An unexpected dinner guest | Неожиданный гость на ужине

Тиссая де Врие ценила рутину. Как ректоресса Аретузы и старший член Братства Магов, ее дни были заполнены бесконечными обязанностями — административными, политическими интригами, обязанностями преподавателя и постоянной бдительностью, необходимой для поддержания порядка в школе, полной молодых женщин, обучающихся обуздывать хаос. Именно из-за этого бесконечного потока дел она с особой тщательностью следила за тем, чтобы успеть поужинать. Ее личные покои были святилищем порядка и элегантности. Вдоль стен тянулись книжные полки, заполненные древними фолиантами и аккуратно разложенными свитками. В камине горел огонь, отбрасывая темный отблеск на удобную и при этом уточненную мебель. Ее рабочий стол, обычно заваленный корреспонденцией и исследовательскими материалами, был расчищен, чтобы служить обеденным столом на одного. Блюдо, стоящее перед ней, было простым, но изысканным — прекрасно приготовленный стейк, хрустящий золотой картофель и запеченные овощи в сопровождении бокала насыщенного красного вина из Туссена. Тиссая как раз нарезала стейк, наслаждаясь предвкушением первого кусочка, когда характерный звук открывающейся двери нарушил мирную атмосферу. — Боги, я умираю с голоду, — раздался знакомый голос, когда Йеннифэр из Венгерберга прошла через мерцающий портал прямо в покои Тиссаи. Она выглядела измученной путешествием и слегка потрепанной, ее обычно безупречный внешний вид был подпорчен чем-то похожим на пыль и небольшой прорехой на рукаве черно-белого платья. Йеннифэр, даже не поздоровавшись, принялась расхаживать по комнате, доставая предметы с полок Тиссаи и с нескрываемым любопытством рассматривая их. Она взяла маленькое хрустальное пресс-папье, повертела его в руках, а затем поставила на совершенно другое место. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — сухо сказала Тиссая, нарочито медленно откладывая вилку: — Трогай все. Переставляй мои вещи. Не обращай на меня внимания. — Спасибо, так и сделаю, — ответила Йеннифэр, совершенно не уловив или намеренно проигнорировав сарказм, подошла к столу Тиссаи и взяла с тарелки картофелину: — Боги, как вкусно, — сказала она, отправляя еду в рот: — Еда в последней гостинице буквально бегала по тарелке. — Йеннифэр, — начала Тиссая угрожающе спокойным голосом: — Есть ли причина, по которой ты решила прервать мой ужин, или это просто твое развлечение на вечер? — А не может быть и то, и то? — спросила она, взяв с книжной полки маленькую богато украшенную шкатулку и открыв ее без разрешения. Обнаружив, что шкатулка пуста, положила ее на стол и перешла к изучению ряда бутылочек с зельями. — Не трогай, — приказала Тиссая: — Синяя сожжет тебе кожу. — Нет, не сожжет, — уверенно ответила Йеннифэр, беря в руки бутылек, о котором шла речь: — это просто подкрашенная вода. Ты держишь его там, чтобы отпугивать любопытных студентов, — она поставила его на стол и полностью сосредоточилась на еде Тиссаи. — Этот стейк выглядит превосходно. Прежде чем Тиссая успела возразить, Йеннифэр слегка отодвинула ее стул и с захватывающей дух дерзостью уселась прямо на колени старшей чародейки. — Йеннифэр! — воскликнула Тиссая, по-настоящему застигнутая врасплох. — Что ты делаешь? — Сижу, — как ни в чем не бывало ответила Йеннифэр, протягивая руку за вилкой Тиссаи. — У тебя только один стул, а я голодна. Тиссая прекрасно понимала, что она могла бы легко наколдовать себе стул, и, если уж на то пошло, еду. Юная чародейка намеренно вторгалась в ее личное пространство, вероятно, просто ради того, чтобы нарушить тщательно спланированный вечер