The piece of a Wormy Apple.

***

Маленький Джеймс родился в Английской семье с необычной фамилией «Мориарти». - Ты родишь мне этого ребёнка, иначе между нами всё кончено. — заявлял отец, когда его жена была беременна. Кэтрин не хотела этого ребёнка. Более того...Она вообще не планировала заводить семью с этим мужчиной, но не из-за трепета к детям, а из-за нежелания чтобы у её возлюбленного был кто-то помимо неё. Она предпочитала, чтобы вся любовь доставалась только ей одной. И хоть особой любви там не было, кое что объединяло этих двоих...А именно склонность к зависимостям. Кэтрин Моро страдала наркозависимостью, предпочитала кокаин и героин, что являлись тяжёлыми наркотическими веществами...А Оскар Мориарти был алкоголиком уже несколько лет, ещё до того как они вообще познакомились. Это сыграло свою роль...В алкогольном опьянение Оскар напал на своего друга-собутыльника, пырнув того несколько раз кухонным ножом, когда они выпивали у него дома. Беременная Кейт была в ужасе, смотря как её обожаемого мужа судят по статье за убийство, и дают ему срок ввиде семи лет лишения свободы, от чего её наркозависимость ухудшилась, и она стала употреблять соль прямо во время беременности. Это и сказалось на ребёнке...Мальчик родился невероятно маленьким, всего лишь полтора килограмма, что считается недоношенным. Врачам пришлось бороться за здоровье мальчика, и, к сожалению, у них не было оснований забрать его у непутёвой мамаши. Так Джим рос, если можно так сказать. Ходить начал поздно, ибо ножки были совсем худыми и хрупкими, что синячки оставались при малейшем прикосновении. Кэтрин отказывалась кормить его грудью, жалуясь, что это неприятно, и что грудь ей нужна не для этого, а для соблазнения мужчин...О да, она была той ещё потаскухой. Вечно новые мужчины в доме, занимающиеся с ней незащищённым сексом прямо на глазах у маленького Джеймса, сидящего в это время в своей кроватке в одной лишь рваной маечке и тонюсеньких шортиках, наблюдающий за развлечениями горе-мамаши. Годы шли...Кэтрин ненавидела своего сына всё больше и больше. Мать не боялась поднимать на него руку, и не только, так же хлестая мальчика кнутом за любую провинность, называя его грешным отродьем Сатаны, а иногда и забавы ради, когда ребёнку было всего лишь пять лет. Не смотря на всё это, Джеймс любил свою маму, какой бы она не была, и всегда помогал ей с уборкой, когда та не могла оправиться от очередной передозировки героином. Мать внушала Джеймсу, что он плод самого Дьявола, и из-за этого с ним никто не хотел дружить. Что он грязный, испорченный, и Бог его не простит. Но на самом деле, как бы он не был дружелюбен с другими детьми, все его отвергали из-за слухов о его семье...Все обходили его стороной, называя странным и глупым, из-за того что у него не было игрушек, и он понятия не имел как в них играть, потому что у него не было ни одной. Кэтрин редко позволяла ребёнку есть...А если и позволяла, то заставляла его готовить всё самому, даже не объясняя, как пользоваться сковородкой или кастрюлей. Продуктов толком и не было...Кэт всё сливала на наркотики, совсем не заботясь о том, что будет кушать её сын, из-за чего, в последствии, Джеймс стал воровать. Так он однажды напал на мальчика из соседнего района, с палкой, забрав у него больше половины яблок из корзины. С этим же мальчиком они однажды встретились на одной из немногих детских площадок, на которую того мальчика пускали. Джеймс слышал о нём...Семья Холмсов была одна из самых известных в округе, славилась хорошей репутацией и достаточно большим заработком. Маленький Джеймс иногда с грустью поглядывал на других детей, видя, как они веселятся вместе, играя в догонялке под лучами вечернего солнышка, и как их родители вытирают им рот после мороженого...Чёрт, он никогда не пробовал мороженое. Он даже не знал что это такое, но всегда хотел попробовать. Одиночество съедало его, заставляя чувствовать себя неправильным, грешным, как говорила мать. Одним из таких мрачных скудных вечеров, Джеймс сидел на качеле совершенно один, устремив взгляд тёмно-карих глаз на землю под своими худыми, покрытыми синяками ногами, наблюдая как ветер нагоняет пыли, и как качели отбрасывают тени на пустой земле. Глубоко задумавшись, Джеймс, кажется, совсем выпал из реальности, обдумывая сегодняшние слова своей матери о том, что он должен будет всю ночь молиться, дабы покаяться за съеденный без разрешения кусочек сахара. Ему не давали сладкое, но ему хотелось, и он решил рискнуть...