Миссия Zero // Operation Zero

      Даллас, штат Техас, 1960 год              Румпельштильцхен, Темный, Любитель Сделок, древний и могущественный маг, самым недостойным образом упал в переулке. Он стукнулся головой о тротуар, ребра болели от удара, а еще он был почти уверен, что при падении порвал пиджак. Как он упал? Он был дома, и топил сожаления за вечерним стаканом виски, когда…       – Папа?       Наверное, он ударился головой сильнее, чем думал: Нил стоял на расстоянии вытянутой руки, и озадаченно хмурился.       Наверное, он ударился головой. Другого объяснения не было… ведь Нил же…       – Где мы?       Хороший вопрос, но Румпель не мог на него ответить. Он радостно бросился обнимать сына, но обнаружил, что прошел сквозь него и наткнулся на стену позади Нила.       Они оба в замешательстве моргали, вновь и вновь разворачиваясь лицом друг к другу, а потом Нил протянул руку сквозь плечо отца.       – Последнее, что я помню, – начал он, и боль на его лице отразилась на лице его отца, – мы были в лесу. И Эмма… Эмма… была там… Папа, я умер?       – Возможно, мы оба умерли, – пробормотал Румпель, привел себя в порядок и вышел из переулка, чтобы оглядеть окружающий мир. Это точно не Сторибрук. А еще сегодня не 2014 год, сообразил он, когда мимо прошла женщина в цветастом платье, толкающая старомодную детскую коляску, а на мужчинах одежда была похожей на аккуратные костюмы Румпеля, а не на повседневный стиль его сына. По крайней мере, он не выделялся из толпы.       Он развернулся и пошел вниз по улице, внимательно оглядываясь по сторонам. Это было странно. Нечто магическое. А значит, ему надо разыскать одну женщину и поговорить с ней.       – Эй! Меня кто–нибудь видит? – кричал Нил прохожим, размахивая руками, но люди продолжали его игнорировать. Он попытался догнать отца, потянулся к нему, но его рука прошла сквозь плечо Румпеля. Нил разочарованно вздохнул: – Пап, попробуй ты.       Догадываясь, какой ответ получит, Румпель обернулся, чтобы обратиться к мужчине в фетровой шляпе:       – Извините, сэр, вы не подскажете, какое сегодня число? Я что–то запамятовал.       Мужчина кивнул и неохотно ответил:       – Четверг, одиннадцатое.       Ну, не так много, но кое–что уже доказывало.       – Итак, я мертв, – произнес Нил, взмахнув руками, когда его отец поблагодарил прохожего и продолжил прогулку по улице.       Потому, что Нил, возможно, был мертв. Но он был здесь. С ним. Это больше, чем мог пожелать Румпель. Что бы это ни было – новое проклятие, очередная магическая хворь – это было не так уж плохо.              Даллас, штат Техас, 1961 год              Мэри Маргарет Бланшард, сжавшись, рухнула на тротуар, простирая руки к небу, словно тянулась к кому–то. Кому–то, кто так и не появился. Теперь, тщательно это обдумав, она не знала, кто это мог быть. Если честно, она почти ничего не помнила о том, кто она такая. Она знала свое имя, дату рождения и понимала: здесь ей не место. А опустив взгляд на свой живот, поняла, что глубоко беременна.       Но когда она заставила себя сесть, стараясь принять позу поудобнее… это смутное, воспоминание, в котором она тянулась к кому–то… начало исчезать из её памяти, оставив после себя приятное оцепенение, сродни легкому замешательству.       Она тяжело вздохнула и коснулась ноющего локтя, на кончиках пальцев появилась кровь. При падении она ударилась локтем об асфальт. Падение уже почти стерлось из её памяти. Но кровь была настоящей.       Она встала и оглядела улицу, скользнула взглядом по театру и банку, её внимание привлекла ближайшая закусочная. Это место не хуже любого другого для поиска помощи.       Посмотрев, нет ли кругом машин, она перешла дорогу, толкнула дверь и обернулась. Все здесь казалось ей странным и незнакомым, но, как и её забытое падение в переулке, начало трансформироваться во что–то более уютное. Шел 1961 год, конечно, 1961, какой же еще? А это закусочная, что ж удивительного в том, что она в 60–е годы оказалась в закусочной 60–х. От неожиданности она почувствовала себя глупо.       – Милая, где твой муж? – спросила официантка, пока Мэри Маргарет пыталась подобрать верные слова. Попросить помощи. Рассказать о крови. О ноющем локте.       Вместо этого она ответила:       – У меня нет мужа.       