сборник драбблов ГП с ОМП.

Морис Блэкфрост делил комнату в Слизерине с Драко Малфой, Блейз Забини, Теодор(Тео) Нотт, Лоренцо Беркшир, Маттео Реддл и Томом Реддл. Они были вместе с самого первого курса — друзья, почти семья, и каждый из них по-своему опекал Мори, особенно после всего, через что им пришлось пройти. Все они когда-то носили на запястье тёмную метку — бывшие Пожиратели, теперь старающиеся жить дальше, каждый по-своему. Сейчас в комнате было тихо. Мори лежал на своей кровати и бездумно листал тик-токи, лениво скользя пальцем по экрану. Время будто замерло — за окнами серое утро, а в комнате ещё витало сонное тепло, смешанное с запахом кофе и магии. На нём устроился Том — Реддл лежал между его ног, положив голову на живот друга и увлечённо читал книгу, иногда машинально проводя пальцами по бедрам Мори, слегка сжимая как успокоительное. Мори выглядел расслабленным и немного сонным. Он лениво перелистывал видео, иногда поглядывая на остальных в комнате, а свободной рукой мягко перебирал волосы Тома. Он казался воплощением противоречий: весёлый, харизматичный, с хитрой улыбкой и живым умом, он одновременно был ранимым и закрытым. Его голос был особенным — мягкий, завораживающий, с тем редким тембром, от которого хотелось слушать его вечно. Мори был старостой Слизерина, и хотя это удивляло многих, его уважали все — и младшие курсы, и старшекурсники. За внешней хрупкостью скрывался человек с железной выдержкой и удивительной силой духа. Он был тем, кто всегда поддержит, кто первым заметит, если кому-то плохо, и поможет без лишних слов. Настоящий староста, мамочка для всего факультета. Все знали, что к нему можно прийти за советом или просто посидеть в тишине рядом. Даже внешне он был словно из другого мира: стройное элегантное тело, тонкая талия, длинные ноги и мягкие, чуть широкие бёдра, на которых обожали лежать его друзья. Его друзья рядом с ним были сильно тактильные, обожали его обнимать и трогать, но Блэкфрост давно привык к их привязанности и не возражал. Он знал их привычки, слабости и желания. А они, в свою очередь, не отходили от него ни на шаг. Сейчас на нём была простая тёмно-зелёная футболка и чёрные короткие шорты на середине бёдер. Он тихо зевнул, продолжая смотреть короткие ролики, и с лёгкой скукой взглянул на часы. Было всего два часа дня, выходной, и делать особо было нечего. Выходной всё таки, да и жарко было сегодня довольно. — Том, — лениво протянул он, не отрывая взгляда от экрана, — если ты ещё раз сожмёшь мне бедро, я задушу тебя. Своими же ляшками. — Ммм, — отозвался Том рассеянно, не поднимая глаз от книги, — обещания-обещания, Киса. Он всё же отпустил бедро, провёл ладонью по внутренней стороне до колена и вернулся к странице, будто ничего не было. С кресла у окна тихо хмыкнул Тео: — Опять флиртуешь, Реддл? — Я лежу, читаю, дышу, — сухо ответил Том. — Всё, что бы я ни делал — флирт, если рядом Мори. — И это правда, — добавил Блейз, поднимая глаза от шахматной доски, где проигрывал Драко с драматичной сосредоточенностью. — Мори — магнит для всех форм похоти. — Приятно, что вы так высоко цените мои бедра, — Мори зевнул, убрав свободную руку с волос Тома и нащупав рядом с собой пульт от вентилятора. Щёлк. Поток прохладного воздуха прошёлся по комнате. Лоренцо, лежащий на животе на своей кровати с какой-то картой в руках, тихо застонал: — Боже, Киса, ты спасение. Ещё немного — и я бы начал сдирать с себя кожу. — Если начнёшь — сними с себя сначала эти штаны, — лениво бросил Драко, — они и так тебе малы. — Это мода, Малфой, — фыркнул Лоренцо, не поднимая головы. — А вот у тебя на футболке снова влага — ты что, потеешь от стресса или от того, что снова проигрываешь в шахматы? — Шахматы? — переспросил Мори, наконец оторвавшись от телефона. — Драко, ты же знаешь, что с Блейзом нельзя. Он обыграл Таббса, заставил его три дня говорить на испанском. — Мне просто скучно, — вздохнул Драко и картинно уронил голову на доску. — И Мори занят. — Мори всегда занят, — пробормотал Маттео, появляясь в дверях с двумя бутылками тыквенного сока. Он выглядел как всегда безупречно — несмотря на жару, рубашка сидела идеально, волосы гладко зачёсаны назад. Он поставил одну бутылку на тумбочку Мори, сел на край кровати у его ног и склонился чуть ближе. — Ты совсем не пьёшь. Тебя придётся поливать. — Полей сначала Тома, он уже пересох, — усмехнулся Мори. — Только не по волосам, он бесится. — Очень смешно, — Том, наконец, перевернул страницу. — Я и так здесь самый вменяемый. — Ты лежишь у него на животе как кот, — заметил Тео. — Это буквально не вменяемость. — Я — стабильность, — парировал Том. — А вы — завистники. — Мы — влюблённые идиоты, — тихо сказал Блейз, снова глядя на Мори, но почти про себя. Мори на секунду замер, его ресницы дрогнули, но он быстро вернул себе ленивое выражение. — Ну, с этим никто и не спорит, — улыбнулся он, и снова погрузился в тик-ток, но в глазах мелькнула тень чего-то не до конца понятного. И всё-таки, несмотря на жару, безделие и колкости — это была их обычная, почти счастливая реальность. — Кстати, Драко, — вдруг протянул Мори, не отрывая взгляда от экрана, — ты проиграл спор. В комнате повисла странная тишина. — Чёрт… — простонал Драко с такой обречённостью, словно ему объявили смертный приговор. Он уронил голову на спинку кресла, закатив глаза. — Ты же не серьёзно… — Абсолютно, — лениво, с хитрой ухмылкой отозвался Мори, отложив телефон и потянувшись к прикроватной тумбочке. Парни в комнате сразу оживились. — Подождите… какой ещё спор? — приподнялся Тео, нахмурившись. — И почему он звучит как начало чего-то незаконного? — добавил Лоренцо, откладывая карту и перекатываясь на локоть. — Что за зелье? — подозрительно уточнил Блейз, щурясь, когда Мори бросил Драко крошечный пузырёк с прозрачной жидкостью, отливающей серебром. — Ага, я тоже хочу знать, что за зелье ты кидаешь в людей, — пробормотал Маттео, прищурившись. Том, приподнявшись на локтях, перевёл взгляд с пузырька на Мори, потом на Драко. — Ну… давайте, объясните. Мы тут, знаете ли, уже переживаем. Драко тяжело вздохнул, принимая пузырёк. — Это… — он бросил зелье в воздух, поймал снова и посмотрел на Мори с обречённым презрением. — Это месть. — Справедливость, — невозмутимо поправил Мори, подперев щёку рукой. — Напомни, кто говорил, что "я всё выдумываю", и что "у тебя-то точно всё просто, ты же ничего не чувствуешь"? — Я был раздражён! — застонал Драко, но без злости, скорее с усталой тоской. — И ты обещал, что не всерьёз! — Я обещал, что не подожгу тебе кровать. Но насчёт спора — ты сам согласился, — Мори пожал плечами, снова беря телефон. — Ты проиграл, теперь будь добр: пару дней без члена. Тишина. Оглушительная. А потом: — ЧЕГО?! — в один голос выдали Блейз, Тео и Лоренцо. Маттео только медленно выдохнул, приподняв бровь, а Том фыркнул и опустился обратно на живот Мори, вновь уткнувшись носом в его майку, как будто таким образом мог оградиться от происходящего. — У вас какие споры, простите? — спросил Тео, явно между шоком и восхищением. — На выбывание, — мрачно отозвался Драко, вертя зелье в пальцах. — Проигравший выполняет условие победителя. — И ты согласился на это?! — возмутился Блейз. — Я думал, он попросит меня вылизать пол в спальне! — в отчаянии ответил Малфой. — Не… этого! — Ну, зато теперь узнаешь, каково это — ходить вечно с ощущением, будто ты не туда родился, — тихо, но с довольной ноткой произнёс Мори. — Уверен, пару дней тебе не повредят. — Я не смогу штаны надеть… — простонал Драко, уже вставая. — Вы все извращенцы. — А ты просто медленно сдаёшь позиции, — флегматично заключил Том. — Ну что ж, Драко, добро пожаловать на мой уровень, — Мори усмехнулся и вновь переключился на экран телефона, как будто ничего и не было. — Не забудь, зелье подействует через пять минут. Удачи, солнышко. — …Я вас всех ненавижу. Драко, мрачно глядя на пузырёк в руке, словно тот мог его укусить, поднялся и направился в ванную. По пути пробормотал: — Если через час я не выйду — выкиньте мои вещи и сожгите постель. — Учтём, — с невозмутимой серьёзностью ответил Блейз, и тут же повернулся к Мори: — Серьёзно, Киса, ты такое придумал? — Он заслужил, — не отрываясь от телефона, отозвался Мори. — Сколько раз я говорил, что нельзя шутить с тем, чего не понимаешь? — Ты гений, — хихикнул Лоренцо, — извращённый, но гений. — А мне вот интересно, — протянул Тео, удобно устроившись на кровати, — как сильно это ощущается? Ну, прям физически. — Очень, — спокойно ответил Мори. — Не в плане боли, а в плане… перемены. Ты как будто вдруг стал чем-то совсем другим. Дискомфорт, неуверенность, чужое тело — даже походка меняется. И всё это на фоне того, что ты вроде как всё тот же. Просто иначе. Маттео задумчиво наблюдал за Мори, накручивая кольцо на пальце. — Хочешь сказать, ты живёшь с этим ощущением всё время? Мори кивнул. — Почти с рождения. Просто со временем учишься не зацикливаться. Хотя… — он бросил короткий взгляд на дверь ванной, — в случае с Драко, думаю, первые часы будут очень познавательными. Из-за двери как раз донеслось: — О, Мерлин… ОН ПРОПАЛ! У МЕНЯ НИЧЕГО НЕТ! Я ПЛОСКИЙ! Комната взорвалась смехом. Том уткнулся лицом в живот Мори, пытаясь сдержать хриплый хохот, Тео захрипел от смеха, а Лоренцо просто свалился с кровати. — Тише, тише, — захихикал Мори, поглаживая Тома по голове, — пусть адаптируется. У него теперь тоже будет «всё сложно». — А как он будет писать? — спросил Блейз, сдерживая смех. — Сидя, как нормальные люди, — пожал плечами Мори. — Ты жесток, Киса, — всё ещё смеясь, выдохнул Тео. — Но как же это восхитительно. — Это воспитательно, — поправил Мори, мягко улыбаясь. — Может, теперь он будет внимательнее к чужому опыту. — А как долго это держится? — спросил Лоренцо, снова забираясь на кровать. — Пару дней, — спокойно ответил Мори, — если не искать противоядие. — А противоядие есть? — Возможно. Но я никому не скажу. Снова смех. — Скажи честно, ты его сам сварил? — спросил Тео, всё ещё улыбаясь, но с явным интересом. — Почти, — пожал плечами Мори. — Нашёл старый рецепт в библиотеке, адаптировал. Немного изменил компоненты, чтобы не вызвало побочек. Ну… кроме моральных. — Обожаю, когда ты говоришь, как Хогвартская версия Хищника, — заметил Блейз. — Такой милый, с ножом в спине. — Ножик для масла, — невинно уточнил Мори, — но всё равно больно. В этот момент дверь в ванную резко распахнулась, и из неё выскочил Драко, в полотенце и с лицом полного отчаяния. — Оно не шутит! Я буквально… всё. Исчез. Плоский, как мандрагора в книжке по гербологии! Я… я чувствую, как воздух дует туда, где раньше было что-то важное! — Добро пожаловать в клуб, — фыркнул Маттео, протягивая ему вторую бутылку сока. — Тебе теперь и бельё подбирать не надо. — Мне теперь ВСЁ надо подбирать, — простонал Драко. — Я не знаю, как сидеть. Я не знаю, как смотреть на себя. Я даже дышу по-другому! — Как мило, — сказал Том, не поднимая головы. — У тебя проснулся гендерный кризис. — У меня проснулся ужас! — Драко плюхнулся обратно в кресло, прижимая бутылку к груди. — Я даже не знаю, как теперь… ЭТО. Как это, Мори? Мори