Шелковые кандалы 2: Наследник по праву.

Голос Кейры, полный страха и надежды, ещё звучал в трубке. Но прежде, чем Хлоя успела вымолвить хоть еще одно слово в ответ, телефон молниеносным движением был вырван из её дрожащих пальцев. Шивон поднёс его к своему уху, и его лицо, до этого момента бывшее холодной маской, озарилось сиянием абсолютного, безраздельного триумфа. Он снова держал её на крючке. Снова контролировал. — Рад тебя слышать. Любимая, — его голос прозвучал мягко, почти ласково, но каждый слог был отточен как лезвие бритвы. В этом слове «любимая» слышалась не нежность, а зловещее, собственническое шипение. Он сделал театральную паузу, давая ей прочувствовать весь ужас этого внезапного, жуткого контакта. — Ты поступила так жестоко, — продолжил он, и в его тоне звучала фальшивая, извращённая рана. Как будто это она нанесла ему невыносимую боль, сбежав с его ребёнком. — Но я прощаю тебя. Я всегда был к тебе великодушен. Шивон медленно прошелся по комнате, наслаждаясь звуком своего голоса в тишине и тем молчанием, что царило на другом конце провода. Он знал, что Кейра слушает, застыв от ужаса. — Хлоя... — он произнёс её имя с лёгкой, презрительной усмешкой, — ...долго не протянет. Из-за твоего упрямства ей пришлось несладко. Он бросил взгляд на Хлою, сжатую в комок на кровати, закутанную в пиджак, и его глаза холодно оценили её состояние, как врач констатирует тяжёлый диагноз. — Я предлагаю обмен, — заявил он, и его голос снова стал деловым, бесстрастным, словно он обсуждал условия сделки. — Ты вернёшься на своё место. На наше место. А Хлоя... — он снова сделал паузу для драматического эффекта, — ...Хлоя останется в живых. Получит медицинскую помощь. И свободу. Одна жизнь — за другую. Справедливо, не правда ли? Он не ждал ответа. Он знал, что её разум в этот момент разрывается от боли, страха и ярости. — Когда примешь решение, позвони мне, — произнёс Шивон, и в его голосе снова зазвучала сладкая, ядовитая опасность. — Но знай, я не намерен ждать долго. А Хлоя... — он ещё раз бросил на неё беглый, безразличный взгляд, — ...она не в состоянии ждать. Он не сказал «до свидания». Просто положил палец на экран и разъединил вызов. Резкий, окончательный щелчок прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине комнаты. Он опустил руку с телефоном и посмотрел на Хлою. В его глазах не было ни злобы, ни удовлетворения. Было лишь холодное, безразличное превосходство существа, которое только что поставило на кон жизнь одного человека, чтобы манипулировать другим. — Видишь? — тихо произнёс он, обращаясь к её бездыханной фигуре. — Всё в твоих руках. Вернее, в её. Решит ли она, что ты того стоишь. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Хлою одну с оглушающим гулом в ушах и с осознанием того, что её жизнь, её муки и её возможная смерть стали всего лишь разменной монетой в больной игре между двумя титанами. И самый страшный удар нанёс не телохранитель, а эти несколько леденящих душу фраз, произнесённые с убийственной, спокойной уверенностью.

***

Ариэль стояла с телефоном в руке, как парализованная. Её разум отказывался воспринимать чудовищность услышанного. Его голос, спокойный и сладкий, как сироп, резал её по живому. «Хлоя долго не протянет... Из-за твоего упрямства...» Она пошатнулась и рухнула на диван, словно у неё подкосились ноги. Её мысли метались, натыкаясь на одни и те же стены: спасти Хлою — отдать Шивону себя и Кассандру. Не отдать — убить подругу. Это была дилемма без решения. В соседней комнате мирно посапывала Кассандра. Раздались шаги — это Алекс собирался на работу. Их жизнь, их хрупкий, выстраданный покой текли своим чередом, пока где-то в аду её лучшая подруга умирала за её тайны. Алекс вышел в гостиную, застёгивая пиджак, и сразу замер. Он увидел её — сидящую сгорбившейся, с мёртво-бледным лицом и пустым, остекленевшим взглядом, уставившимся в одну точку. Телефон валялся на полу у её ног. — Что такое? — его голос прозвучал тревожно. Она не ответила. Не пошевелилась. Он подошёл ближе, нахмурившись. — Ариэль? И тут её взгляд, смотревший в никуда, медленно поднялся на него. Глаза, всегда такие собранные и решительные, были полны такой бездонной боли и ужаса, что у него ёкнуло сердце. И тогда по её бледным щекам покатились слёзы. Молча, ручьями. — Я не хотела... — её голос был хриплым шёпотом, полным отчаяния. — Я не знаю, что делать... Её обрывочные фразы не давали объяснений, но кричали о катастрофе. Он сел рядом, молча обнял её за плечи, пытаясь своим спокойствием остановить её дрожь. Ариэль на мгновение прижалась к нему, ища опоры, и казалось, немного успокоилась. И тогда, запинаясь и сглатывая ком в горле, она выдохнула: —Я тебе не говорила... но пару недель назад Шивон схватил Хлою. Я думала, что смогу сама ей помочь... но сделала только хуже... — она закрыла лицо руками. — Шивон сказал, что она в ужасном состоянии. Я боюсь представить, что он с ней делал... Он сказал, что она долго не протянет. Предложил обменять её на меня. Алекс слушал, и сначала его охватил леденящий ужас. Потом — жгучее сочувствие. Но следом, как лавина, накатило нечто другое. Горячее, тёмное, горькое. Недели. Недели её лучшая подруга была в лапах этого маньяка. Недели Ариэль знала об этом. И молчала. Она в одиночку пыталась что-то решить, рискуя всем, что у них было. Она не доверилась ему. Ему, своему мужу, который клялся защищать её. Его лицо стало каменным. Он медленно убрал руку с её плеча. —Ты... что? — его голос прозвучал тихо, но в нём зазвенел опасный металл. Ариэль подняла на него заплаканные глаза, не понимая его реакции. — Ты знала об этом недели? — он поднялся с дивана, и его фигура вдруг показалась ей огромной и чужой. — И даже не подумала сказать МНЕ?! — Алекс, я.… я пыталась найти решение сама, я не хотела... — Не хотела ЧЕГО?! — его голос сорвался на крик, который он тут же попытался заглушить, чтобы не разбудить дочь, но от этого он стал лишь страшнее, более сдавленным и яростным. — Не хотела меня подпускать? Не хотела, чтобы я ВМЕШИВАЛСЯ? Ты думала, я буду сидеть сложа руки, пока этот ублюдок пытает твою подругу?! Впервые за всю их семейную жизнь Алекс был по-настоящему яростно зол. И он не мог этого сдержать. Вся его боль от её недоверия, весь страх за неё, вся ярость к Шивону вырвались наружу. — Мы могли бы всё это время искать её ВМЕСТЕ! Думать, планировать! Я мог бы ПОМОЧЬ! А ты... ты позволила ей страдать одной! Ты даже не дала мне ШАНСА! — Я пыталась её защитить! И тебя! И Касю! — попыталась возразить Ариэль, но её голос был слабым и потерянным. — Молчание — это не защита, Ариэль! Это предательство! Предательство её доверия и нашего! — он схватился за голову, отворачиваясь от неё. — Ты до сих пор ведёшь эту свою партизанскую войну в одиночку, как будто у тебя нет семьи! Как будто я просто... мебель! Это оскорбительно! Он резко развернулся, схватил свой портфель с пола и направился к двери. На пороге он обернулся. Его взгляд был полон боли и разочарования. — Ты ему проигрываешь не потому, что он сильнее. А