Миссия Zero // Operation Zero

      Румпель никогда не был силен в картах. Но сегодня у него – что неудивительно – игра шла очень хорошо.       Само собой, чем больше он выигрывал, тем более враждебными становились взгляды соигроков. И все больше рисковал Румпель.       – Что ж, джентльмены, я бы поднял ставку, но я и так пошел ва–банк, – улыбнулся он.       – Мы заберем цацку, она, пожалуй, кое–чего стоит, – предложил один из мужчин за столом, улыбаясь своим картам и косясь на серебряную цепочку с кусочком фарфора, которую Румпель так и не снял.       – Он блефует, – пробормотал Нил, стоя позади другого игрока и распихивая по карманам соигроков отца жвачку. – У него ничего нет.       – Кое–чего стоит, – улыбка Румпеля стала натянутой, когда он убрал цепочку. – Но, боюсь, только для меня. Не поставите ли ваш автомобиль? Мне бы не помешала новая машина. Если, конечно, вы не блефуете.       Он улыбнулся Нилу, стоявшему за спиной мужчины. Тот без особого энтузиазма показал ему большой палец и сунул в карман соигроку еще одну жвачку.       Мужчина молча швырнул ключи в кучу и открыл карты.       – Фулл–хаус, – объявил тот, кто сдавал, – Короли на семерках.       – Что ж… – Румпель с трудом подавил улыбку. – Это, конечно, не пустяк.       – Я же говорил, что не умею играть в покер, – усмехнулся Нил.       Мужчина потянулся к куче, но Румпель остановил его, накрыв рукой цепочку и ключи от машины.       – Нарываешься на драку, старина? – спросил мужчина, отшвырнув стол с такой силой, что Румпель упал на пол, все еще сжимая в руке ключи.       – Я лишь хочу, чтобы меня подвезли, – улыбнулся он.       – Папа, не надо, – предупредил Нил.       Мужчины стремительно набросились на него, ему пришлось отбиваться тростью – первого нападавшего он ударил в живот, а второго сбил с ног быстрым ударом по коленям.       – Сынок, помочь не хочешь? – спросил Румпель.       – Не–а, ты сам нарвался, – усмехнулся Нил и исчез. Румпель никогда не знал, куда, но сейчас для таких раздумий было не время.       Драться он с ними не мог. Оставался еще один вариант.       Он на удивление быстро для хромого человека вскочил на ноги и бросился обратно к раскаленной стоянке, ища автомобиль, ключи от которого он сжимал в кулаке.       – Это было не вовремя, – проворчал Румпель, обращаясь к сыну и пытаясь вычислить, от которой машины ключи.       Нил пожал плечами.       – Я думал, ты хочешь, чтобы я ушел. Думал, хочешь, чтобы я «повеселился»!       – Не будь мудаком.       – Знаешь, опытный угонщик бы сориентировался, – заметил Нил, когда мужики выбежали, явно желая закончить начатую драку.       – Чего ты хочешь?       – Признай, что я нужен тебе не меньше, чем ты мне.       – Бэй, сейчас не время!       – Они приближаются, и не могут убить меня.       – Ладно. Я нужен тебе не меньше, чем ты мне, но твоя помощь мне сейчас нужнее, чем тебе когда–либо. Что скажешь, сынок? Доволен?       – Ключи от «Тойоты», – Нил кивнул в сторону старой синей машины в конце стоянки, медленно и уверенно обойдя Румпеля и направившись к их новой машине. Новая поездка продлилась ровно двадцать миль, а потом позади начали мигать красные и синие огни.              ***              – Видела сегодняшнюю газету? – спросил Рэй, войдя в дом и бросив ключи в вазу. – Пятый абзац на первой странице, вторая строка: «Когда пресс–секретаря Белого Дома спросили об угрозе со стороны Комиссионного Комитета Правосудия Южного округа провести демонстрацию во время предстоящего визита президента Кеннеди в Даллас, он ответил…       – Что? – крикнула Мэри Маргарет из кухни.       – Мы попали в газеты, детка! – воскликнул он, гордо взмахнув газетой, улыбаясь при виде неё. – А вот самое интересное…       Она улыбнулась, не дав ему дочитать, и подняла три экземпляра газеты, которые купила сегодня утром.       – Я так горжусь тобой!       