцию. Пальцы Поттера скользнули к пуговице на брюках, чуть задели кожу на линии пояса, и Кори неосознанно втянул живот, от чего ткань натянулась. Гарри почувствовал это движение и едва заметно хмыкнул, наклоняясь ближе, так что их лица оказались почти на одном уровне, хотя он всё ещё стоял на коленях перед креслом. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я остановился? — спросил он тихо, почти шёпотом, но с таким оттенком в голосе, что в нём слышался вызов. Кори моргнул, подняв на него взгляд, и несколько секунд молчал, будто борясь сам с собой. Щёки его горели, губы чуть подрагивали, но он не сказал «да» — вместо этого слегка откинулся назад, давая Гарри чуть больше пространства, хотя колени всё ещё были сжаты. Поттер уловил этот жест и продолжил — одна ладонь осталась на бедре, слегка сжимая его, а вторая медленно, почти лениво расстегнула пуговицу. Щелчок был тихим, но Кори услышал его слишком ясно, а вместе с ним почувствовал, как внизу по телу прокатилась теплая, тяжёлая волна. Гарри чуть потянул за молнию, и мягкий металлический звук разрезал тишину. Всё это время он не отрывал взгляда от лица Кори, будто наслаждаясь каждой секундой — каждой реакцией, каждым микродвижением, каждым дыханием. А Кори, хоть и старался держать себя в руках, чувствовал, как мышцы в бёдрах невольно напрягаются, а пальцы на подлокотниках начинают побелеть от хватки. Гарри, почувствовав, как Кори пытается инстинктивно отстраниться, лишь крепче обхватил его за бёдра, подтянув ещё ближе к себе, так что тот оказался буквально на краю кресла. Кори тихо пискнул, от неожиданности чуть приподняв плечи, но ладонями так и не убрал руки от лица, будто пытаясь спрятаться за ними от происходящего. Штаны мягко соскользнули с бёдер, зацепившись тканью за колени, и Поттер уверенным движением стянул их до щиколоток, даже не давая Кори толком сомкнуть ноги. Тот тут же попытался свести колени вместе, но Гарри, всё ещё стоя на коленях перед ним, положил ладони на внутреннюю сторону бёдер и мягко, но твёрдо развёл их в стороны. — Не прячься, — тихо сказал он, и в голосе не было ни давления, ни насмешки — только тёплое, но твёрдое требование. Кори ещё сильнее вжался спиной в кресло, сердце гулко стучало в ушах. Сквозь пальцы, которыми он закрывал лицо, виднелись кончики ушей — ярко-алые, предательски выдававшие его смущение. Он попытался пробормотать что-то в ответ, но слова застряли где-то в горле, растворившись в учащённом дыхании. Гарри же, всё так же держа его бёдра, чуть склонил голову, взглядом скользнув снизу вверх, изучая каждую реакцию, и с лёгкой ухмылкой произнёс: — Вот так… лучше. Гарри, устроившись удобнее на коленях, склонился ниже, и его губы легко коснулись кожи на внутренней стороне бедра Кори. Поцелуи становились чуть глубже, медленнее, с явным намерением, а потом он позволил себе легонько прикусить, оставляя тёплые следы. Одной рукой он крепко удерживал бедро, не давая Кори сомкнуть ноги, чувствуя, как под его пальцами мышцы то напрягаются, то подрагивают. Вторая рука Поттера между тем скользнула к поясу тонких трусов, пальцы чуть зацепили ткань, а потом медленно потянули вниз, открывая всё больше гладкой, тёплой кожи. Кори резко втянул воздух, заикаясь и сбивчиво пытаясь выговорить: — П-постой… Я… Гарри… д-друзья же не должны такое делать… А-а ты— Он не успел договорить, потому что Гарри, вместо ответа, вдруг сильнее прикусил нежную кожу чуть выше колена. Острая, но не болезненная вспышка ощущений заставила Кори тихо вскрикнуть, и тотчас же он прижал обе ладони к губам, глуша звук. Его плечи вздрогнули, дыхание стало рваным, а ноги чуть дрожали, будто он пытался решить — отстраниться или всё же остаться. Гарри же не отводил взгляда, наблюдая за его реакцией снизу, и даже не думал ослаблять хватку. Его пальцы крепко удерживали бедро, а губы снова коснулись только что укушенного места, теперь мягче, почти извиняюще, но с той же теплотой, которая будто только сильнее распаляла. Гарри, не сводя глаз с лица Кори, медленно провёл кончиками пальцев по его бедру чуть выше колена, словно изучая каждую линию кожи. Он чувствовал, как под его ладонью дрожь становится заметнее, как мышцы то невольно напрягаются, то расслабляются. Поттер чуть подался ближе, а руки его уверенно обхватили Кори за бёдра, пододвигая его к самому краю кресла, будто намеренно стирая ту хрупкую границу, за которую Кори всё ещё пытался цепляться. Тот, всё ещё прижимая ладони к губам, смотрел на Гарри сверху вниз — глаза широкие, щёки алые, дыхание сбивчивое. Он явно хотел что-то сказать, но губы только чуть дрогнули, а слова застряли где-то в горле. Гарри же склонился ниже, прижимаясь губами к коже чуть ближе к паху, обжигая её тёплым дыханием. Его поцелуи были медленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая настойчивость. Он не торопился, будто наслаждался каждой секундой, каждым вздохом Кори. Пальцы Поттера скользнули по внутренней стороне второго бедра, поднимаясь всё выше, и теперь он уже двумя руками удерживал Кори так, что тому было невозможно сомкнуть ноги. Кори тихо пискнул, чуть выгнувшись назад в спинку кресла, а Гарри, уловив этот звук, едва заметно усмехнулся краем губ, но взгляд его оставался тёмным, полным сосредоточенного интереса и чего-то ещё, от чего у Кори сердце билось быстрее. Гарри чуть сильнее надавил пальцами на его бёдра, словно закрепляя их положение, и мягко развёл ноги шире, не оставляя Кори ни шанса закрыться. Тот в ответ зажмурился, уткнувшись затылком в спинку кресла, и ещё крепче прижал ладони к лицу, будто надеясь, что если он не видит, то и его самого не видно. Но дыхание выдавалo его — короткие, сбивчивые вдохи и выдохи, от которых грудь то поднималась, то опускалась быстрее. Поттер, чуть склонив голову, провёл губами по внутренней стороне бедра, едва касаясь кожи, но при этом оставляя после себя едва ощутимый след тепла. Его движения были чересчур неторопливыми, почти дразнящими. Он задержался на секунду, глядя на покрасневшее лицо Кори, и с каким-то хищным удовлетворением заметил, как тот вжимается в кресло, но при этом не отталкивает его. Пальцы Гарри скользнули чуть выше, и он, не отрывая взгляда от Кори, легко провёл ногтями по чувствительной коже — достаточно, чтобы тот тихо всхлипнул и прикусил губу. Гарри усмехнулся, наклонился снова и чуть сильнее прижался губами, на этот раз задержавшись и легонько проведя языком, словно проверяя реакцию. — Расслабься… — тихо, почти шёпотом, произнёс он, но в его голосе не было приказа — лишь тёплое, опасное обещание. Кори тихо, почти беззвучно всхлипывает, дрожь проходит по всему телу волнами — от кончиков пальцев до плеч. Каждый раз, когда тёплый и влажный язык Гарри скользит по его клитору, он будто теряет способность нормально дышать. Гарри действовал медленно, с явным умыслам дразнить, едва касаясь, но этого хватало, чтобы Кори начинал задыхаться от нарастающего жара внизу живота. Он пытался что-то сказать, открыть рот и произнести хоть слово, чтобы остановить или хотя бы попросить передышку, но губы выдавали только тихие хныкающие звуки, прерывающиеся вместе с каждым новым движением языка. Ладони так и оставались прижатыми к лицу, скрывая его горящее от стыда и возбуждения выражение, а пальцы чуть дрожали, выдавая, насколько он потерял контроль над собой. Его ноги, по привычке и инстинкту, пытались сжаться, прикрыть себя, но сильные руки Гарри крепко удерживали их разведёнными, обхватывая бёдра так, что каждая попытка оказалась бесполезной. От этого чувство беззащитности только усиливалось — он не мог пошевелиться, не мог уйти, и это осознание мешалось с теплом и трепетом внутри. Поттер, не отрываясь, чуть изменил ритм, задерживаясь губами на одной точке и чередуя мягкое надавливание с лёгким посасыванием. Его пальцы крепче сжали бёдра Кори, прижимая его к себе так, чтобы тот даже не мог отодвинуться. От этого тело Кори снова содрогнулось, он чуть прикусил нижнюю губу, чтобы не сорвался громкий звук, но из груди всё равно вырвался глубокий, дрожащий выдох. Гарри, уловив этот дрожащий выдох, только сильнее уверился в своих действиях. Его взгляд, поднятый на секунду вверх, встретился с Кори — глаза у того блестели, ресницы дрожали, а в зрачках смешались смущение и что-то гораздо более глубокое, от чего у Гарри внутри всё приятно сжалось. Он чуть подался вперёд, прижимаясь губами плотнее, и теперь язык двигался медленнее, но глубже, словно смакуя каждую реакцию Кори. Одновременно одна его рука соскользнула с бедра чуть выше, мягко, но уверенно обхватывая его талию, притягивая ближе, чтобы Кори не мог отклониться ни на сантиметр. Кори задрожал ещё сильнее — от такого давления и близости казалось, что всё вокруг исчезло, остались только горячие руки на его коже и неотвратимое, настойчивое внимание внизу. Он пытался снова что-то сказать, но слова вязли в горле, обрывались на тихих всхлипываниях, а дыхание сбивалось всё сильнее. Гарри, словно нарочно, менял темп — то проводил языком медленно, едва касаясь, заставляя Кори извиваться от нетерпения, то вдруг ускорялся, крепче сжимая его бёдра, не давая отодвинуться. Каждый раз, когда губы обхватывали его