Хочу и все!

Мне обычно кристально похуй на вопрос: зачем же я это делаю. У меня каждый раз есть какая-нибудь миленькая история, вроде того, что дядя жить не может, так хочет поиграть в танки именно у Истребителя на компьютере. Хотя, что и говорить, у Истребителя в компьютере они самые что ни на есть настоящие… Но для меня куда важнее другое. Сам момент зловредительства. Или, вернее, его обнаружения. Когда уже ничего не надо скрывать, и можно открыто наслаждаться содеянным, и смеяться, смеяться, смеяться… Но в этот раз я начал немного раньше, чем следовало бы. Ещё когда третий час сидел над картой и наконец дошёл до самого оскорбительного элемента своей прекрасной картины. Честно говоря, я хихикал так громко и так подло, что призвал из недр кресла дядю, чтобы услышать, что если мои планы останутся такими же мальчишечески-хулиганскими, то вместо того, чтобы ловить дядю за нормальные преступления, его определённо повяжут за педофилию. На это я ему ничего не ответил. А дядя, ничего и не ожидая, взялся рассматривать карту внимательнее. Потом взял карандаш и сказал, что ему лучше знать. Ну, в этом я нисколько не сомневался. Я вытащил и сдул пыль со старого разнесчастного агентского браслета. Дядя сказал, что только академические садюги и могли додуматься повесить такую неснимаемую дрянь на себя, но не на преступников. Хотя я не припомню, чтобы страдал, нося браслет на руке. Теперь на его сигналы, конечно, уже никто и никогда толком не среагирует. Толком, да, но как на шанс поймать меня, пускай даже понимая, что это ловушка… Растяпкин бы должен купиться. А с условием того, какой сигнал я ему пошлю, он просто не посмеет не прийти. Ну, может быть, и не только он. Но остальные, обладающие прямой логикой, несомненно окажутся не там же, где рыжий. Надо им оставить подарок, так, на случай. Прогресс не стоит на месте. И от электросамокатов я просто в восторге. Они как созданы для наших дел! Во всяком случае, после дядиного вмешательства в их устройство. И так, все было готово. Нарядившись поярче — все равно рыжий идиот не умеет ценить элегантности костюмов — я встал на самокат, отсмеялся, снял магнитную ленту с браслета и сорвался с места. Требовалась очень большая сосредоточенность, чтобы не ошибиться ни на линию. Ну и заодно, не сбить никого — любая задержка может стоить мне свидания! Но все-таки я был доволен. Ветер в лицо, и солнце не слишком палит, и рыжий уже наверняка подпрыгивает… Нет, ты подожди, подожди, сначала посмотри, что именно я делаю! Все-таки начав главную часть картины, я не удержался, и смех снова понёсся со мной вместе по улицам, пугая прохожих. А вы бойтесь, бойтесь! Мы вам тут ещё и не такое!.. Пф! Но при таком веселье труднее справляться с управлением, и, конечно, я чуть скривил… Эх, а дядя так старался достичь портретного сходства! Выписывал, высчитывал… Ну ничего, ничего. Я его предупреждал, что на месте всего идеально не выполнишь! Главное, что теперь прекрасная картина: «Голова Истребителя с хуем вместо носа», — украшает собой мой маршрут на карте. Остаётся только дождаться рыжего. С его скоростью реакции он, конечно появится в месте исчезновения сигнала последним. Надеюсь, он высоко оценит моё старание сделать так, чтобы именно ему и удалось меня заметить. Все-таки не так легко найти нескольких темноволосых идиотов примерно моего сложения, чтобы за право покататься, они убегали от агентов в разные стороны. Ждал я, впрочем, не так долго, как опасался. Всего каких-то полчаса и великий агент под страшным номером тринадцать… Чуть не улетел в канализационный люк. Который, прошу заметить, даже не я так подло открыл. И даже не я так подло убрал заграждение: нет, ну а зачем, если именно об него Растяпкин так благополучно и споткнулся? Так обрадовался встрече, конечно же. Я и не пытался скрыть, что потешаюсь. И