Тиссаи. — Я ректоресса Аретузы, а не предмет мебели, — сказала она, тщательно контролируя свой голос, несмотря на беспрецедентное вторжение в ее личное пространство: — и у меня только один стул, потому то я не ждала гостей. — Оплошность, которую легко исправить, — заметила Йеннифэр, отрезая большой кусок стейка и поедая его без малейшего намека на стыд. — М-м-м, так вкусно. Геральт считает, что обугленный кролик является изысканным блюдом. Тиссая глубоко вздохнула, понимая, что спорить с Йеннифэр в таком настроении бесполезно. Легким движением руки она вызвала другой стул по другую сторону стола. — Вот. Твое место. Йеннифэр взглянула на только что появившийся стул, затем снова на тарелку. — Минутку, — сказала она, накалывая очередную картофелину: — Я только что устроилась поудобнее. Она слегка поерзала на коленях у Тиссаи, устраиваясь еще более непринужденно. Выражение ее лица было шедевром сдерживаемого раздражение. — Знаешь, братство все еще возмущено твоими действиями на прошлой неделе. Отмена этого ритуала было неправильным решением. — Ох, прошу… — фыркнула Йеннифэр, накладывая себе еще еды: — Этот «ритуал» должен был высосать жизненную энергию из целой деревни, чтобы Стрегобор и его дружки могли продлить свою и без того неестественно долгую жизнь еще на десять лет. Кто-то должен был остановить их. — Есть соответствующие возможности… — Для того, чтобы наладить эти возможности, нужно время, — резко перебила Йеннифэр. — Времени у этих жителей не было. Кроме того, никто не пострадал. Ну, за исключением гордости Стрегобора, что я считаю бонусом. Тиссая невольно развеселилась, увидев, что Йеннифэр не раскаивается в содеянном. Юная чародейка всегда обладала безошибочным моральным ориентиром, даже если методы следования ему часто были хаотичны. — Ты нажила могущественных врагов, — сказала она, и ее тон слегка смягчился. — У меня с шестнадцати лет были могущественные враги, — ответила она, пожимая плечами и протягивая руку за бокалом вина Тиссаи: — На данный момент это практически хобби. Тиссая перехватила бокал, прежде чем Йеннифэр успела его забрать. — На этом, — твердо сказала она: — я подвожу черту. Налей себе вино. Йеннифэр надулась, но подчинилась, наколдовав себе стакан и наполнив его из бутылки, стоявшей на столе Тиссаи. Она отрезала еще кусок стейка, но на этот раз, к удивлению старшей чародейки, протянула ей вилку. — Вот, — просто сказала она: — тебе тоже стоит поесть. Тиссая моргнула, на мгновение пораженная неожиданным жестом. После недолгого колебания она взяла кусочек, их взгляды встретились в момент неожиданного сближения. — Знаешь, я не совсем эгоистка, — сказала Йеннифэр, ее тон был скорее деловитым: — Но обычно, да. — Я знаю, — тихо ответила Тиссая: — хотя большую часть времени ты это отлично скрываешь. Йеннифэр пожала плечами, отрезая еще кусок стейка. — Люди ожидают от меня самого худшего. Мне легче оправдать их ожидания, чем разочаровать хорошим поведением. Простая честность этого заявления застигла Тиссаю врасплох. Это было настолько типично для Йеннифэр — прямолинейно, непримиримо и содержало ту крупицу правды, что большинство людей облекли бы это в слои оправданий и объяснений. — Итак, — начала Тиссая через мгновение: — ты собираешься рассказать мне, зачем ты здесь на самом деле, или я сама догадаюсь? — Разве я не могу просто захотеть насладиться твоим очаровательным обществом? — спросила Йеннифэр, хлопая ресницами с преувеличенной невинностью. — Могла бы, — уступила Тиссая: — но ты такого не делаешь. Не без скрытого мотива. — Ладно, — согласилась она, без колебаний отбросив притворство. — Мне нужно