На обломках Зауна рождается пламя

Глава III. Город под кожей

Ты можешь заменить кожу металлом, но пепел всё равно просочится в кровь. Под Зауном всегда было темно. Даже когда наверху вспыхивали фейерверки, их свет сюда не доходил — терялся среди труб и гари. Здесь текла вода, густая, как нефть, и воздух пах железом, потом и страхом. Паудер спустилась в туннели раньше рассвета. Она шла по ржавым лестницам, где ступени звенели, будто струны. Внизу ждал Рен Крейл — долговязый инженер с лицом, изъеденным ожогами и вечной сигаретой, болтающейся в уголке рта. — Опять ты первая, — сказал он, когда увидел её. — Остальные ещё не спустились. — Остальные любят спать, — ответила она, поправляя фонарь на груди. Рен усмехнулся. — Или боятся. Здесь, говорят, живёт призрак. Синие волосы, безумный смех. Она промолчала, просто натянула перчатки. — Проверь клапаны в шестом коридоре, — добавил он. — Если опять будет утечка, к вечеру всё взлетит к чёрту. Она кивнула и пошла. Туннели отзывались эхом. Звук её шагов разносился вдоль стен, теряясь в шорохе воды. Паудер знала эти места — как линии на своей ладони. Когда-то здесь прятались дети. Они рисовали на стенах, устраивали гонки на самодельных досках, мечтали выбраться наверх. Теперь эти рисунки выцвели, но кое-где оставались: солнце, мальчик с часами, девочка с фейерверком в руках. Она проводила пальцем по их контурам — и чувствовала, как в груди что-то сжимается. Вдруг над головой что-то зашипело. Газ. Паудер резко подняла взгляд: труба треснула, из неё вырывался белый пар. — Только не это, — прошептала она. Она бросилась к вентилю, крутила изо всех сил, но металл был горячий, рукоятка не двигалась. Секунда — и стена дрогнула. Вспышка. Оглушительный удар. Мир ослеп на мгновение. Когда она очнулась, вокруг всё горело. Огонь отражался в воде, превращая туннель в ад. Вдалеке слышались крики — кто-то звал на помощь. Паудер встала, шатаясь, кровь текла по щеке. Она бросилась туда, откуда доносился голос. За развалившейся колонной, среди искр, стоял мужчина в чёрном пальто. Он держал в руках обломок арматуры, пытался отодвинуть плиту. Экко. — Ты?! — выкрикнула она. Он обернулся. В пламени его лицо казалось старше, жёстче. — Не стой! Здесь всё вот-вот рухнет! Она не слушала — просто рванулась вперёд. Они вдвоём подняли плиту, вытащили из-под неё мальчика — грязного, в обугленной одежде. — Дышит, — выдохнула Паудер. — Держи его и уходи, — скомандовал Экко. — Я найду остальных. — Ты ранен, — заметила она. Он не ответил, только стиснул зубы и пошёл в огонь. Они выбрались в узкий переход, где воздух был чуть чище. Мальчик хрипел, но жил. Паудер посадила его на пол, дала глоток воды. — Как тебя зовут? — Ори, — прошептал он. — Там… ещё люди. Внизу. Её сердце сжалось. Она посмотрела на Экко — тот возвращался, весь в пепле и ссадинах. — Там блокировка. Надо взорвать верхнюю балку, — сказал он. — Иначе никто не выйдет. — Взорвать? — она вскинула взгляд. — Серьёзно? — Да. Я не шучу. На миг между ними пролетела тень — старая, как сам город. Её руки дрогнули. — Я не делаю больше взрывов, Экко. — Тогда смотри, как умирают те, кого можно спасти. Он бросил ей заряд. Тот самый голубой свет пробежал по её пальцам, как ток. Паудер смотрела на устройство, на вспыхивающий таймер — и вдруг поняла, что руки действуют сами. Три секунды. Два. Один. Взрыв. Грохот. Обвал. Но тоннель не рухнул — наоборот, часть стены отлетела, открывая проход. Люди, кашляя, выползали наружу. Когда всё стихло, она опустилась на колени. Сердце колотилось. Руки дрожали. Экко подошёл, сел рядом. — Всё ещё умеешь, — тихо сказал он. — Замолчи. — Ты спасла их, Паудер. Она повернулась к нему. — Я убила достаточно людей, чтобы не гордиться спасёнными. Он хотел что-то ответить, но замолчал. Из тени вышла Лайла Тэйн — высокая женщина с серебристыми волосами, в защитных очках. Она когда-то работала на Пилтовер, теперь помогала Зауну выжить. — Вы оба идиоты, — бросила она. — Я предупреждала, что система нестабильна. Этот сектор нужно закрыть. — Люди здесь живут, — возразила Паудер. — Люди умирают везде, — холодно сказала Лайла. — Но иногда нужно позволить городу болеть, чтобы он не сдох. Экко встал. — Мне нужны отчёты, доктор. — Отчёты? — Лайла прищурилась. — Ты стал похож на Сове́т, мальчик. Всё цифры и приказы. Он сжал кулаки. Паудер отвела взгляд, но уголок губ дрогнул — почти улыбка. Позже, когда спасённых вывели наверх, город затих. Паудер стояла у входа в туннель. Возле неё сидел мальчик Ори, укутавшись в одеяло. — Ты теперь будешь работать с ними? — спросил он. — Не знаю, — ответила она. — А ты… страшная? — спросил он после паузы. Она задумалась. — Была. А теперь просто устала. Он кивнул. Детям иногда не нужно понимать. Им достаточно видеть, что кто-то рядом. Экко подошёл, не глядя на неё. — Твои действия сегодня спасли сектор, — сказал он. — Но и почти уничтожили его. — Значит, мы квиты, — ответила она спокойно. Он хотел сказать что-то ещё, но промолчал. В его глазах — не гнев, не недоверие. Что-то другое. Память. — Завтра встреча, — сказал он. — С доктором Тэйн. Есть идея, как стабилизировать энергопотоки. Приходи. — Я не в твоей команде, Экко. — Сегодня была. Он ушёл. Паудер осталась стоять, глядя на свет наверху. Город шумел, дрожал, жил своей безумной жизнью. Она чувствовала, как под её кожей всё ещё бьётся жар взрыва — и его голос, где-то глубоко внутри. Ты всё ещё умеешь. Она закрыла глаза. Её руки всё ещё пахли порохом. И впервые за долгое время ей стало страшно — не из-за смерти, а из-за того, что она снова почувствовала себя живой.