По крайней мере, она его не помнила. Кольцо на пальце блестело. Но никаких воспоминаний о муже не было. Никаких воспоминаний о том, что когда–то она кого–то по–настоящему любила. Если подумать, то она вспомнит, что её мать умерла, когда она была маленькой, а вскоре после этого скончался и отец. Но даже от этого усилия у неё разболелась голова, поэтому она повторила, уже не столько для озадаченной официантки, сколько для себя:       – У меня нет мужа. Но мне нужна помощь.       Внезапно толпа перестала казаться такой дружелюбной. Точнее, все взгляды враждебно опустились на её округлившийся живот, и Мэри Маргарет поняла: она дала неверный ответ.       – Давай я тебя провожу? – предложил джентльмен, сидевший в нише рядом с вдовой, отчего у Мэри Маргарет по спине побежали мурашки. – Я позабочусь, чтобы тебе помогли, малышка.              Даллас, штат Техас, 1962 год              Шел дождь, когда Дэвид Нолан упал в переулке. Он выставил руки перед собой, пытаясь смягчить падение, будто пытался ухватиться за что–то, что уже ускользнуло у него из рук. Но не вышло: дождь смыл все следы прошлого и связанных с ним воспоминаний.       Он был один, слегка ушибся в незнакомом переулке, но чем дольше он сидел, тем лучше себя чувствовал.       Однако, несмотря на это, он не мог избавиться от смутного ощущения, что ему здесь не место. Ему чего–то не хватало. Кого–то.       В голове прозвучало имя, громко и ясно, словно звон колокола.       Снежка.       Он не знал, кто это, но выкрикнул это имя сквозь дождь, словно боевой клич, его голос эхом отразился от стен, его окутало звуковым коконом.       Все воспоминания улетучились, он крепко ухватился за это единственное имя, кричал его, запечатлевая в памяти.       Даже если он забудет все, это имя он будет помнить.       – СНЕЖКА!              ***              Даллас, штат Техас, февраль 1963 года              Киллиан Джонс по–кошачьи приземлился на ноги, опершись здоровой рукой на тротуар, чтобы не упасть, и огляделся по сторонам. Это был не Сторибрук. И где все?       Кажется, он припоминал, они были в «У Бабушки». Он угостил Эмму вкусным теплым обедом и завел неловкий разговор о мальчике, которого они потеряли на этой неделе. Нет… о мужчине. Киллиану пришлось напомнить себе, что, пусть для него Бэлфайер навсегда останется его мальчиком, для Эммы он был чем–то большим.       Сейчас все это было неважно, поскольку он как–то оказался в переулке, а сквозь занавески за ним наблюдал какой–то рыжеволосый мужчина в очках, будто Киллиан был каким–то уродом.       С другой стороны, с неба упал однорукий пират, зевакам есть чем заинтересоваться.       Он неловко помахал мужчине в окне, глядя, как опустились занавески, и тут неподалеку раздался крик:       – На помощь, кто–нибудь, помогите!       Что ж, Киллиан теперь герой. По крайней мере, он пытался им быть. Ради Эммы. И ради мальчика, которого он лишился.       Он стремительно вышел из переулка, оглядывая улицы и тут же увидел женщину, у которой мужчина в маске пытался отобрать сумочку.       – Эй, приятель, оставь её в покое, – обратился к нему Киллиан.       Мужчина с усмешкой обернулся:       – А ты кто такой, педик, что ли?       – Я, блядь, капитан Крюк, – прорычал Киллиан, вонзив крюк в плечо мужчины, одежда тут же пропиталась кровью. – А теперь не хочешь вернуть даме сумочку?       Не дожидаясь ответа, Киллиан вырвал сумочку из рук незнакомца, ногой отпихнул его, а потом повернулся и как ни в чем не бывало улыбнулся перепуганной женщине.       – Полагаю, это ваше?       Она ошеломленно кивнула, схватила сумочку обеими руками и медленно отступила.       Киллиану пришлось признать: чертовски приятно хоть раз в жизни побыть хорошим парнем.              ***              Даллас, штат Техас, сентябрь 1963 года              Эмма не знала, долго ли находилась в том переулке. Она понятия не имела, как туда попала. Когда? Почему? Наверное, она ударилась головой – над левым глазом пульсировала боль, а под ногтями запеклась кровь. Вообще–то рубашка порвана, а на руках синяки, будто она с кем–то дралась перед… перед чем? Все, что было прежде – чистый лист. Она знала только одно.       Её зовут Эмма.       Она пребывала в растерянности из–за того, что ничего не помнила, синяки продолжали саднить. Неровным шагом она вышла из переулка, ошеломленная яркими цветами и громкими звуками, внезапно окружившими её. Ничего не вызывало никаких новых воспоминаний.       