где-нибудь затаиться на несколько часов. У Братства есть ищейки, и хотя я могла бы легко скрыться от них в одиночку, я слишком устала для беспокойства. — И ты подумала, что мои покои — личные покои старшего члена Братства — будут последним местом, куда они заглянут, — заключила Тиссая. — Умно. — У меня такое бывает, — согласилась Йеннифэр, доедая последнюю картофелину и предлагая Тиссае еще кусочек стейка. — Кроме того, твои подопечные исключительны. Никто не сможет обнаружить мое присутствие здесь, если ты сама этого не захочешь. — А почему ты думаешь, что я не хочу? — спросила старшая чародейка, приподняв бровь. Йеннифэр твердо встретила ее взгляд. — Потому что, несмотря ни на что, ты никогда не предавала меня. Ни разу. Даже когда это было самым простым вариантом для тебя. Простая истина этого заявления повисла в воздухе между ними, на мгновение лишив их обычного сарказма и уклончивости. Тиссая первой отвела взгляд, почувствовав себя неуютно от внезапной уязвимости. — Что ж, — оживленно сказала она: — я потратила слишком много времени на твое образование, чтобы видеть, как оно пропадает в тюрьме Братства. Улыбка Йеннифэр свидетельствовала о том, что она увидела эту перемену, но готова ее принять. Она продолжала разделять трапезу с Тиссаей, то откусывая кусочек сама, то кормя ее — странно интимный танец, который ни одна из них явно не осознавала. — Превосходное вино, — прокомментировала Йеннифэр, снова наполняя их бокалы. — Туссен? — Да, — подтвердила Тиссая. — Подарок от герцогини в благодарность за то, что я помогла в том злополучном деле с ее сестрой. — А, с оборотнями, — кивнула Йеннифэр. — Я слышала об этом. Грязное дело. — Действительно, — согласилась она. — Хотя, полагаю, оно было не таким запутанным, каким могло бы быть твое решение. — Я бы просто убила сестру, — без колебаний призналась Йеннифэр. — Гораздо проще. — И именно поэтому, — сухо ответила Тиссая: — я занимаюсь дипломатическими миссиями. Йеннифэр рассмеялась, и в тишине зала ее смех прозвучал неожиданно тепло. — У всех нас есть свои сильные стороны. Просто так получилось, что я более взрывная и предпочитаю меньше вежливых разговоров. Наконец она встала с колен Тиссаи, позволив старшей чародейке принять свою обычную позу со всем возможным достоинством. Когда Йеннифэр направилась к только что сотворенному креслу, Тиссая поддалась нехарактерному порыву и легонько похлопала молодую женщину по заду в притворном недоумении. — Это за украденную картошку, — сказала она с невозмутимым выражением лица, но в глазах промелькнула искорка юмора. Йеннифэр резко обернулась, ее фиалковые глаза расширились от удивления, а затем сузились в притворном возмущении. — Ты только что… — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — невинно ответила Тиссая, делая глоток вина. — Возможно, у тебя галлюцинации от голода. Тебе следует присесть и что-нибудь съесть. О, подожди, ты ведь уже съела мой ужин. Хмурое выражение лица Йеннифэр медленно сменилось неохотной улыбкой. — Я оказала на тебя ужасное влияние, — заявила она, опускаясь на наколдованный стул и тут же протягивая руку, чтобы украсть у Тиссаи еще один кусок стейка. — Это одно из твоих многочисленных сомнительных достижений, — согласилась старшая чародейка, не совершая больше попыток защитить остатки своей трапезы. Она подумала, что было приятно видеть, как Йеннифэр ест как следует. У юной чародейки была склонность забывать о самом необходимом, когда она была поглощена различными заданиями и вендеттами. — Кстати, о моих достижениях, — сказала Йеннифэр, поднимаясь со стула и направляясь к кровати Тиссаи: — я принесла