клитор, у Кори ноги подрагивали, а пальцы вцеплялись в подлокотники кресла, будто он боялся упасть, хотя Гарри держал его так, что сбежать было невозможно. В голове Кори всё смешалось — стыд, тепло, запретное ощущение того, что это *не должно* происходить, и всё же… он не мог остановить тихие, сбивчивые звуки, срывающиеся с губ, пока Поттер продолжал упрямо и настойчиво дразнить его до предела. Кори уже почти не контролировал свои движения — тело само отзывалось на каждое прикосновение. Его дыхание было рваным, грудь поднималась быстро, а из губ срывались тихие, отчаянные стоны. Пальцы, запутавшиеся в волосах Гарри, сначала тянули его назад, в отчаянной попытке хоть немного притормозить, но чем сильнее становились движения языка, тем бессмысленнее это выглядело. — С-стой, Гарри… я… я сейчас… — выдох Кори дрожал, переходя в всхлипы, но слова обрывались, как только Поттер усиливал нажим, будто и не собирался отпускать. Гарри, прикрыв глаза, полностью сосредоточился на нём — его губы, язык, даже тёплое дыхание работали в унисон, нарастающими волнами доводя Кори до предела. Он крепче обхватил бёдра, не давая ни оттолкнуть себя, ни отстраниться, и прижался плотнее, чувствуя, как мышцы Кори подрагивают. Кори, в отчаянии пытаясь выдержать этот напор, в какой-то момент случайно вжал его голову ещё сильнее к своей промежности, пальцы в волосах Гарри сжались почти болезненно. Тело выгнулось дугой, спина оторвалась от кресла, а губы Кори сорвался громкий, сдавленный стон, в котором смешались облегчение и сладкое напряжение. Волна оргазма накрыла его внезапно и полностью — ноги дрожали, бёдра то напрягались, то разжимались под крепкими руками Гарри, а он сам всё ещё держал того за волосы, не в силах разжать пальцы. И даже когда дыхание Кори сбилось до предела, Гарри всё ещё продолжал чуть медленнее, но настойчиво ласкать, словно желая вытянуть из него каждую искру удовольствия. Кори ещё какое-то время просто сидел, тяжело дыша, словно не веря, что его тело всё ещё продолжает мелко вздрагивать. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось — его слышно на весь кабинет. Пальцы всё ещё были в волосах Гарри, но хватка постепенно слабела, превращаясь из судорожной в почти ласковую, будто он просто не хотел, чтобы тот отстранялся. Гарри медленно поднял голову, выпрямляясь на коленях, и, не убирая рук с его бёдер, скользнул большим пальцем по внутренней стороне одного из них, где кожа ещё была горячей и чуть покрасневшей от его поцелуев и укусов. Взгляд у него был насыщенный, цепкий, будто он всё ещё не наигрался, не насытился. — Ты… — Кори осипшим голосом попытался что-то сказать, но лишь снова прикусил губу, ощущая, как щеки горят от смущения. — Ты… ненормальный… Гарри ухмыльнулся, чуть наклонился вперёд, опираясь ладонями о кресло с обеих сторон, фактически накрыв его собой. — Может, — тихо, но с явным удовлетворением сказал он, — но тебе понравилось. Кори отвёл взгляд, но это невольно выдало его ещё больше, чем слова. Он так и сидел на краю кресла, чувствуя, что штаны и бельё где-то сброшены рядом, а колени всё ещё не слушаются — то ли от усталости, то ли от того, что Гарри продолжал держать его в лёгких, но цепких объятиях. Гарри, заметив это, медленно провёл рукой выше, по боку, будто проверяя, сколько времени понадобится, чтобы Кори смог вновь сопротивляться — и при этом в его взгляде всё ещё было что-то опасно обещающее. Гарри, всё так же оставаясь близко, медленно потянулся губами к его скуле, прижимаясь к ней долгим, тёплым поцелуем. Он не спешил, будто нарочно давая Кори возможность ощутить каждое движение его губ, каждую секунду этого касания. Его дыхание было тёплым, чуть сбивчивым, и Кори почти физически чувствовал, как грудь Гарри прижимается к его, а бёдра наваливаются с весом, не давая отодвинуться ни на миллиметр. Кори дёрнулся, будто хотел отодвинуться глубже в спинку кресла, но только сильнее вжимался в неё, потому что Гарри, опираясь руками по бокам, фактически нависал над ним, удерживая в ловушке. Ноги Кори всё ещё были раздвинуты ровно настолько, насколько позволяли руки Гарри, и он даже не успел осознать, как тот прижался пахом к его промежности. Через тонкий слой ткани Кори ощутил твёрдую, горячую линию его возбуждения, и сердце тут же ушло куда-то в горло. Щёки вспыхнули, и он рефлекторно попытался сжать бёдра, но Гарри легко удержал их на месте, усилив давление. — Г-Гарри… — голос Кори дрогнул, а вторая попытка что-то сказать оборвалась, когда тот чуть сильнее подался вперёд, будто проверяя его реакцию. По телу Кори прошла волна жара, и он почувствовал, что ладони, до этого спрятанные на подлокотниках кресла, теперь крепко сжимаются в кулаки, чтобы только не вцепиться в Гарри. Тот же, не отрываясь, продолжал удерживать его, а его взгляд, опущенный на Кори, был полон чего-то опасно-мягкого и хищного одновременно. Гарри чуть сместил вес вперёд, так что теперь его грудь полностью касалась груди Кори, а их дыхания смешивались. Его руки, всё так же опиравшиеся по бокам кресла, на мгновение сжали ткань обивки, словно он сдерживал себя, но уже в следующую секунду одна ладонь скользнула на бедро Кори, обхватывая его крепко, почти собственнически. Он чуть развернул Кори бёдрами к себе, заставляя его удобнее устроиться на краю кресла, и ещё сильнее прижался пахом, уже без намёков — твёрдый и тяжёлый, он давил прямо в чувствительное место, вызывая у Кори тихий, сорвавшийся выдох. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь, — прошептал Гарри, скользнув губами к его уху. Тёплое дыхание коснулось кожи, и Кори непроизвольно поёжился, вжимаясь спиной в кресло. Пальцы Гарри медленно скользнули вверх по его боку, подбираясь к талии, а другая рука крепко держала бедро, не позволяя ему закрыться. Кори сжал губы, щёки горели, а взгляд метался — то на Гарри, то в сторону, будто он пытался найти хоть что-то, за что можно зацепиться, чтобы удержать остатки контроля. Но Гарри, поймав этот взгляд, чуть улыбнулся краем губ, и, не давая опомниться, снова прижался ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, а ритм его дыхания стал чуть глубже и тяжелее, намекая, что он никуда не собирается отступать. Кори почти машинально пытался отодвинуться глубже в кресло, но Гарри, чувствуя каждое его мелкое движение, тут же перехватил инициативу — руки его будто стали еще тяжелее и теплее, полностью фиксируя бедра, так что любое шевеление оказывалось бессмысленным. Гарри медленно провёл носом вдоль линии его щеки, задержался у виска, легко коснувшись губами кожи там, где бился пульс. Его голос, низкий и чуть хриплый от близости, прозвучал прямо возле уха: — Я ведь всё вижу, Кори… даже то, что ты пытаешься спрятать. Он слегка сжал его бедро, а другой рукой, не спеша, скользнул выше, к талии, задевая подушечками пальцев чувствительные участки через тонкую ткань. От этого Кори дернулся и, не удержавшись, тихо задышал чаще. Гарри же, чувствуя этот ответ, только сильнее прижался пахом, проводя едва заметное движение, от которого у Кори внутри всё сжалось. Ладонь Гарри снова легла на спинку кресла у головы Кори, закрывая ему пространство, а взгляд его был пристальным, почти хищным, но в то же время в нём читалось что-то тёплое, мягкое, словно он получал удовольствие не только от самой близости, но и от каждой реакции, которую вызывал. — Ты дрожишь, — тихо отметил он, и уголок его губ чуть дрогнул, — но, знаешь… мне это нравится. Кори в первый момент даже не понял, что произошло — всё было слишком резко. Гарри, словно забыв о медлительности и мягких прикосновениях, в одно движение поднял его, перекинув через плечо. Мир у Кори буквально перевернулся, и он, захлопав руками в воздухе, вскрикнул, чувствуя, как кровь бросается в лицо. — Г-Гарри! — голос его дрожал, и он пытался хоть как-то прикрыться краями длинной рубашки, но та предательски задиралась, обнажая его полностью сзади. — Ты что делаешь? Поставь меня… н-нормально! Он извивался, но силы Гарри только крепче фиксировали его бёдра и талию. На каждое слабое движение Кори Гарри отвечал легко, будто тот ничего не весил, и шагал уверенно, без единого колебания. Смущение нарастало — Кори осознавал, что он сейчас полностью во власти Гарри, что сзади его почти нечему прикрывать, и от этого тело предательски горело. — Успокойся, — коротко бросил Гарри, но голос звучал не грубо, а с оттенком довольства. В нём чувствовалась уверенность, будто он наслаждался реакцией Кори, его смущением и дрожью. Когда они добрались до кровати, Гарри почти играючи, но всё же решительно подхватил его повыше, и одним движением перекинул с плеча, бросив на матрас. Кори упал мягко, но всё равно зажмурился, прижав ладони к лицу и тут же подтянув колени, чтобы хоть как-то прикрыться. — А-а-ай! — выдохнул он, приоткрыв глаза и увидев, как Гарри стоит над ним, опершись на край постели, с хищной полуулыбкой. Матрас под ним ещё колыхался, рубашка сбилась, открывая слишком много, и от этого Кори чувствовал себя абсолютно беззащитным. Он судорожно натянул край ткани вниз, но она не слушалась, едва доходя до середины бедра. Сердце колотилось так громко, что он боялся, будто Гарри услышит