Нежить

— Осень холодна и одинока, воды Сянцзяна текут на север, к мысу Цзючжоу… Горы пылают алым, леса горят багрянцем; река сверкает изумрудом, сотни лодок бороздят её просторы… Дин Ши, скорчив кислую мину, взмолился: — Жун-Гэ, умоляю, хватит декламировать! Это не марш в двенадцать тысяч пятьсот километров! Прорвёмся через проволоку, угоним два вертолёта и свалим. Всё просто, правда? — Это я, знаешь, воспитываю в вас патриотизм! — фыркнул Чжоу Жун, явно уязвлённый. — Мы едем по священным землям революции у Сянцзяна, а у вас ни капли возвышенных мыслей? Путь впереди нелёгок, обстоятельства суровы, а вы не горите энтузиазмом, не готовы засучивать рукава и браться за дело? Дин Ши молча сунул ему бинокль и кивнул в сторону окна: — Смотри сам. Вдалеке, над аэропортом, клубился чёрный дым. Высокий мост, парковочный комплекс, площадь перед терминалом, всё кишело мертвецами, что бродили, как тени в тумане. На взлётной полосе два пассажирских самолёта столкнулись, их крылья и турбины разлетелись в щепки, а обугленные остовы фюзеляжей тлели, испуская чёрный пепел. Дин Ши чуть повернул бинокль в руках Чжоу Жуна, направляя его взгляд. Частная вертолётная компания. Несколько вертолётов, больших и малых, стояли перед ангаром. Вокруг зоны посадки тянулась колючая проволока, за которой шатались сотни мертвецов, покачиваясь, как марионетки. Но внутри ограды площадка была пуста, ни единого зомби. — Похоже, наш революционный путь не так уж труден, — пробормотал Чжоу Жун, размышляя вслух. По плану команда разделилась на две группы. Чжоу Жун, Янь Хао, Чуньцао и Дин Ши на двух бронемашинах должны были прорваться к зоне посадки. Си Нань, в бронежилете и с винтовкой за спиной, вместе с Го Вэйсяном пересел в автобус, чтобы вести остальных к месту, пригодному для посадки вертолётов. — Янь Хао! — окликнул Чжоу Жун. Янь Хао, собиравшийся проводить Си Наня, остановился. Капитан хлопнул его по плечу с притворной лёгкостью: — Одолжи-ка мне одну штуку… — и молниеносно потянулся к рубиновой серьге в ухе Янь Хао. — Ты что творишь?! — Янь Хао отпрыгнул, как ужаленный, и метнулся от машины. Чжоу Жун взревел: — Какого чёрта у тебя с моим Си Нанем парные серьги?! Отдай сейчас же! — и бросился следом. В мгновение ока они сцепились в яростной, но комичной схватке. Си Нань остановился у двери автобуса, ошарашенно наблюдая за этим цирком. — Кто сказал, что Си Нань твой?! Ты вообще кто такой?! — Пошёл вон, он точно не твой! Не веришь, спроси у него! — кричал Чжоу Жун, пытаясь прижать противника к бронемашине. — Да мне и спрашивать не надо, он точно не твой! Отвали! Чжоу Жун, пыхтя, пытался сорвать серьгу, а Янь Хао, отчаянно вырываясь, кричал: — Я сейчас заору! Серьёзно, сейчас закричу! Го Вэйсян, лениво жуя жвачку, облокотился на дверь автобуса и бросил юноше: — Хах, как ты мог подумать, что эти двое пара? Си Нань, всё ещё в ступоре, пробормотал: — Я… не особо разбираюсь в ваших Альфах. Янь Хао, изловчившись, пнул Чжоу Жуна, заставив того отшатнуться, и, прикрывая ухо, рванул к бронемашине. Но капитан, вместо того чтобы продолжить погоню, переключился на новую цель. В два шага он подскочил к Си Наню, схватил его за талию и, прижав к автобусу, чуть приподнял над землёй. Си Нань: — Хм? Чжоу Жун решительно наклонился и поцеловал его. Его губы, тёплые от табака, были настойчивыми. Язык скользнул к губам юноши, мягко касаясь их, не требуя, но и не позволяя уклониться. Мгновение, и он отстранился, оставив после себя лишь тепло и невысказанные эмоции, которые невозможно облечь в слова. — Жди, я вернусь за тобой, — шепнул Чжоу Жун ему на ухо и, не оглядываясь, рванул к бронемашине. Си Нань стоял, его лицо было пустым, как чистый лист. — Чуньцао, отпусти! Это подло, Си Нань явно был против… — доносился возмущённый голос Янь Хао. — Да ладно тебе, он был совсем не против! Ты же видел! Капитан, сияя от удовольствия, запрыгнул в кабину бронемашины и весело свистнул. Си Нань, чувствуя, как пылают щёки, молча забрался в автобус. Неуклюже переставляя ноги, он плюхнулся на сиденье за водительским местом и уткнулся лицом в ладони, пытаясь спрятаться от восторженных воплей Го Вэйсяна: — Ого! Огооо! Чжоу Жун сложил ладони рупором и прокричал, перекрывая шум моторов: — Жди! Я прилечу! Он энергично махнул рукой, запрыгнул в бронемашину и проводил взглядом автобус, который скрылся за эстакадой. Чуньцао, высунувшись из люка второй машины, завопила: — Жун-гэ! Поехали, я еле удерживаю Янь Хао! Он вот-вот сорвётся!

