Саги Скюлтланда

      Солнце ещё не успело позолотить крышу главной башни, но Рауденгорд уже не спал. Чуткий слух Асвальда и ещё нескольких воинов уловил какую-то возню снаружи. Он мигом вскочил с лежанки, застёгивая на ходу пояс с мечом на кожаных штанах, и распахнул дверь. Над двором раздавался возбуждённый гул десятков голосов. Между построек носились во все стороны гесты, хирдманы и челядь. Из дверей девичьей выглядывали несколько заспанных, не успевших привести себя в порядок девушек, старательно протиравших глаза. Взгляд Асвальда тоже заметался в растерянности. Не было ни зарева пожара, ни лязга оружия, ни криков о помощи или чего-то подобного. Что же могло вызвать такой переполох? Вдруг он остановился на плотной кучке людей, что гурьбой двигались от ворот к дружинному дому. Посторонившись, он разглядел, что те несут на носилках кого-то, завернутого в плащ.       Человека пронесли мимо, давая Асвальду возможность его рассмотреть. С первого взгляда было понятно, что этот мужчина тяжело ранен. Лицо было грязным от пыли и пота, сам он тяжело дышал, с хрипом заглатывая воздух, а на коричневом плаще даже в сумраке утра было видно блестящее влажное пятно над правым плечом. Асвальд покачал головой. Он не знал, что с человеком случилось, но зато отлично понимал, что всё это не предвещает добра.       Он ухватил за плечо одного из пробегавших рядом с ним раба с бадьёй воды.       — Эй ты! Объясни толком, что здесь творится?       Челядин стал испуганно переминаться с ноги на ногу, как будто подбирая более удобный момент, чтобы сорваться с места и скрыться, но под стремительно тяжелеющим взглядом Асвальда всё же заговорил.       — Мне самому мало что ясно из всего этого, но… — он огляделся по сторонам, словно опасаясь, что сейчас могут подслушать его страшную тайну. — Я слышал, что этот человек прибыл из усадьбы Степной Дом и принес оттуда дурные вести, — юноша судорожно сглотнул, его взгляд забегал по сторонам. — Вчера или днём ранее усадьбу разорили орки. Всё предано огню. Они вынесли оттуда всё съестное и оружие, а ещё угнали скот, целых десять голов! А потом орки ушли обратно, на восток. Ещё говорят, что им не было числа, и не спасся никто, кроме этого мужчины, они вырезают всех с чудовищной жестокостью, а ещё…       — Довольно! — резко оборвал его буйный поток суждений Асвальд. — Ступай себе.       Асвальд заметно помрачнел. В утреннем сумраке даже могло показаться, что его русые волосы сейчас потускнели и были едва ли не чёрными. Его самые ужасные догадки стали подтверждаться. Хотя на самом деле он и не надеялся на лучшее.       Орки* — мерзкие порождения нижних миров, возможно, появившиеся от гнусных связей троллей и людей, унаследовав от последних бесстрашие. Хоть свет солнца они всё же не любили, но особой помехой он не был. Конечно, они совершали набеги и раньше, но полное разграбление целой усадьбы было всё же слишком редким случаем.        Хотя Асвальд представлял себе расположение этой самой усадьбы довольно смутно, но раз этот человек добрался сюда за какие-то один-два перехода, пусть даже и конным, это весьма тревожный знак. Никогда ещё это свинорожее племя не заходило в людские земли так глубоко за гнилую реку Моркенэльв. Видать, они за ней расплодились и чересчур осмелели. Назревает что-то очень и очень серьёзное.        К рассвету новость, обзаведясь впечатляющим шлейфом слухов и домыслов, облетела уже весь городок. Теперь из обеспокоенных разговоров можно было услышать о несметных ордах всевозможных чудовищ, вплоть до инеистого великана, растоптавшего не одну усадьбу. И всё это войско, прямиком из Нифльхейма, смело с земли яростной волной власть уже нескольких херсиров, чьих людей вырезали, как свиней. То тут, то там причитали женщины, дети плакали и беспомощно прятались за материнскими подолами, мужчины сдержанно вздыхали и качали головами.       