спокойно посмотрел на него, приподняв бровь: — Теперь ты понимаешь, почему я иногда шиплю, когда кто-то без спроса лапает? — О, Мерлин, я лапал… — Драко чуть не захлебнулся соком. — Прости! Я идиот! — Ну хоть признание, — усмехнулся Тео. — А можно мы все пройдём этот курс "в шкуре Кисы"? — спросил Лоренцо, с интересом глядя на пузырёк, который Драко так и не допил. — Нет, — одновременно отозвались Том, Маттео и Мори. — Даже не надейся, — добавил Блейз. — Один испуганный Малфой в комнате — это уже много. — Эй! — возмутился Драко, но почти без огонька. — Давайте лучше фильм посмотрим, — предложил Мори, — что-нибудь лёгкое. Я сегодня не в настроении быть терапевтом для чьей-то половой паники. — Только не романтическую комедию, — простонал Драко. — Я не переживу ни одну шутку про "настоящих мужчин". — Договорились, — усмехнулся Мори. — Тогда… хоррор. С монстрами. — Ты и есть наш хоррор с монстрами, Киса, — пробормотал Том, устраиваясь удобнее и снова кладя голову на его живот. — Тёплый, ласковый, месть варит… — И всё равно вы меня обожаете, — с ленцой протянул Мори и провёл пальцами по волосам Тома. — Признайтесь уже, кто из вас следующий хочет поспорить со мной? Комната снова затихла. — Никогда, — отозвались в унисон пятеро голосов. — Ну и скучные вы, — довольно хмыкнул Мори, щёлкнув по пульту телевизора. — Но милые. Пока на экране промелькивали заставки и трейлеры, Мори щёлкал пультом, выбирая что-то между "Кошмаром на улице Вязов" и каким-то странным, явно низкобюджетным японским фильмом о мстительной пуделе-убийце. Остальные тем временем начали рассаживаться: Тео завалился рядом у изножья, вытянув ноги, Блейз устроился у изголовья, почти впритык к подушкам, Лоренцо улёгся поперёк, закинув ногу на Маттео, а тот, в свою очередь, сел ближе к Мори, словно между делом, положив руку за его спину. Том и не думал сдвигаться с живота Мори, как пушистый груз у него на коленях. — Кстати, — лениво произнёс Мори, не отрывая взгляда от экрана, — вот вам интересный факт: женский оргазм чаще всего сильнее мужского. Комната напряглась почти незаметно. Блейз даже приподнялся на локте, заинтересованно приподняв бровь. — Вы знали, что у клитора шесть тысяч нервных окончаний? — продолжил Мори, щёлкая по очередному названию в списке. — Шесть. Тысяч. Только на нём. Пауза. Он хмыкнул, не глядя ни на кого, с ленивой, но откровенно довольной ухмылкой: — Вот теперь живите с этой информацией. — …Чёрт. — Тео уставился в потолок. — Я… вдруг почувствовал себя недооценённым существом. — Шесть тысяч?! — выдохнул Лоренцо. — У нас же там типа… две с половиной? — Где-то так, — подтвердил Блейз, и протянул руку к телефону. — Мне нужно это погуглить. Срочно. — Не надо, — отозвался Мори, наконец выбрав фильм и откладывая пульт. — У меня вся анатомия уже в голове. Я вас мог бы всех преподавать. — Мы бы не сдавали, — хрипло сказал Том, не поднимая головы. — Мы бы валились на первом занятии. — Ты уже валяешься, — усмехнулся Маттео. — Причём в прямом смысле. — Так может, я просто сдаюсь заранее, — промямлил Том и глубже уткнулся носом в майку Мори, — пока не начались лекции. — А вы знали, — сказал Тео, уставившись в потолок, — что теперь каждый из нас обязательно вспомнит эту фразу в самый неподходящий момент? — Например, при первом поцелуе, — подал голос Лоренцо, фальшиво мечтательно. — «Ты такая красивая…» — «Шесть. Тысяч. Окончаний.» — Мори испортил нам мозги, — заключил Драко, забравшись на край кровати и завернувшись в плед, как бабка. — И теперь я… теперь я всё понимаю. Эта боль. Эта сила. — Добро пожаловать в новую эру, Драко, — протянул Блейз. — Эру осознанности. — Эру Кисы, — поправил Тео. Мори только улыбнулся, как сфинкс, и, устроившись поудобнее, нажал "пуск". — Смотрите лучше. И молчите. Пока на экране шли зловещие титры под тревожную музыку, Мори неспешно потянулся под кровать и вытащил оттуда большую коробку — внутри оказались сладости, пачки с чипсами, несколько шоколадок и запаянные баночки с маггловскими газировками. — О, Мори, ты наш спаситель, — выдохнул Лоренцо, тут же потянувшись за пачкой жевательных мармеладок. — Мори, я тебя люблю, — добавил Тео, забирая себе банку с «Фантой». — Ещё не пробовал зелье — не смейся, — заметил Блейз и сграбастал себе орешки в шоколаде. Мори устроился поудобнее, закинул одну ногу на Тома и открыл пачку печенья. Похрустел, прожевал — и, глядя в экран, как ни в чём не бывало, заговорил снова: — Кстати, пока не забыл. Есть ещё интересный факт. Сквирт — самый мощный оргазм. Бывает и у парней, и у девушек, но чаще у девушек. Комната застыла. — Сквирт, — повторил Том, чуть приподняв голову, — ты решил прямо сейчас пойти ва-банк, да? Мори продолжил всё тем же ленивым тоном, словно читал лекцию по зельеварению: — У парней, если что, только через задницу. Ну, если геи. Там идёт стимуляция простаты. Не у всех, но у многих. А у девушек, помимо водопадов, могут быть ещё судороги. Иногда даже боли в клиторе. — Боли? — переспросил Драко, вжимаясь глубже в плед. — Боли?! — Ага, — Мори хрустнул ещё печеньем. — Типа перегруз. Там же всё сверхчувствительно. Особенно если чересчур мощно. Организм такой: «Брат, я всё, конец, выключай меня». — Это всё из твоих экспериментов? — спросил Маттео, подозрительно. Мори усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана: — Не спрашивайте, откуда я это знаю. Я просто когда-то нашёл учебник магглов. Для медицины. Толстый, скучный, но любопытный. Там столько всего про тело, что мне теперь страшно к вам прикасаться. — Киса, ты гуглил такие вещи, от которых нам теперь будет сниться влажная медицина, — простонал Тео, прикрыв лицо подушкой. — Нет, теперь я понял, почему у тебя всегда такой… точечный подход, — протянул Блейз, прищурившись. — Ты буквально анатомию нас читал, да? — Киса — ходячий медицинский справочник, — хмыкнул Том. — И эта информация… как-то не хочет уходить. — Не уходит, а остаётся… глубоко, — добавил Лоренцо с трагическим выражением лица, закатив глаза. — Как и сквирт, видимо, — пробормотал Драко, и комната снова взорвалась смехом. Мори только улыбался в экран, как ни в чём не бывало, и лениво жевал печенье. — Смотрите фильм. Образовательный час окончен. Пока. — …но мы уже испорчены, — хрипло выдохнул Тео. — И я горжусь этим, — ответил Мори, не оборачиваясь. — Киса вещала — теперь слушаем ужастик. На экране между тем уже начали происходить первые тревожные события — героиня с фонариком заходила в мрачный подвал под жутковатый саундтрек, а вся компания почти синхронно замолчала. Но ненадолго. — Серьёзно, — прошептал Лоренцо, — почему они всегда идут в подвал? Почему не наоборот — убегают из подвала? Что с ними не так? — Потому что у них нет шести тысяч нервных окончаний, чтобы думать быстрее, — тихо добавил Тео. — Или учебника по маггловской медицине, — Блейз сдавленно фыркнул в кулак. Мори только покосился на них с насмешкой, даже не отвлекаясь от экрана. — Молчи и ешь мармеладку, — лениво бросил он, протягивая Тео пачку. — Слушаюсь, профессор полового просвещения, — пробормотал Тео и тут же закинул в рот конфету. В какой-то момент героиня в фильме начала громко дышать и пятиться от чего-то невидимого, пока из темноты не вынырнул монстр с мешком на голове. Все в комнате инстинктивно дёрнулись. — Чёрт! — выдохнул Маттео. — Я знал, что это случится, и всё равно! — Ну вот, — сказал Том, — и всё из-за того, что у неё не было Мори под боком. Он бы ей объяснил, куда не надо идти. — Мори бы этому монстру лекцию прочитал, и тот бы сам ушёл в терапию, — заявил Блейз. — Ага. Ещё и дал бы ему чай и шарф, — добавил Лоренцо, — с пометкой: «будь добрее к себе». — Я не терапевт, — отозвался Мори, отхлёбывая газировку. — Я просто устаю от вашей тупости и адаптируюсь. — Это и есть терапия, Киса, — хрипло сказал Тео, лежа уже почти поперёк всех. — Только в исполнении демона со знанием гинекологии. — Я записываю, — буркнул Том, уткнувшись носом ему в бок. — “Мори — демон, еда есть, тело на месте, лекция закончена, фильм идёт. День идеален”. Мори лениво закинул руку за голову, улыбаясь: — Я вообще-то хотел тишины, уюта и немного страха от фильма. А получил хор миниатюрных извращенцев, восхищённых нервными окончаниями. — Ну, мы же твои, — мирно отозвался Блейз, раздавая остатки сладкого по кругу. — Кто ещё будет лежать рядом, влюблённый и травмированный, одновременно? — Только вы, — фыркнул Мори. — И только потому, что вы — неотделимая катастрофа моей жизни. — И ты нас обожаешь, — прошептал Лоренцо, забирая его руку и прижимая к щеке. — Не исключаю, — отозвался Мори, и на этот раз даже посмотрел на них, устало, но тепло. — Но если кто-то ещё скажет слово «клитор» — я вытолкну вас всех в коридор. Без подушек. — …Хорошо, — хором пробормотали все, и наконец на какое-то время воцарилась тишина. Фильм продолжался, но теперь под мерное дыхание друзей, уткнувшихся в Мори, прижавшихся, затаившихся в уюте и полумраке. И пусть впереди было всё что угодно — с ними, с их Кисой, всё было ровно. Пока. Фильм гремел очередным скримером, и кто-то — возможно, Тео — тихо охнул, когда на экране монстр вылез из стены, но в комнате никто больше особенно не реагировал. Все уже обустроились кто как: Маттео полулежал, опираясь спиной о стену, одной рукой обнимая подушку, Лоренцо растянулся в ногах у Мори, а Блейз опирался плечом об Тео, который, в свою очередь, почти слился с пледом. Тишина, мягкое жужжание вентилятора, шелест упаковок — и уютный полумрак, скрашенный светом экрана. Мори, не меняя положения, вытянулся чуть удобнее и, когда никто не смотрел, неторопливо потянулся под подушку. Из-под неё он вытащил аккуратно смотанную пряжу зелёного с серебром оттенка, крючок и полусделанное изделие. Беззвучно расправив мягкую ткань, он легко, будто автоматически, продолжил вязать. Пальцы двигались быстро и чётко, будто делали это сотни раз — и это было правдой. Он почти не смотрел вниз, только иногда бросал взгляд на петлю, проверяя натяжение. Шарф становился всё длиннее, мягкий, плотный, с ровным узором, переливающийся в свете экрана. Но никто не знал, для кого он. Мори сохранял интригу — а если его кто и замечал с крючком, то он только загадочно улыбался и говорил: «Для нужного случая.» Сейчас, сидя среди своих, с Томом, удобно устроившимся у него на животе и уже прижимавшим подушку к щеке, он не думал прятаться. Было слишком спокойно, слишком тепло. Вязание, как всегда, успокаивало. Отвлекало от мыслей, которых всегда было слишком много. — …Ты вяжешь? — вдруг тихо, почти шёпотом спросил Том, не отрывая головы от подушки. Он не смотрел, просто чувствовал: движения рук, лёгкое натяжение нити, ритм. — Ага, — так же тихо ответил Мори, не сбиваясь с темпа. — Ты же знаешь. Иногда надо. — Шарф? — в голосе Тома было что-то между интересом и подозрением. — Возможно, — усмехнулся Мори. — А может, это секретный пояс для дуэлей. С элементами термозащиты и сарказма. — Звучит, как ты, — хрипло выдохнул Том, почти засыпая. — Сарказм на всех слоях. И мягкий. — Я обиделся, — фальшиво буркнул Мори, но не перестал вязать. — Обожаю, — выдохнул Том и замолк. Мягкое щелканье крючка