его. — Т-ты… с ума сошёл… — пробормотал он, прижимая колени к груди и стараясь не смотреть прямо в глаза Гарри, потому что от его взгляда становилось только жарче. А Гарри, наоборот, не торопился. Его ладони легли на матрас по обе стороны от Кори, с лёгким нажимом, словно он загонял его в капкан. Наклонившись ближе, он позволил себе задержать взгляд на его красных щеках, дрожащих губах и том, как он отчаянно пытается прикрыться, хотя это уже не имело смысла. — Я просто делаю то, что давно хотел, — прошептал он низко, и дыхание его коснулось губ Кори, — а ты… даже спорить не можешь, правда? Матрас мягко скрипнул под его весом, когда он медленно придвинулся ещё ближе, не оставляя Кори пространства для бегства. Гарри не дал Кори и пары лишних секунд на передышку — его руки снова легли на бёдра, уверенно, почти властно, и он мягко, но настойчиво развёл их в стороны. Кори, весь ещё дрожащий после недавнего оргазма, заскулил, зацепившись пальцами за простыню и мотнув головой, будто пытаясь хоть как-то сопротивляться. — Н-нет… Гарри… п-пожалуйста… я… я же т-только что… — голос его дрожал, переходя в всхлипы, и каждое слово звучало прерывисто, оттого что тело предательски отзывалось на каждое новое прикосновение. Но Гарри не слушал. Он устроился между его ног так, словно это было его законное место, склонившись низко, горячее дыхание обжигало нежную кожу. Его ладони крепко удерживали бёдра Кори, не давая их свести, и каждый раз, когда тот пытался дёрнуться, хватка лишь крепчала. — Ты ещё слишком сладкий, чтобы я остановился, — прошептал Гарри низко, почти с хрипотцой, скользнув губами по внутренней стороне бедра. Кори задрожал всем телом, прикусив губу, глаза увлажнились, и он сдавленно всхлипнул, когда чувствительные места снова оказались в центре внимания Гарри. Язык скользнул слишком нежно, слишком точно, а Кори, ещё не успевший остыть, выгнулся на простынях, будто не выдерживая. — А-а!… Н-нет… пожалуйста… — его руки сами потянулись к волосам Гарри, пытаясь отодвинуть его, но получилось лишь сильнее спровоцировать. Гарри, наоборот, углубился ещё смелее, двигаясь языком быстрее, жаднее, словно нарочно не оставляя Кори шансов прийти в себя. Слёзы смущения и перенапряжения выступили на глазах Кори, он всхлипывал, сжимал простыню и корчился, не зная — умолять ли Гарри остановиться или же сдаться, потому что каждая секунда сводила его с ума, и тело, несмотря на протесты, снова предательски отвечало всё сильнее. — Г-господи… я… я не выдержу… — выдохнул он, запрокинув голову и крепко зажмурив глаза, чувствуя, как вторая волна накрывает его слишком быстро и слишком сильно. Кори буквально захлёбывался в собственных ощущениях. Его дыхание сбивалось, прерывалось короткими судорожными вдохами, тело выгибалось в дугу, и он сам уже не понимал — то ли он пытается оттолкнуть Гарри, то ли, наоборот, прижать его ближе. Пальцы, запутавшиеся в его волосах, то тянули, то сжимали пряди слишком крепко, выдавая, насколько он уже не контролирует себя. — Га-арри!.. П-пожалуйста… я… я же не смогу… — голос его сломался на всхлипе, а бедра тряслись от напряжения, едва сдерживая новую волну, которая подступала слишком скоро. Гарри поднял глаза, лишь на мгновение, но и этого взгляда хватило, чтобы Кори сгорел от стыда и жара. Взгляд был голодный, полный жадного желания, в котором не было ни капли сомнений. Он прижался губами ещё сильнее, язык двигался безжалостно, настойчиво, выводя Кори на грань. Кори замотал головой, слёзы скатились по его вискам, он жалобно простонал, стиснув зубы, но сопротивляться уже не мог. Его ноги, которые всё это время пытались хоть как-то вырваться из хватки, напротив, дрогнули и чуть раздвинулись шире, как будто тело само выбрало за него. — Я не могу… не могу больше!.. — сорвалось с губ, и в тот же миг накатила новая, острая волна оргазма. Он вскрикнул, зажал рот ладонью, но звук всё равно прорвался сквозь пальцы, дрожа всем телом и выгибаясь так, что простыни под ним натянулись. Гарри держал его крепко, не позволяя закрыться, доводя его до конца, пока Кори буквально не обмяк на постели, тяжело дыша, всё ещё вздрагивая от послешоковых откликов. Его рубашка сбилась выше талии, обнажая бёдра и живот, щеки горели, глаза блестели от слёз, а губы дрожали. Он попытался что-то сказать, открыть рот, но вместо слов вырвался только тихий, жалобный стон — и Гарри, склонившись над ним, провёл ладонью по его щеке, не давая отвернуться. Гарри нависал над ним, так близко, что горячее дыхание касалось кожи Кори, щекотало висок и губы. Его взгляд был жадный, внимательный, словно он запоминал каждую черту лица, каждый дрожащий вздох. Локоть упирался в матрас рядом с его головой, создавая ощущение, будто Кори полностью заключён в ловушку его тела. Свободная ладонь Гарри медленно скользнула вниз по животу, мягко, будто невзначай, и Кори вздрогнул, когда тёплые пальцы коснулись его самой чувствительной точки. Лёгкое касание по клитору заставило бедра дёрнуться в сторону, но сильное тело сверху не дало ему уйти. — Га-арри… — простонал он, задыхаясь, пытаясь уткнуться лицом в подушку, но Гарри не позволял. Его палец снова прошёлся круговыми движениями, дразня, заставляя Кори дрожать и прятать лицо от невыносимо горячих ощущений. А затем рука скользнула ниже. Кори резко вскинул глаза, но Гарри даже не смотрел — просто продолжал, будто это было естественно. Пальцы обвели его вход, скользнули, чуть потёрлись, и он отчётливо дал понять без слов — это ещё далеко не конец. — Н-не смей… — выдохнул Кори дрожащим голосом, но в этот же миг короткий вскрик сорвался с его губ, потому что один палец осторожно, но уверенно протолкнулся внутрь, не глубоко, будто пробуя его на вкус. Его бедра дрожали, сжимались инстинктивно, но тело само предательски раскрылось, принимая даже это легкое проникновение. Он сжал простыню в кулаках, глаза заслезились, дыхание стало сбивчивым и тяжёлым. А Гарри, чуть склонившись к нему ближе, прошептал так, что горячий шёпот проскользнул прямо к его уху: — Расслабься, Кори… это только начало. Гарри не давал ему ни секунды передышки: стоило Кори тихо простонать его имя, как он накрывал его губы глубоким поцелуем, почти лишая воздуха. Поцелуй был жадным, настойчивым, и в то же время в нём сквозила странная нежность, словно Гарри хотел успокоить, отвлечь, не дать Кори сосредоточиться на том, что творилось внизу. Пальцы двигались всё смелее. Сначала один — медленный, неторопливый, входящий и выходящий, будто исследуя каждую реакцию. Кори судорожно цеплялся за плечи Гарри, тихо всхлипывал, и каждый его звук тут же глушился горячим ртом, настойчивым языком, требующим ответа. Потом второй палец скользнул внутрь. Кори вскинулся, резко зажмурившись, издав сдавленный стон прямо в губы Гарри. Тот прижал его крепче, не давая оттолкнуть, и снова углубил поцелуй, заставляя хныкать прямо в него. Бёдра предательски дрожали, мышцы напрягались, но Гарри был настойчив, медленно двигая пальцами, растягивая всё шире, не оставляя возможности закрыться. — Тише… — пробормотал он едва слышно между поцелуями, будто уговаривал, но движения становились только увереннее. Когда к двум пальцам присоединился третий, Кори едва не задохнулся от ощущения распирающей полноты. Он тихо застонал, уткнувшись носом в щёку Гарри, вцепился пальцами в его волосы, будто это могло остановить, но Гарри только прижал его к себе ещё крепче, двигая пальцами глубже и шире, чувствуя, как его тело поддаётся, подстраивается. Поцелуй стал медленнее, но не менее страстным. Гарри словно наслаждался каждым всхлипом, каждым дрожащим вдохом Кори, не отпуская его ни на секунду, пока тот срывался на хныканье, захлёбывался в их поцелуе и тянулся то ли остановить, то ли наоборот удержать его ближе. Кори уже тяжело дышал, губы распухшие от поцелуев, глаза затуманены слезинками от напряжения и переполняющих его ощущений. Он пытался то приподняться, то откинуться обратно на подушки, но Гарри держал его крепко, нависая сверху, и всё глубже проталкивал пальцы внутрь, двигая ими уверенно и размеренно. Каждый толчок отзывался дрожью по всему телу Кори, заставлял его извиваться, выгибаться, как будто он не знал, куда деть себя от этих ощущений. — Г-Гарри… н-не надо так… я не смогу… — хрипло пробормотал он, запинаясь, но стоило Гарри провести пальцем по его чувствительному месту внутри, как Кори сдавленно вскрикнул, резко сжал бёдра, но тут же почувствовал, как сильные руки удерживают их врозь, не позволяя закрыться. Гарри не спешил, но и не давал слабину. Его пальцы то растягивали глубже, то замедлялись, нарочно дразня, скользили чуть медленнее, а потом снова раздвигали, наполняя. Он наблюдал за лицом Кори, за тем, как оно меняется — от стеснённого, смущённого выражения до того, как в глазах загорались искры наслаждения, смешанного с отчаянием. — Смотри на меня, — тихо сказал Гарри, наклоняясь ближе, прижимаясь лбом к его виску. Его голос был низким, хриплым, от чего у Кори по коже побежали новые мурашки. Тот дрожащим взглядом поднял глаза, но тут же застонал, когда пальцы внутри двинулись быстрее, на этот раз сильнее задевая чувствительные точки. Его дыхание сбилось, руки судорожно сжались