Книголюб. И еще один.

Повисла тишина. Тяньлан-Цзюнь — потому что это определённо был он — смотрел на Шэнь Юаня с пустым выражением лица. — И что вы собираетесь делать? — наконец спросил он. Шэнь Юань хлопнул в ладоши перед собой. — Ничего! Абсолютно! — поспешно сказал он. — То есть.... вы этого, конечно, не знаете, но я вовсе не из тех людей, которые считают всех демонов злом по определению. Вы же пока никого не убивали, правда? Возможно весьма наивно со стороны Господина Шэня предполагать такое, однако, сразу верить в то, что твой собеседник оставлял свои руки в крови, не в стиле гуманизма современного века. Тяньлан-Цзюнь еще чуть пригляделся, расслабился и заливисто рассмеялся. — Пока.... Я больше интересуюсь культурой, чем воинским делом. Однако, никогда им вольно не пренебрегал. Как видите, из этого интереса и произрастает мое увлечение человеческой литературой. — Оценили? — с искренними интересом и легкой издевкой спросил Шэнь Юань. — Честно говоря, большая её часть — сущий мусор. — Я заметил ваши слова и раньше, — сухо ответил Тяньлан-Цзюнь. — Но ранее сам надеялся, что в ней можно найти ответы на некоторые.... вопросы. — Позволю себе наглость уточнить, какие? Тяньлан-Цзюнь немного помолчал, явно размышляя, стоит ли доверять разговору эту ветвь повествование. — Понимаете, — наконец начал он, — демоны зачастую устроены.... проще. Много проще. Есть власть, есть сила, есть территория. У людей в этот список добавляется что-то ещё. Так называемая "любовь", о которой все так много пишут. И я в свою очередь предпринимаю попытки понять, что же она представляет. Шэнь Юань был немного растерян. Бедняга действительно читал бездуховное порно, пытаясь понять структуру любви и человеческих эмоций в целом. — А вы пробовали переходить на что-то более качественное? — спросил он. — Не эти жёлтые книжки? Ведь есть же поэзия, другие философские трактаты? Книжная традиция Цзянху насчитывает в себе многие рукописи. — Зачастую они слишком абстрактны. Я же хочу понять, как это работает на практике, на конкретном случае. — Ну, тогда позвольте рассказать вам о хороших романах, — весьма кстати оживился Шэнь Юань. — Есть древние произведения, где любовь описывается не как слепая страсть, а как глубокое взаимное понимание самой души.... Тяньлан-Цзюнь уселся на своем уже излюбленном подоконнике, раскинувшись поудобнее. — Возьмём, к примеру, >>Странные истории из кабинета неудачника<< Пу Сунлина*, — начал Шэнь Юань, воодушевляясь темой. — Он работал над своими историями многие годы! Одна из таких гласит о любви лисицы-оборотня. История повествует о странствующем ученом. Всю жизнь тот проводил в чести и здравии, однако, был беден. И за неимением денег остановился в заброшенном храме на перепутье. И тогда же! Из неоткуда! Возникла точеная дама удивительной красоты. Лан-гун, уже растерявший всю свою достопочтенную порядочность, завернул одну ногу под себя, а на другою упер руку, положив на ладонь подбородок, заслушиваясь. — То был лисий оборотень. — делая плавный жест ушек руками, вещал молодой господин. — Несмотря на свою, казалось бы, изначальную недобрую суть, дух лисицы, принявший облик утонченной девушки, был не способен соблазнить и погубить душу путника.... И не смогла она довершить свой замысел, лишь просила освободить ее, чтобы больше не губить людские души. Ученый был добродетелен, он позвал помощи и душа прелестной красавицы была отпущена. — И что же? Ученый так и остался совсем один, потеряв любовь, что могла бы и дальше жить в демоническом мире? — О, не мешайте моему рассказу. Позже она возродилась в человеческом теле и вновь встретилась со своим верным ученым! И заметьте их романтическая история не закончилась на том, что она соблазнила его своими чарами, а затем все было очень просто и хорошо, а у суженого даже не возникло вопросов, а почему он, собственно, любит, между прочим, сверхъестественную красавицу, которую и знает меньше дня! Тяньлан-Цзюнь задумчиво покивал. — То есть суть приведенного была не в обмане или соблазнении, а в разделении горя и принятии недостатков другого? — Верно! — Шэнь Юань встал и начал расхаживать по комнате. — Видите ли, в настоящей любви есть концепция "知音" — чжиинь**. Когда два человека понимают друг друга без слов, подобно двум музыкантам, создающим общую песнь. — Чжиинь, — медленно повторил Тяньлан-Цзюнь, пробуя слово на вкус. — Занятно. И как это проявляется? — Возьмём, к примеру, — Шэнь Юань заговорил неторопливо, — пьесу Господина Ван Шифу***>>Павильон западного флигеля<<. Это не просто любовная история, а один из величайших образцов драмы! Герои встречаются случайно: безродный, но образованный юноша и дочь высокопоставленного чиновника. Их любовь невозможна по всем меркам: разный социальный статус, родительская воля, условности общества. — Я всегда полагал, что традиционное