Хочу и все!

— Но он же меня ненавидит! — лишь теперь включился Растяпкин, и почти тут же в этот крик вплелся вкрадчивый голос дяди: — Ненавидит так же сильно, как вы друг друга? — Семен вскрикнул, и я тут же понял, почему: дядя навис над нами за моей спиной. И не давая опомниться, подхватил меня и потянул вверх. Я поддался, но встал очень твёрдо и тут же повернулся к нему. — Дядя! — Давай без истерик, — легко отмахнулся он, улыбаясь как-то совсем плохо. — Хорошо. Без истерик. Твой план ужасен, — глядя ему в глаза отрезал я. В конце концов, сам знаю, что кричать на дядю полностью бесполезно: ему это только нравится! Другое дело, когда найдёшь в его охуительной сложной схеме дыру и ткнешь туда носом… Но пока что, кроме дыры ничего в его плане и нет. И он сам это знает. — Ты его ещё не слышал, — абсолютно бархатно, а значит, и без тени сомнений, отмахнулся дядя. Истребитель меж тем протянул руку Семену, помог ему встать, но, кроме этого, явно спросил о чем-то очень тихо. И Семён ответил, может, одними губами, но вот если судить по глазам, нихуя ни о чем хорошем. А главное, с таким доверием!.. Дядя стиснул мои плечи. Это ревность или это раздражение? — Я согласен, — ровно проговорил Истребитель, на этот раз, вслух, — план ужасен. Однако, в условиях, где нельзя довериться никому вовсе, он кажется единственным разумным. Единственным, который устроит обе стороны. Мы, Академия, — я чуть не прыснул, — будем видеть весь ход операции и улики, и все, что удастся добыть, появится на наших глазах. Вы со Златом будете полностью уверены, что виновный, и именно тот виновный, наказан по всей строгости. Работая порознь в этом деле, мы будем лишь мешать друг другу. Я надеюсь, это вполне понятно? — Вполне, — плюнул я, вызывав у дяди смешок. Это очень раздражает. Ужасно. Немыслимо. Но похоже на правду. Истребитель, который станет отсылать от меня рыжего, и своих высших мразей соберёт где в коробке, чтобы нельзя подобраться… — И поскольку, эту операцию придумал Злат лично, то именно он будет отвечать в случае её провала, как это всегда и бывает. — Ну не дольше, чем сам захочу, — промурыкал дядя, слишком легкомысленно. Ну конечно, да, он будет сидеть, придумывать очередные идеи, а я ебаться с какой-нибудь охуительной системой, «антизлат3000»! Истребитель, как всегда, успешно проигнорировал дядины громкие заявления. — Будучи знатоком психологии таких, как он сам, Злат вполне верно предположил, что чтобы сбить преступника с толку, следует передать его преступление другому, — я громко цокнул языком от раздражения. Конечно. Охуенно, замечательно! Повесить на дядю такое. Тут вот как ни ебись, а всякие Тэ станут оббегать десятой дорогой — мол, фи, замарался. Да что, мне бы и самому было противно, да и дядю явно с души воротит. Не только из-за меня он так возмущен! Однако, Истребитель не изменился ни на тон. — Это заставит его нервничать, хотя мы не можем сейчас сказать, станет ли он действовать ещё решительнее, или затаится. Разумеется, в первом случае, поймать его станет легче, но это агент, так что мы не надеемся на такой исход. А во втором случае… Что ж, именно ради второго случая, Ярослав, нужен ты. Я многозначительно закивал, передавая сигнал полнейшего пиздеца. Конечно. А кто же ещё. Естественно… — Конкретнее? — Ничего сверхъестественного, мой дорогой, — снова замурылкал дядя. — Ты будешь ужасно раздражать высших день ото дня. Изо всех сил, не давая им даже есть, не думая о том, как сильно они хотят… Вернуть тебя на законное место. Истребитель тяжело взглянул на нас, и я тут же противно улыбнулся, обещвя