Конечно, люди болтали всякое, когда она год назад вышла замуж за Рэя, но не больше, чем шептались у неё за спиной. Ей было наплевать на их мнения. Здесь было неслыханно, чтобы белая женщина вышла замуж за темнокожего мужчину… точнее, в этом штате, и за разрешением на брак им пришлось ехать в Нью–Мексико… но Мэри Маргарет гордилась тем, что стала одной из немногих. Она и мечтать не могла о лучшем муже, в сердце которого горел огонь страсти и пылала любовь.       Когда она приехала в Даллас, не имея ни воспоминаний о своем прошлом, ни каких–либо свидетельств того, что она вообще где–то жила, она сразу же стала парией из–за своей беременности. Но Рэй и темнокожие женщины предложили ей дружбу и работу, приняли в свое сообщество, они не стали стыдить её и её маленького сына из–за несчастливых обстоятельств.       Она работала в салоне, и поначалу случайно стала заглядывать на его собрания, проходившие в дальнем углу. А потом, уже по уши влюбившись в него, она принялась читать его брошюры. Больше всего она восхищалась тем, что он ставил превыше всего основополагающие принципы «чести и достоинства». Хотя зачастую это были принципы, которым ей было тяжело следовать. И когда дело доходило до драки, она встречала копов с улыбкой, в надежде смягчить их враждебность. Впрочем, Мэри Маргарет с внебрачным ребенком на руках в этом городе сталкивалась с враждебностью совсем иного характера.       И все же она была рада тому, что у её сына есть сильный и любящий отец, человек на которого можно положиться, который изменит мир к лучшему.       – Я самый счастливый человек в Далласе, – он рассмеялся, заключил её в объятия и поцеловал в щеку.       Она улыбнулась, думая о том, как ей повезло.       – О! – воскликнул он, отстранившись и направляясь к кухонному столу, чтобы порыться у себя в рюкзаке. – Чуть не забыл. Я купил книжку малышу, где он?       – Вздремнул наверху, – улыбнулась она, обернулась через плечо и негромко ахнула, увидев книгу в кожаном переплете в руке Рэя.       «Белоснежка» – замысловатый рисунок на обложке изображал принцессу в объятиях прекрасного принца, у их ног были разбросаны цветы, они ласково улыбались друг другу. Она не знала, отчего книга произвела на неё такое сильное впечатление, но, когда взяла её в руки, почувствовала, как потеплели ладони, а пульс вновь успокоился.       – Принцесса напомнила мне тебя, – нежно улыбнулся Рэй.       – Прочту её Дэвиду, как только он проснется, – пообещала Мэри Маргарет.              ***              Кулак с силой врезался в подбородок Дэвида Нолана, отчего из разбитой губы брызнула кровь. Удар был такой, что его аж повело.       Толпа ликовала, когда он пропустил еще два – удары пришлись в живот. Он сжимал мышцы, чтобы смягчить удары, и выжидал, как и было велено. За более длительные бои платили больше.       Он развернулся, чтобы взглянуть на своего босса – тот на трибуне подсчитывал поставленные деньги. Дэвид ждал, когда босс поднимет вверх большой палец – знак остановить бой, который не был честным. Дэвид даже рубашку не снял, в отличие от соперника, и почти не вспотел. Оппонент продолжал выкладываться, а Дэвид просто принимал удары.       – Добей его! – услышал он приказ босса сквозь рев толпы.       Дэвид сплюнул кровь, развернулся к противнику, нанес ему апперкот в челюсть, еще один удар по ребрам и стремительно пнул его ногой в колено, отчего тот отлетел назад и повис на канате. Что ж, это плохо – Дэвиду нужно было его уложить, чтобы закончить бой.       И все же Дэвиду не составило труда схватить его за руку и, развернув, оттащить от канатов подальше. Дэвид ударил его коленом в спину, а потом противник рухнул плашмя и раздался удар гонга, возвещающий о его победе.       Но тут он услышал звук вынимаемого из чехла оружия, и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина поднял нож. Когда Дэвид схватил его за запястье, послышался хруст хрящей. Дэвид грубо вывернул ему руку, и он выронил нож.       