тебе кое-что, что может тебя заинтересовать. — Если это еще один проклятый артефакт, который попытается завладеть мной, я буду очень недовольна, — предупредила Тиссая, вспомнив особенно неприятный инцидент, произошедший несколько лет назад. — Это было всего один раз, — запротестовала Йеннифэр: — я и не знала, что он проклят. К тому же, ты прекрасно справилась с ним. — Я целую неделю говорила на древнеэльфийском задом наперед. — И ты была великолепной, когда говорила так, — с улыбкой заверила ее чародейка. Она сунула руку в потайной карман своего платья и вытащила маленький предмет, завернутый в черный бархат. Без церемоний она бросила его на кровать Тиссаи. — Этот предмет совершенно безопасен. Ценен, но безопасен. Тиссая поднялась со стула и подошла кровати со смешанным чувством любопытства и осторожности. Она осторожно развернула бархат и обнаружила хрустальную сферу размером со сливу, наполненную чем-то похожим на клубящийся золотистый туман. Ее глаза расширились от неподдельного удивления. — Это Сфера Тайной Памяти, — сказала она, с удивлением глядя на Йеннифэр. — Их всего три на континенте. — Теперь уже две, — поправила она. — Та, что в Нильфгаарде, была уничтожена во время переворота. Эта была в частной коллекции в Ковире. — Была? — многозначительно спросила Тиссая. Йеннифэр пренебрежительно махнула рукой. — Коллекционер не заскучает по этому. У него есть десятки магических артефактов, которые он не понимает и не ценит. Кроме того, я оставила ему кое-что блестящее на прежнем месте. Он, вероятно, даже не заметил подмены. Тиссая бережно держала сферу на ладони, наблюдая, как золотистый туман перемещается и клубится внутри. — Совет десятилетиями искал такую сферу, — тихо сказала она. — Она необходима для восстановления древних архивов, которые пострадали во время пожара прошлой зимой. — Я знаю, — просто ответила Йеннифэр. Тиссая резко подняла голову. — Ты знаешь? Откуда ты можешь это знать? Архив строго засекречен. — У меня свои источники, — сказала Йеннифэр с загадочной улыбкой. — И я знаю, что ты возглавляешь реставрационные работы. Тиссая аккуратно завернула сферу и положила ее на прикроватный столик. — Это… необычайно ценно, Йеннифэр. И очень заботливо. — Не удивляйся так, — ответила она, хотя тон был беззаботным. — Я делаю, что хочу, и иногда хочу помогать тебе. Все очень просто. Прямолинейность была настолько характерна для Йеннифэр, что Тиссая не смогла сдержать улыбки. В то время как другие, возможно, украсили бы такой подарок цветистыми объяснениями или ложной скромностью, она просто изложила свои намерения без прикрас. Пока Тиссая обдумывала неожиданной подарок, Йеннифэр плюхнулась на кровать и схватила одну из подушек. — Теперь это мое, — заявила она, собственнически прижимая подушку к груди. — Я… что? — Тиссая моргнула, на мгновение сбитая с толку этой нелогичностью. — Твоя подушка, — уточнила Йеннифэр: — я забираю ее. — И тебе нужна моя подушка, потому что?.. — Потому что нужна, — просто ответила она, как будто это все объясняло. — Те, кто живет в гостинице, спят на камнях, и Геральт настаивает, чтобы мы переночевали там еще одну ночь, прежде чем двинулись дальше. Тиссая подозревала, что за этим кроется нечто большее, возможно, это как-то связано с тем фактом, что подушка, как выразилась Йеннифэр ранее, «пахла ею», но она знала, что лучше не настаивать на своем. Юная чародейка скорее умерла бы, чем призналась в какой-либо сентиментальной привязанности. — Ладно. Возьми подушку. Есть ли еще что-то, что ты хотела бы забрать у меня до своего ухода? Может быть, мой любимый халат или семейная реликвия? — Теперь, когда