смешивалось с шорохами фильма, дыханием рядом и лёгким посвистом вентилятора. Остальные не особо замечали, чем занят Мори, но, казалось, чувствовали его сосредоточенность — все как будто инстинктивно стали тише, ещё ближе, ещё спокойнее. И в этой тишине, в полумраке комнаты, под звуки ужастика и мерное движение крючка, в уютной куче бывших Пожирателей, чьё спасение давно уже не в магии, а вот в таких, простых вечерах, — Мори продолжал вязать. И пока никто не знал, кому достанется этот шарф, он знал одно: кому бы он ни был — он будет тёплым. Фильм, к которому все сначала отнеслись с лёгким энтузиазмом, к финалу окончательно сдулся. Концовка была ожидаемой, спецэффекты — уже виденные, а главный герой вызвал у большинства желание отобрать у него реплики. Экран мигнул, на фоне пошли титры, и кто-то лениво нажал паузу, чтобы не слушать финальную песню. — Ну… такое, — первым подал голос Блейз, выпрямляясь и потягиваясь. — Если честно, на постере он выглядел интереснее. — Типичный сюжет, — буркнул Тео, перебирая рассыпавшиеся орешки на пледе. — Опять спасли мир, опять ценой жизни второстепенного персонажа, который был лучше всех остальных. — Мне больше жаль злодея, — зевнул Лоренцо, откинувшись на колени Маттео. — У него хотя бы был план. И стиль. — И глаза, — добавил Маттео. — Красивые. — Никто не обратил внимания, что он буквально монолог выдал на шесть минут под драматичную музыку? — пробормотал Том, всё ещё лёжа на животе, уткнувшись в мягкий край пледа. — Я чуть не умер от испанского стыда. И второй руки. — Почему второй? — уточнил Драко, развалившись поперёк кресла, с ногами, закинутыми на ручку, и видом человека, пережившего откровения. — Потому что первую он потратил на пафос, — пояснил Мори, не поднимая глаз. Его руки тихо двигались, петля за петлёй ложась в полотно шарфа, уже почти достигшего впечатляющей длины. — А вторая умерла от нелогичности сценария. — Шарф тоже драматичный? — поинтересовался Маттео, приподняв бровь. — А вот не скажу, — Мори хмыкнул и слегка поджал губы. — Пусть будет сюрприз. — Ты тянул его весь вечер, как интригу сезона, — заметил Тео, — а теперь молчишь, как сценаристы в финале. — Молчание — золото, — философски заметил Блейз, — особенно когда ты вяжешь на такой скорости. Ты случайно не потомственный гном? — У тебя был шанс закончить фразу красиво, но ты выбрал «гном», — вздохнул Том. — Не разочарован, просто устал. — А я всё жду, что шарф окажется трансформирующимся во что-то… магическое, — Драко лениво провёл пальцем по воздуху. — Типа, надеваешь — и сразу становишься менее тупым. — Тогда тебе стоит попробовать его первым, — парировал Тео. — Ого. — Драко бросил в него подушку. — Тихо вы, — спокойно произнёс Мори, не переставая вязать. — Я почти закончил. И, если вы не перестанете препираться, я подарю его Флитвику. Пусть он носит, как символ уравновешенности и хороших манер. — Флитвик?! — в ужасе хором выдохнули почти все. — Шутка, — флегматично ответил Мори. — А может и нет. — Ты жесток, — простонал Том, перекатываясь ближе. — Я всё ещё думаю, что он для меня. По ощущениям. По длине. По… вайбу. — Ты говоришь про шарф или про Мори? — фыркнул Маттео. — Почему выбирать, — лениво усмехнулся Блейз, устраиваясь на подушке. — Один из них теплый и обнимает, второй — с крючком и морально опасен. Мори не сдержал лёгкой улыбки, отвлёкшись на секунду, чтобы посмотреть на них всех. Они были… расслабленные. Мягкие. Настоящие. И в этот момент ему даже не нужно было заканчивать вязать — он уже знал, что этот вечер, с его скучным фильмом, проспанными половинами диалогов, объедками и тёплой кашей из одеял — останется с ними. Как особенное, почти домашнее, внутреннее. Он снова опустил взгляд, провёл крючком последнюю петлю и тихо, почти неуловимо сказал: — Готово. — Что? — переспросил Том. — Шарф, — сказал Мори, и аккуратно сложил полотно, пряча кончики. — Но кому он — пока тайна. — Да чтоб тебя… — простонал Лоренцо и уткнулся лицом в подушку. — В следующий раз фильм выбираю я, — пробормотал Тео. — И он будет не про героев. А про шарфы. — И тогда мы точно все уснём, — вздохнул Драко. — Ну, хоть выживем, — подытожил Блейз. И они замолчали. На этот раз — надолго. Пока комната вновь оживала после долгого просмотра, каждый начал расходиться по своим делам. Лоренцо потянулся, скинул носки и плюхнулся на свою кровать, вытянувшись как кот, моментально ныряя под одеяло. Блейз лениво побрёл в сторону ванной, прихватив полотенце и ворча что-то о том, как ему нужно «смыть с себя остатки этого скучного фильма». Тео, с видом делового призрака, направился в сторону столовой, бурча: — Если кто-то съел мой последний кусок пудинга, я прокляну его до седьмого колена. Маттео без лишних слов завалился к себе, лёжа поперёк кровати, лениво листая что-то на телефоне, а Драко, зевая, сидел с ногами на подоконнике и пил воду из бокала, как будто вино. Том же, всё ещё на полу, перекатился и как-то по-кошачьи добрался до своей постели, не вставая — просто переваливаясь с мягкими «уф» и «ну наконец-то». А Мори остался сидеть на своей кровати. Подсветка от прикроватной лампы мягко ложилась на его плечи, и он, аккуратно, уже иголкой, с ниткой, подправлял последние узоры. Аккуратно, петля за петлёй, выравнивая линии, сглаживая стыки. Это был почти ритуал. — Всё, теперь точно закончил… — с чуть затянутой улыбкой протянул он, выпрямляясь и складывая шарф на коленях. Потянувшись вниз, Мори вытащил из-под кровати большую, чуть потрёпанную коробку. Приподнял крышку — и внутри аккуратной стопкой лежали ещё шарфы. Пять штук. И теперь их шесть. Он достал все и бережно разложил на кровати. Немного посмотрел, перевёл взгляд на каждого, чуть прищурился — как художник, оценивающий, что кому подойдёт лучше. И начал. Первым он взял бело-красно-оранжевый шарф с "содой пищевой". Плотный, яркий, буквально искрящийся своим странным, хулиганским обаянием. Подбросил в руке и метко закинул на кровать Лоренцо. — Этот тебе, Лоренцо. Ты такой же шипучий и везде нужный, как сода. — Ах ты ж… — Лоренцо рассмеялся, вытягивая шарф. — Это лучшее сравнение, что я слышал в жизни. Я его на похороны надену. Следующим был чёрно-фиолетовый шарф с принтами по "Звёздным войнам". Он летел точно и мягко, приземляясь на кровать Блейза. — Этот тебе. Я знаю, как ты любишь этот фильм. — Я… — Блейз взял его в руки, как реликвию. — Я… я назову тебя Энакином. Спасибо, Мори. Ты чудовище. В хорошем смысле. Мори кивнул и взял следующий — бело-зелёный, с образами из "Унесённых призраками". Мягкий, немного мечтательный. Летел в сторону Тео. — Тебе нравится "Унесённые призраками", я помню. Так что этот — под твой вайб. — …чёрт, — буркнул Тео, возвращаясь с пудингом в руках. — Я не заслужил. Но всё равно надену. На свадьбу. Потом — чёрно-зелёный, с черепами, глазами, масками и жуткими символами. С зловещим, но уютным вайбом. Швырнул его Тому. — А этот под твой вайб, наш старший сынишка Тёмного Лорда. — Мать моя оборотень… — Том уткнулся в него лицом. — Я чувствую, как он говорит на змеиных. Он идеален. Следующим был яркий шарф с элементами из "Человека-бензопилы", фиолетово-чёрно-белый, с резкими линиями и анимешной дерзостью. Полетел на кровать Маттео. — А тебе нравится "Человек-бензопила", так что я сделал этот. Не помню, как её зовут, но она там имба по-моему. И злодей, и нет одновременно. — Максима… — прошептал Маттео, осторожно разглядывая шарф. — Мори, это охренительно. Я в восторге. Я не достоин. И, наконец, последний, только что законченный, с Муичиро из "Клинка, рассекающего демонов" — с воздушными узорами, перьями, небесной цветовой гаммой. Мягкий, как утренний туман. Полетел к Драко. — А это тебе, наш человек, проигравший спор. Я знаю, как тебе нравится Муичиро, так что сделал с ним. Драко, держащий шарф в руках, молчал. Несколько секунд. Потом сказал с самым серьёзным видом: — Я отказываюсь снимать это. Никогда. Даже в душе. Комната наполнилась смешками, хлопками, восклицаниями и запоздалыми благодарностями, и в этой легкой как вечер после чая тишине, Мори лишь тихо усмехнулся, складывая пустую коробку обратно. — Это, знаете… лучше любых фильмов. Дальше — комната на мгновение будто застыла в уютной тишине, в тёплом полумраке, где каждый по-своему сжимал или разворачивал свой шарф. Кто-то приложил его к лицу, кто-то осторожно разворачивал, рассматривая узоры, кто-то уже примерял, раскинув полы на плечах. Мори с улыбкой потянулся, закинув руки за голову и свалившись на подушки спиной. — И не говорите, что я не хороший друг, — лениво сказал он, прикрыв глаза. — Да ты вообще святой, — пробормотал Блейз, рассматривая свой шарф и всерьёз задумавшись, как бы его носить поверх мантии. Тео сел на край кровати, уже завернувшись в свой, и кивнул: — Вот бы в таких формах в школу ходить. Было бы намного интереснее. Особенно если ты староста в шарфе с безликим. — Мори, — вдруг сказал Том, не глядя, но крутя шарф в руках, — ты это делал... весь месяц, пока говорил, что просто “отдыхаешь”? — Ну да, — Мори чуть усмехнулся, даже не открывая глаз. — Вязание — это отдых. Молча. Без вас. В наушниках. Под какие-нибудь спидраны или ASMR. Рай. — Он нас послал. Но с любовью, — фыркнул Лоренцо, уже нарезая круги по комнате, обмотанный "содовым" шарфом как супергеройским плащом. — Эй, — хмыкнул Маттео, вытянувшись и обняв свой шарф. — Ну раз уж Мори такой душевный подарок сделал, может, мы тоже должны ему что-то… — Да, — подхватил Драко, и, повернувшись к Мори, внезапно очень серьёзно: — Закажем тебе гравировку на памятник. "Умер в борьбе с пряжей, но победил холод и уныние". — Прекратите, — Мори фыркнул, но уже покраснев и уткнувшись лицом в подушку. — Вас невозможно терпеть, когда вы добрые. — Ты сам виноват, — протянул Том, наконец поднявшись с кровати и потянувшись. — Завтра никто не идёт на занятия, пока не появится в этом шарфе. Я лично прослежу. — Ага, — добавил Тео. — И если кто-нибудь его снимет — будет проклят. Или потеряет доступ к моей полке со сладким. — Такой угрозы я не переживу, — простонал Блейз и театрально прижал шарф к груди. Кто-то снова включил музыку — ненавязчивую, спокойную. Окна отражали огоньки уличных фонарей. Все уже по-своему расположились: Маттео, как обычно, закинул одну ногу на стену; Том развалился с телефоном и шарфом поверх; Драко уснул с руками под головой; Блейз подложил шарф под шею, как подушку; Тео ел пудинг прямо с колен, а Лоренцо уже шуршал одеялом, пытаясь устроиться уютнее. А Мори так и лежал на своей кровати, с блаженно вытянутыми ногами, глядя в потолок. Шарф Муичиро, тот самый последний, мягко лежал у него под рукой. И вдруг он тихо, почти шёпотом, сказал: — ...может, и правда неплохо, что я вас всех встретил. — Что ты там бурчишь? — сонно пробормотал Том. — Да ничего, — усмехнулся Мори, прикрывая глаза. — Просто рад, что вы у меня есть. Даже если вы идиоты. — О, это мы знаем, — в один голос отозвались почти все. И было в этой тишине, прерываемой шорохами одеял, хрустом пудинга и тихой музыкой, что-то совершенно настоящее. Как будто весь мир на одну ночь остался снаружи, а внутри были только они — и тепло.