сделать все в точности, как дядюшка и хочет. — Ни в коем случае. Только в их свободное время и без доведения до нервных срывов. Ну вы ж, блять, меня до него доводите, неужели надеетесь на моё милосердие?.. Но вслух я этого не сказал. Во-первых, Истребитель сам знает. Во-вторых, тратить время на спор об этом — идиотизм. — Но принять меня назад это ж… Не отправить в Африку. Или вы можете протолкнуть любую хуйню, раз директор? — Нет, — невозмутимо ответил Истребитель, — я не могу протолкнуть любую хуйню, — рыжий аж подпрыгнул. Услышать такое от директора ему, наверное, странно. Да и мне, что уж там. Казалось, он такое произнести не может. — И это третья причина, почему Злат будет заточен снова. Ваша с тринадцатым легенда будет состоять в том, что, будучи давно знакомыми, вы сумели сопоставить факты, вычислили, что Злат виноват, и вдвоем захватили его, а затем принесли ко мне. — В твоё раскаяние, — снова заговорил дядя, совсем мягко, и совсем близко наклоняясь к моему лицу, — никто из высших не поверит. Но в твой гнев, настолько сильный, чтобы все перевернуть — возможно, вполне возможно. — Многие слышали о том, что вы излишне близки, — согласился Истребитель. — Но многие верят, что это слишком позорный факт, чтобы быть правдивым. А если и правдивым, то, во всяком случае, устраивающим всех. Ну да. Не думал, что подзаебавшее, хотя и смешное отношение всех, кого это не касается, однажды станет играть на нас. — Разве этого достаточно, чтобы меня хотя бы оправдать, не говоря о том, чтобы вернуть в агенты? — Нет. Однако, ты тот, кого Академии было бы спокойнее полностью контролировать. В твоём конкретном случае есть довольно много крайне спорных ситуаций, и мы можем повернуть их в твою пользу. Я снова кивнул, криво улыбаясь. — А, чего уж там, да? Давайте я просто скажу, что переметнулся к дяде по вашему приказу. Ну там, чтобы Академия не плесневела зря или чтобы о его планах предупреждать, потому что сбежать он бы и без меня сбежал… Дядя крепко вдавил меня в себя. Такой противный. Такой противный… Но я все равно в него вцепился. Не хочу. Ни из-за какой логики, ни из-за какой мести. Ни ради чего не хочу! — Это чересчур, — бесстрастно произнёс Истребитель. Интересно, имел ли он в виду мои слова или дядины объятия?.. — Достаточно и того, что вдвоём с тринадцатым вы будете полностью изолированы внутри Академии. Вы не сможете её покидать. Ебаться в рот… Нет, ну так, как дядя учил, по-злодейски!.. — То есть я буду под надзором Семена, и никого это не смутит? — Нет, ты будешь под надзором вообще всех. Благодаря устройствам слежения внутри Академии и браслету. — Здорово. Встретимся в психушке со всеми вашими высшими. Хороший вариант. Дядя опустил руку мне на голову. — Не надо так беспокоиться, ты же помнишь, их безупречная охрана так безупречна… Я не отстранился, но повернулся боком, прижимаясь к дяде только щекой. По глазам Истребителя не поймёшь. А по глазам Семена видно, что с тех пор болты ещё крепче закрутили. Хотя дядя, конечно, как всегда, прав. Если уж они его толком не пасли, то охранять меня, как будто бы снова агента… Блять, мерзко от самой только мысли! Хочется прямо сейчас отгрызть с руки их ебаное удостоверение, хотя его ещё никто на меня не надевал! — Но… Но, дядя, тебя опять запрут, и что, снова ждать шесть лет?.. И все ради того, что можно сделать… Подумав немного?! Мы вот, например, одного уже исключили из списка! — Надо думать, самого скучного, — мурлыкнул дядя, как-то незаметно теперь утягивая меня вверх. Что он теперь ещё хочет?! — Я буду там лишь как залог, а как только найдёшь «выкуп»… Дядя замолчал. Видимо, посылал хитрые, ужасно злые взгляды Семену, явно потрясенному тем, что так можно вести дела. — Как только вы обнаружите виновного, вы вдвоём с тринадцатым придёте ко мне, и предъявите все доказательства. — Доказательства… — медленно повторил Семен. — А какие мы сейчас предъявим доказательства? Дядя выразительно вздохнул, как если бы ответ был очевидным, но Истребитель его не поддержал, а мне… Снова было противно. Я догадывался. — Обвинить Злата не так сложно. Впереди идёт репутация, способности и то, как много раз он вступал в бой с нами. Тем более, когда против него будет свидетельствовать тот, чья верность считалась безоговорочной. Но кроме этого… — Кроме этого, — подхватил дядя с угрожающей вдохновенностью, — мы подменим запись. Лучшую часть, конечно, оставим от изначальной, но все прочие разговоры… Семен заметно вздрогнул, а я стиснул дядю до того, что что-то противно хрустнуло. Идея, конечно, крайне убедительная, хотя Кибер её запросто пошлет нахуй. Но самое главное… Из Семена актёр никакой, а я, рядом с дядей, но особенно, с дядей, угрожающим сексом… Не очень-то похож на того, кто недоволен! — Все равно, вам обоим нужно будет ненавидеть меня так, чтобы ощущалось в каждом скрипнувшем зубе, — почти холодно заметил дядя, будто знал, о чем я думаю. Да нет. Естественно, он знал! — Ну-у… — дядя, конечно, терпеливый, когда дело касается того, чтобы кого-то наебать, но точно ли он это выдержит!.. — Тем более, — эта улыбка мне не понравилась сильнее прежних, — у нас есть хороший повод для репетиции. Я попытался заглянуть ему в глаза, а он тут же помог мне, подняв на руки, весьма противно. — Какой повод? — сдвинув брови, уточнил я. А Семён что-то тихо вскрикнул, похоже… Услышав ответ от Истребителя раньше! — Оказалось, — дядя куда-то пошёл, весьма уверенно и бессовестно, но остановить его никто не пытался. Наоборот… Истребитель повёл рыжего следом. — Что Академия уже давно хочет научить своих агентов проносить важные вещи в неположенном месте… — Злат. — Ну или просто считает, что её вина станет меньше, если жертвы сексуального насилия не будут испытывать боли после. Так что у них есть средство… Которому я не спешил бы доверять без демонстрации. Истребитель вдохнул очень тяжело. — Это будет довольно неприятно и довольно некомфортно, — честно признал он. — Возможно, нам следует дать вам возможность отказаться от этой части. Но поскольку речь идёт о высших агентах, это один из немногих шансов заставить их верить. Семен почти удивительно серьёзно поджал губы. Даже глаза стали почти другие. Решительные. — Самое главное — поймать его… — хоть голос и ушёл в шёпот, а щеки залились алым. Ну если уж ты так уверен!.. То придётся и мне стиснуть зубы и думать о мести. Мы оказались в спальне, и на довольно противном сером ковре дядя поставил меня на пол. Примерно представляя дальнейшее «лечение», я уронил заебавшую хламиду на пол и повернулся к рыжему. Но рыжий смотрел куда-то в пустоту, пока расстегивал молнию и пока пытался осторожно снять хотя бы один предмет одежды. Наконец мы остались. Действительно некомфортно голые перед вдруг ощутимо ставшими главными и взрослыми дядей и Истребителем. Все казалось холодным, как в больничной палате, и таким же строгим. — Поернитесь к кровати, опуститесь на колени, и ложитесь остальным телом на постель, — так, словно брал нас в заложники, приказал Истребитель. — А ноги раздвигать не надо? — все же попытался отбросить всю эту мерзость я. Но ответ был все так же противен и бесстрастен: — Только тогда, когда тебе скажут это сделать.