ты упомянула об этом, — начала Йеннифэр, направляясь к гардеробу Тиссаи: — мне действительно нужна маскировка на завтра. Мы встречаемся со связным в очень людном месте, и я бы не хотела, чтобы меня узнали шпионы Братства. Прежде чем Тиссая успела возразить, Йеннифэр открыла шкаф и принялась рыться в его содержимом с небрежностью человека, который роется в собственных вещах. — Йеннифэр! — воскликнула старшая чародейка, собираясь вмешаться. — Это мои личные вещи! — У тебя превосходный вкус, — прокомментировала Йеннифэр, игнорируя возражения Тиссаи, рассматривая темно-синее платье. — Хотя ты могла бы добавить в свою коллекцию несколько более смелых декольте. — Я настоятельница Аретузы, — сухо напомнила ей Тиссая. — Мой гардероб отражает мое положение. — Твое положение не обязывает тебя одеваться как монахиня, — резко возразила Йеннифэр. — У тебя отличная фигура, и ей следует чаще хвастаться. Тиссая почувствовала, как ее щеки заливает редкий румянец смущения от неожиданного комплимента — был ли это комплимент? В случае с Йеннифэр трудно было сказать наверняка. — М-м-м, скучно, — заявила младшая чародейка, продолжая рассматривать коллекцию шляп и вуалей. — О, это просто великолепно! — она достала элегантную широкополую шляпу с прозрачной вуалью, которая скрывала черты лица обладательницы, но при этом была не слишком заметно. — Я возьму ее. — Конечно, возьмешь, — вздохнула Тиссая, смиряясь с потерей еще одной вещи. — Зачем останавливаться на моем ужине, личном пространстве и подушке, да? Йеннифэр примерила шляпку, придав ей изящный вид и разглядывая свое отражение в зеркале. — Она мне идет, как ты думаешь? Несмотря на свое раздражение, Тиссая была вынуждена признать, что она шла. Темно-бордовый цвет идеально сочетался с цветом лица, а вуаль отбрасывала интригующие тени на ее поразительные черты. — Приемлемо, — признала она. — Действительно, высшая похвала, — с усмешкой сказала Йеннифэр. Она отвернулась от зеркала, не снимая шляпы, и плюхнулась обратно на кровать, прижав к груди украденную подушку. — Боги, как я устала. Геральт таскал меня по всей округе в поисках слухов о редком монстре. Ты знаешь, что ночью он заставил меня спать в пещере? В пещере, Тиссая! — Какие испытания легли на твою душу, — сухо заметила она, присаживаясь на край кровати. — Воистину, твоя жизнь полна лишений и жертв. — Смейся сколько хочешь, но в той пещере было сыро. И он храпит, — пожаловалась Йеннифэр. — Не говоря уже о том, что накануне вечером он порвал мое любимое белье. Просто сорвал его с меня. Ты хоть представляешь, как трудно найти приличное шелковое белье в дороге? — Мне на самом деле не нужно было этого знать, — сказала Тиссая, потирая переносицу, безуспешно пытаясь прогнать мысленный образ Геральта, срывающего с Йеннифэр нижнее белье в порыве страсти. — Что? — спросила Йеннифэр, заметив смущение Тиссаи. — О, я поняла. Да, это было именно то, о чем ты подумала. Очень страстный, очень грубый. После охоты он приходит в восторг, — она лукаво улыбнулась. — Подробности заставили бы покраснеть даже тебя, Тиссая. — Я уверена, что заставили бы, — сухо ответила она, поднимаясь с кровати. — И я так же уверена, что не хочу их слышать. — Это потеря, — пожала плечами Йеннифэр. — Это была потрясающая ночь. Она стоила испорченного белья, хотя мне и нравился этот комплект. Тиссая прочистила горло, отчаянно пытаясь сменить тему. — Ты упомянула о своем знакомом. Я полагаю, это связано с какими-то неприятностями, с которыми ты столкнулась? — Увернулась от темы, — сказала Йеннифэр, садясь на кровати. — Но да, речь идет об артефакте, за которым мы