За что получил шесть ударов плетью по спине. Из транса его вывел звонкий голос, доносящийся слева: - Привет! — сказал мальчишка, и Джеймс сразу же его узнал...Это же тот мальчик из богатой семьи Холмсов, у которого он когда-то украл множество яблок прямиком из корзинки. — Как тебя зовут? — спросил кудрявый, широко улыбаясь, протягивая руку для рукопожатия. — Меня зовут Шерлок! А какое же твоё имя?? Джеймс растерялся. Он ещё никогда не был в такой ситуации...Обычно другие дети не замечают его, либо намеренно избегают стороной, называя странным. А тут мальчик сам подошёл к нему, чтобы познакомиться...Это было так ново, так неожиданно, но вполне приятно. - Я-...Я Джеймс. — наконец представился мальчик, тоже протягивая свою дрожащую руку, слегка сжимая ладонь собеседника. - Ух ты! Можно называть тебя Джим? — спросил юный Шерлок, который всегда любил давать прозвища, так как память на имена у него была плохо развита из-за невнимательности. Джеймс, теперь уже Джим, медленно кивнул. Он очень волновался...Это же первый раз, когда с ним кто-то так заговорил, и это было так волнительно, что у него слегка перехватило дыхание. - Джим...Не хочешь поиграть со мной в пиратов?? — с энтузиазмом предложил младший Холмс, протягивая новобретенному другу деревянную саблю. Джим осторожно берёт игрушку, рассматривая её, прежде чем улыбнуться, кивая в знак согласия. Он спрыгивает с качели, и бежит за Шерлоком, размахивая деревянной саблей. Но вот проблема...Джим ведь совсем не умел играть в пиратов. Он поспешил со скромностью сообщить об этом Холмсу: - Шерлок.. — осторожно начал мальчика, его бледные щёки покрылись лёгким светло-розовым румянцем. — Я ведь совсем не умею играть в пиратов! Холмс младший призадумался. А вкдь действительно...младший мальчик совсем не умеет играть в пиратов,то же делать? Немного пораздумав, Шерлок решил что САМ научит Джима играть в пиратов, схватил его за руку, и потащил за собой вперёд за приключениями! Так у Джеймса появился настоящий друг. Первый в его жизни друг. Они играли в пиратов до поздна...Сражались на саблях, захватывали воображаемые корабли, и веселились как обычные дети, что было для Джима в новинку. Но веселье не могло длиться вечно, уже стемнело, и Шерлоку нужно было идти домой. - Мне пора, а то мама с папой будут ругаться!! — сказал Холмс, глядя на закат вдалеке. Джим тяжело вздохнул, его плечи снова поникли, а глаза наполнились слезами...Шерлок озадаченно посмотрел на приятеля, и с нескрываемым беспокойством в голосе спросил: — Ну ты чего? Джеймс отдал Шерлоку игрушечную саблю, и стал пытаться остановить слёзы руками, но те предательски текли и текли водопадом по его бледным впалым щекам. Шмыгая носом, пытаясь снова прогнать их, Джим признаётся: - Я так не хочу чтобы ты уходил.. — говорил он, хныча. — Я никогда в жизни так хорошо не играл! Другие дети опасаются меня, а я ведь просто хочу дружить... — после этой фразы он окончательно сорвался, его нижняя губа задрожала, черные глаза заблестели от новой порции горьких слёз. Другой мальчик был озадачен такой реакцией на расставание, но он так же знал, что Джим говорит правду, и что с ним действительно никто не хочет дружить, обходя его за километр. Внезапно он подходит к плачущему мальчику ближе, и притягивает его в тёплые объятия...Джим замирает от неожиданности, его плач постепенно стихает, когда он чувствует тепло тела своего друга. - Не расстраивайся, мы ещё завтра поиграем! — успокаивающе говорит Шерлок, поглаживая юного Джеймса по спине круговыми движениями, снимая его стресс. - Правда??.. — с надеждой спросил Джим, шмыгая носом. - Абсолютно! — восклицает кудрявый, слегка отстраняясь от друга, чтобы взглянуть в его тёмно-карие глаза своими кристально-зелёными, но всё ещё держа его за плечи, подбадривающе сжимая. — Ты знаешь где мой дом?? - Знаю.. — вытирая остатки слёз кулачками, ответил Джим, мягко улыбаясь в ответ. - Вот и замечательно. — с энтузиазмом сказал Шерлок, притягивая Джима в новые объятия, ещё более тёплые. Малыш Джеймс никогда ещё не испытывал таких приятных ощущений, как эти мягкие обнимашки с новым другом. - Ну...