Дэвид терпеть не мог такие ситуации.       Он быстро скатился по наклонной: от работы охранником в клубе своего босса до боксерских поединков, приносивших гроши, и подпольных боев в конюшнях неподалеку от поместья босса. Дэвид всегда повторял себе, что эти люди сами напрашивались, ведь они выстраивались в очередь, чтобы сразиться с Прекрасным Принцем, и все же в глубине души он оставался противником бессмысленного насилия.       Он нашел взглядом босса, размахивавшего перед Дэвидом долей от сегодняшнего выигрыша, как куском мяса перед псом. И вдруг Дэвид обрадовался, что не может вспомнить того себя, который не любил насилия.              ***              – Лили, ты куришь? – со смешком спросила Эмма, неровной походкой входя на кухню в халате, намереваясь перекусить в полночь.       Лили хмыкнула и покачала головой, выпустила небольшое облачко, а потом расхохоталась, окутав себя облаком смеха и дыма.       – Да, хочешь?       – Я не курю, – Эмма отмахнулась от дыма и села рядом с Лили.       – Да ладно, откуда тебе знать? – усмехнулась Лили, и они вновь рассмеялась. Эмма взяла у подруги сигарету и глубоко затянулась.       Жар обжег горло, к её удивлению, а дым оцарапал легкие и вызвал приступ кашля.       – Да, не курильщик, – согласилась Лили, забрав сигарету и продолжив аккуратно посасывать фильтр.       – Разве мать не учила тебя лучшему? – поддразнила Эмма, принявшись рыться в холодильнике в поисках остатков торта. Найдя их, она не стала искать столовые приборы, а впилась в кусок пальцами, не стесняясь подруги, которая, казалось, знала её лучше, чем она сама.       Лили пожала плечами.       – У меня не было мамы. Однажды я появилась здесь, так же, как и ты, только на двадцать лет моложе. Если бы не семья Карла, меня бы бросили умирать на обочине. Они были очень добры ко мне, вырастили как родную. И Карл. Он прекрасный отец для Старлы и хороший человек.       – Правда? – приподняла бровь Эмма.       – Вполне, – усмехнулась Лили, проведя пальцем по глазури торта и слизав. – Хочешь узнать секрет?       – Ты же все равно расскажешь.       – У меня есть план побега. Под раковиной спрятана банка с наличными, о которой Карл не знает. Не факт, что я ею воспользуюсь. Но однажды… может быть… эта мысль помогает мне лучше спать по ночам. Это не просто побег, мало ли, вдруг Карл умрет. Или найдет кого–то получше.       – Эй, – Эмма сжала руку подруги. – Лучше тебя никого нет.              ***              Киллиан так долго терпел отношение окружающих к нему как к сумасшедшему, что иногда начинал сомневаться в собственном здравомыслии. И вот он в психиатрической лечебнице, и у него есть план, направленный на то, чтобы остаться здесь. Из–за женщины.       Сегодня к нему с просьбой о помощи пришел сын женщины, которую он, как он утверждал, любил, и Киллиан отказал ему. Это было слишком знакомо, чтобы оставаться равнодушным. Для сына Милы уже было слишком поздно. Но Эмма искала у него поддержки, а он отмахнулся, ограничившись лишь извинениями.       Не самый геройский поступок, правда?       А до всей этой заварушки… с психушкой и Милой… Киллиан очень старался быть более… героическим. Приближенным к герою.       Тогда он понял, что должен уйти. Должен помочь Генри.       Но он был достаточно безумен, чтобы взять с собой Милу.       Выбраться из его палаты труда не составит, но вытащить её…       Он разобрал ручку, которую стащил днем, благодаря её острой пружинке взломал замок на двери её палаты и бесшумно вошел.       Она взглянула на него, лежа на кровати и обаятельно улыбаясь.       – Киллиан, знала бы, что ты придешь, хоть бы прибралась.       – Я пришел… – он вздохнул. Предложить побег непросто. – Я хотел спросить…       – Не хочу ли я свалить с тобой из этой дыры? Нет, спасибо. Но я очень рада, что ты зашел попрощаться. Пока–пока!       