следим. Предположительно, он может управлять погодой, что было бы полезно, учитывая, сколько времени Геральт предпочитает проводить на свежем воздухе. — Магия погоды, как известно, нестабильна, — предупредила Тиссая: — и часто сопровождается серьезными побочными эффектами. — Как и сон в пещере, — возразила Йеннифэр. — Я рискну воспользоваться им, — она с наслаждением потянулась, все еще держа в руках подушку. — Мне скоро нужно идти. Геральт будет беспокоиться, куда я пропала. — Разве? — спросила Тиссая. — Или ты не потрудилась сообщить ему, что уходишь? — Я оставила записку, — оправдалась младшая чародейка. Когда Тиссая подняла бровь, она поправилась: — ладно, я этого не делала. Но он справится. Он на удивление умен для того, кто общается в основном ворчанием. Тиссая покачала головой, и легкая улыбка заиграла в уголках ее рта, несмотря на все усилия скрыть это. — Ты невыносима, — заявила она. — Ты это уже говорила, — весело согласилась Йеннифэр. Она села, все еще обнимая подушку. — Но я все равно тебе нравлюсь. — Я терплю тебя, — поправила Тиссая, хотя они обе знали, что это совсем не так. — Есть разница. — Ну раз ты так говоришь, хорошо — выражение лица Йеннифэр слегка смягчилось. — Кстати, спасибо тебе. За то, что не выдала меня Братству. И за стул. И за то, что позволила мне украсть твой ужин. — Я позволила? — спросила Тиссая, приподняв бровь. — Не припомню, чтобы у меня был выбор в этом вопросе. — У тебя всегда есть выбор, — сказала Йеннифэр, внезапно посерьезнев. — Ты одна из могущественных чародеек на континенте. Ты могла бы вышвырнуть меня обратно через портал, как только я появилась. — И лишиться твоего очаровательного общества? Даже не думай об этом. Йеннифэр улыбнулась такому сухому ответу, а затем посмотрела в сторону окна. — Мне пора. Геральт будет гадать, где я, — она встала с кровати, все еще держа подушку и не снимая шляпу. — Я верну тебе это. Когда-нибудь. — Постарайся, — ответила Тиссая, хотя на самом деле не ожидала увидеть ни то, ни другое. — Йеннифэр? Постарайся держаться подальше от неприятностей. По крайней мере, в следующие несколько дней. Дай Братству обратить свое возмущение на какого-нибудь другого. — Я ничего не обещаю, — сказала она, небрежным жестом вызывая портал. — Но ради тебя подумаю об этом. Прежде чем переступить портал, она импульсивно наклонилась вперед и поцеловала Тиссаю в щеку. — Спасибо тебе, — тихо сказала она. — За все. И затем исчезла, портал закрылся за ней звуком, похожим на раскат грома, оставив Тиссаю одну в своих покоях с недоеденным ужином, пропавшей подушкой, бесценным магическим артефактом и ощущением губ на своей коже. — Невыносимая девчонка, — пробормотала чародейка, слегка прикоснувшись к щеке. Но в ее голове не было настоящего раздражения, только нежность, в которой она никогда бы не призналась. Она подошла к прикроватному столику и осторожно взяла завернутую сферу. Такой артефакт действительно был бы бесценен для реставрации архива — проекта, о котором она не упоминала никому, кроме высших эшелонов Братства. Как Йеннифэр узнала об этом, не говоря уже о том, как ей удалось заполучить именно то, что было нужно, оставалось загадкой. Но, с другой стороны, Йеннифэр всегда была полна сюрпризов — с ее первого дня в Аретузе и по сей день. С легкой улыбкой, которую никто не мог увидеть, Тиссая положила сферу в защищенный ящик и вернулась к остаткам своего ужина. Братство, махинации Стрегобора и даже ее собственные исследования могли подождать еще немного. Иногда даже ректоресса Аретузы заслуживает минутной передышки — даже если передышка приходит в виде неожиданного гостя на ужин.