Хроники Изабеллы Бру

В тот вечер небо над Нарнией горело мягким янтарём. Воздух был наполнен запахом мокрой листвы и догорающего дня. Белла сидела у старого дуба на склоне холма, обхватив колени руками. Перед ней тянулся зелёный простор, тёплый ветер трепал её волосы. Питер подошёл тихо, почти неслышно, но она всё равно почувствовала — по лёгкому изменению воздуха, по теплу за спиной. — Почему ты здесь?, — произнёс он. — Здесь спокойно, — ответила она, не поворачиваясь. — Всё время думаю о том, как странно это место умеет заставить сердце молчать. Он сел рядом. Некоторое время оба молчали, слушая шелест травы и далёкий звон ручья. Потом Питер тихо сказал: — Я нашёл надпись внутри кольца. На английском. — Да, — выдохнула она, будто ждала этого вопроса. — “To my daughter — always with you.” Так ведь? — Так. Это… — Белла замолчала, сжав ладони. — Моя мама. Она купила мне это кольцо во время путешествия, долго скрывала от меня его, — сказала она это с мягкой улыбкой. — Она подарила мне её во время вручения диплома, тогда мы были в Лондоне. — грусть в её голосе не проскользнул мимо Питера. Он обернулся. — В Лондоне? Она кивнула. Тонкие нити молчания между ними затянулись, как паутина. — Значит, я не ошибался, — тихо произнёс он. — Ты не отсюда. Белла опустила глаза. — Я не знаю, как объяснить. Всё произошло слишком быстро. Я снова приехала в Лондон с коллегами по работе, но на выходных я не могла не сходить в музей, посвященный вам, вашей истории.. Там был тот самый шкаф, который нашла Люси. Я залезла в него, потому что.., — руки задрожали, по телу пробежались мурашки. Она уже и забыла, что за ней проследовали подозрительные мужчины в том музее. —А потом… это место. Нарния. Питер слушал, не перебивая. Только взгляд его становился всё мягче, как будто каждое её слово возвращало его куда-то очень далеко. — Белла, — сказал он наконец. — Знаешь… я ведь тоже помню. — Что? — Лондон. — Он произнёс это слово с какой-то горечью, будто выдыхал давно сдерживаемый воздух. — Улицы, шум трамваев, запах дождя на камне. Люси и Эд забыли, Нарния забрала у них память. Но я помню. — Почему ты раньше не сказал? — А зачем? Здесь это звучит как сон, не правда ли? Он усмехнулся — чуть устало, чуть грустно. — Когда мы с братьями и сёстрами впервые попали сюда, мы думали, что это просто чудо. Потом — что это судьба. А потом всё исчезло. Мы вернулись. Сьюзан… — он запнулся. — Она долго не могла поверить, что это всё было. Решила, что это детские фантазии. Писала книги. Пыталась сохранить хоть что-то. — Я знаю, — тихо сказала Белла. — Я читала их. Он повернулся к ней. — Что? — “Хроники Нарнии”… я читала их в детстве. Мама покупала мне каждую новую часть. Я… — она запнулась, улыбнулась сквозь слёзы. — Я мечтала попасть туда. В этот мир. И встретить вас. Я хотела увидеть тебя по-настоящему.. Питер смотрел на неё долго, будто не верил собственным ушам. — Меня? — Тебя, — ответила она. — Отважного, благородного Питера Певенси. Мальчика, который стал королём. — А теперь — просто мужчина, потерявший почти всех, кто был ему дорог, — сказал он с улыбкой, где смешались нежность и грусть. Белла тихо покачала головой. — Нет. Всё, что было в тебе тогда, есть и сейчас. Просто ты перестал верить, что сказка может быть реальной. Питер опустил взгляд. — Может быть, потому что я слишком хорошо узнал, чем заканчиваются сказки. Она приблизилась чуть ближе, едва касаясь его плечом. — Или потому что ты забыл, что в них всегда есть любовь. Питер медленно повернулся к ней. Глаза — такие же синие, как небо после грозы. Она смотрела на него без страха, без ожиданий — просто с тем чистым чувством, которое бывает у людей, когда всё уже сказано без слов. — Белла… — произнёс он, едва слышно. Она улыбнулась. — Да, Питер? — Ты ведь не сон? — Если и сон, то, надеюсь, тебе не хочется просыпаться. Он не ответил. Просто протянул руку, коснулся кончиков её пальцев. Мир вокруг словно застыл — только дыхание, только ветер и дрожь света на воде. Она подняла взгляд — и всё, что было не сказано, сошлось в этом мгновении. Поцелуй был не внезапным — будто они оба шли к нему давно, медленно, шаг за шагом, через боль, тайну и ожидание. Тёплый, осторожный, как признание в вечности. Когда они отстранились, Питер всё ещё держал её ладонь. — Что бы ни случилось, Белла, — сказал он, — я найду способ вернуть тебя домой. — А если моим домом стала Нарния? — спросила она тихо. Он не ответил. Только посмотрел на неё с тем выражением, в котором было и обещание, и страх его нарушить. Над рекой ветер колыхнул траву. Где-то далеко, за холмами, зазвенела флейта. И впервые с их встречи — Питер Певенси улыбнулся так, как улыбался в детстве. Питер открыл дверь в свою комнату — свет из коридора мягко скользнул по полу, выхватив очертания стола, кресла, старых карт на стене. Белла шагнула внутрь, не отпуская его руки. Они не говорили. Слова казались лишними. Между ними — то самое молчание, где сердце слышит больше, чем голос. Питер стоял близко, совсем близко. Его дыхание — тёплое, сбивчивое, касалось её висков. Белла подняла взгляд, и в его глазах не было ни страха, ни сомнений — только откровенное, беззащитное чувство, которое нельзя было больше прятать. Он провёл ладонью по её щеке — осторожно, будто боялся нарушить что-то священное. Она закрыла глаза, едва ощутив это прикосновение. И когда их губы встретились — это было не мгновение желания, а будто две линии судьбы наконец сошлись. Снаружи ветер гудел в ставнях, дождь коснулся подоконника. Огонь в камине вспыхнул ярче. Белла чувствовала, как Питер притягивает её ближе, — не властно, а будто ищет в ней спасение от всего, что когда-либо терял. Она отвечала на этот порыв, забыв о времени, о мире, о боли. Мир стал тихим, растворяясь в их дыхании. Когда они отстранились, Белла прижалась лбом к его плечу. Он гладил её волосы, шепча: — Если это сон, пусть он длится вечно. Она улыбнулась, не открывая глаз. — Тогда не просыпайся.