Этого оказалось почти достаточно, он едва не передумал. Но он не мог просто так оставить Генри. Он помахал ей на прощание, прикрыл дверь и направился обратно по коридору.       Он преодолел только половину лестницы, когда свет погас, а крик позади подсказал, что что–то случилось. Что–то серьезное.       Вернется ли герой к кричавшему? Или герой продолжит путь к Генри в надежде на то, что у мальчика случай более благородный? У Киллиана было мало геройского опыта, он и впрямь не знал ответа на этот вопрос. К счастью, решение принял за него… появившийся из–за угла охранник.       – Джонс, почему ты не в постели?       Ответить Киллиан не успел: раздался громкий глухой удар, и охранник рухнул на пол.       – Ты совсем не умеешь убегать, – с ухмылочкой сообщила ему Мила.       – Мил… Кэссиди, что ты здесь делаешь? Я думал…       – Я передумала, – пожала она плечами, роясь в карманах охранника. – Я и помыслить не могла, что ты меня бросишь, я просто пошутила. Твое счастье!       Она подошла и подалась вперед. Он был вынужден признать: мигающий аварийный свет и опьяняюще знакомый, но давно забытый запах её тела дезориентировали его.       – Поцелуешь меня, капитан, или мы просто теряем время?       – Ты правда не помнишь? – он склонился, чтобы убрать волосы с её лица.       – Нашу гулянку в Неверлэнде? Как мы сражались с Питером Пэном и Потерянными Мальчишками? – усмехнулась она. – Нет. Прости. Из головы вылетело.       Он бы её поцеловал, если бы их обоих не вывел из оцепенения стук высоких каблуков по кафельному полу. Она развернулась, чтобы броситься к выходу, её рука идеально легла в его ладонь. Она увлекала его за собой и смеялась, как девчонка, а он не мог отвести от неё взгляд, завороженный её движениями.       Но, завернув за угол, они столкнулись с источником цокота – тремя красивыми женщинами, явно достаточно безумными, чтобы совершить убийство.       – Привет, Киллиан, – пропела первая, из–за темной кожи и светлых волос изумруды у неё на шее сияли даже ярче аварийного освещения.       – Твоя подружка? – спросила Мила.       – Не совсем, – прошипел он, обернувшись, когда из–за угла к ним потянулись щупальца. Он нырнул в темный лестничный пролет. Свет мигал красным, удлиняя тени. Он схватил Милу за руку и потянул за собой, совсем как она всего пару мгновений назад. Как в старый добрые времена, партнеры и равные во всем. От этой мысли у него защемило сердце.       Но он услышал, как заскрежетал металл, когда дверь наверху сорвали с петель и отбросили в сторону, как по лестнице застучали каблучки, и сопровождавший женщин запах магии. Значит, Малефисент умудрилась сохранить свое колдовское могущество… это проблема…       – Киллиан, кто эти женщины? – на бегу крикнула Мила.       – Ну, та, что в зеленом, хочет моей смерти. Предполагаю, что две другие тоже, – тяжело дыша, ответил он, когда они добрались до последней двери, отделявшей их от относительной свободы.       – Руки вверх! – крикнул полицейский, и Киллиан беззвучно выругался. Им наступали на пятки три ведьмы, и, если они не поторопятся, то попадут в неприятности.       – Слава Богу! – вздохнула Мила. – Нас только что пытались убить три женщины! Вы должны нам помочь!       – Я сказал – руки вверх! – повторил офицер, подняв пистолет.       – Нет, вы должны нас выслушать, – взвыл Киллиан. – На сей раз мы не плохие ребята!       Похоже, Мила не отличалась таким же долготерпением. Она ударила копа коленом в живот, выхватила у него пистолет, и оттолкнула назад, чтобы дать пройти себе и Киллиану. Они проскочили в образовавшуюся брешь и выбежали на улицу, когда в дверном проеме появились три преследовательницы. Круэлла издевательски посмеивалась, бросая ножи в лежавшего на полу полицейского, а Урсула и Малефисент оглядывали улицу. Но улица была пустынна и безлюдна.