общество не допускает подобных отношений. — Но ведь именно это делает чувство ещё более отчаянным и ярким, — Шэнь Юань выгнул бровь, складывая руки на груди, чуть наклоняясь телом к собеседнику. — Собственно завязка строится на поэзии: один выражает свои мысли в стихах, другая отвечает — и постепенно из этого литературного диалога рождается взаимопонимание. Их беседы становятся чем-то большим, чем сухая игра слов, — они открывают друг другу свои потаенные мысли и тайны. Тянлан-Цзюнь улыбнулся, заметив, что теперь взгляд собеседника направлен вовсе не на него, речь становится все быстрее, а левое запястье покручивается в воздухе, видимо помогая двигаться своим мыслям. — Любовь в пьесе проходит через препятствия: военную угрозу, родительские запреты, испытания ревностью и отчаянием. Но кульминацией становится то, что они сами отстаивают свои чувства, превращая его из тайного в признанное. И им помогает не внезапный луч с неба, не неведомая случайность, а собственные слова! В этой пьесе соединены фольклорный сюжет с изысканной психологической разработкой! Это не пустая книга, где сюжет съедается любовью! Он ею цветет.... Он показывает любовь, которая не соглашается быть подчинённой условностям, а выражает себя через искусство слова и силу человеческой воли. — Помнится вы озвучивали подобные требования к собственному пониманию истинной любви, — Тяньлан-Цзюнь сделал паузу. — Что если.... Один все-таки останется демоном навсегда, а другой просуществует человеком? — Чем же это мешает? — искренне удивился Шэнь Юань. — В >>Песнях Чу<<**** есть стихотворение о том, как смертный поэт обращается к духу горы. Они никогда не могли быть вместе телом, но были вместе духом, идя через понимание красоты мира, через общее восприятие гармонии вокруг. Между человеком и демоном иногда может быть даже меньше различий. — И что с ними стало потом? — Они остались вместе в стихах, — теперь паузу сделал уже Шэнь Юань. — Поэт писал, вдохновляясь ею. Дух жил в его словах. Тяньлан-Цзюнь задумчиво обернулся и посмотрел в окно. — То есть вы утверждаете, что различия в изначальной природе тела не является препятствием, если появится.... более прочная близость? — Более того, — оживился Шэнь Юань. — Иногда различия делают отношения богаче! В классической литературе есть концепция баланса между чувством и разумом. Когда один партнёр более эмоционален, а другой рационален, они дополняют друг друга. — Противоположности, создающие гармонию, — понимающе кивнул Тяньлан-Цзюнь. — Все так! — Шэнь Юань был в восторге от того, как быстро демон схватывал его слова. — А теперь сравните это с той дрянью, которую вы читали раньше. Тяньлан-Цзюнь поморщился. — Конечно, вы правы. Однако и в таких книгах осталась своя красота. Парадоксально наивное чувство, о котором можно прочесть, без горести и страданий мира. Лишь тихая, хоть и пустая любовь. >>Могучий культиватор спасает беспомощную красавицу, она падает к его ногам от благодарности.<< Ну разве не приятно иногда оказаться в изяществе идеи, которую реальность склонна отвергать? Шэнь Юань махнул рукой. — А что если у одного из партнёров.... тёмное прошлое? — тихо спросил Тяньлан-Цзюнь. — Что если он совершал поступки, которые могут напугать другую сторону? — Кажется, — задумчиво сказал он, — представленные мной произведения показывают, что даже такая тайна способна оказаться принятой и понятой. И будь ты однокрылой и одноглазой птицей, будет та, что полетит парой. — А что если прошлое одного из партнёров может навредить другому? Не морально, однако физически? — Тогда он должен научиться контролировать это. Партнёр же должен быть достаточно сильным духом, чтобы помочь ему в этом. Сильное начало учится сдерживать себя ради слабого, а слабое начало черпает силу от сильного. — То есть они оба должны меняться? — Стремлением полно здоровое существо. Вдвоем же оное вырастает крепче. Демон способен научиться мягкости у человека, а человек — твердости у демона. Тяньлан-Цзюнь сощурил глаза в улыбке. — Вы говорите столь подробно. Шэнь Юань смутился. — Я.... много читал. И размышлял. У меня было время.... Я часто видел примеры того, как собственное понимание любви разрушает людей. Тяньлан-Цзюнь встал с подоконника. — Благодарю вас, — сказал он с глубоким поклоном. — Этот разговор был.... поучительным. За неимением лучшего слова. — Всегда рад обсудить хорошую литературу, — улыбнулся Шэнь Юань. — И раскритиковать плохую. — До встречи, Шэнь-сяншен, — Тяньлан-Цзюнь перекинул ноги через оконную раму. А затем, подобно тени, тихо исчез в уже наступивших сумерках. Шэнь Юань долго стоял, наблюдая за увядающим следом. Что-то подсказывало, что этот демон не просто так любопытствовал. >>Надеюсь, я дал в дорогу хорошие слова,<< — подумал он. — >>И надеюсь, он не наделает глупостей из-за какой-нибудь недостойной особы.<<