***

Утро началось не с будильника, не с шорохов по комнате и даже не с Тео, обычно первым врывающимся в ванную. Оно началось с лёгкой дрожи по коже, с ощущения, будто сон стал слишком приятным, чтобы быть просто сном. Драко дёрнулся, хрипло вдохнув, когда по его шее прошёлся тёплый, ленивый поцелуй. А потом ещё один. И ещё — чуть ниже, в ямку под ухом. Рядом с ухом — тихий смешок. Тот, знакомый, дерзкий и довольный. — Ты... — пробормотал он, не открывая глаз. — Ты вообще спятил? — Ты сам проиграл спор, — лениво отозвался Мори, вальяжно устроившись у него на торсе, будто это был шезлонг, а не человек. — Мой приз, мои правила. Руки под тонкой футболкой Драко продолжали своё дело: медленно, неторопливо, с едва ощутимыми царапающими движениями. Пальцы скользили по бокам, по рёбрам, вверх к груди и вниз, будто изучали заново. А потом снова вверх — и к горлу, словно Мори считывал пульс. — А ещё, — продолжил он, прикусывая чуть кожу у ключицы, — ты так мило выглядишь, когда только проснулся. Такой немного растерянный. Ммм, и тёплый... — Я сейчас тебя скину к чёртовой матери, — хрипло выдал Драко, стиснув зубы, но не двинулся. Потому что Мори лежал удобно. Потому что это было слишком приятно, чтобы сразу разогнать. — Угу, — протянул тот, чуть приподнявшись и глядя сверху вниз. — Скинешь. Обнимешь. И будешь рычать в подушку, как обычно. — Это клевета. — Это утро, — усмехнулся Мори и, не дожидаясь продолжения, снова уткнулся в его шею, потерявшись между поцелуями и руками, скользящими по коже. Комната ещё дремала: плотные шторы пропускали только приглушённый рассвет, кто-то тихо сопел в соседней кровати, где-то звякнула ложка, вероятно, Тео уже шарил по полке с пудингами. Но пока весь мир был где-то там, за пределами кровати, за пределами дыхания, что тяжело и размеренно билось у шеи Драко. — Мори, — прошипел тот сквозь зубы, глаза всё же приоткрыв, — если ты хочешь умереть — можешь просто сказать. Я устрою быстро. — А если не хочешь, чтобы я ушёл? — …Тогда продолжай, пока никто не проснулся, — буркнул он, запрокидывая голову назад на подушку. — Но не думай, что я это забуду. — А я и не хочу, чтобы ты забыл. Я, можно сказать, стараюсь. Улыбка — такая наглая, довольная и почти трогательная — скользнула по губам Мори, прежде чем он снова скрылся где-то у шеи, и пальцы скользнули по коже, как будто бы и не собирались останавливаться. За окном начинался день. Но внутри, в этом чуть затхлом, уютном, спящем мире, всё только начиналось. Драко почти зашипел от очередного поцелуя — тот был слишком горячим, слишком наглым, слишком... возбуждающим. Его тело уже давно отреагировало само, раньше головы, раньше здравого смысла. А вот Мори, как всегда, вёл себя как полный засранец — при этом с глазами блестящими, как у хищника на охоте. Или как у учёного, что наконец добрался до редкого экспоната. Рука, скользнувшая под пояс его штанов, двигалась неторопливо, с невыносимой мягкостью, почти ленивой лаской. И когда пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, вызывая резкий вдох у Драко, Мори прошептал, прикусывая мочку уха: — Кстати… как ощущения? Чувствуешь что-то другое? — Ч-что? — Ну, — Мори продолжал мурлыкать прямо в его кожу, — ты же теперь знаешь, как работает возбуждение у девушек. Обычно у них "мокнет", а у парней — встаёт. Но ты же теперь… — он чуть подался вниз, пальцами ловко исследуя, — мокрый внизу. Правда? Драко оттолкнулся локтями от подушки, пытаясь приподняться, но сам же зарычал сквозь зубы, когда Мори ещё мягче провёл рукой чуть ближе к паху. Тело предательски дрожало от удовольствия, которое он не хотел демонстрировать. — Необычное чувство, да? — продолжил Мори, не унимаясь, и всё тем же шёпотом, почти на грани между нежностью и насмешкой. — Как бы ты его описал, мм? Жарко? Давит изнутри? Приятно, но странно? Скажи, Драко, ты же у нас умный мальчик. Интересно ведь? — Ты... извращённый ублюдок, — выдавил Драко, сжимая кулаки в простыне, лицо его вспыхнуло от злости, смущения и, возможно, ещё кое-чего. — Я — исследователь, — довольно шепнул Мори, и, не дожидаясь ответа, вновь царапнул ногтями по коже чуть выше колена, прежде чем лёгким движением поцеловать его ниже пупка. — А ты — мой образец номер один. Идеальный. — Я тебя придушу. — Придуши. Но сначала… расскажи. Или покажи, — глаза его сверкнули, пальцы вновь заныривая чуть глубже, между бедер. — Я же всё равно узнаю, Драко. Так что давай, не стесняйся. Чисто в научных целях. Мори удобно устроился, нависая над Драко на одном локте, при этом лениво, почти ленински ухмыляясь, будто вообще ничего особенного сейчас не происходило. Он двигался неторопливо, уверенно, как человек, который знает, что делает — и делает это с удовольствием. Свободная рука скользнула под край футболки, ниже, в трусы, которые — как он сам же вчера и подсунул Драко — были мягкие, новые, и его размера. Чтобы, конечно, всё чувствовалось "как надо", без барьеров и привычек. И вот — легкое, почти невинное прикосновение к клитору. Не давление, не трение — просто прикосновение. Достаточное, чтобы Драко рванул бёдрами вперёд на автомате, стиснув зубы и резко задышав. Лицо его смиксовало эмоции: от непонимания до ошарашенного удовольствия, которое явно застало врасплох. Мори тихо хихикнул, наблюдая за этой бурей. — Ну? И как? — прошептал он, обводя пальцем чувствительную точку и специально чуть отстраняясь, не давая больше. — Ммм… — он сдержал очередной смешок, наклонившись ближе к уху Драко, — И прикинь, я так живу с самого рождения. Он прикусил мягко мочку уха, дразня, прежде чем добавить: — А ты… всего лишь первый день. Чувствуешь, как всё по-другому? Каждое движение отзывается глубже, да? Всё нежнее, но будто в сто раз острее. Тебе сейчас приятно — и в то же время ты не знаешь, как с этим быть. Драко резко выдохнул, кулаки снова вжались в одеяло. Губы сжаты, лоб влажный, дыхание прерывистое. Мори щёлкнул языком: — Хм, лицо у тебя сейчас, будто ты пытаешься выжить на экзамене по ЗОТИ, где все вопросы — про ощущения. Но знаешь, Драко... — он надавил чуть сильнее, круговыми движениями, — этот экзамен ты точно не сдашь с первого раза. А я тебе его ещё долго буду устраивать. Весь день. Или всю неделю. И снова: шёпот, касание, лёгкий, обволакивающий смех. — Добро пожаловать в мир, дорогой. Мори опустился ниже, прижимаясь телом, будто лениво, сонно, но на самом деле — с точным расчётом. Каждое движение, каждое касание было выверено, как у хирурга или... как у того самого учёного, которым он себя и считал. Он приник к шее Драко, жарко, влажно, оставляя засос за засосом — лёгкие, тёплые, чтобы те быстро сошли, но всё же остались как напоминание. Мягкий след, чтобы позже можно было увидеть в зеркале и вспомнить, как всё начиналось. — Вот так... — выдохнул он в кожу, чуть прикусывая ключицу, — ты мне весь как чистая кожа в новом блокноте. Я просто... помечаю страницы. А пальцы, в это время, двигались вниз — к клитору, уже чувствительному и слегка набухшему. Мори не спешил. Он не рвался к финишу. Его движения были медленными, почти лениво-нежными. Подушечкой пальца он проводил круги, едва касаясь, словно пробуя температуру воды перед тем, как нырнуть. — Почувствуй, — шепнул он, прижав губы к уху Драко, — не просто "приятно" или "хорошо". Почувствуй, как именно. Где жар, где дрожит, где начинает щекотать под рёбрами. Он чуть усилил давление — ровно настолько, чтобы вызвать едва слышный всхлип, который Драко пытался скрыть, уткнувшись лицом в подушку. — Вот оно, — довольно прошептал Мори. — Медленно, с самого края. Не как у парней — резкий подъём и взрыв. Здесь — волнами. Глубже. Дольше. Он продолжал гладить, нарастая совсем чуть-чуть — темп, давление, форму движений, — заставляя Драко теряться во времени, цепляться пальцами за простыню, и изредка всхлипывать сквозь зубы, будто злился сам на себя. — Не торопись, — успокаивающе добавил Мори, оставляя поцелуй у ключицы. — Это ещё даже не середина. Я просто... показываю тебе карту. А путешествие только начинается. Мори на мгновение замирает, всё ещё нависая над Драко, губы недовольно поджаты, лоб чуть хмурится. Он тихо бормочет, почти про себя, но вполне разборчиво — и, как всегда, с той самой неподражаемой искренней раздражённостью исследователя, столкнувшегося с техническим препятствием: — Эти штаны… твои, блин. Мешают… И не сказав ни слова больше, ловко, но аккуратно стягивает с Драко пижамные штаны, а заодно и бельё. Движения уверенные, почти хищные, но всё же с теми маленькими осторожными паузами, как будто он всё ещё учитывает, что перед ним не подопытный, а кто-то… важный. Драко вспыхивает. Буквально. Щёки, уши, даже шея — всё становится насыщенно-красным, и он торопливо зарывается лицом в ладони, будто так можно спрятаться от происходящего. Или хотя бы от себя. — Не смей смеяться… — выдавливает он из-под ладоней, не поднимая взгляда. Голос глухой, срывающийся. — Я тебя убью, если ты сейчас начнёшь смеяться. Мори, конечно, хихикает. Но мягко. Почти нежно. — А я ничего такого. Просто... ты красный как спелый томат, — кивает с ухмылкой, устроившись удобно между его ног. — Очень научное наблюдение, между прочим. Он быстро собирает свои волосы в хвост, откинув назад так, чтобы ничего не лезло в глаза, в дыхание, в дело. И замер, посмотрев на него сверху вниз, не спеша пока ничего делать. В этой паузе не было неловкости. Только внимательность. — Всё нормально, Драко, — произносит он тише. — Ты дышишь, ты чувствуешь, ты живой. Просто... позволь себе это. И не прячься. Хочу видеть тебя. Он протянул руку, мягко сдвинул ладони с лица Драко и провёл пальцами по его щеке, потом ниже, к ключице, будто заново начав касание — уже без одежды, без преград. — Вот теперь, — прошептал он, глаза у него были почти серьёзные, с привычным блеском — не только желания, но любопытства, — можно действительно начинать. Он чуть отстраняется, чтобы вдохнуть — неторопливо, глубоко, с каким-то почти почтительным восхищением — и снова ныряет вниз. Его дыхание обжигает кожу, а язык, влажный и тёплый, скользит медленно, со знанием дела, вырисовывая круги, прежде чем остановиться на самом чувствительном месте. Первое прикосновение — осторожное, пробующее. Как будто Мори хотел услышать реакцию, поймать резонанс. Драко дёрнулся, едва не ударившись пяткой об кровать, и зашипел сквозь зубы, будто от боли, но тело — ах, тело — выгнулось навстречу, предательски, отчаянно. Мори не усмехается. Он сосредоточен, глаза прикрыты, пальцы мягко удерживают бёдра, чтобы те не дёргались слишком резко. Он работает языком методично — то чуть сильнее, то мягче, то проводя по краю, то точно по центру — и каждый раз Драко срывается в новые звуки. Тихие, сдавленные, срывающиеся на стон. Он уже не прячется — руки вцепились в простыню, лоб уткнулся в подушку, плечи дрожат. — Мори… — выдох, почти молитва, почти мольба. Мори только хмыкает в ответ, и продолжает — сосредоточенный, нежный, почти безжалостный в своей размеренной ласке. Он ощущает, как дрожат бёдра, как напряжён живот, как всё тело уходит в вибрацию от каждого кругового движения, от лёгких посасываний и едва заметных поцелуев. Он добавляет