Я побежал домой!! — сказал зеленоглазый мальчишка, убегая, помахав Джеймсу в след, радостно крича: — Завтра чур я капитан!!! Джим машет ему рукой в ответ, мягко улыбаясь, пока тёплый ветерок играет с его чёрными волосами, развивая их в разные стороны, смешиваясь с теплом от лучей вечернего солнца, такого комфортного и прекрасного, ощущалось словно ложка мёда на языке. С таким хорошим настроением Джим пошёл домой, предвкушая завтрашнюю игру в пиратов. Перешагнув порог своего дома, юный Джеймс услышал привычные ему громкие стоны, доносящиеся со второго этажа. Он тихонько захлопнул за собой дверь, и прокрался на кухню, в поисках чего-то съестного. На столешнице снова использованные шприцы и пустые гриппер-пакетики, но Джим никогда не решался к ним прикоснуться, ибо за это он, вероятнее всего, получил бы ремнём по рукам. Наконец, малыш нашёл два небольших кусочка хлеба, и открытую упаковку сливочного масла...Половина кубика масла была уже истрачена, но там оставалось на два небольших бутерброда. Джим подставил табуретку, кое как заполз на неё, и достал масло из холодильника. Закрыв холодильник, он осторожно слез со стула, и маленькими ножками потопал к ящику с столовыми приборами. Нащупав там нож, он осторожно стал намазывать масло на хлеб, обеспечивая себе небольшой перекус, что сказали бы другие, но для него это был полноценный ужин. Убрав всё за собой, он пошёл на второй этаж, всё ещё думая о завтрашней прогулке, и новообретённом друге. - Шерлок.. — бубнил он себе под нос. — В следующий раз он будет капитаном...А я и не против! Из меня плохой лидер. Когда он достиг последней ступени, и шёл по коридору...Дверь перед ним резко открылась, ударяя его по лицу. - Ай! — захныкал он, слёзы боли защипали карие глазки. - Смотри куда идёшь, чмо малолетнее! — раздался ворчливый голос матери мальчика, выходящий из комнаты со своим очередным любовником. Проводив своего секс-партнёра, пьяная женщина пошла в ванную, напоследок вкинув: — Жрать нечего дома, и не проси. А если нашёл, то заткнись, и пиздуй на свой чердак. Да, Джеймс жил на чердаке. Не смотря на то, что у них дома была ещё одна свободная комната предназначенная для гостей, мать поселила ребёнка на чердак, к которому ведёт шаткая лестница. Джим с тоской вздыхает, поднимаясь по кривой шатающийся лестнице, так боясь снова упасть и разбить себе голову. Он часто падал, всё таки его рост составлял всего 106 сантиметров, при том что ему было уже пять с половиной лет. Забравшись по лестнице, он идёт по небольшому коридорчику, и отпирает тяжёлую пыльную дверь на свой чердак. Комната кажется мрачной из-за того что солнце уже почти село, Джим включает пыльную мигающую лампу на тумбочке возле кровати. Это практически всё, что там было...Старое подобие кровати, больше смахивающее на раскладушку, с рваным матрасом и подушкой, и отсутствием даже чем-то похожего на одеяла, то есть укрыться было совсем нечем. Так же шкаф в совершенно другом конце комнаты, тоже старый и дряхлый, со сломанной дверцей. Раздевшись до трусиков, маленький Джим забирается на свою кровать, готовясь ко сну. Мама заняла ванную, поэтому почистить зубы не удалось, хотя своя щётка у него была. Джим надеялся, что мать забыла о его неповиновении, и не заставит его всю ночь молиться иконам святых в холодном сыром подвале, где был небольшой своего рода алтарь, куда члены семьи шли чтобы покаяться. Кэтрин вообще была помешана на этом всём церковном, то есть была крайне верующей, не смотря на её наркозависимость и странные взгляды на эту жизнь. Джим иногда размышлял перед сном, как сейчас...А простит ли Бог её саму за издевательства над сыном? Мальчик отвечал сам себе — «Наверное, я это заслужил...