На обломках Зауна рождается пламя

Глава IV. Механическое солнце

Заун не нуждается в солнце. Он сам горит — и этим живёт. Ночь не принесла покоя. Заун гудел — тихо, ровно, будто в его недрах билось сердце, не способное уснуть. Паудер лежала на узкой кровати в своём помещении на верхнем уровне старой фабрики. Сквозь стены просачивался гул труб и запах горячего масла. Каждая тень на потолке казалась ей живой. После взрыва в туннелях тело всё ещё ломило, но больше всего болела не кожа — а память. Она снова видела свет вспышки, снова слышала голос Экко, снова чувствовала под пальцами дрожание металла. Казалось, город напоминал ей: ты всё ещё умеешь взрывать. На рассвете в дверь постучали. — Вставай, — раздался голос Рена. — Советник Хронос ждёт. Паудер натянула куртку, не глядя в зеркало. Синяк на щеке, полоска ожога под воротником — мелочи. Важнее то, что внутри снова было пусто. На верхнем уровне, где воздух был чище и трубы светились ровным зелёным светом, её ждали Экко и доктор Лайла Тэйн. Лайла стояла у панели, на которой мерцала голограмма: огромное металлическое ядро, окружённое кольцами отражателей. — Это проект “Механическое солнце”, — произнесла она, не поднимая взгляда. — Новая система светораспределения. Энергия от термореакции способна очистить воздух и стабилизировать подачу питания во всех секторах. Экко молчал, наблюдая за её руками. Его лицо было напряжено, глаза усталые, но в них горел тот самый огонь — холодный, рациональный, похожий на веру. Паудер стояла в стороне, скрестив руки. — Очередное чудо науки, которое закончится пеплом? — спросила она. Лайла даже не посмотрела. — Это не чудо. Это расчёт. Если мы не запустим систему, Заун задохнётся. — А если запустите — сгорит, — отрезала Паудер. Экко повернулся к ней. — Мы попробуем. И ты поможешь. — Почему я? — Потому что ты лучше всех понимаешь, что случается, когда энергия выходит из-под контроля. Она хотела возразить, но не смогла. Он был прав. И это бесило. День прошёл в подготовке. Они спустились в нижние отсеки, где стояли огромные цилиндры — будущие реакторы. Воздух дрожал от напряжения, металл звенел, и каждый шаг отзывался эхом. Паудер работала молча, проверяя соединения, прокладывая кабели. Рядом с ней Рен бормотал что-то про “смертников в белых халатах”, но она не слушала. Мысли возвращались к вчерашнему туннелю, к мальчику Ори, к крикам, к теплу чужой руки на её плече. К вечеру всё было готово. На центральной площадке собрались рабочие, инженеры, несколько наблюдателей из Новой Хронологии. Над ними, на металлических опорах, висела та самая сфера — огромная, изогнутая, собранная из отражающих пластин. Её поверхность дрожала, как вода. — Инициализация системы, — объявила Лайла. Гул усилился, воздух стал плотным. Паудер чувствовала, как под ногами вибрирует пол. На мониторах стрелки ползли вверх, цвета на индикаторах менялись с зелёного на оранжевый. — Температура растёт слишком быстро, — сказала она. — Нужна стабилизация. — Контроль за мной, — ответила Лайла. — Мы должны выдержать пиковое значение. — Если перейдём порог, — Паудер шагнула ближе, — всё повторится. Экко посмотрел на неё. Его пальцы нервно сжимали перила. — Доверься ей, — сказал он. — Я доверялась уже, — тихо ответила она. — И видела, что бывает потом. Сфера вспыхнула. Свет резанул глаза, люди заслонились руками. Вокруг запахло озоном и горячим металлом. Паудер отступила на шаг, чувствуя, как поднимается паника. Вспышка, шум, вибрация — это всё уже было. Она закрыла глаза, и в памяти вспыхнул голос: “Паудер, нет! Не делай этого!” Она рванулась к пульту, но Лайла опередила. — Ещё немного, — крикнула доктор. — Мы почти у цели! Экко бросился вперёд, но Паудер уже тянулась к рубильнику. Всё внутри кричало. Она выключила питание. Сфера вздрогнула, вспыхнула и потухла. Свет исчез. В наступившей тишине был слышен только гул крови в ушах. — Ты… — Лайла шагнула к ней, побледнев. — Ты всё уничтожила! — Я спасла город, — ответила Паудер. — Ты убила надежду. Экко стоял между ними. Его взгляд метался, как у человека, видящего обе стороны без выбора. — Довольно, — сказал он. — Все — по местам. Тест окончен. Позже, когда толпа разошлась, он нашёл Паудер на мосту. Город под ними шумел, трубы плевались паром, над головой тускло мерцали звёзды — искусственные, пилтоверские. — Почему ты это сделала? — спросил он. — Потому что видела, как это заканчивается. — Она смотрела вниз, где светились каналы. — У меня в голове до сих пор взрывы, Экко. Ты не понимаешь, как это — жить, зная, что твои руки могут снова всё разрушить. Он молчал. Ветер трепал края его плаща, а её волосы липли к лицу. — Может, — сказал он наконец, — теперь тебе пора перестать бежать от того, что ты умеешь. Она усмехнулась. — Ты хочешь, чтобы я снова стала Джинкс? — Нет. Я хочу, чтобы ты перестала бояться Паудер. Он протянул руку, но она не взяла. Смотрела прямо в глаза, и в них отражался город — огни, дым, неон. — Свет — не всегда спасение, — прошептала она. — Иногда он просто делает тьму заметнее. Он ничего не ответил. Только стоял рядом. И в этот момент, где-то далеко, в тумане, слабо вспыхнул первый луч нового рассвета — искусственного, холодного, но всё же света.