потому, что ты, как и он, не веришь ни в кого, кроме себя. И это самое ужасное во всём этом. Он вышел, хлопнув дверью. Не громко, но этот звук прозвучал для Ариэль как приговор. Она осталась сидеть одна в тишине, раздавленная не только угрозой Шивона, но и горькой правдой в словах мужа. Она была так занята спасением всех, что в итоге предала всех. И теперь она осталась совершенно одна перед самым страшным выбором в своей жизни. Ариэль сидела в той же позе, когда дверь закрылась. Слова Алекса гудели где-то на периферии сознания, но не доходили до сути. Её разум, отравленный виной и ужасом, выхватил из них только одно: «Ты виновата». «Он прав, — жужжала одна-единственная мысль. — Это моя вина. И я должна исправить всё сама. Одна». Она механически поднялась и пошла в спальню. Её движения были точными, лишёнными эмоций, как у робота, выполняющего последнюю программу. Она достала чемодан. Начала складывать вещи. Несколько простых, практичных вещей. Её взгляд упал на спящую Кассандру. «Шивон не говорил о Кассандре. Только обо мне. Алекс... Алекс и Хлоя позаботятся о ней. Они будут любить её. Это единственный выход». Она не могла позволить Шивону убить Хлою. Это была её цена. Её искупление. Она подошла к кроватке и, задержав дыхание, поцеловала дочь в лоб, вдыхая её детский запах в последний раз. Слёзы текли по её лицу беззвучно. Именно в этот момент дверь в спальню открылась. На пороге стоял Алекс. Его лицо было усталым и напряжённым после дня, проведённого в ярости и беспокойстве. И его взгляд упал сначала на неё, на её заплаканное лицо, а потом — на чемодан на кровати. — Ты прав, это всё моя вина, — её голос прозвучал глухо, отрешенно. Она даже не обернулась. — И я должна всё исправить. Позаботься, пожалуйста, о Касе. Воцарилась тишина, тяжёлая и густая. Ариэль ждала, что он начнёт кричать, ругаться, отчитывать её. Вместо этого он тихо, с безграничной усталостью и болью, произнёс: —Дура. Она наконец обернулась, удивлённая не словом, а интонацией. В его голосе не было злобы. Была горечь, боль и... понимание. Алекс смотрел на неё и видел всё. Видел её жертвенность, её отчаяние, её глухую, тотальную убеждённость в том, что она должна нести этот крест в одиночку. Его гнев угас, сменившись острым, пронзительным состраданием. Его слова утром не дошли до неё. Она не услышала главного. — Ты больше не одна, — сказал он твёрдо, делая шаг вперёд. — Ты не должна вести эту войну одна. У тебя есть я! Он подошёл к ней, его руки легли на её плечи, заставляя её посмотреть на себя. —Мы вместе спасём Хлою! — его голос звучал не как предложение, а как клятва. Как приказ. Как единственно возможная правда. Он отпустил её, наклонился и забрал у неё чемодан. Он не швырнул его, а твёрдо и решительно поставил на пол возле себя, как бы физически отгораживая её от этого рокового решения. — Что ты собралась делать? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Расскажи всё. Всю свою безумную, отчаянную идею. Доверься мне. Хотя бы сейчас. Хотя бы в этот раз. И что-то в его взгляде, в его твёрдости, в его готовности разделить с ней эту ношу, наконец, пробилось сквозь её броню отчаяния. Стена, за которой она пряталась, дала трещину. И Ариэль разрыдалась. По-настоящему. Не тихими, одинокими слезами, а глубокими, надрывными рыданиями, полными всего накопленного ужаса и боли. И сквозь рыдания она стала говорить. Сначала обрывочно, потом всё быстрее. Она рассказала ему. О своём плане сдаться Шивону. Занять место Хлои. О своей надежде, что потом, уже внутри, она сможет что-то придумать, как-то переиграть его, как делала это раньше. Она выложила ему свою авантюрную, отчаянную и самоубийственную идею. И впервые за долгое время она была не одна со своей тайной. Она доверилась. Ариэль вытерла слёзы, её дыхание выравнивалось. Взгляд Алекса, твёрдый и ясный, вытаскивал её из трясины отчаяния. Он был прав. Самопожертвование было не выходом, а поражением. — Хорошо, — выдохнула она, её голос всё ещё дрожал, но в нём появилась сталь. — Хорошо. Вместе. Они сели за кухонный стол. Между ними лежал блокнот и ручка — оружие против всесилия Шивона. — Он хочет тебя, — начал Алекс, формулируя мысли вслух. — Не просто вернуть. Он хочет, чтобы ты вернулась добровольно. Это его слабость. Его тщеславие. Мы можем сыграть на этом. Ариэль медленно кивнула, её ум, отточенный годами выживания, начал работать, синхронизируясь с его логикой. —Он предложил обмен. Но мы изменим условия. Мы не будем меняться. Мы... купим свободу Хлои. — Именно, — Алекс ткнул пальцем в блокнот. — Ты позвонишь ему. Скажешь, что согласна. Но не на обмен. На капитуляцию. Ты придешь к нему на его условиях. Но только после того, как мы получим неопровержимые доказательства, что Хлоя свободна, в безопасности и ей оказана помощь. Ариэль подхватила его мысль, глаза её горели: —Он не поверит просто так. Нужно будет потребовать видео. Прямое включение. Где Хлоя будет в безопасном, нейтральном месте — например, в приемном покое больницы. Где на заднем плане будут видны люди, время, обстановка. Она должна будет назвать кодовое слово... то, о котором знаем только мы трое. Чтобы мы могли убедиться в ее безопасности и чтобы Шивон мог так же видеть по видео, что ты идешь к нему. — «Львица», — сразу сказала Ариэль, вспомнив старую шутку. — Наша шутка с Хлоей из колледжа. — Идеально, — Алекс записал это. — Ты скажешь Шивону: «Отпусти Хлою. Дай мне доказательства, что она жива, здорова и свободна. Как только я их получу — я сама приду к тебе. Добровольно. И останусь навсегда». Он посмотрел на неё, его взгляд стал серьёзным. —Он пойдёт на это. Потому что для него это будет высшим триумфом. Не просто отнять тебя силой, а добиться твоей покорности. Он будет уверен, что сможет снова запереть тебя, что всегда контролирует ситуацию. Он недооценивает нас. — Но это риск, — прошептала Ариэль. — Как только он отпустит Хлою, он бросит все силы на то, чтобы найти меня и не дать мне уйти. Он будет следить за каждым моим шагом. — Поэтому мы не будем ждать, — Алекс ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то от старого, решительного телохранителя. — Мы сделаем это одновременно. В режиме реального времени. Пока Хлоя будет в больнице, ты уже будешь на пути к нему. Но не одна. Он начал быстро рисовать схему на блокноте. —Мы выберем место. Я и пара моих старых друзей — ты же знаешь, я ещё не совсем растерял связи — будем рядом. Мы не будем нападать. Мы будем наблюдать. Как только подтвердится, что Хлоя в безопасности, ты делаешь шаг к нему. А мы... мы обеспечиваем тебе путь к отступлению. — Он будет ждать предательства, — покачала головой Ариэль. — Он будет готов к силовому сценарию. — Но он не будет готов к тому, что ты действительно придёшь, — парировал Алекс. — Его внимание будет приковано к тебе. К твоей покорности. Это наш шанс. Мы сыграем в его игру. И изменим правила в самый последний момент. Он взял её руки в свои. —Мы не отдадим ему тебя, Ариэль. Ни на секунду. Мы используем его одержимость против него самого. Мы дадим ему то, чего он хочет — иллюзию твоего возвращения. А взамен мы получим жизнь твоей подруги. И тогда... тогда мы вместе придумаем, как нанести окончательный удар. Ариэль смотрела на него, и впервые за эти долгие недели страх стал отступать, уступая место чему-то забытому — надежде и ярости. Она была не одной. У неё был союзник. Партнёр. — Он согласится, — Ариэль положила телефон на стол, её руки снова дрожали, но теперь от адреналина. — Но он будет следить за ней. Его люди будут в больнице. Они будут ждать, что я появлюсь там, или что кто-то придёт за ней. Это ловушка в ловушке. Алекс уже листал записную книжку в своём телефоне, его лицо было сосредоточено. —Значит, мы не пойдём за ней. По крайней мере, не мы сами. — Что? Но мы не можем оставить её там одну! Она в ужасном состоянии, она не сможет сама... — Я не сказал, что оставим, — перебил он, поднимая на неё взгляд. — У меня есть друг. Марк. Он работает дальнобойщиком. Его фура — его крепость. Он абсолютно нейтрален, ничего не знает о нашей истории и вопросов не задаёт, если дело пахнет деньгами и помощью. Он начал быстро набрасывать план: —Мы не будем забирать Хлою из приёмного покоя. Мы заставим её исчезнуть из больницы до того, как её официально выпишут или как люди Шивона успеют с ней поговорить. — Как? — Ариэль смотрела на него, широко раскрыв глаза. — Ты же сказала, что нужно прямое включение из приёмного покоя? — Алекс хитро улыбнулся. — Значит, мы знаем точное время и место. Я позвоню Марку. Он будет ждать неподалёку. Его задача — быть на связи и быть готовым к быстрому заезду. — Но как мы выведем её к нему? Шивон будет держать её в поле зрения! — Нет, — покачал головой Алекс. — Шивон будет держать в поле зрения тебя. Его внимание будет приковано к твоему приближению. А в больнице... в больнице суматоха, люди, медсёстры. Одна из моих бывших коллег, Сара, работает медсестрой в той самой частной клинике, куда наверняка и привезут Хлою. Она не в курсе всего, но она обязана мне жизнью. Один звонок — и она найдёт способ на 5 минут вывести Хлою из поля зрения охраны под предлогом «срочных дополнительных анализов» или «перевода в другое отделение». Она выведет её к чёрному ходу, где уже будет ждать Марк на своей фуре. Ариэль смотрела на него, постепенно понимая гениальность и рискованность плана. —Но... а если люди Шивона пойдут с ними? — Они не пойдут, — уверенно сказал Алекс. — Потому что в этот самый момент ты позвонишь Шивону и начнёшь с ним говорить. Ты будешь держать его на линии, говорить о своих условиях, о том, как ты боишься, как ты сомневаешься... что угодно. Ты займёшь его внимание полностью. Его люди в больнице будут получать команды от него, а он в этот момент будет занят тобой. У нас будет окно в 10-15 минут. Максимум. Он положил руку ей на плечо. —Марк отвезёт Хлою в безопасное место — на свою базу, в ангар за городом. Он будет ждать нашего звонка. Как только мы убедимся, что ты в безопасности и мы сорвались с крючка, мы соединимся с ними. — Это... это безумие, — прошептала Ариэль, но в её глазах уже горел огонь. — Слишком много переменных. Сара может отказаться. Марк может опоздать. Охрана Шивона может не отвлекаться... — Это единственный способ, — твёрдо сказал Алекс. — Мы не можем играть с ним в открытую. Мы должны быть хитрее. Мы используем его уверенность в себе против него. Он думает, что контролирует всё. Мы покажем ему, что это не так. Он взял её лицо в свои руки. —Доверишься мне? Доверишься моим друзьям? Ариэль закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Она больше не была одна. У неё была команда. План. Надежда. — Да, — выдохнула она, открывая глаза. — Да, я доверяю. Звони своим друзьям. Шивон стоял у панорамного окна, наблюдая, как огни города зажигаются один за другим. Его телефон лежал на столе рядом с бокалом виски. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь тиканьем дорогих часов. И вдруг она взорвалась. На экране загорелся номер. Неизвестный, подписанный «SPAM», но его систему не обманешь. Он знал. Он ждал. Он позволил прозвенеть три раза, поднося бокал к губам. Пусть подождёт. Пусть понервничает. Наконец, он плавно поднял трубку. — Говори, — его голос прозвучал ровно, без эмоций, как будто он принимал деловой звонок. На той стороне секунду царила тишина, и он уже почти усмехнулся, представив её испуганное лицо. Но когда она заговорила, её голос был не испуганным. Он был низким, спокойным и невероятно усталым. Таким, каким он помнил его в самые свои лучшие, самые интимные моменты. — Я принимаю твоё предложение, — сказала Кейра. Никаких предисловий. Никаких мольб. В груди Шивона что-то ёкнуло — триумф, острый и сладкий. Он медленно выдохнул, позволяя углам губ приподняться в едва заметной улыбке. —Я знал, что ты одумаешься, любимая. Разум всегда побеждает. — Но у меня есть условия, — продолжила она, и её тон не дрогнул. Его улыбка исчезла. Условия? Она ставит ему условия? —Ты не в положении торговаться, Кейра, — его голос потеплел, став опасным и шелковистым. — Твоя подруга здесь, и с каждым часом ей становится всё хуже. — Именно поэтому я и торгуюсь, — парировала она, и он услышал в её голосе сталь. Ту самую, что сводила его с ума. — Ты хочешь не просто моё тело в клетке, Шивон. Ты хочешь мою покорность. Ты хочешь, чтобы я вернулась добровольно. Иначе ты бы уже нашёл меня и выволок за волосы. Он замер. Чёрт возьми, она читала его как открытую книгу. Это бесило и восхищало одновременно. — Я слушаю, — процедил он, делая глоток виски. — Я приду к тебе. Сама. И останусь. Навсегда, — она выдохнула это слово, и в нём слышалась вся её боль. Это было идеально. — Но только после того, как ты отпустишь Хлою. И я получу неопровержимые доказательства, что она свободна, жива и ей оказана медицинская помощь. Он громко рассмеялся. Сухо, без радости. —Милая, ты думаешь, я ребёнок? Я отпущу её, а ты пропадёшь? — Нет, — её ответ был мгновенным. — Пока твои люди будут везти Хлою в больницу, я уже буду в пути к тебе. Мы сделаем это одновременно. Я хочу прямое включение с ней. Из приёмного покоя. Я хочу видеть её лицо, слышать её голос. Она должна назвать кодовое слово, которое знаем только мы вдвоём. «Львица». После этого... я вся твоя. Шивон замолчал. Его мозг лихорадочно работал, просчитывая риски. Это была ловушка. Конечно, ловушка. Но какая? Она предлагала ему всё, чего он желал. Её добровольное возвращение. Её покорность. Её навсегда. А что он рисковал? Одной ненужной ему жизнью. Жизнью «испорченной» женщины, которая уже выполнила свою функцию — выманила его львицу из укрытия. Его одержимость затмила осторожность. Жажда обладания заглушила голос разума. — Хорошо, — сказал он, и его голос снова приобрёл сладкие, властные нотки. — Я согласен на твои... условия. Потому что я великодушен. И потому что я знаю — ты не обманешь. Ты понимаешь, что будет с твоей подругой, если ты попытаешься меня переиграть. Он позволил угрозе повиснуть в воздухе. — Я вышлю тебе координаты. Через час. Будь готова. И, Кейра? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Не заставляй себя ждать. Я соскучился. Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Его сердце билось часто и громко. Он победил. Он получил всё. Её унижение. Её капитуляцию. Её навсегда. Он был настолько опьянён своей победой, что даже не услышал в её голосе той самой холодной, смертельной уверенности, которая когда-то предвещала его падение. Он слышал только то, что хотел слышать. Спустя несколько часов после разговора с Кейрой дверь в комнату Хлои снова открылась. Вошёл Шивон. Его лицо сияло странным, почти маниакальным внутренним светом. Он выглядел так, будто выиграл в лотерею и уничтожил врага одновременно. Он медленно подошёл к кровати, где сидела, съёжившись, Хлоя. Она даже не вздрогнула, просто смотрела на него пустым, ничего не выражающим взглядом. — Тебе повезло, — произнёс он, и его голос звучал непривычно бодро, почти ликующим. — Кейра сочла твою жизнь важнее своей. Она сделала правильный выбор. Его пальцы потянулись к замочку на ошейнике. Щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. Он снял ошейник с её шеи и бросил его на пол, как выброшенную кожуру. Хлоя машинально подняла руку, коснулась освобождённой кожи. На ней остался красный, болезненный след. — Приведи себя в порядок, — сказал Шивон, его взгляд скользнул по её грязной, измятой одежде с выражением легкой брезгливости. — Завтра ты станешь свободной. В глазах Хлои, мутных и потухших, на секунду блеснул предательский лучик надежды. Словно кто-то зажёг внутри неё крошечную, почти мёртвую свечу. Но воспоминания о предыдущих играх, о «подарках», которые оборачивались пытками, о лживых обещаниях, накрыли этот лучик тяжёлым, свинцовым покрывалом. Она не верила. Она не могла позволить себе верить. Мужчина посмотрел в её лицо, всё ещё сияя от своего триумфа, и увидел в нём лишь пустоту и недоверие. Этот контраст — его ликование и её мёртвая апатия —, казалось, ещё больше развеселило его. — Ты очень мне помогла, — сказал он, и в его голосе прозвучала почти искренняя, жуткая благодарность. Он наклонился чуть ближе, как будто делясь секретом. — Без тебя... я бы никогда не дождался её возвращения. Эти слова были последним, самым изощрённым унижением. Он благодарил её за то, что она стала инструментом пытки для её же лучшей подруги. За то, что её страдания оказались таким эффективным рычагом. Он выпрямился, ещё раз окинул её взглядом — смотря не на неё, а на свой выигрышный билет, — развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. На кровати, рядом с ней, он оставил аккуратно сложенную стопку чистой, простой одежды. Новое платье для нового акта его спектакля. Хлоя сидела неподвижно, глядя в открытую дверь. Свобода была так близко. Всего в нескольких шагах. Но она не могла пошевелиться. Потому что самые прочные клетки — те, что построены в твоём собственном разуме. А он только что продемонстрировал ей, что он — архитектор этих клеток. И что даже завтра, если она выйдет на улицу, она никогда по-настоящему не будет свободна от него.

***

Ариэль стояла перед зеркалом, и в её отражении на неё смотрела Кейра. Та самая, которой она когда-то притворялась. Та, которую он хотел видеть. Она надела простое, но безупречно сидящее на ней платье цвета кобальта. Он всегда обожал, когда она в синем. Говорил, что этот цвет подчёркивает холодную глубину в её глазах, которую он так жаждал растопить. Сверху она набросила элегантный пиджачок — не для тепла, а для образа. Для той картинки, которую он хотел увидеть. Она распушила волосы, позволив им свободно лежать на плечах. Он должен был видеть, как ветер будет играть прядями. Должен был вспомнить их запах, шелковистость, то, как он запускал в них пальцы, пытаясь и приласкать, и приковать её к себе. И последний штрих. Она приколола к лацкану пиджака брошь. Ту самую, что он подарил ей, заменяя ее воспоминания. Ее прошлое. Пусть смотрит на неё. Пусть чувствует, что она уже почти в его руках. Что она возвращается не только к нему, но и к той версии себя, которую он создал. Она глубоко вздохнула, встречая собственный взгляд в зеркале. Сегодня не было места Ариэль Соммервельд. Сегодня должна была быть только Кейра. Убедительная, покорная, сломленная и желанная. Никаких сомнений. Никакого риска. В дверном проёме появился Алекс. Он был одет наоборот — в самые простые, немаркие вещи серого и тёмно-синего цвета, которые позволяли ему слиться с любой толпой, стать призраком. Он снял свои привычные очки, и его взгляд без них казался чуть более жёстким, отстранённым. Сегодня он не был ни отцом, ни мужем. Он был телом, щитом, холодным расчётом и готовностью на всё. Его роль была не менее важна — оставаться невидимым, пока она будет ослеплять своим сиянием. Их взгляды встретились в зеркале. Никаких слов. Только кивок. Готовы. Алекс первым вышел из дома, растворившись в утренних сумерках, чтобы занять свою позицию, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста, что всё идёт по плану. Ариэль сделала ещё один глубокий вдох, поймала лёгкое, почти незаметное дрожание своих пальцев и сжала их в кулаки. Она вышла следом. Холодный воздух обжёг её лицо, ветер тут же подхватил прядь её волос, именно так, как она и рассчитывала. Она не оглядывалась. Она шла вперёд, навстречу своему тюремщику, чтобы сыграть самую важную роль в своей жизни. Чтобы спасти свою подругу и свою семью, притворившись, что сдаётся. Они были готовы к выходу. Игра началась. Пока Ариэль превращалась в Кейру, Шивон Вандерлих готовил сцену для своего величайшего триумфа. Его пентхаус, обычно стерильный и безжизненный, наполнился тихой, деловой активностью. Он стоял посреди гостиной, отдавая распоряжения тихим, ровным голосом, полным холодной уверенности. —Я хочу, чтобы каждый её шаг был на счету. От момента, как она выйдет из своего укрытия, и до секунды, когда она переступит этот порог, — он указал на входную дверь. — Камеры, пешеходы, светофоры — всё, что может дать сбой или задержку, должно быть под контролем. Его IT-специалист молча кивал, пальцы уже летали по клавишам планшета, чтобы взять под наблюдение всю дорогу Кейры. Шивон уделил особое внимание своему внешнему виду. Он выбрал не строгий костюм, а дорогой кашемировый джемпер и брюки. Образ «расслабленной, но абсолютной власти». Домашний вариант бога, к которому возвращается его заблудшая паства. Он побрился с особой тщательностью, нанёс любимый парфюм, который, как он знал, нравился Кейре. Всё должно было быть идеально. Каждая деталь должна была работать на его повествование — её возвращение было желанным, долгожданным, почти мирным событием. Он не тиран, а великодушный правитель, принимающий капитуляцию. Его люди вошли в комнату к Хлое без стука. Она съежилась, ожидая нового кошмара, но на этот раз их действия были быстрыми и безэмоциональными. —Встать. Одеться, — прозвучала команда. Ей грубо помогли надеть оставленную Шивоном чистую одежду, не глядя на её слабость и дрожь. Никакого намёка на медицинскую помощь. Она была грузом, который нужно переместить. Её повели через боковой выход в подземный гараж, где ждал не «скорая