Видимо, я и вправду дьявольское отродье, как говорит мама. Иначе бы Бог любил меня, и не позволял ей делать такие вещи.» — размышлял ребёнок. Веки Джима стали тяжелее, прежде чем окончательно закрыться, погружая ребёнка в сон. Его тело расслабилось после бурной игры в пиратов, которой суждено повториться завтра. Солнце окончательно село, на его место взошла серебряная луна — проводник ночи. И звёзды засияли на лунном небе. Следующее утро наступило так скоро, когда яркие лучи солнца проступали сквозь оконное стекло, освещая мирно спящего в углу Джеймса. Проснувшись, он сразу же оделся и пошёл в ванную, чтобы выполнить утреннюю рутину, пока мать не засела там с варкой очередной дозы. Выполнив все утренние ритуалы, Джим пошёл на кухню в поисках завтрака. На этот раз повезло не так сильно, было только одно из украденных им яблок, и маленький кусочек хлеба. Взяв это всё, он стал завтракать по пути, собираясь на улицу. - Куда попёрся?! — рявкнула мамаша, грубо разворачивая Джима, схватив за тоненькую ручку. - Я пойду гулять с другом.. — дрожащим голосом произнёс Джим, на что мать рассмеялась ему в лицо. - С другом? — с усмешкой спросила она. — У такого как ты не может быть друзей, Джеймс. Не пытайся меня обмануть, ты снова пойдёшь доставлять мне неприятности. Глаза Джима заслезились, когда он понял, что мать ему не верит, и не отпустит его гулять с его новым другом. Заметив слёзы ребёнка, Кэтрин ещё больше пришла в ярость, и со всей силы ударила Джима по лицу, оставив красный след от руки на его бледной детской коже. - А ну хватит ныть! — закричала она, взяв малыша за волосы. — Слёзы для мужчины – это грех!! Джим закусил нижнюю губу до крови, чтобы заглушить слёзы болью, как и учила его мать. Как только он перестал плакать, Кэт грубо взяла его за плечо, открыла дверь, и вытолкнула из дома. - Иди гуляй со своим другом, пока я в хорошем настроении. — сказала она, и с грохотом захлопнула входную дверь. Джим кое как поднялся с земли, отряхнулся от пыли, и, закусывая горе яблочком, пошёл вдоль тропинки к дому Холмсов. Дорога была не долгая, но голодный и расстроенный ребёнок съел целое яблоко за это время. Дойдя до нужного дома, он в первую очередь нерешительно постучался, очень нервничая. Дверь открыл полноватый подросток со строгим взглядом. - Ой, здравствуйте.. — тихонько пробормотал Джим, а затем более решительно сказал: — Я к Шерлоку, он ведь дома? Мы вчера с ним в пиратов вместе играли. Подросток закатил глаза, но впустил ребёнка, закрывая за ним дверь. - Поднимайся по лестнице, а затем последняя дверь направо. — сказал он, не сводя полный презрения взгляд с юного Джима, заставляя того чувствовать себя неуютно под чётким наблюдением. Видимо, это старший брат Шерлока...Но Джим никак не мог вспомнить его имени, от чего просто кивнул, и пошёл по маршруту который ему указали. Найдя нужную дверь, он постучался.. Тук-тук. Слышен звук движений, и дверь тут же распахнулась. - Джим! — воскликнул Шерлок радостно, узнав своего нового друга. — Заходи скорее!! Черноволосый мальчик неуверенно перешагнул невысокий порог комнаты, сам не понимая, чего тут боится. Этот Шерлок...Он кажется добрым, славным. «Возможно тут правда не о чем беспокоиться..» — подумалось Джиму. Когда он наконец оказался в комнате, он был крайне удивлён, увидев хороший ремонт, кучу книг и игрушек, а так же большую просторную кровать, постельное бельё которой напоминало ему звёздное небо. Он немного растерялся, застыв посередине комнаты, нервно потирая свои поцарапанные руки...Пока Шерлок вновь не заговорил. - Ты чего?? — спросил любопытный малыш, поглядывая на покоцанные руки друга. — Дай-ка мне взглянуть.. Холмс сокращает расстояние между ними, протягивая руку, желая осмотреть те царапины поближе. Джим слегка вздрагивает, но позволяет осмотреть свои ранки. Брови кудрявого мальчика хмурятся, выражая беспокойство по поводу этих царапин неизвестного происхождения на бледной коже его товарища. А действительно ли неизвестного? - Откуда они взялись?? — обеспокоенно спрашивает он, поглаживая множественные раны большим пальцем. — На кошачьи не похоже, слишком глубокие...Да и шерсти на твоей одежде я не вижу. — анализирует ребёнок, но рассуждает уже как взрослый. Удивительно. - Э-это просто царапины...Поцарапался на улице. — Джим решил соврать, ибо прекрасно знал, что если нажалуется кому-то, то будет жестоко наказан. Касаемо того какое же реальное происхождение этих царапин, то ответ не весьма очевиден. Какие-то из них сделала мать Джима, желая наказать сына за любую провинность, а какие-то он нанёс себе сам. Кэтрин учила мальчика причинять себе боль, когда он чувствует, что слёзы вот-вот прольются...