Даже Стейнвёр, никогда не слушавшая сплетен и чужой болтовни, не смогла спокойно усидеть дома и за пару часов до полудня наведалась к крепости, чтобы узнать правду из первых уст. У ворот ей встретился один из хирдманов.       — Здравствуй, мать, если ищешь Асвальда, то он на конюшне, — сразу сказал он. Стейнвёр редко приходила за чем-то иным, кроме как повидать внука. И всегда с важным делом.       Она коротко кивнула и направилась в указанную сторону, возмущенно бормоча по пути: «Что он там забыл? В конюхи податься что ли решил? Ох, непутевый…»       Асвальд как всегда был занят делом. Сейчас он расчесывал деревянным гребнем гриву одному из жеребцов. Конечно, для воина не лучшее занятие, да ещё и в такое неспокойное время. Но от любого дела его просто воротило. А так как о конунге, и что он обо всем этом думает, не было вестей, а распоряжений о подготовке войска не поступало, то от Асвальда ничего пока не требовалось. Пусть лучше кто-нибудь другой будет наперебой орать в конунговой гриднице, бить себя кулаками в грудь и по столу, и рассказывать всем о своей храбрости. Должно быть, скоро будут собирать тинг.       — Приветствую тебя, доблестный воин! — высокопарно раздалось у Асвальда за спиной. — Или ты у нас теперь на конюшне работать стал? Как прискорбно.       Асвальд испуганно вздрогнул и оглянулся. Стейнвёр всегда каким-то чудесным образом умудрялась оказаться у него за спиной, причём совершенно бесшумно. И это явно её забавляло.       — Здравствуй, липа колец. Что тебя привело сюда? — как обычно поздоровался Асвальд, называя своего собеседника каким-нибудь кённигом. Но на то, чтобы зваться скальдом он никогда не зарился. Он ведь ещё не складывал хотя бы самой простой висы.       — Да в общем-то, никакого дела у меня к тебе нет, — старушка несколько удивилась тому, что Асвальд пропустил её язвительное замечание. — Я бы не стала тебя отвлекать попусту, но… Тут к вам раненого привезли, или он сам доехал — ещё не пойму. И вот затем, чтобы что-нибудь понять, я и пришла.        Целительница посмотрела на дверь и сурово пристукнула клюкой, распугивая любопытных рабов, что хотели погреть уши. Когда дверь захлопнулась, Стейнвёр присела на край какого-то чурбана, а Асвальд встал рядом, скрестив руки на груди.       — В городе, небось, говорят невесть что? — поинтересовался он, на что Стейнвёр лишь выразительно махнула рукой, заставив внука усмехнуться. — Сегодня утром к нам на загнанной до полусмерти лошади приехал этот самый раненый. Он бежал из усадьбы Степной Дом, что к востоку от наших границ. Позавчера, с наступлением темноты, её разграбил отряд орков. По словам мужчины, их было около пяти десятков, но мне кажется, что если учесть его страх, то их было раза в два меньше, но им этого хватило… Причём, как он сказал, их усадьба уже не первая, пали ещё две в прошлом месяце. Сам он сражался до последнего и прискакал сюда, чтобы предупредить нас. Думаю, к завтрему сюда потянутся беженцы.       Стейнвёр напряжённо молчала. Её лицо было хмурым, отчего казалось ещё более старым, а взгляд застыл где-то на земляном полу. С полминуты она подергивала одну из подвесок на груди, и, наконец, вздохнула. В её голосе послышалось некое облегчение.       — Что ж. Зато на нас не идет огромный великан, слава Тору. Это не так страшно.       — Конечно, эти твари обломают зубы о наши стены!       — Да… — как-то не совсем уверенно ответила ведунья, будто бы не слышала, о чем говорит Асвальд. — Но такого ещё никогда не было. Разрушить до основания три усадьбы почти за месяц… И не думаю, что нам кто-нибудь поможет - мы так далеко от сильных соседей, что уже никому не нужны на этой земле.       — Не было. — серьёзно подтвердил Асвальд, и тень улыбки спала с его лица. — Но что им ещё делать? Они плодятся в своём зловонном крае, вот и лезут на рожон.       — Наверное, это мерзкое гнездо могут смести разве что драккары с Летающих Островов…       — А у них там есть драккары? У них там есть реки? — оживился Асвальд, присев на корточки, чтобы смотреть в лицо Стейнвёр было удобнее. Та замялась.       — Ну я не знаю, говорят у них есть своё войско и золочёные лангскипы, что могут плыть как по воде, так и по воздуху. Тебе-то какое дело?       «По воздуху…» — пронеслось у Асвальда в голове. Старуха говорила что-то ещё, но он уже не слышал. Ему виделась невероятная мощь жителей островов, золотые корабли, плывущие меж облаков, а на их бортах полным-полно вооруженных людей. «Вот только стоило бы им обратить внимание на земных букашек…На этой земле.»        Вдруг глаза Асвальда загорелись какой-то идеей, отчего даже Стейнвёр стало не по себе. Она знала о мечтательности внука, но, похоже, не до конца оценивала её.       — Я бы рад с тобой поговорить ещё, но я вспомнил об одном важном деле, так что не задерживайся здесь, — сказал он, кидаясь осматривать сидельные вьюки, что лежали в дальнем углу.       — Да я и не собиралась, — легко отозвалась старушка, слезая с чурбака. — У меня самой здесь есть важное дело. Прощай, — напоследок тихо сказала она, оглянувшись через плечо, и хитро улыбнулась, словно бы знала обо всём намного больше, чем казалось остальным.

***

      Опустилась ночь. Сегодня новолуние, поэтому кругом была непроглядная темнота. Как в бочке. Едва различимо в свете звезд двигалась чья-то фигура, укутанная в плащ. Неизвестный вёл за собой лошадь под уздцы. Когда они уже подходили к воротам, странного человека окликнул чей-то «шёпот», от которого у кобылы чуть не подкосились ноги.       — Эй! Ты куда собрался посреди ночи, да ещё и верхом?       Человек обернулся, в темноте блеснули его синие глаза. Да, это был Асвальд.       — Не вопи так, весь город подымешь! И «спасибо» тебе за это не скажут.       Оттар Гром удивлённо уставился на друга, глуповато хлопая в темноте глазами, как будто не верил своим ушам, и силился хоть что-то разглядеть. Он был в полном замешательстве и переводил взгляд то на Асвальда, то на силуэт перебирающей ногами лошади. Вдруг до него начало что-то доходить и лицо исказилось от возмущения.       — Ты… Струсил?! И теперь бежишь отсюда?! — он едва не задохнулся от клокочущего в его душе презрения и ярости, которой не давал выхода. — Испугался свинорылых позорищ Имира? Бросаешь в такой час свой дом, своих друзей и престарелую родственницу?! Да я…       — Успокойся, — холодно ответил Асвальд. — Я не трус и не предатель, Один тому свидетель! Я еду, чтобы однажды привести помощь. Орки совсем потеряли страх и скоро будут приходить постучаться в наши ворота! Но, если я хоть что-то в этом смыслю, то у нас ещё много времени, а конунг сможет выстоять без моего меча в дружине и без не приученной к бою кобылы. Ещё с севера ползут тревожные слухи. Сам не знаю подробностей, но там неспокойно. И вот если эти напасти доберутся сюда, то Раудлингу понадобится помощь.       — Но ведь… Ты же клялся в верности конунгу! — ещё более растерянно сказал Оттар. Он мало что понял из речей друга, но под его уверенным напором начал сдаваться, хотя и пытался отговорить Асвальда.       — Именно поэтому я и еду. К тому же, он не приказывал мне оставаться здесь. Поэтому, прошу тебя, отпусти. Так нужно. А Стейнвёр… Она справится, ей весь город помогает, она поймёт. И не очерняй моего имени в своих помыслах.       Над дорогой вился столб пыли, копыта с дробным перестуком уносили всадника всё дальше от высокого частокола. А самого Асвальда не отпускало ощущение, что где-то всё смотрит и смотрит ему вслед добродушный рыжебородый толстяк, безучастно стоя на забороле¹ надвратной башни.