на плечах Гарри, а по телу пробежала новая волна жара, заставляя его непроизвольно выгнуться навстречу этим движениям. Гарри, чувствуя, что тело Кори постепенно поддаётся, продолжал его растягивать — уверенно, глубоко, не оставляя пространства для сомнений. Его губы снова накрыли губы Кори, забирая каждый стон, каждое дрожащие "не надо", которое уже звучало совсем иначе — как мольба, но не об остановке. Кори лежал, не в силах даже пошевелиться. Его грудь вздымалась прерывисто, тело всё ещё дрожало после того, как Гарри почти довёл его до предела, но так и не позволил сорваться. Слёзы блестели на уголках глаз, делая взгляд ещё более уязвимым, а от этого и более завораживающим. Его бёдра были всё ещё раздвинуты, колени чуть дрожали, кожа на внутренней стороне бедер раскраснелась, а рубашка сползла, едва прикрывая ключицы. Он выглядел полностью раскрытым перед ним, беззащитным, и в то же время таким, что от него невозможно было отвести взгляд. Гарри сидел на коленях между его ног, выпрямившись, и наблюдал. Его дыхание тоже стало тяжёлым, но он сдерживал себя. Пальцы ещё помнили, как крепко сжимало их горячее нутро Кори, и это знание делало его возбуждение почти мучительным. Он провёл рукой по лицу, чуть пригладил волосы назад и снова склонил голову, задержав взгляд на распухших от поцелуев губах Кори, на покрасневших щеках, на том, как блестят слезинки на ресницах в свете луны, падающей из окна. В полумраке глаза Гарри казались другими — в них вспыхнул оттенок, красноватый, хищный, почти опасный. Он смотрел так, будто перед ним было нечто большее, чем просто человек. Будто Кори был его добычей, его слабостью и в то же время его собственностью. От этого взгляда у Кори перехватило дыхание, он едва заметно дёрнул подбородком в сторону, будто хотел отвернуться, но не смог — просто не хватило сил. Гарри медленно, не спуская с него глаз, ухватился за подол своей футболки и потянул её вверх. Ткань легко скользнула по его телу, обнажая сильный торс, мышцы под кожей, чуть блеснувшие в серебристом свете ночи. Когда футболка упала где-то рядом на пол, стало видно, как он тяжело дышит, грудь поднимается и опускается в том же рваном ритме, что и у Кори. В штанах его напряжённый стояк уже болезненно упирался в ткань, настолько туго, что он на мгновение даже прикрыл глаза, пытаясь обуздать себя. Он склонился немного вперёд, провёл ладонью по внутренней стороне бедра Кори, чувствуя, как тот дрожит, и снова поднял взгляд на его лицо. — Посмотри на себя, — тихо, почти шёпотом сказал Гарри, голос у него сорвался низким, глухим тоном. — Ты… даже не понимаешь, какой ты сейчас… Его рука задержалась чуть выше колена, пальцы скользнули по горячей коже, но он не спешил двигаться дальше. В этот момент он просто смотрел — наслаждаясь тем, как Кори раскрыт перед ним, как каждый его жест, каждая дрожь отдаётся в воздухе. Кори чуть прикусил губу, его глаза блеснули, и он всхлипнул, не зная, что ответить. Но и слов не нужно было — Гарри видел всё по тому, как учащённо билось его сердце, как тёплые румянцы разливались по коже. Гарри потянулся ниже, к пуговице на собственных штанах, и, не отводя взгляда от Кори, медленно расстегнул её, будто намеренно растягивая этот момент. Гарри расстегнул пуговицу и молнию, звук щёлчка и тихий шорох ткани в тишине комнаты прозвучал слишком отчётливо, отчего Кори вздрогнул, крепче сжал простыню под руками. Его дыхание и так сбивчивое стало ещё прерывистей, глаза расширились, когда он понял, что происходит дальше. Гарри, чуть приподнявшись на коленях, стянул с себя штаны вместе с бельём, освобождая свой член, напряжённый, налитый, от чего даже в полумраке виднелось, насколько он твёрдый и возбужденный. Он коротко втянул воздух, когда ткань полностью соскользнула вниз, и на секунду позволил себе провести ладонью по основанию, будто проверяя собственное терпение. Кори инстинктивно попытался сдвинуть ноги, будто закрыться, но Гарри сразу же прижал его бёдра обратно к постели, удерживая так, что любые попытки казались бессмысленными. Он снова навис над ним, опираясь рукой рядом с его головой, а другой провёл по его щеке, большим пальцем убирая слипшиеся от слёз и влажные от страсти волосы. — Тише, — прошептал он, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. — Не прячься от меня. Он скользнул рукой вниз, проведя пальцами по его шее, ключице, груди, задерживаясь на тонкой ткани рубашки, которая к этому моменту сбилась в сторону, оголив часть тела. Его ладонь спустилась ещё ниже, по животу, задержалась на влажной от возбуждения коже между бёдрами. Кори тихо застонал, запрокинув голову в подушку, и, всхлипывая, попытался хоть что-то сказать, но слова тонули в сдавленном дыхании: — Га… Гарри… я… не могу… Но Гарри лишь улыбнулся уголком губ, хищно, глаза снова блеснули красным. — Сможешь, — ответил он глухо и уверенно. — Я сделаю так, что ты захочешь большего. Он снова склонился к его губам, целуя жадно, в то время как рукой повёл вниз, обхватил свой член и повёл им по его ещё чувствительному входу, нарочно не входя внутрь, а лишь дразня, скользя по влажной щёлочке, заставляя Кори выгибаться дугой, всхлипывать и пытаться увести бёдра. Гарри держал его крепко, чуть прижимая к матрасу, и с каждым движением только сильнее наслаждался этой уязвимостью и беспомощностью, а сам всё ближе и ближе пододвигался к моменту, когда уже не сможет сдерживаться. Гарри провёл головкой по его входу ещё раз, задержался на секунду, будто сам боролся с последними остатками терпения, и наконец надавил, входя внутрь. Сопротивление было ощутимым, горячее кольцо плоти сомкнулось вокруг него так туго, что у Гарри перехватило дыхание, а Кори всхлипнул, прерывисто, жалобно, стиснув простыню в кулаках так, что костяшки побелели. — Н-нет… — прошептал он, головой уткнувшись в подушку и чуть приподнявшись, будто хотел оттолкнуть его, но Гарри поймал его запястье, прижал обратно к постели и склонился к его лицу. — Ш-ш… тише, — глухо произнёс он, поцеловав влажные от слёз ресницы, щёку, губы, не давая ему спрятаться. — Я здесь… спокойно. Он продвинулся чуть глубже, медленно, каждый миллиметр ощущался так остро, что Кори закусил губу, пытаясь сдержать крик, слёзы скатывались по вискам. Его тело сопротивлялось, сжималось, но Гарри удерживал его крепко, не давая вырваться. Гарри сам едва держался — жар внутри Кори был невыносимо плотным, сжимающим, и каждое движение отзывалось электрическим толчком внизу живота. Он прижался лбом к щеке Кори, вдыхая его запах, и замер на миг, позволяя ему привыкнуть, чувствуя, как мышцы постепенно чуть-чуть расслабляются. — Потерпи… — прошептал он, снова целуя его, теперь мягче, убаюкивающе, пока осторожно двигался глубже, медленно, но не останавливаясь. Его стоны вырывались с каждым толчком, и он чувствовал, как нутро Кори сжимает его так сильно, будто не хочет отпускать. Кори всхлипывал в поцелуй, дрожал всем телом, его бедра подрагивали, но постепенно, между всхлипами и короткими вдохами, его дыхание стало меняться — боль и напряжение смешивались с другим, новым ощущением, и он сам, не осознавая, чуть приподнял бёдра навстречу, будто впуская глубже. Гарри зажмурился, прикусывая губу, чтобы не вбиться сразу, чтобы не потерять контроль. Его пальцы сильнее сомкнулись на бедре Кори, удерживая, и он выдохнул тяжело, почти с рычанием: — Боже… Кори… ты сведёшь меня с ума. Гарри медленно, сдерживая себя до предела, двинулся назад, почти полностью выходя, и тут же снова протолкнулся внутрь, глубже, чем прежде. Кори выгнулся, зажмурив глаза, его губы дрожали, слёзы катились по щекам, но вместе с болезненным всхлипом вырвался тихий, едва слышный стон. Гарри уловил его, и в груди у него что-то обожгло — смесь хищного удовольствия и нежности. — Вот так… хорошо, — выдохнул он, целуя его губы, влажные и подрагивающие. — Чувствуешь? Я с тобой… Он продолжал двигаться, медленно, мучительно, будто проверяя границы терпения обоих. Каждый толчок разрывал Кори между болью и нарастающей волной странного тепла, которое уже невозможно было игнорировать. Его пальцы цепляли простыню, тело дрожало, а из горла вырывались короткие, захлёбывающиеся звуки. Гарри гладил его рукой по боку, по животу, чуть сжимал бедро, заставляя держать ноги раздвинутыми, не давая закрыться. Его движения постепенно становились увереннее, глубже, и с каждым разом Кори всё меньше пытался его оттолкнуть, всё сильнее выгибался навстречу, сам не понимая, почему это происходит. — Смотри на меня, — потребовал Гарри, поймав его подбородок и заставив поднять взгляд. Его глаза в полумраке по-прежнему светились алым, хищным огнём. — Я хочу видеть тебя, когда ты чувствуешь это. Кори послушно распахнул глаза, в которых блестели слёзы, и в тот же миг Гарри двинулся глубже, почти до конца, отчего Кори вскрикнул, прильнул к его губам, уткнувшись, будто ища спасения. Гарри целовал его жадно, сдерживая рычание, и снова входил, чувствуя, как его тесное, горячее нутро подстраивается, принимает. С каждой секундой боль в теле Кори переплеталась с новой, неосознаваемой сладостью, от которой его дыхание сбивалось, а стон становился всё более прерывистым, отчаянным. Гарри