пальцы — один, аккуратно, смазанно, медленно — и Драко стонет, низко, сдавленно, как будто всё напряжение вышибло из него воздух. И снова — неторопливо, но уверенно, нажимая в нужные точки, следя за дыханием, за изгибом спины, за дрожью в пальцах. — Вот так, — шепчет он, почти ласково, почти хищно. — Уже почти. И да, Драко уже почти — сердце колотится, бедра дёргаются в такт, вся суть сконцентрировалась между пальцев Мори. Он словно собирал напряжение слоями — от лёгкого зуда под рёбрами до разгорающегося жара в животе, и сейчас, именно сейчас... Мори чуть усиливает давление, язык работает быстрее, пальцы двигаются чуть глубже — и Драко, с глухим звуком, срывается, выгибаясь навстречу, почти беззвучно вскрикивая. Он сжимается, будто волна прошла сквозь всё тело, и только потом — резкий выдох, дрожь, сердце, колотящееся в ушах. Мори не отстраняется сразу — он остаётся рядом, обнимает, целует бедро, гладит по животу. Всё ещё тёплый, всё ещё с нежной заботой в каждом движении. — Первый шторм, — говорит он, прижимаясь щекой к бедру. — Как ощущения, Драко? Но тот не отвечает. Он просто тяжело дышит, лицо снова уткнуто в подушку, плечи подрагивают. Слишком много. Слишком остро. Слишком живо. И Мори улыбается — тихо, почти трогательно. Потому что да, всё только начинается. — Мори… стой… — шепчет он, сбивчиво, неуверенно, голос почти дрожит. — Не сейчас, не… чёрт… не снова… Но Мори уже скользнул ниже, будто не слышал — или слышал, но проигнорировал. Его язык касается клитора, слегка, почти лениво, но достаточно, чтобы Драко захлебнулся воздухом, выгибаясь от внезапной вспышки чувствительности. — Блядь… — вырывается у него, глухо, в подушку. Он судорожно дёргает одеяло, взгляд метается — Тео сопит в своей кровати, кто-то другой повернулся на бок, но никто не проснулся. И всё равно внутри всё сжимается — страх, возбуждение, смущение и это проклятое, никуда не девающееся желание. — Мы же… тише… тише, чёрт тебя подери… Пальцы вцепляются в волосы Мори, чуть сдавливая, не то чтобы остановить — скорее чтобы удержаться самому, хоть как-то. Потому что тело снова не слушается, снова предаёт, снова начинает плавиться от одного лишь движения языка. — Мори… — он почти всхлипывает, задыхаясь. — Я не выдержу… Но Мори не отвечает. Он просто продолжает — настойчиво, но не торопясь, смакуя каждый отклик, каждую дрожь, каждый невольный стон, что вырывается из-под стиснутых губ. В комнате тихо — слишком тихо, каждый звук, каждый вдох кажется оглушающим. Мори мягко, но уверенно скользнул пальцами внутрь, чувствуя, как внутренние мышцы дрожат, обхватывают его с почти болезненной чувствительностью. Драко вздрогнул всем телом, губы разжались, и с них сорвался тихий, сдавленный стон — непривычный, странно высокий, полный чего-то между мольбой и потрясением. Мори затаил дыхание на секунду. — Мерлин… — прошептал он сам себе, — и ты говоришь, что не умеешь звучать. Он начал двигаться пальцами — медленно, но с намерением, то раздвигая внутри, то чуть подкручивая, ловя каждый реактивный всхлип, каждый резкий вздох. А язык, тёплый и мокрый, всё ещё продолжал работать на клиторе, доводя Драко до состояния, где тело уже не принадлежало ему. — Такие звуки, Драко, — пробормотал Мори, ухмыляясь, чуть поднявшись на вдох. — Если бы знал, как ты звучишь… Ты — чёртов концерт. Драко попытался что-то сказать, что-то резкое, язвительное, достойное своего статуса, но выдал только хриплый, жалобный стон, который заглох в подушке. Мори продолжал. Он изучал его — движения, отклики, дрожь, каждый жалкий кусочек самоконтроля, который Драко ещё пытался сохранить. Пальцы двигались глубже, мягко растягивая, вкрадчиво, но целеустремлённо, будто бы он готовил его к чему-то… большему. — Кто бы мог подумать, — выдохнул Мори, уткнувшись щекой в бедро, — что их ледяной принц Слизерина умеет так стонать. Он провёл языком по клитору в тот момент, когда пальцы внутри нажали на ту самую точку — и Драко вскрикнул. Впервые не сдержанно. Не шепотом. Не сквозь зубы. А Мори — только довольно улыбнулся, не останавливаясь ни на секунду. — Что, ты думал я на этом закончу? — мурлычет Мори, отстраняясь, вынимая пальцы и медленно облизывая их, с ленивой, коварной ухмылкой. Его голос мягок, почти ласков, но в нём слышна насмешливая уверенность. — Нее~... Он склонился ниже, их лица разделяло всего несколько сантиметров, и Драко, всё ещё тяжело дыша, глядел на него снизу вверх — с хмурым упрямством и опасным, предательским огоньком в глазах. Но Мори наклоняется ещё ближе, шепчет прямо в уголок губ: — У меня другие планы. Я покажу тебе то, что я и другие девушки чувствуют, когда в них проникают. Сегодня ты снизу… раз уж проиграл спор. Он хмыкнул, касаясь губами щеки Драко, и, будто в насмешку над его реакцией, мягко хлопнул по колену, вставая с кровати. Движения были бесшумными, отточенными, как у кота в ночи. Мори прошёл мимо других — мимо Тома, свернувшегося калачиком; мимо Тео, раскинувшегося поперёк кровати; мимо Маттео и Лоренцо, запутавшихся в одеялах, и даже мимо Блейза, чьё дыхание, несмотря на привычную бдительность, оставалось ровным и спокойным. Никто не проснулся. Мори нагнулся к прикроватной тумбочке у своей кровати, приоткрыл ящик, порывшись там чуть-чуть, — и достал. Чёрный, матовый, гладкий. Фаллоимитатор. С аккуратной формой и ремешками, свернутыми по всем правилам. Вернувшись с находкой, он гордо водрузил её на кровать рядом с Драко, как трофей, и сел на краешек, наблюдая за тем, как у блондина расширяются глаза. Драко приподнялся на локтях, замер, в глазах металось что-то между ужасом, паникой и охреневанием вселенского масштаба. — У тебя всё это время… ЭТО лежало в тумбочке?! — прошептал он, как будто боялся, что один неверный звук привлечёт внимание всех в комнате. — Как мы на него вообще не наткнулись случайно?! Мори тихо хихикнул, с тем самым выражением, от которого Драко всегда хотелось одновременно придушить его и прижать ближе. — Потому что вы — поверхностные. — Он повёл бровями, будто это было величайшее преступление. — А я — стратег. Оно лежало под разделителем для носков, между упаковкой конфет и старым дневником. Ты серьёзно думаешь, что кто-то из вас стал бы рыться под моими тупыми школьными записями? Он откинулся на подушки, не отрывая от Драко взгляда, и добавил с почти детской невинностью: — Я просто… предусмотрительный. И, как видишь, всё не зря. Драко только вцепился пальцами в простыню, взгляд метался между игрушкой, Мори и потолком, будто искал кнопку «выйти из ситуации». Но выхода не было. — Ты псих, — буркнул он, всё ещё в полушоке. — Это ненормально. — Ага, — согласился Мори с довольной улыбкой. — Но ты очень скоро поймёшь, насколько это приятно. Особенно… если позволишь. А ты позволишь. Потому что я тебя знаю, Драко. Даже лучше, чем ты сам. Он склонился ближе, провёл пальцем по внутренней стороне бедра Драко, лениво, почти ласково, и добавил, шепотом, прямо в ухо: — А теперь — ложись поудобнее. Это будет... новое исследование. Игрушка лежала рядом, холодная, чужая, почти вызывающая. Драко уставился на неё, как на проклятие, которое сам же и призвал. Его дыхание всё ещё сбивалось, сердце не успело отойти от предыдущего — а мозг уже пытался как-то принять, что сейчас Мори собирается… Он сглотнул. Густо, тяжело, будто воздух стал плотнее. — Сука… — прошептал он хрипло, и откинулся на спину, прикрывая глаза ладонью. Может, если он просто закроет лицо, всё это исчезнет? Или хотя бы покажется сном? Никакой сон. Он слышал, как Мори бесшумно рыскает по своей стороне комнаты, открывает что-то, выдвигает ящик. Драко даже не хотел знать, насколько у того всё это было организовано. Фаллоимитатор в тумбочке. Смазка, судя по всему, где-то рядом. И это всё — в спальне, которую они делят с пятерыми другими. — Он псих… натуральный, — пробормотал он, не отнимая руки от лица. Но тело уже предательски отзывалось. Горячее, чувствительное, с отголосками Мориных пальцев внутри, с пульсацией под кожей, с нарастающим странным, тянущим ожиданием. Он ненавидел это — и жаждал одновременно. За спиной послышались тихие шаги. Мори вернулся. И Драко знал — дальше отступать уже некуда. Мори вернулся бесшумно, как тень, держа в руке небольшой флакончик со смазкой. Он сразу бросил взгляд на кровать — игрушка лежала там, где он оставил, а рядом, на подушке, Драко раскинулся, запрокинув руку на глаза, грудь его всё ещё тяжело поднималась и опускалась. Он выглядел… иначе. Растрепанным. Красивым в своей уязвимости. Щёки всё ещё пылали, губы были припухшими от прикусов, а волосы — растрёпаны, как после долгой возни. Мори прикусил губу, не сдержав довольного взгляда. — Ты, похоже, не сбежал, — проговорил он мягко, опускаясь обратно на кровать. — Потому что это физически невозможно, — пробурчал Драко, не открывая глаз. Голос у него был с хрипотцой, как после бега или… долгих стонов. — Я не чувствую ног. И не хочу, кстати. — Хочешь, хочешь, — хмыкнул Мори, устраиваясь сбоку и опираясь на локоть. — Просто ещё не знаешь, насколько. Он провёл пальцами по бедру Драко, чуть выше колена, почти не касаясь, и тот вздрогнул, будто от лёгкого разряда. Это была не угроза, не давление. Это была проверка — и тело отвечало быстрее, чем разум. Ещё не остывшее, всё ещё дрожащее от последнего приступа, оно снова отзывалось на каждое прикосновение. Мори открыл флакончик, выдавил немного прозрачного средства на пальцы, начал медленно растирать между ними. Запах — слабый, нейтральный, но с чем-то почти... тёплым. Он снова взглянул на Драко, на приоткрытые губы, на руку, всё ещё лежащую на глазах, и не сдержался: — Ну, если что — это будет максимально аккуратно. Не в моих интересах порвать своего любимого подопытного. — Ты ненормальный, — пробормотал Драко, всё же отняв руку от лица и глядя на него снизу вверх, взгляд упрямый, но дрожащий. — Ты сказал «да» моментом раньше. Телом. Всё остальное — детали. Он легонько толкнул Драко за бедро, давая понять, чтобы тот раздвинул ноги шире, а сам устроился удобнее между ними. Драко повозился, тяжело вздохнув, и поддался, скрыв лицо в подушке, словно это могло его защитить. — Не смей ржать, — бросил он глухо. — И не комментируй… ничего. Просто делай. — Ладно, ладно, — шепнул Мори, уже гладя его внутреннюю поверхность бедра, прикасаясь теперь со смазкой — скользко, приятно, тёпло. — Без комментариев. Хотя... ты знаешь, это будет сложно. Он медленно провёл пальцем ниже, туда, где кожа была особенно чувствительной, и круговым движением начал снова разогревать. Не спеша. Драко снова дернулся, издал глухой звук, больше похожий на приглушённый всхлип. Мори мягко целовал кожу ниже живота, на бедрах, ловя каждый отклик. Снова ввёл один палец, медленно, давая время привыкнуть. Всё внутри было уже почти готово — влажно, горячо, пульсирующе. — Угу… хорошо, — пробормотал он себе под нос, вводя второй, чуть двигаясь, растягивая осторожно, ловко, почти профессионально. — Вот так… расслабься. У меня всё под контролем. Он почувствовал, как мышцы внутри сокращаются, почти втягивая пальцы. Драко всхлипывает снова, чуть приподнимаясь на локтях, потом с силой зарывается в подушку, чтобы не издать что-то слишком громкое. Мори целовал его бедро, гладил бока, пока пальцы продолжали движение — уже увереннее, глубже, нащупывая нужный ритм, те самые точки, что вызывали дрожь и глухое постанывание из-под подушки. И только когда тело под ним начало таять, когда Драко тяжело выдохнул, разжав кулаки в простыне — Мори вытащил пальцы и потянулся к игрушке. — Готов? — прошептал он, не дожидаясь ответа. — Сейчас ты почувствуешь всё. Как мы. Как я. С каждой деталью. И тишина комнаты, наполненная дыханием, будто затаила дыхание вместе с ними. Мори спокойно и уверенно закрепил ремни на бёдрах, поправляя крепление, чтобы всё сидело удобно, ровно, без лишнего давления. Всё это он делал с сосредоточенностью хирурга и ловкостью, как будто репетировал не один раз. Фаллоимитатор лёг в нужную позицию, а ремни немного натянулись, подчёркивая талию, будто часть обмундирования — не игрушка, а оружие. Он выдавил ещё немного смазки на пальцы и тщательно покрыл гладкую поверхность игрушки, размазывая её тонким ровным слоем, пока она не стала блестеть в тусклом свете ночника. Его движения были неторопливы, почти ласковые. Это не было спешкой, не было дерзостью — в каждом жесте читалась цель и намерение: не просто сделать, а сделать правильно. На кровати под ним Драко всё ещё лежал с полураскрытым ртом, дыхание сбивалось от волнения, щёки заливались горячим румянцем. Он слышал, как шуршат ремни, как тихо щёлкают пряжки, чувствовал, как с каждым звуком в теле нарастает дрожь — смесь страха, возбуждения и странного любопытства. Его колени были раздвинуты, руки сжаты в простынях, как будто он ждал чего-то, что изменит всё. Мори обхватил его за бёдра, чуть приподнял, и Драко непроизвольно напрягся — мышцы под кожей дрогнули. Мори тут же заметил это, провёл ладонью по внутренней стороне бедра, утешающе, легко. — Всё хорошо, — тихо проговорил он, почти шепотом. — Я здесь. Слушаю только тебя. Он подался вперёд, ведя кончик игрушки к его входу, прижимая едва ощутимо, давая почувствовать, но не проникая. Драко напрягся ещё сильнее, прерывисто вдохнул, глядя на него с тревогой, замиранием, обжигающим стыдом и — желанием, от которого было не отвертеться. — Если что-то не так — сразу скажи, — добавил Мори, не отрывая от него взгляда. — Я не тороплюсь. Драко молча кивнул, зубы впились в нижнюю губу. Мори медленно надавил, позволяя игрушке войти совсем немного — на самое начало, давая телу привыкнуть, исследуя, насколько мышцы готовы. Он чувствовал каждую деталь: как кольцо напряжения ослабевает, как дыхание сбивается, как тело, вначале сжавшееся, начинает приоткрываться. — Хорошо… вот так, — прошептал он, продолжая двигаться медленно, с безупречной аккуратностью, — ты умница, Драко… расслабься. Он целовал его бедро, гладил бока, давая телу поддержку и тепло. Ни резких движений, ни давления — только медленное, почти торжественное проникновение. Драко сдавленно застонал, голову отбросило на подушку, лоб вспотел. Он чувствовал, как что-то чужое, большое и гладкое входит в него, растягивая, заполняя — совершенно иначе, чем пальцы. Было странно, жгуче, непривычно — но не больно. Он стиснул зубы, одна рука судорожно сжала край подушки. — Глубже не спешу… — Мори замер, поглаживая его поясницу, — пока просто привыкни. Я рядом. Я тебя держу. Он не сводил взгляда с лица Драко, вглядываясь в каждый намёк на напряжение, боль или тревогу. И в то же время — на те лёгкие движения, от которых губы размыкаются, глаза дрожат, и тело начинает… принимать. И Драко, сам не заметив когда, выдохнул тише. Глубже. Чуть повернул бёдра навстречу, сам, без просьбы, без команды. — Чувствую… — хрипло прошептал он, губы дрожали. — Твою... твою силу. Блядь… Мори улыбнулся — не торжествующе, не победно, а мягко, почти трепетно. Он наклонился, поцеловал его грудь, чуть выше соска, и начал двигаться. Медленно, размеренно. С каждым толчком глубже, ровнее, давая телу Драко привыкнуть, распознать, принять — почувствовать. Комната всё ещё была тиха. Спящие друзья не шевелились. Только кровать под ними чуть поскрипывала в ритме их дыхания, а между ними разгорался новый, ещё неизведанный огонь — острый, глубокий, абсолютно интимный. Мори продолжал двигаться — медленно, плавно, как будто хотел не просто проникнуть, а вписаться в каждую линию, в каждый отклик тела Драко. Он чувствовал, как тот постепенно смягчается, как его дыхание становится прерывистым, чуть всхлипывающим, а бедра подрагивают в ответ на каждый аккуратный толчок. Он склоняется ближе, почти нависая, тепло его тела ложится поверх. Он проводит пальцами по щеке Драко — нежно, будто лаская самое дорогое. — Как тебе ощущения? — прошептал он, тёплым, ленивым голосом, словно разговор за чашкой утреннего кофе, а не в момент, когда он медленно и уверенно заполнял его изнутри. — Совершенно другие, да, когда входят в тебя, а не ты? Он выжидающе смотрел в его глаза, и когда Драко, закусив губу, чуть отвёл взгляд, не ответив, Мори продолжил с тихим смешком, обводя подушечкой пальца его скулу: — Так ещё и в ту часть тела, которой у тебя раньше и не было. Совсем другой опыт, а? Абсолютно новый... женский. Он хихикнул — тихо, вкрадчиво, с той игривой, почти коварной ноткой, что заставляла кровь стучать быстрее, а щеки Драко — краснеть до ушей. — Нравится, да? — прошептал он уже у самого уха, чуть прикусывая его мочку. — А ты боялся. А ведь так хорошо принимаешь… Толчок стал глубже — медленный, но основательный, и Драко всхлипнул, прикусив ладонь, чтобы не выдать себя звуком. Тело его дрожало, внутренности сжимались, а от прикосновений Мори и этой новой, неведомой чувствительности где-то внутри — волна за волной разливались по венам горячие мурашки. Мори отстранился совсем чуть-чуть, чтобы видеть его лицо. Его взгляд скользил по влажным ресницам, дрожащим губам, тому напряжению, что пряталось в теле, но уже не сопротивлялось — отдавалось. — Никому не скажу, если захочешь, — тихо, почти ласково прошептал он. — Это только наше. Только ты и я. Только ночь, где ты снизу... и в первый раз так по-настоящему принимаешь. И он снова двинулся — чуть быстрее, чуть увереннее, но всё ещё с той же ласковой бережностью, будто держал в руках не тело, а доверие, которое ему только что подарили. Мори вжимается плотнее, толчки становятся увереннее, глубже. Его дыхание участилось — в унисон с каждым судорожным вздохом, с каждым приглушённым звуком, что вырывался у Драко. Тот уже не пытался бороться, не отстранялся — тело само подстраивалось под ритм, отвечало, словно впитывало каждое движение, каждый новый слой ощущений. Сжав талию Драко в своих ладонях, Мори крепко удерживал его, направляя, чуть подтягивая на себя. Пальцы впивались в кожу, оставляя горячие следы, будто метки: вот здесь ты был мой, здесь принадлежал мне. Драко чуть выгибается навстречу, дрожа, всхлипывая глухо и... слишком громко. Мори не хотел останавливаться — не мог. И потому резко наклонился вперёд, ловя его губы. Целует — настойчиво, глубоко, будто хочет вытащить эти стоны у него прямо из горла и поглотить. Губы сливаются, влажные, горящие, зубы чуть цепляют друг друга. Он чувствует, как Драко дрожит под ним, как бедра отзываются на каждое движение, как руки сжимают простыни так, что костяшки белеют. Всё это — вместе — сводит с ума. Мори слышит, как рядом кто-то шевельнулся. Тео, может быть. Или Блейз перевернулся на другой бок. Сердце на мгновение подпрыгивает, но он лишь замирает ненадолго, продолжая целовать Драко, зажимая его талию крепче, будто защищая от звуков, от чужих глаз, от стыда. — Тихо, — выдыхает он между поцелуями, не прекращая двигаться, — молчи… Толчок — глубже. Ещё один — чуть быстрее. Драко выгибается, прижимается, и Мори едва слышит: — С-сука… Он усмехается сквозь поцелуй, задыхаясь вместе с ним. В этот момент в комнате будто не было никого, кроме них. Только сливающееся дыхание, кожа к коже, стоны в поцелуе и дрожащие тела, переплетённые крепче любого заклинания. Драко захлебывался звуками, которые сам же и издавал — жалкие, сдавленные, вибрирующие в горле, будто он пытался утаить всё, но тело выдавало каждое чувство, каждый толчок, каждое разгорающееся внутри пламя. Мори чувствовал это. Слышал. Видел. Он не останавливался. Тело под ним дрожало, тянулось, принимало с пугающей готовностью, как будто было создано для этого. Как будто Драко сам — пусть даже бессознательно — жаждал именно такого ощущения: чужого, глубокого, переворачивающего всё представление о себе. Мори знал это. Чувствовал в каждом дрожащем бедре, в каждом несдержанном всхлипе, что тонули в поцелуях. И с каждым новым движением, медленно, но всё с большей силой, он вёл его всё глубже — не только телом, но и куда-то вглубь самого себя. Туда, где не оставалось ни гордости, ни бравады, ни ледяной маски. Только жар. Только Мори. Только это новое, выжигающее изнутри чувство. — Драко, — выдохнул он ему в губы, чуть касаясь носом, — ты чувствуешь, как ты открываешься? Как доверяешь? Драко хотел ответить — возможно, хотел огрызнуться, но вместо слов вырвался всхлип, и он судорожно вцепился в бока Мори, как будто только его тепло держало его на месте, не позволяло распасться. Мори ускорился — чуть-чуть. Достаточно, чтобы ощутить, как тело под ним вздрогнуло в ответ, как мышцы сжались сильнее. Он целовал шею Драко, его ухо, его скулу, будто бы знал: всё это важно. Всё это нужно. — Я здесь, — повторил он. — До самого конца. Толчки стали увереннее, ритмичнее, и Драко дрожал под ним, уже не сдерживая себя. Глухие, почти жалобные стоны рвались из него, он выгибался, будто хотел больше, глубже, быстрее. А Мори... Мори дал ему это. Он держал его плотно, уверенно, и с каждым движением будто бы вбивал в него одно простое знание: «Ты — мой. Сейчас, здесь, полностью.» И вдруг… Драко всхлипнул иначе. Громче. Резче. Его тело выгнулось дугой, ноги задрожали, руки вцепились в простыню так, будто это был последний островок стабильности. Мори почувствовал это — и замер. Почувствовал, как внутри всё сжалось, как по коже прошёл судорожный спазм, как дыхание сбилось до хрипов. — О, блядь… — прошептал Драко, будто сам не верил. Оргазм накрыл его волной — медленно, мощно, разрывая изнутри. Не такой, как обычно. Иной. Глубокий. Почти пугающий своей новизной, своей искренностью, своей неумолимой, полной отдачей. Тело его вибрировало под Мори, и он ощущал каждую дрожь, каждую вспышку. А потом... тишина. Не в комнате — в их телах. Дыхание сбивалось, но было единым ритмом. Пот стекал по лбу, губы всё ещё дрожали, но взгляд был… другим. Почти светлым. Мори медленно вышел, нежно, без боли, без нажима. Он лег рядом, не отрываясь от него, и, не говоря ни слова, обнял — прижал к себе, словно хрупкое существо, которому дал нечто важное. И Драко, к удивлению, не отстранился. Не огрызнулся. Не взбесился. Он просто лежал. Уткнувшись носом в шею Мори. Молча. Горячий, живой, и, может быть впервые за долгое время — настоящий. Мори не говорил. Не нужно было слов. Он чувствовал, как у Драко дрожат пальцы, цепляясь за его грудь, как всё тело — всё ещё чувствительное, уставшее, будто выжженное изнутри — доверчиво прижимается ближе, словно его