Она замерла, полностью парализованная страхом, её разум словно выжат, и единственное, что осталось – это паника. Она крепко ухватилась за этот последний, маленький факт: её зовут Эмма.       Раздался еще один громкий, новый звук… Эмма слишком поздно узнала сигнал машины. В следующее мгновение её отбросило назад, новая боль пронзила бедро – место удара, и затылок – она ударилась об асфальт.       Она изо всех сил старалась ровно дышать, цепляясь за этот маленький факт, полная решимости с ним не расставаться. Волшебные пальцы потянулись к уголкам её сознания, чтобы отнять это воспоминание. Где–то кому–то очень важно, чтобы она забыла.       Поэтому Эмма хотела помнить. Её зовут Эмма.       – Господи, – раздался ласковый, успокаивающий голос, когда хлопнули две дверцы автомобиля. В поле зрения Эммы возникли две приятные улыбки. – С вами все в порядке? Вы выбежали прямо передо мной, я не успела… Простите.       Эмма покачала головой, отгоняя все, кроме этих двух дружелюбных улыбок. Одна была черноволосая женщина, примерно её ровесница, с кривой усмешкой и глубокими темными глазами. Её руку сжимала маленькая девочка, её маленькие карие глазки широко раскрыты от растерянности – точная копия матери.       – Я Лили, это Старла, а вас как зовут? – спросила женщина, протянув руку, чтобы помочь молодой женщине подняться. На руке у неё было родимое пятно в форме звезды.       – Я Эмма, – представилась Эмма, и паника… вместе с магическими щупальцами, видимо, породившими её – отступила. Все остальное исчезло. Но имя Эмме удалось запомнить.              ***       Сторибрук, штат Мэн, 2014 год              – Генри, проснись! – воскликнула Регина, её голос срывался от отчаяния, это поразило и напугало Генри, когда он сел на постели, глядя в полуночно–темные глаза Регины Миллс. – Милый, времени почти нет.       – Что происходит? – спросил он, когда его мать в панике принялась доставать из шкафа одежду, наобум сунув ему мягкий свитер и штаны.       – Она здесь, – пробормотала Регина, отвечая скорее себе, чем сыну, и, скрепя сердце, указала на окно. Генри разглядел, как над городом медленно расползся зеленый туман. Еще одно проклятие.       – Кто здесь? Что…       – Слушай внимательно, – перебила Регина, схватила Генри за руку и вытащила в коридор. Там она принялась рыться в своем комоде и извлекла кожаный браслет. – Ты должен помнить, надень его, когда уйдешь.       – Куда уйду?! – воскликнул Генри, глядя, как его мать развернулась, копаясь в ящиках и бормоча что нужно «что–то еще» и бросая предметы через плечо.       – Надвигается очередное проклятие, Генри, я не смогу его остановить!       – Куда оно нас перенесет? – спросил Генри, спрятав браслет в карман и протянув руки к матери.       – Не «куда», – уточнила Регина и, остановившись, грустно улыбнулась сыну. – Когда. Оно разбросает нас во времени, я хочу, чтобы ты помнил. И нашел Эмму. И остальных. Ты поймешь, как.       Лишь когда она выпустила его руки из своих, он обратил внимание, что один кожаный браслет был на ней. Она не отправится с ним.       – Что ты натворила?! – крикнул он, но треск дверной рамы перекрыл его голос, тентакли, похожие на щупальца осьминога, тянулись к нему. Его мать подняла руки, между ними и тремя женщинами, ворвавшимися в коридор, повис тонкий защитный барьер.       – Разыщи остальных, – повторила Регина, ей было тяжело сдерживать ведьм, их чары давили на её. – Они поймут, что делать. Разыщи Эмму.       – Но как?       – Ты найдешь ответы на все свои вопросы в том, что у тебя осталось, – она поцеловала сына в лоб.       – Мама, – выдохнул Генри. – Пожалуйста.       Но он не знал, о чем просил.       – Ты сможешь его разрушить, – прошептала она, сунув ему в карман конверт. После этого она опустила барьер. Волна её силы отбросила Генри и вышвырнула в окно в облако зеленого дыма. Генри поглотило новое проклятие – тусклые лучи тянули людей сквозь время. Но он мог смотреть лишь на свою мать. Третья ведьма, облаченная в белые меха и бриллианты, приставила к горлу Регины нож. Увидев кровь, Генри отпрянул и тут же принялся рыться в карманах в поисках кожаного браслета. Найдя его, он поспешно его надел, готовясь к удару.       И вот он вернулся к тому, с чего начал год назад: совсем один, не проклятый, ищущий свою мать в чужом городе, не вооруженный ничем, кроме капельки магии и огромной надежды.