что стою перед ним, ну просто возьми да и схвати. Но куда уж там! — Привет, Растяпкин, — как можно противнее протянул я, наклоняясь так, словно собирался его вытаскивать. — Есть минутка? — и тут же выпрямился, прежде, чем он в своих попытках меня поймать или хотя бы встать, свалился еще хуже. И вытянул недавно купленный фруктовый лёд из сумки на поясе, и с нескрываемым удовольствием открыл и взял его в рот. Ничего, кроме сладкого холода и льдистых осколков, но я даже не поморщился. Бывает и хуже. И вообще, это Растяпкин виноват: я думал, успеет подтаять. Пыхтение на земле, правда, подсказывало, что я зря стараюсь: на меня ещё не смотрят. Ммм… У меня так губы отмерзнут. — Совсем тебя ноги не держат, какая досада, а я думал… — Что ты опять задумал?! — наконец-то. Попытка номер два. Я даже прикрыл глаза, и лишь очень медленно вытянув лед изо рта, протянул: — Так, ничего особенного. Поиграть с тобой, немножко. — А при чем тут Истребитель?! — Ты оценил? Дядя… — Надоел мне уже твой дядя! Ох, какой ревнивый. — А мне надоел твой злоебучий хомяк, надеюсь, ты его не взял? Реакция последовала незамедлительно. Хомяк явился, как раз для того, чтобы подвергнуться опасности упасть, возмущённо вереща что-то о том, что откусит мне язык. Растяпкин попытался его удержать, конечно же, неуспешно, и пока он качался и болтался, пытаясь не упасть, я выхватил противную зверюгу из неуклюжих рук, взамен впихнув меж зубов Семена все тот же фруктовый лёд. Федор, конечно, кусался, но это я предусмотрел. Надел очень прочную перчатку, но не доверяя даже и ей, спешно всунул хомяка все в ту же сумку. — Чувствуешь, какой холодный? Это потому, что у меня в сумке морозилка! Хочешь, чтобы хомяк остался жив, не зови подмогу! — в такую чушь, конечно, никто нормальный не поверит, но Растяпкин… Лёд упал прямо в люк. Туда ему и дорога. — Слава! Отдай сейчас же!.. Я рассмеялся. Ну если ты меня так ненавидишь, почему зовёшь по имени, интересно? И почему думаешь, что твои слова на меня повлияют? — Хотя нет, я передумал, пойду брошу его с крыши, — все-таки Растяпкин был уже близко к тому, чтобы нормально встать, а значит, было самое время уводить его отсюда подальше. Я нырнул в проем между магазинами. Пара секунд, чтобы меня все ещё можно было заметить. Дальше — за угол. Потом ещё несколько поворотов — погромче, а то потеряет. Потом я «исчез». Завернул очень тихо и очень быстро в практически невидимый проход меж стенами домов. Здесь привязал сумку с хомячком к спрятанному самокату и отправил в счастливое путешествие. В конце этого путешествия его уже ждут. Не ради хомяка, конечно, а чтобы технику зря не терять. Я вынырнул обратно, с точно такой же, но пустой сумкой, как раз, чтобы снова мелькнуть у Семена перед глазами. Ну вот, не заскучай, Растяпкин, осталось всего-ничего! Бывают же ещё такие старые дома. Всего пять этажей и в такой глубине, что толком никто и не заметит. Хотя, конечно соблазн залезть на крышу такого велик не только у меня. Но внешнюю лестницу не всякому по силам достать… Надеюсь, Растяпкин не свалится. Хотя, клумба, если что, его утешит. Здесь уже все было мной подготовлено. Даже кресло, чтобы, несмотря на сбившееся дыхание, выглядеть по-злодейски. И все это ради тебя, рыжий, между прочим! Если, конечно, ты сможешь сюда добраться, чтобы посмотреть. Ну что за растяпа?.. Ржавая лестница жалобно заскрипела. Наконец-то, красный от бега и усердия Растяпкин появился. Где-то на уровне моих ног, но это уже что-то. И уже оттуда начал орать: — Где Фёдор?! Терпеливый агент с каменным лицом. — Вон там, с другой стороны болтается, — то есть, на тонкой ниточке между старой антенной и березой. — Будешь себя хорошо вести, скажу, как снять, без риска для твоих и его костей. — Что тебе нужно?! — он все-таки залез. Я готов аплодировать. — Поговорить. С тобой. Всерьёз.