Это был последний бросок

— Я хочу сказать, что я тебя пойму и приму все твои переживания Тишина. Тайлер сидит, будто его прибили к дивану. Он не двигается, даже не моргает. — Джош… — он произносит это еле слышно. — Ты… это серьёзно? Я думал блять, что сейчас будет признание в любви, фанфары, аплодисменты. Ты порой очень странно себя ведёшь. Вторая бутылка текилы на столе почти пуста. На экране — какая-то старая комедия, которую они оба игнорируют. Явно всё ещё не до конца пришедший в себя после похмелья. Джош рядом, на том же диване, чуть ближе, чем нужно для "просто друзей". Они болтают весь вечер, они смеются, плачут, даже обнимаются, когда диалог заходит слишком далеко и Тайлер признается ему в селфхарме. Он никогда в жизни никому не рассказывал об этом. — Слушай… — Джош говорит хрипло, будто текила обожгла ему не только горло, но и язык. — Я ведь пытался не говорить. Ну, типа. Держать дистанцию. Быть просто другом. Помогать. Не лезть. Тайлер лениво поворачивает к нему голову. Глаза чуть прищурены, он уже немного пьян, но ещё держится. — Ага. Ты отлично справился. Особенно когда устроил романтический завтрак и нянчился со мной, как медсестра из порно. — Я серьёзно, — мягко перебивает Джош. Он подаётся ближе. — Я думаю, что я тебя люблю, причем пиздец как сильно, а ещё и несколько лет. Тайлер резко моргает. Воздух в комнате как будто меняет плотность. На секунду — слишком тихо, слишком громко одновременно. — Чего? — Я… — Джош сглатывает, глаза блестят, но он не отводит взгляд. — Я люблю тебя, Тайлер. Долго уже. Не знаю, как и почему. Просто факт. Я не хочу ничего требовать, не жду немедленного ответа. Просто не мог больше держать это внутри. Молчание. Тайлер не смотрит на него. Смотрит в бутылку, как будто там должен появиться ответ. Потом снова на Джоша. Его голос, когда он говорит, чуть дрожит: — Я… Я не знаю, что сказать. — Скажи то, что у тебя в душе. Даже если это «иди нахуй». Тайлер фыркает — устало, но не злобно. Садится ровнее, поворачивается к Джошу, внимательно смотрит в его глаза. — Я не могу сказать, что люблю тебя. Пока. Может, я вообще никого не умею любить. После всего этого — авария, пустота, друзья, которые исчезли. Я будто пустой внутри. Он делает паузу. Потом чуть ближе наклоняется и, неожиданно даже для самого себя, тихо добавляет: — Но… может быть, я смогу тебя полюбить. Со временем. Если ты останешься. Джош улыбается — не торжествующе, не победно, а почти растерянно. И прежде чем он успевает что-то ответить, Тайлер вдруг склоняется вперёд и быстро, неловко, будто боится передумать, целует его. Мягко. Без давления. Просто — факт. Как признание. Как обещание, которое пока нельзя озвучить словами. Когда они отстраняются, Джош всё ещё молчит. Тайлер говорит первым: — Ну… теперь ты обязан остаться до понедельника. У тебя есть обязанности. Я не трахался ни с кем уже очень давно. — Ага, — выдыхает Джош. — Тайлер, ты охуевший. Я признался тебе в чувствах, а всё что интересует тебя так это секс. — Не пизди, Дан, я прекрасно чувствовал твой стояк сегодня утром. Блять, Джош начинает багроветь словно школьница, ему безумно стыдно и неловко. — Что… что ещё ты знаешь? – Джош нервно сглатывает слюну, которая заполнила весь его рот. — А ты ещё много чего делал? Вроде у меня не болит жопа после вчерашнего, значит я всё ещё девственник. — А ты всегда был активом? — Джош Дан, я тебе так скажу. Я всю жизнь ебал только девчонок, это была Мэри из группы поддержки, Салли с класса математики, с ней я встречался пару лет, Джессика на прошлой тусовке у Гарри, ещё были Аманда, Рейчел… — Я понял, понял, тебе бы лучше сдать несколько тестов перед тем как мы пойдем в кровать. — Мы уже были в одной кровати, умник, там тебе тест не понадобился. А вообще, да, я никогда не думал о чувствах к парню. Они оба смеются — тихо, как будто берегут это хрупкое, что только-только зарождается между ними. — Я никогда не думал о чувствах к парню - чуть тише, уже без бравады. — Пока ты не начал приходить, варить мне макароны и смотреть на меня так, будто я не просто сломался, а всё ещё чего-то стою. Он замолкает. В комнате становится тише. На экране кто-то что-то орёт, но они уже не слышат. Джош дышит ровно, медленно, как будто учится говорить снова. Он откидывается на спинку дивана, сжимает ладони, чтобы скрыть дрожь. — Я не хочу быть просто твоей… отдушиной, Тай. Не хочу быть “временно”. Мне не обязательно быть твоим парнем, но если ты просто ждёшь, что я исчезну, когда тебе станет легче — я не исчезну. Тайлер поворачивается к нему. Его лицо впервые за долгое время — совсем серьёзное. Без шуток. Он будто говорит взглядом: я понял. — Я ничего от тебя не требую, — говорит он. — Ни сейчас, ни потом. Но если ты останешься — не исчезай, окей? Даже если я не сразу буду знать, что с этим делать. И в этих словах — вся суть Тайлера. Ломаная честность. Он путается, делает шаг вперёд и сразу два назад, но говорит то, что чувствует, даже если не умеет правильно. Джош кивает. Потом берёт шот, глотает остатки текилы, чуть морщится и выдыхает: — Я уже, кажется, запомнил, как ты храпишь. Ты от меня не избавишься. — Я не храплю, придурок. — Храпишь. — Лжёшь. — Люблю. Тишина. На этот раз она — как одеяло. Не давит. Не пугает. Она тёплая. Тайлер не отвечает сразу. Потом протягивает руку и кладёт ладонь на бедро Джоша — нерешительно, осторожно, как будто боится, что тот исчезнет. — Ладно. Тогда оставайся. Навсегда, если сможешь. Джош не отвечает словами. Просто двигается ближе. Прислоняется губами к его лбу и покрывает лицо поцелуями, Тайлер словно боится, что этот момент закончится тоже начинает рвано, прерываясь на предыхание целовать шею Джошу и переходит к губам, страстно, больно и безумно. Джош не стал говорить Тайлеру, что он гей и за всю его жизнь был только один парень, что научил его всему, что он знает в свои годы, ему одновременно стыдно говорить об этом Тайлеру из-за его списка партнёров и в тоже время его никто не спрашивал. И они сидят так ещё долго. Пока комедия на экране сменяется новостями, пока улица за окном замирает, пока весь остальной мир кажется неважным. Иногда целуя друг друга, иногда просто замолкая на несколько минут, Тайлер сжимает живот Джоша, также сильно, как это было утром, в его сне. Джош иногда поглаживает его по ноге и замечает мурашки на его шее, он очень мягок, терпелив, хоть и весь горит изнутри, буквально одно прикосновение, и он готов взорваться, будто хлопушка с конфетти. Тайлер будто чувствует это и продолжает прикусывать его шею, облизывает мочку уха и что-то хрипит ему в ухо, пока Джош запрокидывает голову назад и мечтает о том, чтобы этот момент никогда не закончился.