помощь», а чёрный, ничем не примечательный микроавтобус с тонированными стёклами. Его водитель и ещё один охранник молча сверились с полученными инструкциями. Их приказ был прост: доставить в указанную частную клинику, используя заранее проработанный маршрут без пробок и камер наблюдения. Передать дежурному врачу — своему человеку, купленному Шивоном — с чёткими указаниями: «Оказать необходимую помощь, но никуда не выпускать и ни с кем не соединять. Ждать дальнейших инструкций». Микроавтобус тронулся. Шивон получил уведомление на телефон: «Груз в пути». Он усмехнулся. Всё шло по плану. Пока Хлою везли, другие его люди уже занимали позиции. У клиники: Два агента в одежде медперсонала и один «пациент» в приемном покое. Их задача — незаметно контролировать Хлою и ждать. Ждать, не появится ли Кейра сама или её посланник. На маршруте Кейры: на каждом перекрёстке, каждом возможном месте остановки находились его наблюдатели в обычных гражданских машинах. Они должны были сообщать о каждом её шаге. В пентхаусе: Он оставил только двух самых проверенных охранников, спрятанных из вида. Он не хотел, чтобы его львицу что-то спугнуло при входе. Всё должно было выглядеть... гостеприимно. Когда всё было готово, Шивон остался один. Он подошёл к бару, налил себе виски, но не пил. Он смотрел на город, на свою империю, но на этот раз его взгляд был обращён внутрь. Он отрепетировал в уме её приход. Её покорность. Её сломленность. Он почти физически ощущал вкус победы. Он победил не силой, а терпением и интеллектом. Доказал, что он — архитектор её реальности. Его телефон лежал на столе. Он ждал одного-единственного звонка: «Она вышла». И тогда финальный акт его величайшей пьесы начался бы. Он был режиссёром, сценаристом и главным зрителем в собственном триумфе. И он был готов к антракту. Пока Шивон наслаждался своим триумфом в пентхаусе, Алекс работал с тихой, холодной эффективностью. Его мир был не из хрусталя и кашемира, а из шифрованных каналов связи, заранее оговоренных сигналов и безоговорочного доверия к двум людям. Первым делом Алекс убедился, что его друг Марк, дальнобойщик, уже на месте. Он приехал не на своей огромной фуре, которая привлекала бы внимание, а на стареньком, ничем не примечательном сером фургоне — «рабочей лошадке», которая терялась в потоке такого же городского транспорта. Марк не задавал лишних вопросов. Его задача была проста и ясна: ждать на указанной стоянке в двух кварталах от частной клиники. Ждать сигнала «Зелёный свет» по рации. После получения сигнала — подъехать к чёрному ходу больницы, забрать одну пассажирку и исчезнуть. Его фургон был его крепостью, а его хладнокровие — лучшим оружием. Второй ключевой игрок — Сара, медсестра в той самой частной клинике. Алекс не посвятил её во все детали, но его просьба была конкретной и срочной: «Одолжи мне 5 минут. Выведи пациентку из приемного покоя под любым предлогом и проводи к чёрному ходу в 14:30. Её жизнь зависит от этого». Сара была должна Алексу жизнью — он когда-то спас её брата от неприятностей. Она согласилась без колебаний, её роль была самой рискованной. Она уже дежурила, готовая найти причину — «срочный рентген», «перевод в процедурный кабинет», — чтобы вывести Хлою из-под бдительных глаз людей Шивона. Третий человек, бывший коллега Алекса по имени Льюис, был его глазами. Он занял позицию в кафе напротив клиники с ноутбуком и биноклем. Его задача — наблюдать за подъездами, отмечать всех подозрительных «медсестёр» и «пациентов», которые слишком много смотрят по сторонам, и сообщать Алексу по защищённому каналу. Он должен был подтвердить, что Хлою вывели, и что за ней не увязалась «хвоста». Сам Алекс был четвёртым и главным элементом. Он был одет так, чтобы растворяться в толпе. Он не следил за Кейрой — за этим у Шивона были целые бригады. Он следил за ними. Его задача была в том, чтобы, оставаясь невидимым, быть готовым в любой момент стать щитом. Если бы что-то пошло не так, если бы охрана Шивона заподозрила неладное и попыталась перехватить Хлою, он создал бы помеху. Подставной случай, ложный вызов, всё что угодно, чтобы отвлечь внимание и дать Марку и Хлое уехать. Он проверил рацию, связывающую его с Марком и Льюисом. Голос был чистым, без помех. —«Тень» на позиции, — тихо сказал он в микрофон. —«Грузовик» на месте, жду «зелёного», — ответил невозмутимый голос Марка. —«Сокол» видит гнездо. Вокруг суетливо, — доложил Льюис. — Две птицы у главного входа выглядит неестественно спокойными. Алекс глубоко вздохнул. Всё было расставлено. Теперь всё зависело от Кейры и от точности исполнения каждого элемента плана в идеально выверенные минуты. Он не мог позволить себе ошибиться. Потому что на кону была не просто жизнь одной женщины. На кону была его семья, его жена и та хрупкая нормальность, которую они с таким трудом построили. Он стал тенью, готовой в любой момент материализоваться в броню. Битва началась.

***

Кейра сидела на заднем сиденье такси, её пальцы бессознательно впивались в кожу сумки. Сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. Она смотрела в окно на мелькающие улицы, но не видела их. Весь её мир сузился до экрана телефона в её дрожащей руке. Сигнал поступил ровно в оговоренное время. Видеовызов. Она сделала глубокий вдох, сглотнула ком в горле и нажала «принять». Экран разделился надвое. С одной стороны — она. С тщательно уложенными волосами, в синем платье, с подобранным выражением лица, в котором читалась усталая покорность. С другой стороны... Кейра чуть не вскрикнула. Её дыхание перехватило. Хлоя. Она сидела на больничной койке в безликой палате. Камера была направлена на неё так, что было видно лишь её одну. Она была страшно худа, щёки впалые, под глазами — густые, фиолетовые тени. Кожа сероватая, почти прозрачная. Но самое ужасное были глаза. Пустые, остекленевшие, в них не было ни страха, ни надежды — лишь глубокая, всепоглощающая апатия выжженной земли. Она сидела сгорбившись, обняв себя руками, и тихо раскачивалась из стороны в сторону. В груди Кейры что-то разорвалось. Острая, физическая боль вины и жалости сдавила сердце так, что она едва не задохнулась. Это была её цена. Цена её свободы. И вид этой цены был невыносим. — Хлоя... — её голос сорвался на шепот, полный неподдельной боли. В её взгляде, в дрожи губ не нужно было ничего играть. Это была чистая, неприкрытая агония. И Шивон, наблюдавший за ней со своей стороны экрана, увидел это и... восхитился. Его лицо появилось в маленьком окошке в углу экрана. Он сидел в кресле в своём пентхаусе, и на его губах играла тонкая, удовлетворённая улыбка. Он видел мучения Кейры, видел её разбитое сердце, и это доставляло ему почти чувственное удовольствие. Его взгляд скользил по её лицу, по её шее, по открытым плечам, и в его глазах читался голод, предвкушение. Он мысленно уже срывал с неё это синее платье, уже чувствовал её кожу под своими пальцами, уже слышал её прерывистое дыхание. Эта ночь будет его абсолютной победой. — Скажи, — его голос прозвучал мягко, но властно, возвращая её к реальности. Хлоя