Четыре тридцать пополудни. Небо ещё сияло дневным светом, сумерки не торопились вступать в свои права. Город превратился в гигантскую могилу, раскинувшуюся под серым небосводом. Автобус спустился с эстакады и направился к центру города, растворяясь в лабиринте бетонных руин. В противоположном направлении, на стыке города и пригорода, две бронемашины мчались к аэропорту. Мертвецы, бродившие у зоны посадки, оживились, заслышав рёв моторов. Из окон машин высунулись стволы штурмовых винтовок и миномётов. Оглушительные взрывы разорвали толпу зомби, и воздух наполнился дымом и гарью. Бум! Бронемашины снесли дорожное ограждение, проломили колючую проволоку и, сотрясая землю, превратили забор в груду искорёженного металла. С грохотом они ворвались на бетонную зону перед ангаром. Многие мертвецы превратились в кровавое месиво под гусеницами, но другие, с оторванными конечностями, поднимались, хрипло завывая, и устремлялись за машинами внутрь периметра. — Группа Янь Хао, готовьтесь! — голос Чжоу Жуна прогремел через громкоговоритель. — Подтверждаем целевые вертолёты! Я и Янь Хао прикрываем, Дин Ши и Чуньцао, на посадку! Быстро! Перед офисным зданием, на выжженной лужайке, пёстрым рядом выстроились вертолёты, яркие, как краски радуги. Две бронемашины ворвались на площадку, синхронно развернулись с ювелирной точностью, и даже угол заноса их хвостов был безупречно одинаковым. Ш-ш-ш! Задние колёса взметнули веер сухой травы, описав в воздухе идеально параллельные дуги. — Да что у вас за связь такая, вы будто срослись душами! — завопила Чуньцао, высунувшись из люка бронемашины. Она принялась взламывать дверь ближайшего большого вертолёта. — Пойду настучу, новая мамочка будет в ярости! Янь Хао, отстреливаясь от зомби, рявкнул: — Заткнись! Нас так в военной школе учили! Это стандартная техника, ясно тебе? Капитан, ухмыляясь, подхватил: — Ещё слово, и папа бросит тебя, а с новой мамочкой мы заведём братишку! На секунду повисла тишина. Чжоу Жун прикусил язык, осознав, что сморозил лишнее. Дин Ши, не отрываясь от прицела, пробормотал: — …Новая мамочка? Чуньцао: — А кто тогда старая? Янь Хао, багровея: — …Что? Чжоу Жун, понимая, что зашёл слишком далеко, взревел: — Вы все, подобранные мной из мусорки! Заткнулись и за работу! Он вскинул миномёт, и в оглушительном грохоте разнёс часть взлётной полосы в клочья. Обрывки тел зомби взлетели в воздух кровавым фейерверком, разбрасывая ошмётки во все стороны. Бам! Бам! Два металлических удара эхом разнеслись по площадке. Девушка крикнула: — Готово! Дин Ши, уже у кабины: — Жун-Гэ, давай сюда! Двери двух больших вертолётов были взломаны армейскими ломами. Чжоу Жун окинул взглядом полосу и площадку, убедившись, что крупных толп зомби поблизости нет. Он сложил миномёт, схватил снаряжение и припасы из бронемашины и, не теряя времени, закинул всё в кабину вертолёта. Взрывы разбудили мертвецов, что прятались в офисе компании. Бывшие сотрудники и директор в изодранных костюмах, с перекошенными лицами и вывернутыми конечностями, хлынули из дверей, устраивая мрачный прощальный парад. — Не стреляй, Да Дин! — рявкнул капитан. — Только что угнали их вертолёты, а теперь ещё и убивать? Это уже чистой воды разбой! Дин Ши, прицелившись в зомби в костюме от Армани, с шёлковым галстуком Эрмес и лакированными туфлями Тестони, резко сложил ладони в извиняющемся жесте и пробормотал: — Простите, босс, времена тяжёлые, сами понимаете. Армия временно реквизирует ваше имущество. После войны предъявите договор и чек, правительство компенсирует… Чжоу Жун с грохотом захлопнул дверь бронемашины, аккуратно убрал ключи и запрыгнул в кабину вертолёта. Неподалёку Янь Хао и Чуньцао забрались в другой вертолёт, подключили питание, и двигатель взревел. Лопасти закрутились, отбрасывая зомби мощным потоком воздуха. Через несколько секунд два тёмно-зелёных вертолёта плавно поднялись в воздух и, выстроившись друг за другом, устремились к центру города. ***

