Сборник зарисовок

Среди яркого кровавого месива иногда наступает опустошение. Без истерик, паники, криков, брани. Только пустота. Никаких выпотрошенных тел. Впискас будет лишь драться, как запрограммированная машина, скрывая любые чувства. И молча. Только изредка не сдерживая вскриков боли. Крискас много говорил с ним, но Впискас молчал. Не отвечал. Смотрел в пол. Врискас оскорбляет много, бьет сильно. От Впискаса же сопля не услышал ни единого слова. Впискас любит просто смотреть в потолок. Или в пол. Каждый день похож на предыдущий. Но больше не хочется плакать в подушку, не хочется злиться, кричать, материться, пугаться, изображать хоть какую-то жизнь. Не хочется ничего. Ванесса кричит громко, скорее истерит, пытаясь достучаться до Впискаса. Последний безэмоционально разглядывает плитку на полу. Несса не выдерживает и ударяет его по щеке с размаху. Впискас только тихо матерится. Бискас и Ванесса знают, что Впискас может с ними поговорить. Они не знают, как вытянуть из него хоть слово. —Прошу тебя, скажи что-то! Ну неужели тебе совсем все равно? — почти умоляет Ванесса. Впискас просто поднимает на неё глаза. Все становится понятно и без слов. Ему плевать и он ничего не знает. Ему давно перестали что-то рассказывать. Просто говорят, что делать. И он сделает. Молча. Без слов и слез. В нём давно не осталось эмоций и даже самая отвратительная картина лишь вызовет желание отвернуться. Ванесса и Бискас уже довольно долго совместными усилиями пытаются заставить Впискаса поговорить с ними. Пробовали все: и угрозы, и давление, и маты, и крики... Впискас был бы лучшим партизаном. Как будто бы он уже давно перестал жить, но все еще почему-то дышит. Повисает тишина и Впискас слушает только собственное дыхание. —Впискас... — тихо говорит Бискас. —Знаешь что? Впискас едва заметно приподнимает уголки губ в подобии улыбки, ожидая его реплики. —Лучше бы ты сдох в той лаборатории, — так же тихо продолжает Бискас, хмуря брови. Глаза Впискаса округляются и он резко выпрямляет спину. Они нашли слабое место. Нашли, куда давить. И выбили на чувства. Впискас впервые за последнее время натурально почувствовал, как сильно бьется его сердце. Как эти слова заставляют слух невольно напрячься, руки сжаться в кулаки, а тревожность всколыхнуться и снова ожить. Впискас вздыхает. —Чего вы от меня хотите? — спрашивает Впискас. У него охрипший, севший голос. Потому что он очень мало говорит. Ванесса и Бискас переглядываются с улыбками. Смешанные чувства остались после этого разговора. Пришлось выложить им все. Вообще все. И как будто от Впискаса совсем ничего не осталось. А сейчас он просто брел возле лаборатории, пытаясь развеяться. Забавно. Лучшие годы жизни пропадают в пустоте во всех смыслах этого слова. Однако это была последняя мысль, в голову больше ничего не лезло. Снова пустота. Неизвестность уже начинала пугать. Как и бесконечное ничего. А с другой стороны — вообще наплевать. Впискас сделал круг и снова пришёл ко входу. И пошел дальше. Делать ещё один круг. Но буквально через несколько шагов остановился, услышав звуки у себя за спиной. Это Ванесса тоже вышла на улицу и последовала за Впискасом. Она молча остановилась рядом с ним. Впискас так же глядел под ноги, а Ванесса смотрела вдаль. Ванесса явно хотела что-то сказать, но молчала. Как и Впискас. —Впискас... Ты, если что, извини нас, — сказала она. Это, кажется, все. Они с Впискасом молча посмотрели друг на друга. Впискас кивнул, а Несса улыбнулась и ушла обратно. Но в последний момент добавила: —Не стой долго, холодно на улице. И зашла внутрь лаборатории. Буквально через несколько минут Впискас зашел следом. Потому что действительно холодно. В лаборатории была тишина, которая не нарушалась даже разговорами Ванессы и Бискаса. Только тихий гул техники. Тишина одновременно давила и успокаивала. Так непривычно, когда полная тишина. Никаких криков, брани, даже простых фраз, летающих между собеседниками. Впискасу разрешили пока оставаться здесь. Даже не разрешили, скорее заставили. И даже выделили уголок. И Впискас сейчас идет сидеть там. Не хочется пересекаться с этими двумя... Незамысловатое маленькое помещение, напоминающее бывшую кладовку или что-то вроде. Тут из мебели есть только кровать, тумбочка и какое-то барахло, сдвинутое в самый дальний угол. Впискасу в целом неважно, где спать. Главное, что не на голой земле, и на том спасибо. Он просто сворачивается калачиком на кровати и закрывает глаза в попытке уснуть. Ему всегда снились странные, тягучие сны, перетекающие из одного в другой. Вот и сейчас Впискас провалился в сон, погружаясь в кромешную тьму. В этот раз он попадает в какое-то странное пространство, сон идет очень размыто, нечетко, словно бы кто-то рассказывает что-то, но в общих чертах и без подробностей, упуская важные детали. Вдалеке виднеется чей-то светлый силуэт. И снова кровь. Красные, алые, бордовые лужи, «украшающие» чёрный пол. Силуэт не двигается, стоит на месте. А где-то чуть дальше лежат выпотрошенные тела, вывернутые наизнанку, превратившиеся в кашу из бесконечной крови и органов. Но внезапно все это исчезает и становится чем-то другим. Как будто так и должно быть. Даже на сон уже не очень смахивает. Как будто реальность, только по ту сторону. Вокруг снег. Белые сугробы, дома-панельки, тёмное небо. И холод. Впискас просто лежит на снегу, пока его изнутри проедает чувство потерянности и смерти. Он буквально умирает изнутри. И рядом снова маячит светлый силуэт, который почти сливается со снегом. Но это же всего лишь сон. Во сне обычно не спят, правда? Да какая уже разница... Впискас просто закрывает глаза. Ну, может, так будет лучше.