на другом конце вздрогнула, словно её ударили током. Она медленно подняла голову и уставилась в камеру мутным, невидящим взглядом. Казалось, она даже не понимала, где находится. — Скажи кодовое слово, — повторил Шивон, и в его тоне прозвучала лёгкая, нетерпеливая нотка. Хлоя заморгала. В её глазах мелькнула искра осознания, быстро погасшая под грузом пережитого ужаса. Её губы беззвучно шевельнулись. — Ль... Львица, — выдохнула она хриплым, чуть слышным шёпотом. И сразу же снова опустила голову, сгорбившись ещё сильнее, как будто это слово отняло у неё последние силы. Она выполнила свою часть договора. На лице Шивона расцвела полная, триумфальная улыбка. Он получил всё, что хотел. Унижение одной. Покорность другой. — Жду тебя, любимая, — произнёс он, его голос стал тёплым, интимным, полным обещаний, от которых стыла кровь. — Не задерживайся. Соединение разорвалось. Экран погас, оставив Кейру одну с давящей тишиной и ужасающим образом её лучшей подруги, застывшим у неё в сетчатке. Она закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдание, рвущееся из груди. Она должна была двигаться. Время пошло. Но несколько секунд она просто сидела, парализованная горем и виной, слушая, как её сердце разбивается на тысячи осколков. Шивон вышел из лифта в подземный гараж, где его ждал Maybach. Его лицо было невозмутимым, но внутри всё пело от предвкушения. Кейра выбрала место встречи у старого маяка на окраине города — открытое, публичное, но безлюдное в этот час. Она была умна. Она пыталась контролировать ситуацию до последнего. Он почти уважал это. Скоро он покажет ей, кто здесь главный. Его телефон вибрировал. Сообщение от его человека в клинике: «Пакет готов к транспортировке в процедурный кабинет. Всё спокойно». Он усмехнулся. Идеально. В частной клинике царила тихая, стерильная суета. Ровно в 14:25 медсестра Сара, с безупречно профессиональным выражением лица, подкатила каталку к Хлое. — Мисс Спаркс, вам назначено дополнительное УЗИ для уточнения диагноза. Прошу вас, пройдёмте, — её голос был ровным, безразличным. Охранник Шивона, сидевший в кресле у выхода, лениво поднял на них глаза. Сара метнула на него короткий взгляд. —Доктор Мендель торопит. Осложнения после ДТП нельзя исключать, — бросила она ему, уже отодвигая каталку. Охранник, услышав авторитетное «осложнения» и имя главврача, которого ему упоминали как «своего», лишь кивнул и вернулся к своему телефону. Его задача была следить, чтобы её не увезли, а не сопровождать на каждую процедуру. Сара быстро повела каталку не в сторону кабинетов УЗИ, а по длинному коридору к служебному лифту. Сердце её колотилось, но руки не дрожали. Она работала на автопилоте. Лифт спустился на цокольный этаж. Двери открылись прямо у чёрного хода, куда вывозили мусор. Там, как и было обещано, уже ждал серый, невзрачный фургон с работающим двигателем. Дверь фургона открылась, и могучая рука Марка помогла Хлое, которая шла, как во сне, почти не понимая, что происходит, забраться внутрь. Дверь захлопнулась. Фургон тронулся с места и мгновенно растворился в потоке машин. Кейра, сидя в такси, смотрела на часы. 14:28. Пора. Её пальцы дрожали, когда она набирала его номер. Она закрыла глаза на секунду, входя в образ. В образ сломленной, неуверенной женщины, которую он жаждал видеть. Он ответил почти мгновенно. —Я в пути, — его голос звучал самодовольно. — Скучаю по тебе. — Шивон, я... — она сделала свою речь немного заплетающейся, вдох сдавленным. — Я не знаю... Правильно ли я поступаю. Я еду, но внутри всё замерло. Это так страшно. Он засмеялся — мягко, снисходительно. —Это называется «возвращение домой», любимая. Волнение естественно. — А Хлоя? — её голос дрогнул, и на этот раз это не было игрой. — Ты уверен, что с ней всё будет хорошо? Она выглядела... Она выглядела ужасно. Я не переживу, если из-за меня... — она искусно оборвала фразу, дав ему услышать её рыдания. — Я сказал, что с ней всё будет в порядке, — его тон стал чуть более жёстким, но в нём слышалась и удовлетворённость её страданием. — Я держу слово. Если ты — держишь своё. Где ты сейчас? Кейра увидела сообщение от Алекса на втором телефоне, лежавшем на коленях: «Ещё 2 минуты. Держи его». — Я объезжаю пробку на набережной, — она солгала, глядя в совершенно другое окно. — Эта дорога... помнишь, мы здесь как-то катались ночью? Ты тогда сказал, что я... что я красивее всех огней города. — Она вплела в речь кусочек прошлого, зная, что он любит такие воспоминания, где он был богом, а она — его поклонницей. На той стороне на секунду воцарилась тишина. Он был сражён этим внезапным, горько-сладким воспоминанием. —Я помню, — его голос стал тише, почти задумчивым. — Ты тогда была такой... сияющей. — А теперь я сломлена, — прошептала она, заставляя свои слова звучать как горькое признание. — И я еду к тебе. Боже, что я делаю... Она тянула время, говоря о своих «страхах», о «сомнениях», вбрасывая обрывки их общего прошлого, которые, как она знала, заставят его ностальгировать и потерять бдительность. Новое сообщение от Алекса: «Всё чисто. Отходи. Сейчас». — Кажется, я вижу маяк, — сказала она, меняя тему и заканчивая разговор. — Я.… я скоро буду. Закончу то, что начала. — Жду, — его голос снова стал властным и полным предвкушения. — Я жду. Фургон Марка уже мчался по кольцевой дороге, увозя Хлою в безопасное неизвестность. Алекс, получив подтверждение от Льюиса («Груз убыл. Хвоста нет»), отправил последнее сообщение Кейре: «Она свободна. Твоя очередь». Кейра посмотрела в окно. Маяк был уже виден вдалеке. Её роль «сломленной жертвы» подходила к концу. Теперь начиналась вторая, самая опасная часть плана — исчезновение. Она послала таксисту адрес не маяка, а торгового центра в трёх кварталах от него, где её уже ждал Алекс на другой машине. План сработал. Хлоя была свободна. Теперь им нужно было бежать. Чёрный Maybach Шивона уже стоял на пустынной парковке у подножия маяка. Он вышел из машины, опёрся на капот. Ветер трепал полы его дорогого пальто. Он смотрел на дорогу, по которой должна была появиться её машина. Каждая секунда ожидания была для него сладкой пыткой. Он уже представлял, как она выйдет, робко подойдёт к нему, как он возьмёт её за подбородок и скажет что-то вроде «С возвращением домой, моя непослушная девочка». Но дорога была пуста. Прошло пять минут. Десять. Его уверенность начала давать трещину. Он достал телефон, чтобы отследить её сигнал. Устройство показывало, что она... в трёх кварталах отсюда, в торговом центре, и быстро движется в противоположную сторону. В его голове что-то щёлкнуло. Холодная, звенящая тишина. Он набрал её номер. Трубку взяли сразу. — Где ты? — его голос прозвучал тихо и опасно, как шипение змеи. На той стороне секунду царила тишина. А потом он услышал её голос. Но это был уже не голос сломленной, неуверенной женщины. Это был низкий, холодный, абсолютно ясный голос Кейры Флинн. Той самой, что его переиграла. — Я уже далеко, Шивон, — прозвучало в трубке. Никаких оправданий. Никаких намёков на страх. — Что... — он не мог вымолвить