двигался глубже, ритм становился чуть увереннее, и вся постель начинала тихо поскрипывать от их тел. — Ты мой… — прошептал Гарри хрипло, прижимая его запястья к матрасу, снова и снова проникая внутрь. — Только мой. Гарри, уже полностью захваченный этим моментом, ускорился, но не терял контроля. Его движения становились рванее, глубже, сильнее, и каждый толчок заставлял тело Кори дрожать, как струна. Он всё ещё пытался чуть отвернуться, упрямо прятать лицо в подушку, но Гарри не позволял — держал его крепко, губами ловил каждый его всхлип, каждое дрожащие дыхание. Кори не выдерживал — его глаза снова затуманились слезами, губы дрожали от боли и непривычного, пугающего удовольствия. Он то пытался оттолкнуть Гарри ладонями в грудь, то наоборот хватался за его плечи, будто боясь отпустить. — С-сильно… — всхлипнул он, задыхаясь, но Гарри тут же поцеловал его в уголок рта, перехватывая эти слова. — Терпи, — хрипло произнёс он, двигаясь глубже, почти полностью поглощая его. — Сейчас… привыкнешь… я обещаю. Каждое движение Гарри прожигало нутро Кори, но к боли постепенно примешивалась новая волна жара, разливающаяся по животу. Его бёдра уже сами подрагивали в такт толчкам, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто вырвется. Гарри в этот момент выглядел совсем иначе — красноватый блеск в его глазах пульсировал в такт его движениям, выражение лица было хищным, но в каждом прикосновении чувствовалась властная нежность. Он скользнул ладонью по груди Кори, задержался на его соске, слегка сжал, вызвав новый стон, после опустил руку ниже, к животу, и там прижал, чувствуя, как глубоко он в нём. — Чувствуешь? — выдохнул он, наклоняясь к самому уху. — Я внутри тебя полностью. Кори судорожно всхлипнул, его тело дёрнулось, бёдра дрогнули, и он снова попытался отвернуться, но Гарри не дал, повернул его голову, впечатываясь в его губы жадным поцелуем. Их дыхание смешалось, а движения Гарри стали чуть резче, заставляя простыню под ними морщиться и скрипеть от ритма. И в этот миг Кори понял — его тело больше не может сопротивляться, оно предательски откликается, волнами пуская по себе то, чего он боялся и не хотел признавать. Гарри, не замедляясь, скользнул пальцами к его клитору и начал дразнить его уверенными круговыми движениями, идеально подстраиваясь под толчки. Кори взвился, словно от удара током, выгибаясь дугой, срываясь на всхлипы. Его губы дрожали, дыхание стало хриплым, он пытался что-то сказать, но из горла вырывались только жалобные звуки. Он судорожно дёрнул рукой, пытаясь перехватить пальцы Гарри, остановить это безумное сочетание боли, напряжения и сладости, но Гарри мгновенно перехватил его запястья. Одной рукой крепко прижал их к подушке над головой Кори, другой продолжал безжалостно играть с его чувствительным клитором. — Не смей закрываться, — глухо прошептал он, наклонившись к самому уху, чувствуя, как тот трясётся под ним. — Ты должен это прочувствовать. Глаза Кори блестели от слёз, лицо раскраснелось, а выражение было смесью стыда, страха и накатывающего наслаждения, с которым он никак не мог справиться. Каждое движение Гарри доводило его до края — глубокие толчки внутри, пальцы на клиторе, слишком властный захват рук. — Н-не… н-не могу… — всхлипывал Кори, пытаясь сжаться, отвернуться, но Гарри лишь сильнее прижимал его к кровати, наслаждаясь каждым отчаянным движением, каждым дрожащим вдохом. Его губы скользнули к шее Кори, прижимаясь горячими поцелуями, оставляя влажные следы на пульсирующей коже. — Можешь, — ответил он почти рычанием, усиливая давление на клитор и ускоряя ритм движений бёдрами. — Я хочу видеть, как ты ломaешься в моих руках. Кори задрожал всем телом, всхлипы срывались всё чаще, дыхание стало совсем неровным, словно он задыхался от переполняющих ощущений. Его бёдра дёргались в судорожной попытке ускользнуть от этого невыносимого смешения — каждое движение Гарри внутри отзывалось тянущей, острой волной, а пальцы на клиторе, такие настойчивые и точные, разрывали последние остатки самообладания. Он почти захлебнулся в стоне, голова мотнулась в сторону, волосы прилипли к влажной от пота щеке. Запястья в руках Гарри тянулись, но хватка была слишком крепкой, не оставляющей даже надежды вырваться. Всё, что оставалось — сдавленно хныкать и умолять: — П-прекрати… п-пожалуйста… н-не могу… Гарри, нависший над ним, смотрел прямо в глаза, и в его взгляде горел тот самый хищный блеск, от которого у Кори холодело внутри. Его дыхание было тяжёлым, губы чуть приоткрыты, и всё же улыбка тянулась уголком рта — будто он наслаждался каждым мгновением этой беспомощности. Он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Кори, горячее дыхание обжигало кожу: — Не ври себе… — прошептал он низко, сдавленно, продолжая пронзать его глубокими толчками и дразнить клитор. — Ты хочешь этого так же, как и я. Кори захлебнулся очередным стоном, его тело выгнулось дугой, будто пытаясь одновременно оттолкнуть и притянуть сильнее. Слёзы катились по щекам, ресницы дрожали, а губы сами собой приоткрылись в безмолвном крике. Гарри прижал его запястья ещё сильнее, впиваясь поцелуем в его рот, заглушая и стон, и всхлип. Его движения становились всё мощнее, глубже, и каждая секунда приближала Кори к краю, от которого уже не было пути назад. Кори уже не знал, куда деваться от этого разрывающего чувства — каждое движение Гарри внутри и на его клиторе было словно током, пробивающим до дрожи в кончиках пальцев. Он всхлипывал всё громче, глаза в полумраке блестели от слёз, тело металось под ним, но Гарри держал его крепко, уверенно, как будто нарочно лишая всякой возможности даже пошевелиться. — Н-нет… — выдохнул Кори, пытаясь хоть как-то оттолкнуть его коленом, но Гарри только ухмыльнулся и прижал бедро обратно. Он двигался всё глубже, плавно, но с каждым толчком оставляя в Кори чувство, будто того разрывает изнутри. А его пальцы на клиторе не давали даже секунды передышки — слишком чутко, слишком настойчиво. Кори захлебнулся новым криком, тело выгнулось, и на секунду показалось, что он вот-вот сломается окончательно. Гарри не сводил взгляда с его лица, в котором переплелись боль, стыд, наслаждение и отчаяние. Каждая новая эмоция, каждый новый стон будто только сильнее распаляли его. — Смотри на меня, — властно прошептал он, резко сжав его запястья. — Не прячься. Я хочу видеть, как ты сдаёшься. Кори зажмурился, но Гарри тут же рывком дёрнул его голову за волосы, заставив открыть глаза. Красный блеск его взгляда в темноте был неотвратим, как сама ночь. — Га… рри… — сорвалось с губ Кори, полузаплаканным, полустонущим шёпотом, но он уже почти не мог сопротивляться, ощущая, как тело предательски поддаётся, подрагивая всё сильнее, отвечая на каждое движение. И Гарри это чувствовал — его пальцы усилили нажим, толчки стали чуть резче, а губы снова сомкнулись на его шее, оставляя горячие, влажные следы, пока Кори медленно приближался к краю, уже не в силах бороться с этим. Кори выгнулся так сильно, что спина почти полностью оторвалась от простыни. Из груди вырвался пронзительный крик, который тут же перешёл в захлёбывающийся стон. Его тело задрожало, бёдра затряслись, и в следующее мгновение оргазм накрыл его так мощно, что он сам не понял, что произошло — горячая волна блаженства пронеслась сквозь каждую клеточку, и из него вырвался сквирт, обдав простыню и бёдра. Гарри замер на секунду, выскользнув из него, но не отстранился полностью. Он смотрел сверху вниз, держа Кори за руки, и его губы изогнулись в опасной, довольной улыбке. В его глазах снова загорелся тот хищный красный огонёк, пока он наблюдал за тем, как Кори дрожит в конвульсиях удовольствия, за тем, как его лицо переполнено смесью шока, стыда и восторга. — Вот так… — тихо, почти мурлыча, прошептал Гарри, наклоняясь ближе. — Красивее ничего нет. Кори, обессиленный, едва дышал, слёзы блестели на его ресницах, а всё тело всё ещё мелко трясло. Он слабо попытался освободить руки, но Гарри только крепче их удержал. И в следующую секунду, пока Кори ещё не пришёл в себя, Гарри резко вошёл снова, глубоко, до конца, заставив его вскрикнуть и выгнуться дугой. Его тело ещё не успело отойти от предыдущей волны, и новое вторжение было слишком — больно и сладко одновременно. — Н-нет!.. — выдохнул Кори, но уже не мог толком сопротивляться, лишь захлёбывался в новых стонах. Гарри тяжело дышал, вбирая в себя каждое его движение, каждую реакцию, и, прижимаясь ближе, почти рыча от удовольствия, снова и снова входил в него, не давая ни единого шанса отдышаться или уйти от этого нарастающего безумия. Кори захлёбывался в каждом звуке, что вырывался из его горла — они были прерывистые, сбивчивые, где-то между плачем и стоном. Его бёдра дёргались в бессознательной попытке ускользнуть, но Гарри держал его намертво, не позволяя даже сантиметра свободы. Каждый новый толчок вгонял в него до конца, без жалости, так что тело Кори дрожало и сжималось на пределе, а слёзы катились по щекам, блестя при тусклом лунном свете. Гарри опустился ещё ниже, прижал его руки над головой, а сам накрыл губами его шею, кусая, впиваясь, оставляя следы, будто метил, будто хотел забрать полностью себе. Его дыхание