Городской центральный район, за вторым кольцом. Коммерческая зона превратилась в пустыню, хранящую мрачные следы апокалипсиса. Полусгнившие тела, обглоданные зомби, чернели на растрескавшемся асфальте. Рои мух гудели над грудами костей, крысы шмыгали в тени, убегая от грохота автобуса. Чёрная, вязкая кровь смешивалась с мусором, медленно стекая в канализационные решётки. Из переулков и из-за углов зданий то и дело выползали мертвецы, тянущие костлявые руки к мчащемуся автобусу. Серое, тяжёлое небо нависало над городом, как крышка гроба, запирающая этот ад на земле. Го Вэйсян смотрел в окно, и его взгляд постепенно мрачнел. Молодое лицо, обычно озарённое беспечной улыбкой, теперь омрачала тень тревоги. Внезапно в отражении стекла он заметил чьё-то лицо за своим плечом. Обернувшись, он встретился с холодным, непроницаемым взглядом Си Наня. — …Что? Си Нань несколько секунд молча разглядывал его, затем спросил: — Тебя что-то гложет? Го Вэйсян кивнул, тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья. — Думаю о своём деде. Родители умерли, когда я был маленьким, меня воспитывал он. Старик уже в возрасте, и я не знаю, успел ли он эвакуироваться с правительством на юг, в Наньхай. Как же так вышло, что этот конец света пришёл именно сейчас? Жун-Гэ вечно шутит и хохмит, но это всё напускное. Когда он мрачнеет, становится жутко. Просто он скрывает это, чтобы никто не заметил. Боец говорил с такой серьёзностью, что было ясно, кроме деда, единственным человеком, которого он по-настоящему уважал, был Чжоу Жун. — Жун-Гэ говорит, что нам, спецназовцам, нельзя унывать. Люди смотрят на нас, их надежда в нас. Один наш взгляд, и их сердца то взлетают, то падают. Если мы будем твердить о кризисе и конце света, народ не выдержит и начнёт прыгать из окон. Он снова вздохнул: — Но я всё равно думаю, почему именно на наше поколение это свалилось? Почему такая невезуха? Го Вэйсян развалился на сиденье, раскинув руки и ноги, как увядший кочан капусты. Си Нань задумался. Через мгновение он наклонился, порылся в рюкзаке и достал банку Ред Булл, молча протянув её бойцу. — …А? — тот растерялся, потом растрогался. — Нет, нет, спасибо, я не хочу пить. Оставь себе… Но его подавленное состояние явно не было связано с усталостью. Юноша задумался ещё на секунду, затем спросил: — Тебе не хватает Чжоу Жуна? Го Вэйсян произнёс с горечью: — Ну, как сказать. Жун-Гэ, конечно, порой так достаёт своими прибаутками, что хочется его придушить, но сейчас, знаешь, его болтовня и правда бы не помешала… Си Нань медленно откинулся на спинку сиденья, погрузившись в свои мысли. Спустя полминуты он едва слышно пробормотал: — Да, его не хватает. — Ага, вот именно! — оживился Го Вэйсян. — Он там что-то читал про осень, Сянцзян, мыс Цзючжоу… «Осень холодна и одинока, воды Сянцзяна текут на север, к мысу Цзючжоу…» и как там дальше? Си Нань холодно отрезал: — Я говорил о Чжоу Жуне, а не о его болтовне. Го Вэйсян опешил, не сразу осознав услышанное. Через пару секунд он резко выпрямился, уставившись на бесстрастное лицо юноши с выражением, в котором смешались удивление и едва скрываемое умиление. Си Нань остался невозмутим, будто не сказал ничего необычного. Затем он закрыл глаза и начал тихо бормотать что-то на мелодичном иностранном языке. Го Вэйсян напряг слух, пытаясь разобрать слова. Язык казался смутно знакомым, но ускользал от понимания. Наконец, не выдержав, он спросил: — Что ты зачитываешь? — Четвёртое июля 1776 года, Пенсильвания, Декларация независимости США, — ответил Си Нань, не открывая глаз. — Стихи я не умею декламировать, так что пока сойдёт и это. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum