Хроники Изабеллы Бру

Солнце стояло невысоко, заливая берег янтарным светом. Воздух был прозрачен, как тонкое стекло, и звуки мира будто звучали мягче обычного — тихий шелест листвы, далёкий крик чаек, приглушённый шум воды. Питер шёл рядом с Изабеллой по каменистой тропинке, ведущей к реке. Весенний день был тёплым, но свежим, и ветер играл в её волосах, раскидывая пряди, которые она всё время пыталась пригладить. — Ты слишком торопишься, — сказал он с усмешкой, подхватывая её за локоть, когда она чуть оступилась. — Просто хочу успеть до заката, — ответила она, глядя на линию горизонта. — Мне кажется, в Нарнии закаты дольше, чем в моём… — Она осеклась. — Чем в других местах. Питер заметил паузу, но не спросил. Только улыбнулся. — В Нарнии всё немного дольше. Даже моменты, которые не хочется терять. Белла посмотрела на него — в его взгляде было то самое спокойствие, которое всегда казалось ей недосягаемым. Он умел слушать не словами, а глазами. Они дошли до реки, где вода сверкала серебром и отражала небо, словно зеркало. На берегу стоял старый ивняк, под которым Питер часто отдыхал в детстве. — Здесь мы с Люси ловили рыб руками, — сказал он. — Правда, потом Люси жаловалась, что рыбы скользкие, и отпускала всех обратно. Белла рассмеялась. — И всё же вы, должно быть, были славной компанией. — А ты? — спросил он после короткой паузы. — В твоём мире... ты бывала у рек? — Да, — тихо сказала она. — Только они другие. Шумные, быстрые. Люди вокруг, города. Река течёт, а за ней — машины, огни... и ни одного ивняка. Питер чуть прищурился. — Огни, машины... — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Да, — кивнула она, не заметив его напряжения. — Там всё… громче. Они молчали некоторое время, наблюдая, как солнечные лучи скользят по воде. Питер, сдерживая улыбку, повернулся к ней: — И всё же, — сказал он, — если бы ты могла выбрать, где остаться — в том мире или в нашем, что бы выбрала? Она задумалась. — А разве выбор всегда в наших руках? — Иногда — да, — ответил он. — Иногда всё решает сердце. Она опустила взгляд, нервно крутя кольцо на пальце. — Вот только сердце... часто ошибается. Питер заметил это кольцо — тонкое серебряное, с крошечным узором в виде листа. — Интересное кольцо, — сказал он. — Скажи... оно от кого-то особенного? Или просто украшение? Белла улыбнулась, чуть смущённо. — Нет. Никаких принцев на белых конях. Просто... память. — Память о ком? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — О маме, — ответила она после короткой паузы. — Она подарила мне это кольцо в день, когда я закончила университет. Сказала: “Ты теперь взрослая, но пусть я всегда буду рядом — хоть немного, хоть в серебре.” Её голос дрогнул. Питер не знал, что сказать. В его мире, где память была зыбкой, такие слова звучали как заклинание. Он хотел что-то ответить, но в этот момент рядом в кустах что-то шуршало. Белла вздрогнула, шагнула в сторону — и нога соскользнула с мокрого камня. Питер едва успел схватить её за руку. Вода всплеснула, брызги ударили по лицу. — Белла! — выдохнул он. — Осторожно! Она рассмеялась, хоть и стояла по колено в холодной воде. — Прости, я просто… испугалась. Но когда посмотрела на руку — улыбка исчезла. — Кольцо… — прошептала она. — Оно... упало. Питер опустился на колени у берега. — Тихо. Не двигайся. Мы найдём его. Он снял сапоги и шагнул в воду. Она дрожала — то ли от холода, то ли от чувства, что теряет что-то большее, чем просто украшение. — Это подарок… мамы, — произнесла она почти шёпотом. — Она купила его в Норвегии, сказала, что это на память. Я… не могу просто так его потерять. Питер остановился, глядя на неё. В её глазах отражалась река, солнце и боль, слишком глубокая для обычного путешественника. Он вдруг понял. Она не отсюда. Но не сказал ничего. Он только подошёл ближе, сжал её пальцы в своих — тёплых, крепких. — Я найду его. Обещаю. Даже если придётся обыскать всё дно этой реки. Она кивнула, и по её щеке скользнула слеза. — Спасибо… Он чуть улыбнулся: — А теперь вылезай, пока не превратилась в русалку. Люси меня убьёт, если узнает, что я позволил тебе утонуть. Белла рассмеялась сквозь слёзы. — Питер, ты невозможен. — Это да. Но, как видишь, полезен. Он подал ей руку, и когда их пальцы соприкоснулись, мир будто замер. Ни птиц, ни ветра, только дыхание — общее, тёплое. Позже, когда он проводил Изабеллу в замок и передал в доверенные руки Люси, ругающая его за это происшествие, он вернулся к реке, всматриваясь в воду. Вечерний свет гас, превращая серебро в золото. "Из другого мира..." — тихо подумал он. "Но если она пришла сюда не случайно — зачем именно к нам?" Он не заметил, как рядом на песке блеснуло кольцо — маленькое, упрямо не желавшее быть потерянным. Раннее утро встретило Питера прохладой. Воздух пах рекой, молодой травой и сыростью камней. На воде дрожали круги от падающих капель — лёгкий туман стелился по поверхности, словно кто-то дышал над землёй. Он стоял по щиколотку в воде, молчаливый, сосредоточенный, будто сам стал частью течения. В руках — деревянная ветвь, на конце которой блестел тонкий крючок, сделанный им ночью. Прошло два дня с тех пор, как Белла потеряла кольцо. С тех пор он возвращался сюда каждое утро — без слов, без просьб. Просто приходил. Иногда ему казалось, что река сама помогает. Как будто знала, что ищет он не просто украшение. Когда солнце наконец поднялось, свет ударил по глади воды — и на дне мелькнуло что-то блестящее. — Есть... — прошептал он. Он опустился на колени, зачерпнул воду руками — и в ладони легло кольцо. Простое, серебряное, но сейчас оно казалось ему чем-то живым. Он перевернул его на солнце — и заметил внутри гравировку: крошечные буквы, едва различимые. "To my daughter — always with you." Питер замер. Английский язык. Не нарнийские письмена. Он сжал кольцо в руке, ощущая, как мир на мгновение качнулся. Позже, сидя под старым деревом у берега, он достал свой блокнот. Когда-то здесь он записывал планы битв, теперь — мысли, от которых не мог избавиться. Запись 1. Сегодня нашёл её кольцо. Оно не из Нарнии. Изабелла... Белла… кто ты на самом деле? Иногда, когда она смотрит на огонь, в её глазах отражаются улицы — я почти вижу их. Каменные, шумные, с огнями. Она говорит об этом как о сне, но это не сон. Вчера ночью я проснулся и услышал, как она шептала во сне. "Лондон…" и что-то про зонтик. Я не должен был подслушивать. Но эти слова теперь врезались в меня. Он отложил перо, глядя вдаль. Белла шла по тропе, неся в руках корзину с яблоками. Волосы — собраны, на лице лёгкая усталость, но взгляд по-прежнему тёплый. Когда заметила его, улыбнулась: — Ты опять здесь? — А где же ещё, — ответил он, пряча блокнот. — Обещал же найти кольцо. Она подошла ближе. — И?.. Питер улыбнулся, вытянул ладонь. На солнце сверкнуло серебро. Белла ахнула, прижала кольцо к груди. — Ты... ты действительно... — Конечно, — тихо сказал он. — Я же дал слово. Она опустила голову. — Я... не знаю, как тебя благодарить. — Тогда просто пообещай, что больше не будешь гулять по скользким камням. Она рассмеялась. — Обещаю. Между ними повисло молчание — не неловкое, а живое, наполненное чем-то невидимым. Он хотел сказать ещё что-то — про то, что рад видеть её улыбку, что этот день вдруг стал самым ясным за долгое время. Но лишь кивнул, будто это и так понятно. Белла надела кольцо обратно, медленно повернула его — и на секунду посмотрела на него так, что у Питера кольнуло под рёбрами. Запись 2. Она не сказала, откуда знает слово “Лондон”. И я не спросил. Возможно, это ещё не время. Но я чувствую — всё, что связано с ней, меняет Нарнию. Ветер другой. Свет другой. И, кажется, сердце тоже. Когда она ушла, он снова посмотрел на реку. Вода текла, как и прежде — но теперь Питер знал, что под этим течением хранится не только кольцо. Там, в глубине, скрывалась правда, которую он ещё не готов был поднять на свет.