было тяжёлым, горячим, обжигало кожу, а низкий хриплый стон срывался с губ каждый раз, когда он в очередной раз глубоко погружался. — Смотри на меня, — прорычал он у самого уха, приподнимая голову и заставляя Кори встретиться взглядом. — Я хочу видеть, как ты ломаешься подо мной. Кори едва мог держать глаза открытыми, всё расплывалось от слёз и переизбытка чувств. Его губы дрожали, дыхание сбивалось, он снова пытался вымолвить: — П-пожалуйста… п-прекрати… я… я не… Но Гарри лишь стиснул его бёдра сильнее, входя глубже, и свободной рукой вновь нашёл его клитор, безжалостно дразня, доводя до грани ещё быстрее, чем раньше. — Ты можешь, — глухо сказал он, обжигая взглядом, — и ты сделаешь это столько раз, сколько я захочу. И его движения стали ещё рванее, мощнее, пока тело Кори не выгнулось снова, предательски откликаясь на каждое прикосновение, несмотря на мольбы и всхлипы. Тепло внизу живота поднималось лавиной, с каждой секундой всё сильнее накатывало на Гарри. Он чувствовал, как внутри Кори невероятно узко, горячо, как его мышцы судорожно сжимают каждый сантиметр, будто не желая отпускать. Это ощущение било по мозгам сильнее любого заклинания. Гарри глухо застонал, почти срываясь на рычание, уткнувшись лицом в его шею. Последние толчки вышли резкими, глубокими, и в тот момент, когда тело Кори снова сжалось на пределе, он не выдержал — кончил, горячими, плотными спазмами изливаясь глубоко внутрь. Его дыхание сбилось, он прижимал Кори к постели так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Горячая волна оргазма прокатилась по всему телу, лишая на секунды даже способности двигаться. Внутри Кори всё ещё дёргалось, сжималось вокруг него, будто выжимая каждую каплю. Гарри тяжело выдохнул, почти зарычал сквозь сжатые зубы, и, дрожа, провёл губами по влажной от слёз щеке Кори. — Ты сводишь меня с ума… — прошептал он хрипло, прижимаясь крепче, не спеша выходить из него, наслаждаясь тем, как его член ещё ощущается внутри этого тесного, горячего кольца. А Кори, сгорбленный, весь дрожащий, с мокрыми ресницами и растрёпанными волосами, лежал под ним, почти без сил, едва в силах дышать, но всё ещё сжимал его внутри, будто продолжая удерживать, даже против воли. Гарри ещё несколько секунд оставался в нём, чувствуя это безумное послевкусие оргазма, как горячие, пульсирующие стенки Кори продолжали невольно его сжимать. Он не спешил шевелиться, наоборот — вжался крепче, прижимая его к матрасу, слушая сбивчивое дыхание и тонкие всхлипы, всё ещё вырывающиеся у Кори. Он провёл ладонью по его щеке, убирая слипшиеся волосы, и мягко поцеловал в уголок губ. В этом поцелуе не было хищности, только жадность и тихое безумное желание оставить его своим. Кори слабо дёрнулся, будто хотел оттолкнуть, но сил не было. Его пальцы чуть сжались на простыне, а глаза — блестящие, полные усталости и слёз — смотрели на Гарри, не в силах ни отвернуться, ни что-то сказать. Гарри только хмыкнул, чувствуя, как его собственное тело всё ещё дрожит от силы оргазма. Медленно, очень медленно он начал выходить, и Кори тут же застонал, зажмурившись от острого чувства пустоты. Но не успел он даже отдышаться, как Гарри снова толкнулся внутрь — уже мягче, но всё равно глубоко, будто намеренно продлевая пытку. — Я ещё не закончил, — прошептал он горячо прямо в его губы, сжимая его запястья так, что Кори даже не мог пошевелиться. — Я не отпущу тебя так быстро. И снова начал двигаться, на этот раз чуть медленнее, но так, что каждый толчок отзывался в дрожащем теле Кори новой волной... Гарри наконец разжал его запястья, освобождая руки Кори. Но тот и правда был настолько вымотан и захлёбывался от ощущений, что даже не пытался сопротивляться — руки просто безвольно упали рядом, пальцы сжались в простыне, будто в единственное спасение. Гарри скользнул ладонями вниз, обхватил его за талию, и уголки его губ дрогнули в довольной улыбке. Он чуть сжал пальцами, наклоняясь ниже, прошептал хрипло, с едва слышным восхищением: — Чёрт… идеально… она просто создана, чтобы быть у меня в руках. Он приподнял его бёдра чуть выше, удобнее усаживая себя глубже, и двинулся. Его пальцы крепко держали талию Кори, будто вырезанную специально под его ладони, а толчки становились размеренными, тяжёлыми, так что каждый вход заставлял Кори выгибаться и всхлипывать, не в силах сдерживать звук. Гарри смотрел вниз, на то, как он раскрыт под ним, и едва удерживался, чтобы не потерять голову окончательно. Его руки скользили по талии, иногда сжимая сильнее, оставляя наверняка синяки. — Смотри, Кори, — прошептал он, целуя его шею и двигаясь глубже. — Ты даже не сопротивляешься… твоё тело само принимает меня. И от этого осознания он только ускорился, вжимаясь каждым движением в его измождённое, дрожащее тело, наслаждаясь каждым миллиметром этой уязвимости. Кори захлёбывался дыханием, пальцы то тянулись к Гарри, будто ища опору, то снова падали на простынь, сминая её в кулаках. Его губы раскрыты, дыхание сбивчивое и прерывистое, а глаза блестели от слёз и лунного света. Гарри, чувствуя каждую судорогу его тела, каждый отчаянный всхлип, двигался ровно, но глубоко, удерживая его бёдра и не давая выскользнуть. Его ладони скользнули по талии выше, к рёбрам, потом снова вниз, будто он не мог наглядеться и не мог нащупаться им — как будто хотел запомнить каждую линию. Он наклонился, прижался губами к его щеке, ощущая солёный вкус слёз. Его голос прозвучал тихо, хрипло, но от этого ещё сильнее давил на разум: — Смотри на меня, Кори. Не закрывай глаза… Он медленно усилил движения, всё чаще вгоняя себя глубже, и каждый толчок заставлял Кори выгибаться, будто его тело больше не принадлежало ему самому. Он снова сжал его талию, с силой притянул на себя, так что каждый раз соприкосновение стало ещё ярче, ещё болезненно-сладостнее. Гарри наслаждался этим контрастом — тем, как в каждом его звуке смешивались и мольбы остановиться, и отчаянное желание большего. Гарри замер, всё ещё глубоко находясь внутри, и перевёл дыхание, тяжело выдохнув сквозь зубы. Его взгляд, пылающий красноватым оттенком, скользнул по лицу Кори, по его трясущимся губам, влажным ресницам и напряжённому телу, и в этот момент он решил, что хочет большего — хочет испытать его полностью, до самой последней грани. — Подожди… — прошептал он низко, почти мурлыкнул, отстранившись лишь настолько, чтобы удобнее ухватиться. Его руки скользнули по гладкой коже бёдер, крепко сжимая их, и он осторожно приподнял ноги Кори, сгибая их в коленях. Кори, сбитый с толку, лишь всхлипнул, прильнув затылком к подушке и смотря снизу вверх, не понимая, что Гарри задумал. Гарри свёл его колени вместе и прижал ближе к груди, так что его узкая талия и дрожащий живот оказались полностью открыты. Движение было властным, но в то же время осторожным, будто он боялся навредить и вместе с тем наслаждался полным контролем. Он наклонился к самому уху и горячо прошептал: — Подержи-ка, милый… вот здесь. — Он направил его руки, заставив обхватить собственные бёдра и удерживать их ближе к себе, тем самым обнажив ещё сильнее его распухшую от возбуждения, пульсирующую киску. Кори в панике замотал головой, дыхание перехватило. Его руки дрожали, мышцы почти отказывались слушаться. — Я… я не… — но он не успел договорить. Гарри поймал его запястья, помог правильно расположить их, и с лёгкой ухмылкой зафиксировал: — Держи. Для меня. Слёзы бессилия и стыда вновь навернулись на глаза Кори, он всхлипнул, прижимая колени к груди, чувствуя, как полностью раскрыт перед ним, как больше нечего скрывать. Его щёки горели, взгляд метался, а дыхание рвалось судорожными волнами. Гарри же наслаждался видом — перед ним лежал Кори, раскрытый до предела, уязвимый, словно созданный для того, чтобы быть в его руках. Его пальцы скользнули по бедру, задержались на внутренней стороне, ближе к влажному входу, и он наклонился, коснувшись губами колена, будто насмешливо нежно. — Вот так… — прошептал он, и его голос был хриплым, пропитанным жаждой. — Теперь я смогу войти ещё глубже… почувствовать тебя полностью. И он слегка двинул бёдрами, позволяя своему члену скользнуть у самого входа, уже распухшего и дрожащего от долгой пытки, от чего Кори резко зажмурился и закусил губу, едва не вскрикнув. Его тело дрогнуло, горячее и беззащитное, полностью отданное в руки Гарри. Гарри не торопился, он словно смаковал каждую секунду. Его руки крепко держали бёдра Кори, прижатые к груди, и от этого сам Кори чувствовал, будто лишён всякого выбора — полностью открыт, полностью в его власти. Горячее дыхание Гарри касалось его лица, щекотало ухо, заставляя кожу покрываться мурашками. Постепенно, не спеша, Гарри начал входить в него глубже, и в этой позе ощущение оказалось совсем иным: плотнее, сильнее, будто он заполнял Кори до последней капли, до самой глубины. Кори захлебнулся тихим криком, задыхаясь от накатывающих чувств, его руки дрожали, удерживая колени, но сил хватало всё меньше. — Тише, тише… — низко, хрипло шепнул Гарри, прижимаясь ближе и наклоняясь к его лицу. — Потерпи, милый. Сейчас ты поймёшь, зачем я это сделал. Он двинулся медленно, но каждый толчок отзывался так ярко, что Кори