внутренний щит треснул. Сломался. И теперь за ним — только пульс, дыхание, и Мори. Он поглаживал его по спине — медленно, успокаивающе, будто показывая: "Ты здесь. Всё хорошо. Я рядом." Прошло, может, несколько минут. Или вечность. В комнате всё так же спали — Том перевернулся, Блейз закинул руку на глаза, Тео что-то невнятно пробормотал и уткнулся в подушку. А на их кровати было тихо, почти священно. — Мори… — голос Драко сорвался в шёпот. Глухой, хриплый, будто после крика. — М-м? Он чуть отстранился, чтобы посмотреть в лицо. Драко не сразу решился поднять глаза. Щёки его всё ещё горели, волосы прилипли ко лбу, губы покусаны до красноты. Но в глазах было… что-то новое. Что-то такое, что нельзя произнести. — Я… — Драко сглотнул, отвёл взгляд, снова прижался лбом к груди Мори. — Если ты хоть раз… упомянешь это при других… — Пф, — хмыкнул Мори, целуя его в висок. — Я само молчание. Я — гроб. Я — закрытая папка под паролем. — …то я тебя убью, — пробурчал Драко, уже тише, без угрозы. Почти с усталым смехом. — Ты всегда так говоришь после оргазма? — Заткнись, — выдохнул Драко и вцепился в него сильнее. На какое-то время они просто лежали. Близко. Голые, потные, спутанные. Драко лежал поверх, лицо уткнуто в шею, руки прижаты к бокам Мори. А Мори гладил его по спине и думал, что, может быть, не существует большего доверия, чем вот это — когда Драко Малфой, вся его сдержанность, сарказм и презрение, просто растворяются в тишине чужих объятий. После. После всего. — Слушай, — вдруг сказал Мори, чуть смущённо. — Я серьёзно, если тебе было… некомфортно, больно, странно, или… ты передумал — ты можешь сказать. Я не обязан был… — Ты был идеален, — оборвал его Драко, не отрываясь. — Прекрати. Мори замер. Потом медленно выдохнул. Улыбнулся. Протянул руку и укрыл их одеялом. — Тогда ладно, — прошептал он. — Тогда просто спи. — Только без этой твоей снисходительности, — проворчал Драко, но голос уже был сонный, почти ускользающий. — Снисходительности? — Мори фыркнул. — Это было восхищение. И немного влюблённости. — Тем хуже для тебя, — пробормотал Драко и, кажется, заснул прямо в ту же секунду. А Мори ещё долго не спал. Он смотрел в потолок, слушал их общее дыхание и чувствовал, как сердце бьётся где-то ближе к горлу. Впервые не от волнения. А от чего-то гораздо, гораздо важнее. И игрушка, забытая на полу у кровати, уже не казалась просто инструментом. Она была чем-то, с чего начался новый разговор. Новый уровень. Новая ночь, в которой Драко — не только "принял". А, кажется… открылся. Через полчаса, когда в комнате начало холодеть и воздух наполнялся предрассветной тишиной, Мори открыл глаза. Он не спал по-настоящему — просто лежал, дыша в такт телу, прижавшемуся к нему. Драко спал крепко, как после бури. Лицо чуть уткнуто в подушку, губы мягко разомкнуты, а тело наконец расслаблено. Растрепанный, укрытый только на половину, с тонкой полоской пота, уже почти высохшей, и лёгким румянцем на щеках — он выглядел… неприлично красивым. Почти раненым. Почти любимым. Мори медленно выдохнул, приподнялся на локтях. Потянулся к краю кровати, бесшумно собрал игрушку, которая уже остыла, флакончик со смазкой и скользнувший под подушку ремешок. Он, по привычке, поправил простыню, накрыл Драко одеялом до плеч, бросил последний взгляд — задержался — и только потом встал, стараясь не разбудить никого в комнате. В коридоре было прохладно. Мягкий свет ночника вырисовывал бледные полосы на полу, воздух пах чистыми простынями и слегка сыростью труб. Мори шёл на цыпочках, с трофейной ношей в руках, чуть дрожа не от холода — от послевкусия. В душевой было пусто. Умывальники молчали, зеркала были запотевшими от недавнего пара. Он запер за собой дверь, включил воду, привычно тёплую, и стал мыть игрушку, как-то особенно сосредоточенно, как будто в этом ритуале было больше, чем просто гигиена. Аккуратно, тщательно, без спешки. Пальцы скользили по гладкой поверхности, и в голове всплывало: как Драко стонал. Как сжимал его. Как принимал. От этой мысли у Мори снова сжалось в животе. Глухо, сладко, будто внутри кто-то сорвал тормоза. Он бросил взгляд вниз. Ткань трусов прилипла к лобковой кости, на ней темнело мокрое пятно — предательское, горячее, оставленное его собственным телом, пока он трахал Драко. — Сука, — выдохнул он себе под нос, откидывая голову к кафелю. — А ведь даже не кончал. Он стянул с себя трусы, бросил их рядом с полотенцем. Под прохладной, но тёплеющей струёй воды, кожа мгновенно покрылась мурашками. Влага струилась по телу, по ключицам, по животу — и ниже. Он скользнул пальцами вниз — легко, едва касаясь сначала, но стоило ему вспомнить, как Драко под ним дрожал, как выгибался, как прятал лицо в подушке и хрипло выдыхал его имя — тело тут же отозвалось. Сначала медленно. Потом чуть быстрее. Пальцы скользили уверенно — он знал своё тело, знал, как работает его кантик, как реагирует клитор, как сокращаются мышцы в животе, когда возбуждение нарастает быстро, сильно, как вжатый в сердце ток. Дыхание стало прерывистым. Голова откинулась назад. Он зажмурился — и перед глазами снова этот чертовски неприличный образ: Драко, с приоткрытым ртом, прошептавший «Чувствую… твою силу… блядь…» Это было слишком. — Мм… ч-чёрт… — Мори не смог сдержать всхлип, чуть прикрыл рот тыльной стороной ладони, упёрся свободной рукой в стену. Секунды — и тело дёрнулось в оргазме, спазматично, горячо. Он почувствовал, как всё сжалось, как дрожь пошла по бёдрам, как от ощущения, что он в него входил, он его держал, он сделал его своим, — внутри сорвало крышу. Он задыхался. Опирался лбом в стену, пока душ смывал всё — от липких следов на внутренней стороне бёдер до последнего намёка на звук. И когда смог снова дышать — просто стоял. Глаза закрыты. Лицо спокойно. Сердце — бешено. «Чёрт. Мне нельзя повторять это. Не так скоро. Я с ума сойду.» Он помылся, выжал волосы, вытерся. Надел чистое бельё и футболку, скинул грязное в мешок, а игрушку снова завернул в полотенце. И когда вернулся в спальню — Драко всё ещё спал. Никаких следов бури. Ни крика. Ни дрожи. Только прикушенная губа и спокойствие на лице. Мори смотрел на него в темноте — и знал, что снова смотреть будет опасно. Слишком хочется повторить. Мори сел на свою кровать, медленно опускаясь, как будто возвращался из какой-то другой реальности — слишком влажной, слишком откровенной, слишком настоящей. Сумка с чистыми трусами и аккуратно завернутая игрушка отправилась под кровать, туда, где никто в здравом уме не полезет без перчаток и благословения. Он выдохнул, наконец позволив себе расслабиться. Спина согнулась, плечи опустились, голова качнулась вперёд. И тут — голос. Тихий, спокойный. Слишком осознанный для пяти утра: — А я вообще-то не спал, если что… И всё слышал. И видел. Мори вздрогнул так резко, что чуть не влетел лбом в спинку кровати. — Блядь, Том! — зашипел он, оборачиваясь. Сердце застучало где-то в горле, волосы встали дыбом на затылке. — Ты что, из ада вылез сейчас?! На соседней кровати, прямо через узкий проход, Том спокойно лежал на боку, опершись щекой о руку. Глаза полуприкрыты, но блеск в них — до боли узнаваемый. Его излюбленное выражение "я знаю, и ты знаешь, что я знаю". — Я не специально, — небрежно протянул он, зевая. — Просто в какой-то момент проснулся. А вы тут… ну. Весело проводили ночь. Мори прикусил щёку, сжав кулаки на коленях. Горло пересохло. — Сколько… ты… всё? — Достаточно, чтобы больше никогда не смотреть на Драко так же, — усмехнулся Том, подтягивая одеяло до подбородка. — И на тебя, кстати, тоже. Мори тихо застонал и в отчаянии рухнул лбом на руки. — Убей меня. Нет, правда. Просто сейчас. Возьми подушку и задуши. Или выкинь меня из окна. Или закляни. Что угодно, только не… это. Том хмыкнул: — Зачем? Это же было… мило. — МИЛО?! — Мори резко выпрямился, уставившись на него. — Ты назвал это милым?! После того, как я — на глазах всей спальни, по сути — вошёл в самого заносчивого парня факультета и довёл его до истерического оргазма?! — Ну, да, — пожал плечами Том. — Особенно, когда он прошептал "ещё, Мори", и ты так самозабвенно отреагировал… Эмоционально. Почти романтично. — Том, хватит! — прохрипел Мори, зажмурившись. — Я не переживу это утро. Клянусь. Я уйду в Азкабан просто по моральным основаниям. Том уже тихо смеялся в подушку, довольный, как кот, который нашёл тайник с валерьянкой. — Расслабься, — наконец сказал он, чуть мягче. — Я ничего не скажу. Ни слова. Ни Блейзу, ни Тео. Ни Драко. Тем более ему. Это… между нами. Обещаю. Мори медленно открыл глаза. Прищурился. — Почему ты тогда вообще сказал, что видел? — Чтобы видеть, как ты паникуешь, — невинно ответил Том, зевнул и повернулся спиной. — И потому что, ну… я впечатлён. Мори уронил лицо в ладони снова и простонал в пол: — Мерлин, убей меня. Или верни меня на час назад. Или хотя бы дай возможность запереть тебя в чулане до конца учебного года. — Доброй ночи, Морис, — лениво протянул Том с кровати, уже вытягиваясь в позу спящего ангела. — И спасибо за утреннее шоу. Очень… душевно. Это была худшая победа. И, возможно, начало чего-то ещё более катастрофического. Мори буркнул что-то себе под нос, сгрёб с кровати свою подушку — пухлую, тяжёлую, как кирпич с перьями — и со всей душой метнул её в Тома. — Вставай, блядь! — зарычал он. — Не спать! Скоро восемь, подъём, слабаки! Давайте, шевелитесь, ленивые задницы! Подушка с глухим бух врезалась в бок Тома. Тот вздрогнул, фыркнул, но сделал вид, будто даже не проснулся — только глубже натянул одеяло на голову. — Ау, насилие, — донёсся его глухой голос из-под ткани. — Я сообщу МакГонагалл, что меня бьёт однокурсник на почве ревности. — Ревности?! — фыркнул Мори, уже рывком открывая шторы, впуская в комнату мутно-серое утро. — Да ты у меня сейчас Флитвику на завтрак пойдёшь, если не встанешь! — Лучше бы снова трахались, — буркнул кто-то сонно с другой кровати. Тео, судя по голосу. — А вот хрен вам! — отрезал Мори, теперь стаскивая с ближайшего спящего одеяло. — Я сказал: не разбудить мне Драко! Если кто-то будет орать, прыгать, швыряться носками или, не дай Мерлин, врубать музыку — отправлю лично к Флитвику на отработки. На неделю. С феями. — Он же сам орёт громче всех, — пробурчал Блейз из-под подушки, голосом полным презрения и недосыпа. — Будто ему больше всех надо… — Мне надо! — с вызовом заявил Мори, став в центр комнаты как командир на поле битвы. — Я спал целых три часа, выспался, как младенец, и теперь морально уничтожу каждого, кто не поднимет свою задницу с кровати в течение следующих десяти секунд! Молчание. — Десять… — Господи… — Девять… — Опять начинается… — Восемь… — Том, скажи ему что-нибудь. — Семь… — Лучше подчинитесь. У него сейчас энергия сексуального триумфа, он вас убьёт, — отозвался Том с подушки, не поднимаясь. — И наслаждаться будет. — Шесть… Заозирались, зашевелились. Одеяла начали спадать, кто-то тихо застонал, а кто-то уже сидел, потирая глаза. — Пять… Четыре… — Ладно-ладно, мы встаём! — простонал Тео, сползая с кровати. — Правильно! — Мори довольно хлопнул в ладоши. — А теперь тихо, культурно, и не шумим. Если Драко проснётся раньше времени — я вам устрою