Ведь «мужчины не плачут», говорила она. Жестокости не было предела, ведь юному Джеймсу на данный момент всего лишь пять с половиной лет, а ему уже запрещают проявлять негативные эмоции...«Всегда улыбайся, сын!» — учила его мать, «Ты же не хочешь меня опозорить на людях?». «Конечно нет, мам.» — отвечал малыш, расчёсывая руку до крови, чтобы скрыть душевную боль, и выдавить из себя улыбку. - Пойдём вниз, заклеим пластырем. Как говорит Майк – ты можешь получить заражение! — состроив умный вид, произнёс Холмс младший, и потащил Джима за собой. Когда они вдвоём переступили порог кухни, в нос мальчикам ударил сильный ароматный запах свежеприготовленной лазаньи...Для Джима этот запах был чужд и неизвестен, он никогда ещё не пробовал данное блюдо за свои недолгие пять лет, и вряд-ли когда нибудь попробует. Шерлок хватает своего приятеля за тоненькую ручку, и втаскивает на кухню, чуть ли не спотыкаясь, такой радостный и милый. - Мамочка! Это что, моя любимая лазанья?! — спрашивает младший из Холмсов, принюхиваясь к приятному запаху блюда. - Да, всё правильно, Шерлок...Ох, а твой приятель тоже будет завтракать? — спросила заботливая Миссис Холмс. Джим вздрогнул от упоминания его в словах с виду хорошо ухоженной женщины, чьи волосы были опрятны и собраны в хвостик, а фартук был испачкан ингредиентами. Мама Мориарти сильно отличалась от мамы Шерлока...Обычно она была строга и несправедлива по отношению к сыну, и уж тем более не стала бы готовить для него. Джим задумался...«Эти люди такие хорошие..» — подумалось ему. «Вот бы у них остаться.». Из собственных запутанных в клубок разума мыслей его вытащил громкий голос друга: - Джим, ты будешь лазанью?? — пуская слюнки на свежеприготовленное мясное блюдо, спрашивает Шерлок, желая разделить хороший завтрак с новообретённым товарищем. - Да...Было бы не плохо. Если только вы не возражаете.. — застенчиво опустив глаза в пол и покрутив ножкой, отвечал ему Джим, будто не ему предлагают сытный завтрак, а он сам его требует. Его бледные щёки слегка порозовели, в то время как тоненькие ручки теребили край своей белой, и единственной его рубашки. Шерлок улыбнулся застенчивости своего друга, находя это довольно таки милым. Добежав на перегонки до столовой, с звонким смехом озорные дети уселись за стол рядом друг с другом, в ожидании вкусного завтрака. Через пару минут на подносе принесли ароматную мясную лазанью, которую приготовила дорогая хозяйка – Миссис Холмс, горячие бутерброды с ветчиной и сыром, а так же чёрный свежезаваренный чай, и тарелку фруктов. Джим с роду не видел такое "разнообразие" еды, и уже предвкушал как всё это попробует...Но застенчивость и неуверенность настигла мальчика, заставляя его стесняться взять угощение. К счастью, голос Миссис Холмс отбросил все сомнения: - Не стесняйся, малыш! — раздался мягкий голос женщины, пронизанный добротой и заботой. Джим никогда ещё не слышал подобную интонацию, но она странно его расслабляла, донося мягкий трепет до его израненного детского сердца. — Ешь, а то остынет!! Ты вон какой худой...Как будто бы тебя дома совсем не кормят!!! Мда, если б она знала, что так и есть...Но Джеймс всё равно бы не осмелился это рассказать, иначе ему конец, как он думал своим детским наивным мозгом. И всё таки сильное чувство голода, а так же замечательный запах свежеприготовленной домашней лазаньи, взяли над Джимом верх, и он взял вилку, приступая к еде. Но вот беда...Он совсем не умел пользоваться столовыми приборами. Делать было нечего, хочешь есть — учись...