зажмуривался, выгибался, хватал ртом воздух, словно его тело не могло выдержать такого напора. Слёзы катились по вискам, оставляя влажные следы на подушке, но вместе с отчаянием в каждом его звуке звучала и страсть, срывающаяся на всхлипы. Гарри, заворожённый этой картиной, не сводил с него глаз. Его взгляд всё ещё пылал красным отблеском, и он, сжав сильнее талию, чуть ускорил движения, входя каждый раз глубже, пока Кори не вскрикнул пронзительнее, чем раньше. — Вот так… — прошептал он, губами скользнув по щеке Кори. — Чувствуешь? Теперь ты мой полностью. Кори судорожно кивнул, даже не находя слов, лишь жалобно стонал, дрожа всем телом, то зажмуриваясь, то открывая глаза, блестящие от слёз и света луны. Его руки начали соскальзывать, и Гарри снова накрыл их своими ладонями, помогая удерживать колени у груди, будто закрепляя его в этой позе. Движения становились всё сильнее, плотнее, и каждый толчок отдавался в самом нутре Кори оглушительной волной, смешивая боль и наслаждение. Его голос срывался на всхлипы, а тело предательски отзывалось всё горячее, сильнее, будто снова готовилось сорваться в бездну. Гарри заметил это, и уголки его губ дрогнули в тёмной, хищной улыбке. — Я доведу тебя ещё… и не раз. Он двинулся глубже, сильнее, а пальцы его всё время поглаживали бёдра, словно удерживая Кори на грани и не давая потеряться совсем. Гарри словно нарочно не слышал его мольбы. Каждый новый толчок был резким, глубоким, и тело Кори отзывалось на это отчаянными всхлипами, сбивчивым дыханием и дрожью во всём теле. Его ноги, всё ещё прижатые к груди, подрагивали, будто он пытался хоть как-то смягчить напор, но Гарри держал его крепко, не позволяя отстраниться ни на сантиметр. Звуки заполнили комнату — гулкие хлопки кожи о кожу при каждом ударе, влажные, сладострастные звуки его глубоко разрабатываемой киски, в которую Гарри входил безжалостно, до конца. Каждый раз, когда он проталкивался особенно сильно, воздух вырывался из груди Кори резким, пронзительным стоном, а на губах дрожала мольба: — Гарри… помедленнее… я… я не могу… Но Гарри лишь чуть наклонился вперёд, касаясь его губ дыханием, и хрипло прошептал: — Можешь. Ты создан для этого. Слышишь, как твое тело само зовёт меня? И вновь двинулся резко, так, что Кори зажмурился, а слёзы снова скатились по вискам. Его руки дрожали, соскальзывая с коленей, и Гарри перехватил их, сжал, удерживая, словно подчёркивая власть над ним. С каждым толчком звуки становились всё более пошлыми: влажные чавкающие всплески перемешивались с ударами и жалобными стонами Кори, превращая всё происходящее в откровенную, безудержную страсть. Гарри с восхищением ловил каждый звук, каждый дрожащий вздох, и только ускорялся, наслаждаясь тем, как глубоко его горячая, тугая киска сжимает его внутри, не отпуская ни на миг. — Так хорошо… — выдохнул он, скользнув губами к шее Кори, оставляя горячие поцелуи между всхлипами и криками. — Ты не представляешь, как сильно сводишь меня с ума, когда умоляешь… И снова толкнулся так глубоко, что Кори вскрикнул, изогнувшись всем телом, а пальцы его судорожно сжали простынь под собой, словно пытаясь зацепиться за что-то в этой буре ощущений. Кори не выдержал — тело предательски выгнулось дугой, ноги дрогнули, и он закричал от удовольствия, захлебнувшись собственным стоном. Новый оргазм накрыл его так резко, что он даже не успел предупредить, и горячая волна прошла по всему телу, вырывая у него судорожный вздох. Его киска сжалась до боли туго, выдавливая наружу влажный фонтанчик — маленький, но яркий, сквирт, который намочил простынь под ними. Гарри видел это, чувствовал каждое судорожное сокращение внутри и только ещё больше разгорячился. Он не дал Кори ни секунды отдыха, не замедлился и не вышел, а наоборот — продолжал мощными толчками входить в него снова и снова, загоняя глубоко свой член в его пульсирующую, до предела чувствительную киску. — Вот так… чувствуй меня… ещё… — хрипло выдохнул Гарри, стиснув зубы и удерживая бёдра Кори крепко, не позволяя ему вывернуться или закрыться. Кори дрожал всем телом, его грудь вздымалась часто, дыхание сбивалось, а из губ вырывались всхлипы и жалобные стоны, перемешанные с новым, почти отчаянным наслаждением. Он пытался оттолкнуть Гарри, захватывая воздух и шепча сквозь рыдания: — Н-не… не могу… пожалуйста… Но Гарри лишь наклонился, поймал его дрожащие губы в поцелуй и утопил его жалобу в глубоком, властном касании. Его движения становились ещё сильнее и глубже, с каждым разом ударяясь в самую глубину, отчего Кори снова и снова срывался на крик. Звуки в комнате стали безумно пошлыми: влажные хлопки, чавкающие всплески и его всхлипы сливались в единый ритм, в котором Гарри терялся всё больше, пока не казалось, что между ними нет ничего, кроме этого дикого, безудержного соединения. — Потерпи, милый… — прошептал он между толчками, не прекращая движения. — Я всё равно не отпущу тебя… пока не сведу с ума окончательно. И, словно в подтверждение слов, резко двинулся глубже, заставив Кори снова вскрикнуть, выгнувшись под ним, пока его чувствительное тело вновь и вновь сотрясали новые волны оргазмических спазмов. Кори уже не понимал, где начало и конец его оргазмов — тело горело, бёдра дрожали, мышцы сводило, а грудь вздымалась так часто, будто он едва успевал хватать воздух. Слёзы блестели в уголках глаз, стекали по вискам, смешиваясь с потом. Его киска, слишком чувствительная после каждого пика, продолжала судорожно сжиматься, буквально втягивая в себя Гарри, как будто не хотела отпускать, и от этого каждое движение казалось невыносимо ярким. Гарри же был в каком-то трансе. Его глаза всё так же отливали хищным красноватым блеском, дыхание тяжёлое, а движения — резкие, быстрые, настойчивые, будто он не просто занимался любовью, а владел Кори полностью, отбирал у него силы и разум. Он сжимал его талию, крепко удерживая, прижимал бёдра вниз к матрасу, чтобы тот не смог ни вырваться, ни даже сильно пошевелиться. — Смотри на меня… — почти прорычал Гарри, резко нависая ближе, заставляя Кори открыть заплаканные глаза. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты снова кончишь. Кори жалобно заскулил, пытаясь отвернуться, но Гарри наклонился и впился в его шею, одновременно продолжая безжалостно двигаться. Каждый толчок отзывался у Кори громким всхлипом и жалобными, почти умоляющими словами: — П-пожалуйста… хватит… я н-не выдержу… Но его тело предавало его с головой. Бёдра сами невольно дёргались навстречу, живот сокращался от переполняющего жара, а изнутри всё сжималось так сильно, что Гарри едва сдерживал собственный предел. Он чувствовал, как киска Кори дрожит, пульсирует вокруг него, и только ускорялся, доводя его снова и снова. Влажные, пошлые звуки становились всё громче, матрас под ними уже был насквозь мокрым, а Кори задыхался, уже почти не различая реальность. Ему казалось, что всё его тело принадлежит только Гарри, что он больше не способен ни бороться, ни сопротивляться — только принимать это безумие, растворяясь в нём. И в какой-то момент он снова вскрикнул, выгнувшись так сильно, что чуть не сорвался с постели. Новый оргазм накрыл его, ещё более разрушительный, чем предыдущие: горячая волна прошла по телу, из груди вырвался крик, а изнутри он сжал Гарри так сильно, что тот застонал от удовольствия. — Да… вот так, малыш… — прошептал Гарри, крепче прижимая его к себе, не останавливаясь ни на секунду, — ещё… я хочу, чтобы ты кричал для меня. И продолжил двигаться, безжалостно загоняя Кори в новый круг безумного наслаждения, не оставляя ему и шанса отдышаться. Гарри будто совсем потерял контроль над собой, поглощённый только этим моментом — каждым вздохом, каждой дрожью Кори. Его движения оставались глубокими и сильными, и каждое новое вхождение словно вырывала из горла Кори то стон, то всхлип, то жалобный крик. Тело Кори было совсем измождённым: руки всё ещё дрожали, будто и не знали, куда деться, пальцы то хватали простыню, то бессильно разжимались, а ноги, прижатые Гарри ближе к груди, были совершенно беззащитны, полностью открывая его влажную, распухшую киску. Гарри наслаждался этим зрелищем так же, как и ощущением внутри. Его пальцы крепко держали Кори за бёдра, оставляя на коже красноватые следы, а глаза сверкали с жадным, почти хищным голодом. В его дыхании слышался глухой рык, сдерживаемое удовольствие, которое он не хотел выпускать слишком быстро, — он хотел довести Кори ещё раз, сломать его до конца, пока тот не забудет, как дышать без его касаний. — Ты чувствуешь? — шепнул он низко, наклонившись к самому уху Кори, голос дрожал от возбуждения. — Вся дрожишь, вся сжимаешься для меня… такая тугая… такая сладкая. Кори застонал, слёзы скатились по щекам. Он пытался что-то сказать, но губы лишь бессильно разомкнулись, а звук сорвался на всхлип. Его тело снова и снова предавало его: каждый толчок, каждый новый ритм сотрясал его до глубины, и он не мог остановиться, даже если бы захотел. Его живот напрягался, дыхание сбивалось, и он понимал, что снова близок к краю, к тому самому моменту, где всё вспыхнет и разорвёт его изнутри. Гарри заметил это — и усмехнулся, чуть ускоряясь, входя ещё глубже, так, что бёдра Кори