адский утренник с пони и песнями о дружбе. Комната глухо застонала, но подчинялась. Мори же гордо вернулся на кровать, подушку вернул обратно и, откинувшись, с самодовольной полуулыбкой наблюдал, как его армия сонных слизеринцев, в пижамах и с лохматыми головами, карабкается в реальность. Командование операцией: "Утро после бурной ночи" — прошло успешно. А главное — Драко всё ещё спал. Спокойно. Тихо. Под одеялом. И, к счастью, ничего пока не помнил. Мори неторопливо переоделся, подтянув на бёдра строгие брюки и застегнув рубашку, привычным движением закатывая рукава до локтей. Волосы чуть влажные после душа, взгляд уже собранный, спокойный, почти умиротворённый. Внешне — образцовый староста, образец дисциплины. Внутри — ходячее послевкусие ночной победы, тщательно скрытое за ровной осанкой и лёгкой ухмылкой. Он устроился на краю кровати, закинув ногу на ногу, и с удовольствием наблюдал, как комната оживает. Первым, конечно, поднялся Том — не потому что хотел, а потому что не мог больше лежать под пристальным взглядом Мори. Протяжно зевнул, как кот, и, криво ухмыляясь, потащился к кофейному уголку, где уже шипела зачарованная турка. — Садист, — буркнул он, ковыряясь в шкафу. — Проклятый красивый садист с задницей, за которую тебя бы признали национальным достоянием. — Ой, началось, — с фальшивой усталостью отозвался Мори. — Я просто забочусь о порядке. И дисциплине. — Ага, особенно ночью. В очень личных местах. Мори только усмехнулся, не отводя взгляда. Следом выполз Маттео — с взъерошенными волосами, наполовину застёгнутой рубашкой и абсолютно отсутствующим взглядом. — Киса… — прохрипел он, садясь на стул и вяло потягиваясь. — Ты как предатель. Только ещё и сексуальный. Это очень обидно. — Предатель — за что? — Ты будишь нас как военный командир, а сам выглядишь так, будто тебя всю ночь гладили и кормили клубникой. — Технически, его не кормили клубникой, — тихо вставил Том, не глядя. — Но кормили чем-то, это факт. — Том! — взвыл Мори, швыряя в него носком, но тот ловко увернулся. Из-за занавески душевой вышел Тео, закутанный в полотенце, с мятой физиономией и каплями воды на ключицах. — Мори, я тебя официально ненавижу. Если ты ещё раз разбудишь меня вот так — я подсыплю тебе в подушку чесоточный порошок. Я клянусь. У тебя жопа красивая — но даже она не даёт тебе таких полномочий. — Все завидуете, вот и беситесь, — отозвался Мори, облокотившись на колено, как истинный король своей комнаты. — Я дисциплинирован, красив и опасен. Что вам остаётся? Только ворчать. — Похоже, тебя вчера неплохо зарядили этой самоуверенностью, — проворчал Блейз, протирая глаза и лениво потягиваясь. — Но это не отменяет факта, что ты — гадина. — И предатель, — добавил Лоренцо, только что открывший глаза и выглянувший из-за края кровати, словно возрождённый после комы. — С чудовищно хорошей жопой. Что делает твоё предательство ещё более... личным. — Спасибо, ребята, — довольно отозвался Мори, потягиваясь с показным удовольствием. — Я рад, что вы начинаете утро с признаний. — Мы начинаем утро с кофе и боли, — буркнул Тео. — А не с траха и власти, как некоторые. — Это была не власть, — невинно сказал Мори, бросив взгляд на спящего Драко. — Это было... искусство. — Убейте меня, — простонал Лоренцо, закрывая лицо подушкой. — Просто... убейте. Или хотя бы замолкайте, пока кофе не подействует. Мори откинулся, скрестив руки на груди, и довольно улыбнулся. Всё идёт по плану. Комната просыпалась. С ворчанием, угрозами и язвительными замечаниями. Но никто не спорил, что он — центр этой маленькой, хаотичной вселенной. Том уже сидел с кружкой кофе, развалившись в кресле у окна, лениво помешивая напиток, хотя тот давно уже не нуждался в размешивании. Его взгляд был тёплый — снаружи. Но под этой теплотой что-то угрожающее бурлило, как дно чёрного озера. Он бросил этот взгляд на Мори — внимательный, не моргающий, с лёгкой прищуренной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Знаешь, Мори, — произнёс он медленно, глотнув кофе и облизав губу. — Я тебе отвечу за это бурное утро. Мори напрягся — чуть, на уровне инстинкта, но не выдал этого. Только усмехнулся и поднял бровь, будто подначивая. — Ах да? Том чуть наклонился вперёд, поставил локоть на колено, и голос его стал низким, почти мурлыкающим — для окружающих, может быть, и неразборчивым, но для Мори прозвучавшим ясно, как вызов: — Ночью трахну тебя так, что уже нам придётся завтра будить тебя. Потому что, угадай что? Мы. Опаздываем. Из-за тебя. Пауза. Глоток кофе. Молчание, полное недосказанного. — Так и знай, — добавил он негромко, откидываясь назад и снова прячась за поверхностной, почти ленивой ухмылкой. Вся комната продолжала жить своей жизнью — кто-то плёлся в душ, кто-то рылся в шкафу, кто-то бормотал проклятия Флитвику. А у Мори будто вырубили звук. Он сидел, молча глядя на Тома, и в следующий миг слегка прикусил губу, быстро отвёл глаза, как будто это был не он — хозяин ситуации, центр утреннего урагана. Щёки предательски налились теплом, а где-то в животе с гулом перекатилось ожидание. Острым, как удар, и сладким, как обещание. Похоже, ночь грозила стать ещё интереснее. Блейз только что вышел из душа — капли воды ещё блестели на его ключицах и плечах, полотенце держалось на бёдрах как по волшебству, а второе, скомканное, свисало с шеи. Волосы были влажные, падавшие на глаза, и зевок, который он выдал, был одновременно и ленивым, и хрипловато-сексуальным, как будто он только что вернулся из постели, а не из душа. — Клянусь, серьёзно... — пробурчал он, подойдя к шкафу, — я сделаю то же самое, что и Том. Он зевнул, на секунду прикрыв глаза, и потер затылок. Говорил он вроде в пространство, но голос был направлен чётко в сторону Мори. — Мне снился такой чудесный сон… океан, пальмы, две девушки и я, — и вдруг, — бам. Твой голос. "Подъём!" — передразнил он Мори, свирепо. — Как ножом по яйцам, честно. Мори сделал вид, что его тут нет. Абсолютно. Он даже поправил ворот рубашки, будто для кого-то важного. Телефон вдруг стал самым важным предметом во Вселенной. Но Блейз не отставал. Он достал рубашку, вздохнул и, уже натягивая её через плечо, бросил взгляд через плечо — прямой, хищный: — Я тебя так трахну, сидеть у меня не сможешь. Молчание повисло, как пар после душа. Мори, даже не дрогнув телом, просто резко отвернулся вбок, спрятавшись за экраном телефона. Щёки у него не краснели, конечно нет, это всё отблеск солнца из окна. Он молча листал, как будто читал отчёт по зельям. Или погоду в Хогсмиде. Или запрос на побег в Маховик Времени. — Угу, — хмыкнул Том, не поднимая глаз от кружки. — Очередь уже выстраивается, ты это видишь? — Прямо к его заднице, — подтвердил Маттео, выходя из ванной и перехватывая разговор. — Только таблички не хватает: “Запись по пятницам, не более двух в день.” — Я не слышу вас, — процедил Мори, не отрываясь от экрана. — Вас всех нет. Я один. В тишине. На вершине горы. Медитирую. — Ага, ага, — Лоренцо перекинул с плеча рубашку. — Медитируешь на то, какой из нас первый тебя завалит. Говорю как бывший — ты с утра подозрительно покорный. — Всем заткнуться, — пробормотал Мори сквозь зубы, но улыбка уже пробивалась на его лице, несмотря на все старания. Утро явно было не таким, каким его планировал. Но, чёрт подери, оно было весёлым. И многообещающим. Маттео вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, зевая и хмурясь, с тем самым выражением лица, которое у всех бывает в 7:45 утра — смесь усталости, лёгкой агрессии и желания свалить обратно в постель. Он сделал шаг в сторону, босиком, ещё сонно — и со всей дури ударился мизинцем о проклятый угол тумбочки. — Мерлиново к—!!! Но договорить он не успел. Потому что в этот самый миг из-за спины, с поразительной точностью, в него врезалась подушка, пущенная как снаряд из баллистической катапульты. Прямо в лицо. С мягким глухим "бум". — ММФ?! — Маттео отшатнулся, закашлявшись и уронив полотенце с головы. — НЕ БУДИ ДРАКО! — шипит Морис, даже не отрываясь от телефона, с ледяным, убийственным взглядом старосты, в котором смешалось всё: раздражение, забота и угроза отработок до конца года. В комнате повисла доля тишины. — А я... — начал Маттео, утирая лицо и криво ухмыляясь, — а я думал, он тебе как бы уже не интересен. Ты ж с ним закончил… технически. — Он спит, — спокойно отрезал Мори. — А пока он спит, он священен. Так что, если не хочешь, чтобы следующей была кружка, молчи. — Понял, святой Драко в стазисе, не трогаем, — пробормотал Реддл младший и, прихрамывая, поплёлся дальше. — Остальные на заметку, — добавил Мори в сторону комнаты. — У нас тут режим, а не утреннее реалити-шоу “Кто орёт громче в общаге”. — Да кому тут орать, когда тебя уже сегодня дважды обещали отыметь? — хихикнул Лоренцо. — Трижды, — лениво поправил Том. Мори закрыл глаза и устало выдохнул. И всё-таки — пока Драко спит, порядок будет. Даже если ради этого придётся метко кидаться подушками. Когда ребята, наконец, собрались — по привычке с лёгким хаосом, но в своём привычном ритме, — комната обрела вид почти идеальной утренней сборной команды: кто-то застёгивал мантию на ходу, кто-то откидывал волосы с плеча, кто-то кидал шутки и спорил о том, будет ли сегодня трансфигурация или опять отменят. Одеты — безупречно. Каждый в своём стиле. Маттео в тёмной жилетке и с запонками в форме змеек. Блейз, как всегда, на грани официальности и дерзости, с расстёгнутой верхней пуговицей и влажными волосами. Тео — строгий и немного мрачный, как будто только что сбежал с утреннего допроса. Лоренцо в привычной небрежной элегантности, с платком в кармане, будто он родился с этим шармом. А Том… Том вообще как будто с показа мод вышел — мантия сидит на нём идеально, движения плавные, а в голосе, как всегда, мягкий сарказм и чуть слишком внимательный взгляд на Мори, задерживающийся дольше обычного. Мори оглядел всех, как настоящий староста, одобрительно кивнул, и только потом вернулся к кровати Драко. Тот всё ещё спал, тихо и глубоко, словно усталое существо, вымотанное ночным штормом. Мори наклонился ближе, аккуратно поправил одеяло, чтобы не оголились плечи, и тихо, почти беззвучно выдохнул: — Спи, Драко… Сегодня ты заслужил. Он достал из кармана заранее приготовленную записку и положил на подушку рядом, аккуратно прижав уголком флакона с каплями от головы, словно случайно оставленного рядом. На тонком листе бумаги было выведено аккуратным, быстрым почерком:

"Драко,

всё хорошо. Я отмазал тебя от занятий — сегодня можешь спать и отдыхать. Не паникуй, мы с ребятами уже ушли.

Когда проснёшься — сходи поешь, ладно? Ты мне нужен живым, красивым и вменяемым.

— Мори"

Он задержал взгляд на лице Драко ещё секунду, потом выпрямился, закинул сумку на плечо, и направился к выходу, где уже ждали остальные. — Ну что, старостик, идём спасать академическую честь факультета? — хмыкнул Лоренцо, приоткрывая дверь. — Сначала — кофе. Потом честь, — отозвался Мори, и шагнул в коридор, где начиналось обычное маггловски-хогвартское утро с запахом пергамента, шумом толпы и лёгким привкусом чего-то ещё. Чего-то, что оставалось под одеялом. И дышало ровно, пока мир жил своей жизнью.