И подражая примеру ввиде уже напавшего на аппетитную лазанью Шерлока, другой мальчик так же начал по не многу есть. Научившись управлять столовыми приборами, Джеймс стал есть блюдо с большим аппетитом, практически вылизывая тарелку, желая сохранить вкус. Ничего сытнее и вкуснее он никогда в жизни не пробовал, обычно его завтрак это яблоко и кусок хлеба, и то, если повезёт. Сразу после лазаньи в ход пошли горячие бутерброды, вкус сочетания ветчины и сыра был таким насыщенным, заставляя Джима невольно улыбаться во время столь простого действия, как трапеза. - Ты так быстро всё съел, будто бы не позавтракал дома! — с лёгким удивлением в голосе подметил другой мальчишка, только что закончившись доедать собственную порцию мясной лазаньи. Выражение лица Джима слегка потемнело при упоминание его дома, но отбросив болезненное чувство у себя в груди, он ответил: - Я очень спешил к тебе, поэтому не успел нормально поесть. — сказал черноволосый мальчик, взяв с тарелки поблизости немного хрустящего имбирного печенья. Увидев, как его друг взял пару печенюшек, Шерлок тоже потянулся за имбирным печеньем, которое, между прочем, было его любимым. Закончив завтрак, сытые и довольные, дети тут же побежали во двор, чтобы снова вместе поиграть в пиратов, представляя что горка – это корабль, как они делали вчера. Счастливые лица мальчиков озаряла широкая улыбка радости, а щёки краснели от продуктивности, когда они бегали друг за другом вокруг горки, изображая захват чьего-то корабля. - Полундра! — кричал запыхавшийся после беготни Шерлок, кидая с самого верха горки резиновый мячик, изображающий снаряд. Джим кое как уворачивается, наигранно ойкая и звонко смеясь, пытаясь атаковать кудрявого этим же воображаемым снарядом. Их радостные детские лица освещал прекрасный золотой закат, когда постепенно начинало темнеть, и время подходило к возвращению домой. - Мы так и не заклеили твои раны пластырем.. — расстроенно вздыхая произнёс Холмс младший, убирая пиратские атрибуты в свой синий рюкзачок со звёздами. Это был его любимый рюкзак, он везде таскал его с собой. Упорядочив все предметы в рюкзаке, застегнув его молнию, и накинув рюкзак себе на спину, Шерлок обеспокоенно спросил у запыхавшегося товарища: — Надеюсь, ты не нахватал себе новых царапин?? Твоя кожа такая нежная, что ты легко мог получить занозы. — с необычайной важностью в голосе констатирует маленький умник. - Не беспокойся, новых царапин нет. — раздался в ответ спокойный и расслабленный голос Джима, который мягко, словно ангел, улыбался своему заботливому милому другу, пока вечернее солнышко освещало его бледное уставшее лицо. — Мы завтра сможем поиграть?? — с надеждой и волнением в голосе спросил темноволосый мальчик, отряхивая свои чёрные миниатюрные шортики от песка и пыли. - Конечно, друг! — воодушевлённо, и с нескрываемым энтузиазмом, ответил маленький Шерлок Холмс, широко улыбаясь в ответ мягкости в голосе его друга. — Буду ждать тебя в гости!! Попрошу маму испечь тыквенный пирог...Ты когда нибудь пробовал такой?? - Не-а! — отвечает ему Джим, отрицательно помотав головой. Его чёрные как уголь волосы развивались на тёплом вечернем ветру, свет и тень от заката падали на детское личико, а его обычно тёмно-карие глаза приобрели мягкий медовый оттенок, становясь янтарными. От этого зрелища что-то в груди кудрявого мальчика затрепетало, тепло разлилось по его грудной клетке, отпирая неприступную решётку, открывающую его сердце. Он сразу понял, этот мальчик станет его лучшим другом. - До встречи!! — кричит он Джиму вслед, яростно размахивая рукой, провожая своего товарища как положено. Он видит, как мальчик отдаляется, напоследок помахав ему рукой в ответ. Всю дорогу до дома Джеймс думал о хорошо проведённом дне, который он впервые провёл не в одиночестве, а с другом. С настоящим, первым в его жизни другом. Как же он мечтал, чтобы завтра наступило как можно скорее, предвкушая встречу с Холмсом младшим. - Шерлок.. — тихо бормочет он себе под нос, идя по узкой тропинке вдоль леса. Успокаивающий шелест листвы на деревьях заставляет его глубоко погрузиться в собственные мысли, яркие лучи вечернего солнышка красиво падают на бледную мраморную кожу, волосы отбрасывают на лицо небольшую тень. Эстетически красив этот путь домой, и особенно приятен, после забавной игры в пиратов со своим новым другом. Но счастье не могло длиться вечно...И наконец..