подрагивали в ответ. Свободной рукой он потянулся ниже, снова коснувшись его клитора, едва уловимыми движениями, от которых Кори вскрикнул и выгнулся, словно ток прошёл по телу. — Ну же, малыш… — с жаром прошептал Гарри, прижимая его сильнее. — Дай мне ещё раз. Хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне. Кори захлёбывался в стонах и криках, его бёдра дёргались сами по себе, мышцы внутри судорожно сокращались, и через секунду он снова сорвался в оргазм, громкий, дикий, с новой волной сквирта, заливающей их обоих и простыни под ними. Тело выгнулось, пальцы вцепились в ткань с такой силой, что побелели костяшки, а дыхание сбилось в прерывистые всхлипы. Но Гарри не остановился. Его взгляд только потемнел, губы растянулись в удовлетворённой улыбке, и он, стиснув зубы, продолжил вбиваться в его дрожащее, скользкое нутро, наслаждаясь каждым рывком, каждым новым изгибом его тела. — Ты сводишь меня с ума… — хрипло выдохнул он, снова ускоряясь. — Я не отпущу тебя, пока не сломаешься совсем. И Кори понял — это ещё не конец... --- Кори, почти без сил, выгибался под ним, глаза залиты слёзами, губы дрожали, а дыхание прерывисто рвалось из груди. Он пытался что-то сказать, заикаясь и всхлипывая, почти умоляя: — П-пожалуйста… остановись… дай… дай передохнуть… Но Гарри, будто не слыша его слов, лишь сжал бёдра Кори крепче, удерживая его на месте, и ускорил ритм, двигаясь всё резче и глубже. Каждое движение вызывало у Кори новые всхлипы, судорожные сокращения мышц, и его тело предавалось волнам наслаждения и боли одновременно. — Слышишь, как ты сам зовёшь меня? — хрипло выдохнул Гарри, когда его грудь прижималась к груди Кори, а лицо было почти вплотную к его. — Я не остановлюсь… пока не доведу тебя до конца. Кори пытался свести ноги вместе, сопротивляться, но руки Гарри удерживали их под коленями, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Каждый резкий толчок вбивал его глубже, а горячее, влажное тело Кори сжимало его в ответ, будто само просило продолжения, несмотря на слабость и жалобные стоны. — Ах… Гарри… я… я больше не могу… — его голос был почти шёпотом, прерываемым всхлипами, но Гарри лишь наклонился и поцеловал его губы, заглушая жалобу и одновременно возбуждая его ещё сильнее. В комнате слышались лишь хриплое дыхание, всхлипы и звук ударов тел друг о друга. Гарри чувствовал, как его терпение на грани, как собственное тело сжимается от напряжения и возбуждения. Он ускорялся, вбиваясь всё глубже, резче, наслаждаясь каждым откликом Кори, каждым вздрагиванием его бёдер и судорожным сокращением стенок. — Ты не остановишься, малыш… — прошептал он почти рыча, сжимая его бедра так, что оставались красные следы, — и я тоже не остановлюсь… пока ты не потеряешь сознание от наслаждения. Кори снова вскрикнул, тело дрожало всем, слёзы стекали, а дыхание сбивалось, но Гарри уже был в этом вихре слишком глубоко, чтобы притормозить, и продолжал вбиваться, делая резкие, быстрые толчки, доводя их обоих до предела. Кори уже не мог контролировать ни дыхание, ни тело — каждое движение Гарри вызывало новые, непроизвольные всхлипы и судорожные сокращения мышц. Его руки дрожали, пальцы впивались в простыню, а ноги бессильно пытались сжаться, но Гарри удерживал их под коленями, прижимая к себе так, что всякий намёк на сопротивление был бесполезен. — Ах… Гарри… — хрипло застонал Кори, почти умоляя, но одновременно его тело предавалось наслаждению, дрожало и подрагивало в ответ на каждое резкое движение. — П-пожалуйста… я… Но Гарри лишь улыбнулся уголком губ, глаза блестели красноватым отблеском в полумраке, и он ускорил ритм ещё больше. Каждое вхождение было резким, глубоким, не оставляя Кори ни секунды передышки. Его грудь прижималась к груди Кори, губы — к губам и щеке, дыхание смешивалось, а звуки всхлипов и стонов наполняли комнату, перекрывая любые попытки словесного сопротивления. — Смотри на меня, Кори… — прошептал Гарри, сжимая бёдра Кори крепче. — Ты же хочешь этого… признавай, как тебе хорошо. Тот всхлипнул, выгибаясь дугой, слёзы катились по щекам, губы дрожали. Он пытался вырваться, но Гарри, полностью контролируя его тело, не отпускал ни на миллиметр. С каждым толчком боль смешивалась с дикой, невыносимой сладостью, и Кори ощущал, как каждая клетка его тела пульсирует, готовая сорваться в ещё один оргазм, даже несмотря на то, что он уже был на грани истощения. Гарри чувствовал каждое сокращение, каждое дрожание, и это только подстёгивало его желание. Он не снижал темпа, напротив — ускорялся, делая резкие, сильные движения, заставляя Кори снова вскрикивать, выгибаться, судорожно сжимать его внутри. — Ты прекрасен, малыш… — почти рыча, прошептал он, — я не отпущу тебя, пока не доведу до предела… и даже дальше. Кори больше не мог сдерживаться: всхлипы, стоны, слёзы и дрожь переплетались, создавая вихрь ощущений, от которого невозможно было оторваться. Гарри вёл их обоих по грани безумия, не давая ни передышки, ни спасения, наслаждаясь каждым откликом, каждым откровенным проявлением удовольствия Кори. Гарри чувствовал, как его собственное тело горит, мышцы на спине и бёдрах напряжены до предела, но он не позволял себе сбавить темп. Его движения становились всё более мощными, отзываясь громкими, влажными звуками, которые наполняли комнату вместе с хриплыми стонами и всхлипами Кори. Каждое новое вхождение словно пронзало его до самой глубины, и тот не знал уже, где боль, а где наслаждение — всё сливалось в один сплошной поток, от которого кружилась голова. — Га-арри… я не… не выдержу… — сорвалось с его губ, голос дрожал и срывался на крик, грудь высоко поднималась в такт дыханию, а глаза закатывались от силы ощущений. Но Гарри даже не подумал замедлиться. Он нависал над ним, сжимая талию так крепко, будто боялся, что Кори растворится в его руках, и толкался всё глубже, грубее, наслаждаясь каждым сжатием горячих стеночек вокруг себя. Его губы снова прижались к губам Кори, жадно, требовательно, заглушая мольбы, превращая их в приглушённые стоны. — Ещё… — выдохнул он, чувствуя, что сам уже близко к краю. Его голос был низким, хриплым, наполненным таким же хищным огнём, что и взгляд. — Я хочу, чтобы ты снова кончил для меня, слышишь? До конца. Слова были почти приказом, и тело Кори, предательски реагируя, снова начало трястись от накатывающей волны. Его спина выгнулась, ноги дёрнулись, бёдра дрожали в руках Гарри. Он задыхался, хватая воздух ртом, словно утопающий, но Гарри продолжал неумолимо двигаться в нём, всё быстрее, заставляя стены его тела судорожно сжиматься, выжимая последние силы. Кори закричал, голос сорвался на пронзительный всхлип, и он снова кончил, уже не в силах сопротивляться, чувствуя, как из него вырывается новая волна — горячая, влажная, заставляющая его тело содрогаться в конвульсиях. Гарри замер только на миг, чтобы почувствовать этот момент — как его малыш сжимает его так туго и сладко, что невозможно было сдержаться. Его пальцы сильнее вцепились в бёдра, грудь прижалась к груди Кори, и он с силой вогнался ещё глубже, наконец позволяя себе сорваться и кончить, до дрожи в ногах, до рыка в горле. Тепло наполнило Кори изнутри, и Гарри, тяжело дыша, уткнулся лицом в его шею, не переставая держать его крепко, словно боялся отпустить. Их тела ещё вздрагивали, отдаваясь последним толчкам оргазма, пока они оба лежали, связанные этим моментом — горячим, диким, неумолимым. Они лежали, переплетённые телами, и в комнате слышалось только тяжёлое дыхание, постепенно переходящее в более ровное. Гарри всё ещё не отпускал Кори, прижимая его к себе так, будто хотел защитить от всего мира. Грудь его поднималась и опускалась, влажные пряди волос прилипали к лбу, а губы иногда касались виска Кори — нежно, почти автоматически. Кори, обессиленный, лежал под ним, всё ещё слегка подрагивая, словно тело не могло отпустить то, что с ним только что произошло. Его пальцы, дрожащие, едва скользнули по плечу Гарри, но сил даже на то, чтобы обнять, не хватило. Глаза наполовину закрылись, дыхание сбивалось, и он выглядел так, словно балансировал на грани сна и обморока. — Шшш… всё, милый, тихо, — прошептал Гарри, проводя ладонью по его щеке и спускаясь к влажным от слёз ресницам. — Ты справился. Ты мой. Он чуть приподнялся, чтобы лучше разглядеть его лицо. При лунном свете кожа Кори казалась почти прозрачной, губы припухшие от поцелуев, а волосы растрепаны по подушке. И именно этот вид — такой измученный, но при этом прекрасный, — сжимал сердце Гарри сильнее любого заклинания. Он поправил простыню, натянув её на плечи Кори, обнял его за талию и прижал к себе так, чтобы тот чувствовал его тепло. Сам Гарри всё ещё ощущал слабость после выплеска, но внутри жила какая-то дикая нежность, желание беречь каждую секунду этого состояния. Кори тихо выдохнул, губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но слова так и не вышли. Его тело снова чуть вздрогнуло — остаточная судорога, и Гарри только крепче прижал его. — Всё, отдыхай, — мягко сказал он, почти в приказном тоне. — Я здесь. И Кори, окончательно расслабившись, доверился, позволив себе просто лежать в его руках, пока сознание постепенно ускользало в темноту сна.