слово. Ярость, жгучая и слепая, подступала к горлу. — Что ты наделала? Где ты?! — Хлоя свободна, — продолжила она, и в её голосе он услышал... усмешку. — Ты получила своё доказательство. Ты услышала её голос. Я выполнил свою часть договора! А вот ты... — Я передумала. Он застыл, сжимая телефон так, что треснуло стекло. Его мир рушился. Его триумф превращался в пепел. — Ты... ты обманула меня, — это прозвучало почти как детский лепет, полный невероятного, животного недоумения. Он, Шивон Вандерлих, повелитель вселенной, стал жертвой обмана. — Нет, — её голос стал твёрже. — Я просто переиграла тебя. Как и в прошлый раз. Ты так и не научился, Шивон. Ты так хочешь верить в свою власть, что становишься слепым и глупым. Ты действительно думал, что я добровольно вернусь в ад после того, как выбралась из него? Ради чего? Чтобы снова стать твоей вещью? Каждое её слово было как удар хлыста. Он видел перед собой её лицо — не покорное, а надменное, полное холодной ненависти и торжества. — Я найду тебя! — его голос сорвался на рёв, полный бессильной ярости. Прохожие у маяка обернулись на него. — Я найду тебя, и твою подругу! Я СОТРУ ВАС ВСЕХ В ПОРОШОК! — Ищи, — парировала она, и её спокойствие было оскорбительнее любой насмешки. — Трать свои ресурсы. Гоняйся за призраками. А я буду жить своей жизнью. И каждый раз, когда ты будешь близко, ты будешь получать от меня очередной подарочек. Как та фотография. Помнишь? Он не ответил. Он просто стоял, тяжело дыша, с лицом, искажённым гримасой чистейшей, нефильтрованной ненависти. Из его глаз, казалось, и вправду могли посыпаться искры от перегрузки бешенства. — Прощай, Шивон. Не звони больше. Это было в последний раз. Щелчок. Тишина. Шивон замер на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Потом с тихим, звериным рычанием он швырнул телефон о землю так, что тот разлетелся на сотни осколков. Он схватился за голову и издал душераздирающий, яростный крик, который потерялся в шуме ветра и морского прибоя. Его великий триумф обернулся самым унизительным, самым сокрушительным поражением. Она не просто сбежала. Она обыграла его. Снова. Он остался один у своего дорогого автомобиля, побеждённый, опозоренный, с безумием, пляшущим в его глазах. И где-то вдали уже мигали огни города, в которых растворилась та, что снова украла у него всё. Сердце Кейры колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Адреналин затуманивал разум, но годы выживания заточили её инстинкты до бритвенной остроты. Пока таксист, ничего не подозревая, вёз её к торговому центру, её пальцы дрожали не от страха, а от действия. — Остановитесь здесь, пожалуйста, — её голос прозвучал удивительно ровно, когда они подъехали к боковому входу торгового центра. Она щедро расплатилась наличными и, не оглядываясь, растворилась в толпе покупателей. Её синее платье было как маяк, и она это знала. Первым делом она зашла в ближайший магазин дешёвой одежды, схватила с вешалки первую попавшуюся тёмную худи большого размера и бейсболку, расплатилась и прошла в примерочную. Через минуту из кабинки вышла уже другая женщина — в бесформенном капюшоне, натянутом на голову, и с волосами, собранными в низкий хвост, заправленным под ткань. Синее платье было скомкано в её сумке. Она вышла из торгового центра с другой стороны, где её уже ждал Алекс на неприметной старой машине. Дверца открылась, она впрыгнула на сиденье, и автомобиль тронулся с места, не привлекая внимания. После разговора с Шивоном она выключила телефон, вытащила SIM-карту и, приоткрыв окно, швырнула её на проезжую часть, где её мгновенно раздавили колёса проезжающих машин. Следом полетел и сам телефон. Теперь её нельзя было отследить. В это же время чёрный Maybach Шивона, словно разъярённый зверь, нёсся по улицам, с визгом шин входя в повороты. Его лицо было искажено маской чистейшей, неконтролируемой ярости. Он бил рукой по рулю, его крики заглушал рёв мотора. — НАЙТИ ЕЁ! — он орал в систему громкой связи, связываясь со своими людьми. — Я НЕ ЗНАЮ КАК! ПОДНЯТЬ НА УШИ ВЕСЬ ГОРОД! ОНА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ! ОНА НЕ МОГЛА ИСЧЕЗНУТЬ! Он нёсся в тот район, где в последний раз видел её сигнал. Его мозг лихорадочно работал, прокручивая их разговор, её спокойный, насмешливый голос. Унижение жгло его изнутри, как раскалённая сталь. — ВСЕМ СЛУШАТЬ! — его голос гремел в наушниках его команды. — Кейра в радиусе трёх кварталов от торгового центра «Галерея»! Перекрыть все выезды! Проверить все такси, все станции метро, все парковки! Второй приоритет — найти Спаркс! Она не могла далеко уйти! Клинику взять в кольцо, проверить все камеры! Поднять на ноги всех, кого можно! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ИХ ТРУПЫ ЗАВТРА УТРОМ, ПОНЯТНО?! Его люди, застигнутые врасплох таким поворотом, бросились исполнять приказы, сея хаос на улицах. Машины начали перекрывать выезды, вызывая пробки и недовольные гудки. Но они искали женщину в синем платье с распущенными волосами. Они искали призрак. А в это время неприметная машина с потёртым кузовом, в которой сидели Алекс и Кейра, уже выезжала на кольцевую дорогу, сливаясь с потоком таких же обычных автомобилей. Они вели свою тихую, невидимую войну. И они только что выиграли первый раунд. Машина Алекса свернула на свою базу, в ангар за городом, где их уже ждал фургон Марка. Ночь опустилась плотным покрывалом, скрывая их от посторонних глаз. Воздух был холодным и пахлом пылью и бензином. Алекс первым вышел из машины, быстро осмотревшись, прежде чем кивнуть Кейре. Она вышла, её ноги немного подкашивались — от адреналина и страшного предвкушения встречи. Дверь фургона приоткрылась. В тусклом свете салонного плафона сидела Хлоя. Она была закутана в старое одеяло, её лицо было бледным и исхудавшим, но в глазах, поднятых на Кейру, уже не было той мёртвой пустоты. В них был дикий, животный ужас и... узнавание. — Хлоя... — имя сорвалось с губ Кейры сдавленным, разбитым шёпотом. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, почти падая в объятия подруги. Хлоя вцепилась в неё с силой, которой, казалось, у неё не могло быть. Её тело сотрясали беззвучные, судорожные рыдания. — Он... он считал, — голос Хлои был хриплым, разорванным, словно её горло было исцарапано изнутри. Она говорила быстро, путано, выплёскивая наружу кошмар. — Он не месяцы... не недели... Он секунды! Слышишь? Секунды твоего отсутствия! Она схватила Кейру за руку, её пальцы были ледяными и цепкими. —У него... у него в кабинете были часы, специальные, с маятником... такой громкий, мерзкий, металлический звук... — Хлоя затряслась, её глаза округлились от ужаса перед воспоминанием. — Он садился в кресло... и слушал. Просто слушал это тиканье. И вёл счёт. Вслух. Каждую секунду своей жизни, что он провёл без тебя. Слёзы текли по её лицу, но она, казалось, не замечала их. —«Одна... две... три...» — её голос срывался на шёпот, подражая его безумному, монотонному шёпоту. — «...