Джим переступает порог своего дома, толкая тяжёлую деревянную дверь. - Явился, не запылился! — с ходу ворчит пьяная в стельку мамаша, только что принявшая очередную дозу ядрёного белого порошка, не дав мальчику даже поздороваться. Ребёнок какое-то время стоял там, в прихожей, опустив глаза в пол, прежде чем осторожно пройти в дом. - Жрать не проси, ты весь день шлялся абы где. — выдаёт сварливая Кэтрин, закуривая сигарету прямо за кухонным столом. - Я поужинал у друга.. — тихонько бормочет Джим, наливая себе стакан воды. Лицо Кэтрин потемнело, на лбу выступили вены, брови сердито нахмурились, а под глазами выступили заметные морщины. Джеймс прекрасно помнил этот свирепый взгляд, эти покрасневшие от дозы карие глаза потаскушной блондинки, которую он привык называть своей матерью. - Какого чёрта ты ешь в доме у чужих, а? Я разве тебе разрешала?! — стала громко возмущаться женщина, так резко вставая со стула, что тот со скрипом отлетает в сторону. Она приближается к малышу, и со всей силы ударяет ему рукой по лицу, оставляя красный след на нежной детской коже. Горячие слёзы тут же выступили на глазах у хрупкого мальчика, но он тут же закусил нижнюю губу до самой крови, пытаясь прогнать их, не желая лишний раз провоцировать и без того разгневанную мать. - Мамочка, прости.. — умоляюще захныкал ребёнок, пытаясь заставить женщину смиловаться, и не наказывать сына за то что он просто поел у друга дома. Но ей было всё равно на мольбы Джеймса, типичная Кэтрин, ей не плевать только на себя саму. Женщина хватает мальчика за волосы, и тащит наверх по лестнице, не заботясь о том что причиняет ребёнку дикую боль, заставляя его ударяться своим маленьким хрупким тельцем о жёсткие деревянные ступеньки. Стакан падает на деревянный пол, с треском разбиваясь. Вскоре притащив Джима в свою мрачного вида спальню, где обычно она занимается любовью с своими или чужими хахалями, не заботясь о том, что пятилетний ребёнок может их услышать...она швыряет мальчишку на пол, и начинает рыться в прикроватной тумбочке. - Мамочка, прошу тебя, не надо.. — скулит юный Джеймс, умоляюще смотря своими заплаканными покрасневшими глазами на подбирающую ему наказание, и полную решимости сделать его достаточно жестоким мать, трясясь одной мысли о очередном столкновении с хлыстом. Но Кэтрин не слушает его мольбы и молитвы, ей всё равно на его детские чувства, она ненавидела своего ребёнка. Подобрав самый плотный по материалу кнут, женщина медленно подходит к сидящему на полу в слезах ребёнку, смотревшего на неё этими невинными детскими тёмно-карими глазами, в мольбе о помиловании. Грубо подняв малыша с земли, Кэтрин срывает с сына одежду, оставляя мальчика в одних трусиках...Замахнувшись с полна, она делает резкий рывок вперёд, ударяя Джима кнутом по спине. Ребёнок тут же взвыл от боли, надрывая голосовые связки своим неумолимым криком, пока рваные раны кровоточат на его спине. Удар за ударом, тонкая кожа Джеймса рвётся, рассекаясь от ударов хлыстом по ней, заставляя плоть разрываться от интенсивной порки. Нанеся ребёнку около десяти ударов, мать убирает хлыст обратно в тумбочку, резво приказывая: - А ну марш на свой чердак!! — строгим и властным тоном произносит женщина. — И чтоб не звука, усёк?? Ко мне Дерок придёт через полчаса. Ребёнок молча кивает, поднимаясь на трясущихся от боли костлявых ножках, берёт испачканную в собственной крови одежду с пола, и плетётся на свой чердак, пытаясь игнорировать тошноту и дикую боль. Залезая на чердак, одна из ступенек деревянной лестницы соскочила, и Джим полетел прямиком вниз на жёсткий деревянный пол. Он упал прямо на спину, от чего взвыл от боли, когда сухая древесина вонзилась в свежие от наказания раны. Но делать было нечего...Кое как поднявшись, скуля и проливая слёзы от боли, маленький Джеймс стал осторожно подниматься по той же поломанной деревянной лестнице, надеясь, что та выдержит, и не придётся падать снова. Забравшись наверх, и пройдя по небольшому коридорчику, мальчик наконец-то пробрался в свою комнату. Он идёт к старому пыльному шкафчику со сломанной дверцей в самом дальнем углу чердака, тихонько открывает ту самую дверцу, и достаёт оттуда уже испачканное в крови от прошлого наказания полотенце, и небольшой рулончик бинтов. Полотенце он незаметно стащил из ванной, пьяная мать даже не заподозрила...А бинты ему пришлось своровать из Аптеки, так как денег на их покупку у него не было. Но от сухого покрытого засохней кровью полотенца толку мало, следовательно, его нужно хотя бы намочить...Для этого Джим осторожно спускается по той же сломанной лестнице с чердака на второй этаж, где и была ванная комната. Тихонько прокравшись к самой ванной, мальчик встал на стоявшую рядом деревянную табуретку с кривой ножкой, и начал смачивать полотенце тёплой водой, стараясь не шуметь, дабы не привлекать внимание и без того разгневанной матери. Вернувшись на свой пыльный мрачный чердак, служивший мальчику комнатой, он стал протирать свои кровоточащие раны влажной тканью, стараясь не сильно пищать от боли, которая была невыносимой, чтобы мать не услышала. Ребёнок в свои пять с половиной лет был вынужден заботиться о себе сам, и уж тем более самостоятельно выручать себя, промывая мокрой тряпкой свои рваные раны, которые нанесла ему горе мамаша. Вся тряпка была испачкана в крови, и толку от неё теперь никакого...Что поделать, придётся бинтовать. Взяв бинт, юный Джеймс стал медленно наматывать его вокруг своего худого тела, без возможности даже взглянуть на спину, ведь зеркало в комнате отсутствовало, а рискнуть и снова спуститься в ванную он боялся. Замотавшись бинтами как следует, подавляя новую волну слёз, мальчик решил лечь спать. Забрался на свою потрёпанную кровать, улёгся на пыльную рваную подушку, и закрыв глаза стал воображать, как завтра будет играть с Шерлоком в пиратов. Он всё ещё не мог поверить в то, что у него появился друг. Настоящий друг, который играет с ним, приглашает его в гости, и искренне беспокоится о нём. «Спокойной ночи, Шерлок..» — мысленно желает бедняга Джим, потихоньку проваливаясь в сон.

***

Шли дни...Тёплая дружба между зеленоглазым веснушчатым мальчишкой с смешными кудрями и зашуганным невероятно ранимым мальчиком, чьи глаза в темноте напоминали чёрную-темную ночь, а при свете янтарный чистый мёд, росла с каждым днём всё сильнее и крепче. Сердце Джима было наполнено любовью нового друга, и даже издевательства со стороны матери уже не казались такими ужасными, когда рядом есть человек, который искренне о тебе заботится, и с которым можно поиграть в озорных пиратов. Жизнь мальчика перевернулась с ног на голову. На свой шестой день рождения юный Джеймс получил самый первый свой подарок за всю жизнь, настоящий весёлый праздник, без угнетения и избиений со стороны матери-наркоманки, с вкусным тортом, и настоящим подарком. Холмсы обеспечили другу своего ребёнка первый в его жизни праздник, который он заслужил, как и любой ребёнок...Однако мать его никогда не устраивала день рождения ребёнку, и единственным подарком был день без рукоприкладства. Но на свой шестой день рождения Джим словно попал в сказку...Ему испекли большой клубничный торт, который он пробовал впервые, купили мороженое, и даже разрешили съесть больше двух кусочков сладкого клубничного угощения. Этот день был самым счастливым в его жизни, как он считал, ведь ему даже подарили подарок...Шерлок с улыбкой вручил имениннику коробку с большим набором цветных карандашей и альбом для рисования, и пообещал, что когда этот альбом закончится, он купит ему ещё один. Джим был в восторге от подарка, ведь никто никогда не дарил ему ничего до этого, и этот день заставлял его любить нового друга всё сильнее и сильнее, его сердце рядом с ним начинало биться чаще, а язык всегда заплетался. И всё бы было так легко и просто...Сначало резвые мальчишки играли бы вместе в пиратов целый день, захватывали воображаемые корабли, стреляли друг в друга мячиком, представляя что это снаряд, а дома Джеймса ждала очередная порция оскорблений и ударов плетью от беспечной мамаши, употребляющей наркотические вещества прямо на глазах у сына, не заботясь не о чем. Прошло два года с момента первой встречи юного Джима Мориарти, зашуганного и хрупкого мальчика, со своим лучшим и единственным другом Шерлоком Холмсом, весёлым и добрым мальчишкой. Кажется, я уже упомянул, что вышеупомянутый мальчик с жестокой матерью ни разу не видел отца? И не с проста, ведь Оскар, отец малыша, сидел в тюрьме за убийство во время пьяных разборок, чего Джим никогда не знал, да и вообще понятия не имел есть ли у него отец, или его нет. Однако срок прошёл, и "глава семейства" возвращается в родимый дом, где его ждёт не совсем верная жена-потаскушка и маленький сынок. Этот день стал для юного Джеймса сущим кошмаром...