десять тысяч двести три... двадцать миллионов...» Он знал число наизусть! Эти цифры... они сводили его с ума! Он мог кричать на них, бить кулаком по столу... а потом вдруг замолкать и снова слушать... с такой тоской... такой ненавистью... Кейра слушала, и ей становилось физически дурно. Она представляла эту картину: он, один в своей стерильной, роскошной тюрьме, слушающий тиканье часов, одержимый исчислением каждой потерянной секунды, которую он мог бы провести, владея ею. — Я была просто... фоном, — прошептала Хлоя, и в её голосе прозвучала горькая, унизительная правда. — Стеной, в которую он кричал свои цифры. Он не видел меня. Он видел только те секунды, что отделяли его от тебя. И с каждой из них он сходил с ума всё больше. Алекс стоял поодаль, прислонившись к капоту своей машины. Он смотрел в тёмное поле, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Его челюсть была сжата до боли. Он был крутым парнем, телохранителем, он видел всякое. Но эта история, этот леденящий, методичный ужас, выверенный до секунд, заставлял его кровь стыть в жилах. Он видел, как его жена, всегда такая сильная, плачет, прижимая к себе сломленную подругу. И он видел тень того маньяка, нависшую над ними всеми. — Всё закончилось, — наконец выдохнула Кейра, гладя Хлою по спутанным волосам. Её собственный голос дрожал. — Всё закончилось, он тебя не найдёт. Я не позволю. Мы уезжаем. Сейчас же. Она посмотрела на Алекса. В её мокрых от слёз глазах он увидел не боль, а новую, стальную решимость. Решимость, выкованную в этом аду. — Алекс, — её голос окреп. — Помоги ей перебраться в нашу машину. Мы не можем оставаться здесь ни минуты. Алекс молча кивнул, подошёл и осторожно, почти по-отечески, помог Хлое подняться. Та цеплялась за него слабыми руками, всё ещё дрожа. Они усадили её на заднее сиденье, укутали одеялом. — Он не сдастся, — тихо, но чётко произнесла Ариэль. Её взгляд был прикован к выключенному телефону Хлои, лежавшему на земле как улика. — Он будет искать. И первое, что он сделает... он попытается найти её через её же устройства. Это в его духе. Ставить жучки, отслеживать... Он считает, что всё можно купить и проконтролировать. Алекс мрачно кивнул, его взгляд скользнул к Хлое, которая съёжилась, услышав это. —Значит, телефон — это не крючок, это мина. Мы не можем его просто выбросить. Мы должны его обезвредить и использовать. Идея родилась почти мгновенно, в молчаливом обмене взглядами между ними. Они больше не были жертвой и защитником. Они были стратегами. — Марк, — Алекс повернулся к дальнобойщику, который курил у открытых ворот, наблюдая за улицей. — Нужно кое-что подбросить. Через полчаса старый серый фургон Марка медленно проезжал мимо больницы Святой Марии. Окно со стороны пассажира приоткрылось, и рука в рабочей перчатке бросила на обочину у входа в приёмное отделение маленький, ничем не примечательный предмет. Телефон Хлои. Он приземлился в кустах, совсем недалеко от входа. Ещё через пятнадцать минут его, с видимым любопытством, нашёл санитар, вышедший перекурить. Он поднял аппарат, покрутил в руках, попытался включить. Экран на секунду вспыхнул — ровно на те самые тридцать секунд, что требовались спутникам Шивона, чтобы засечь сигнал, — и тут же снова погас, будто батарея села окончательно. Пожав плечами, санитар сунул его в карман, решив разобраться потом. Он и не подозревал, что стал пешкой в смертельной игре. Кейра села рядом, не отпуская её руку. Машина тронулась, увозя их прочь от кошмара. В салоне пахло слезами, страхом и тяжёлым, невысказанным ужасом. Но они были вместе. И это был их первый, самый маленький шаг к спасению. Шаг, от которого по телу Шивона, оравшего в пустоту у маяка, должно было пробежать ледяное предчувствие — его жертвы вырвались. И они больше не боялись. Они были полны ярости. Тиканье часов в его голове превратилось в оглушительный гул. Шивон мчался по ночному шоссе, вжимая педаль газа в пол. Скорость зашкаливала, белые линии разметки сливались в сплошную молнию. Стекло двери было опущено, и ледяной ветер бил ему в лицо, но не мог охладить пылающий внутри ад. — ГДЕ ОНА?! — его рёв терялся в вихре, но он не слышал собственного голоса. Его мозг, отравленный яростью, лихорадочно искал зацепку. На карте погас маячок с её положением. Она была хитра. Чертовски хитра. Он лихорадочно думал, почти не следя за дорогой. Куда ведут дороги возле ТЦ? На въезды на трассы? В спальные районы? В промзоны? К аэропорту? Она могла быть где угодно. Его пальцы впились в руль, костяшки побелели. Внезапно на приборной панели замигал сигнал автомобильного громкой связи. Входящий вызов с замаскированного номера. Он дико рванул рукой, принимая вызов. — ГОВОРИ! — Сигнал, — раздался безэмоциональный голос его координатора. — Телефон Спаркс. Включился на тридцать секунд. Исходящий вызов. Координаты: парковка у больницы Святой Марии. Шивон не стал спрашивать, как и почему. Это не имело значения. Это был подарок. Единственная ниточка в кромешной тьме. Его лицо исказилось в предсмертной гримасе не улыбки, а чистейшей, концентрационной ненависти. Хлоя. Жалкая, ничтожная, сломленная тварь. Та, через которую она его унизила. Та, что посмела быть спасённой. — Больница Святой Марии, — прошипел он, больше себе, чем в микрофон. Его мозг мгновенно выстроил цепь: больница — значит, её там и оставили, или она вернулась за помощью. Неважно. Он резко вывернул руль, машину занесло, шины взвыли. Он развернулся поперёк пустой дороги и рванул в обратную сторону. — Слушайте все, — его голос был низким, сиплым и абсолютно безумным. — Новый приоритет: больница Святой Марии. Хлоя Спаркс находится там или рядом. Цель: ликвидация. Немедленно. Я не хочу видеть её живой. Я не хочу слышать оправданий. УБИТЬ. Если с ней кто-то есть — убить тоже. Если она в палате — зайти в палату и убить. Если её везут по коридору — остановить и убить. Я ЕДУ ТУДА. И если к моему приезду она ещё будет дышать, те, кто должен были это сделать, будут следующими. ПОНЯТНО? Он не ждал ответа. Он бросил телефон на пассажирское сиденье. Теперь его безумие обрело направление. Фокус. Он мчался не в никуда. Он мчался вершить кару. Он не мог дотянуться до своей львицы, но он мог раздавить насекомое, которое посмело стать причиной его позора. Он мог послать ей кровавое, недвусмысленное сообщение. Смотри, что я делаю с теми, кого ты любишь. Ты следующая. Машина летела, словно призрак, неся в себе одного-единственного пассажира — ярость в обличье человека. Он даже не допускал мысли, что это ловушка. Его высокомерие, его уверенность в тотальности своего контроля были его слепым пятном. Он видел только то, что хотел видеть: испуганную жертву, совершившую ошибку. Он не знал, что в тёмном фургоне, уже увозящем Хлою за сотни километров от этого места, Ариэль сжала руку подруги. — Он клюнул, — тихо сказала она, глядя в сообщение от Алекса. — Он поехал туда. У нас есть время. Они направили тигра по ложному следу. Пока он будет рычать у больницы, сея хаос и пытаясь найти призрак, они получат драгоценные часы, чтобы действительно исчезнуть. Это была не просто побега. Это был ход. И они только что его совершили.