Имитация

      Хосок кладет руки на парту и зарывается лицом в них, не желая вслушиваться в происходящее вокруг. Вчера он забыл зарядить наушники, поэтому сегодня любой звук, издаваемый его однокурсниками вызвал у парня раздражение. Они ничего не знали о жизни и сложности выбора. Выросшие в покое и мелких проблемах, глупые и ущербные в своих мечтах достичь большего мирным путем, они ничего не знали о реальной жизни. Сегодня большинство из них вернётся в свои дома, где будет согрет ужин и обеспокоенные их глупыми проблемами родные окружат их реальной заботой и вниманием.       Хосок трет глаза. Неожиданно он вспоминает о вопросе Суджин. У него не было друзей, даже знакомых. Хосок предпочитал быстрые сумбурные связи во всём. Они не обязывали его ни к чему. Парень поднимает голову, чтобы оглядеться и останавливает взгляд на стайке девушек у первой парты. Они все такие одинаковые и неинтересные, но у одной из них длинные светлые волосы. Она ловит его взгляд, кокетливо склоняет голову и улыбается. Тошнотворно и липко. В этом легком изгибе нет искренности или обаяния, лишь какое-то ядовитое желание быть лучше остальных. Но эти светлые волосы почему-то всё сильнее привлекают его внимание. Парень прищуривает глаза и усмехается. Это может быть приятно. Дальше всё идет по привычному сценарию, легкому и быстрому, где вопросы излишне, как и чувства. Но в конце остается только отвращение и презрение.

***

      Чонгук сверяется с часами, когда наконец из здания колледжа появляется Хосок. Его волосы в полном хаосе, а лицо недовольнее даже, чем с утра. — Почему тебя задержали? — Потому что оказывается нужно делать какой-то гребаный проект, который я не собираюсь делать, — рычит парень, закидывая рюкзак на заднее сидение, прежде чем самому сесть в машину.       Прохладный салон, заполненный запахом кожи, с тонированными окнами заставляет Хосока расслабиться. Парень выдыхает, вспоминая сколько всего ему высказал пожилой преподаватель, когда он ввалился с одногруппницей посреди лекции. Мало кто имел смелость быть таким с ним.       Чонгук закатывает глаза и садится вперед. Машина плавно трогается, направляясь по холмистым узким дорогам прямиком к дому. Хосок провожает взглядом пейзажи. — Вчера на меня подписалась твоя невеста, — словно совершенно не ощущая атмосферу, сообщает Чонгук. — Она что-то писала, но я не читал. — Закинь её в черный список до того, как она залезет тебе в штаны, — презрительно бросает Хосок, потирая переносицу. — Что с тобой случилось? — Тебе во всех подробностях? Или ссылку на референсы кинуть? — огрызается парень. — Ты похож на подростка переростка, — усмехается Чонгук. — Можешь присовывать кому хочешь, но будь уверен, что после неплохо вставят тебе.       Хосок смачно выругивается, понимая, что несмотря на всю дерзость брата ему стало легче от этой перепалки. Чонгук был ему равным во всём. Он не ощущал ни страха перед сыном своего босса, ни трепета перед деньгами семьи. Ему было совершенно плевать на всё, кроме чести и убеждений своей семьи. Они могли бы сутками вставлять иголки друг другу в кожу, выводя на ссору, но это всё равно бы закончилось спокойным ужином за семейным столом. Хосок замечает улыбку Чонгука, когда тот получает сообщение и не удерживается, чтобы не взглянуть. На снимке Суджин держала в руках бисквитный торт, украшенный клубникой. Хосок впервые видел её с высоко убранными волосами и открытым лицом. Красота всех, кто был вокруг него меркла на её фоне. — Нас ждет сюрприз к ужину, — делится Чонгук, ловя движение Хосока. — Отлично, — соглашается парень. В его голове всё ещё образ девушки, и как будто весь чертов день стал таким неважным и глупым. Всё раздражение иссякло в никуда. — И не смей Хиён отвечать. — У неё было день рождения. Насколько мне известно от твоего имени ей отправили подарок. — Что? — не верит в услышанное Хосок.       Он вспоминает, что Суджин тоже спрашивала его что-то такое. Он тихо стонет, надеясь, что девушка не была в курсе этого или поняла, что это всё сделалось против его воли. Парень пытается вспомнить свой ответ, но кажется он был настолько незначительный и неважный, что даже не отпечатался в памяти.       Заходя в дом, Хосок ожидает увидеть девушек на кухне, но там никого уже нет. Готовый торт спрятан в холодильник, из библиотеки доносятся звуки пианино, предупреждая, что у Даны урок по музыке. Младшие на футболе до шести часов вечера. Он уходит в свою комнату, пинает рюкзак под кровать и падает на кровать. Серая спокойная комната совершенно не соответствовала его ощущению. Хосок вспоминает, что его комната занимала весь этаж в доме. Он даже заставил отца сделать там зону для скейта, на котором никогда не катался. Просто был очередной повод выбесить его.       Размышляя чем бы заняться до ужина, Хосок выходит в сад на заднем дворе. Здесь в основном расположились плодовые деревья. По утрам тётя сама на пару с садовником ухаживала за деревьями, собирала плоды и готовила удобрения. Кажется ей нравилось подобное. Хосок замирает под вишней, когда замечает мерно качающийся гамак, натянутый между двумя деревьями. Не сразу, но он понимает, что в нём дремлет Суджин. Её светлые волосы просачивались через плетеную сетку, как и край желтого сарафана свисал к земле.       Хосок подходит ближе, чувствуя себя сталкером, наблюдающим за спящим человеком, но не может себя остановить. В тени цветущего сада, среди поющих птиц, её сон был под защитой. Парень замечает на животе Суджин плеер. Кажется он такие видел последний раз ещё в начальной школе. Старенький, потрепанный с входом для подключения лишь проводных наушников. Хосок уверен, что такая девочка, как Суджин будет слушать что-то из классики. Он осторожно цепляет светлый наушник, стараясь не разбудить её, и вкладывает в ухо.       В миг, когда он слышит мягкий женский голос, говорящий что-то на совершенно незнакомом ему языке, на Хосока нападает оцепенение. От незнакомого голоса веет тревогой, почти паникой. Речь спешная, будто сквозь слёзы. Среди всего он замечает, что постоянно повторяется лишь одна фраза.       Сara mia.       Запись прерывает громкий треск и крик. Это заставляет его вздрогнуть. Он непроизвольно опускает взгляд вниз и ощущает как из легких вышибло весь кислород. Суджин, не моргая, смотрела на него своими нереальными зелёными глазами. Её тонкие пальцы сжимали старый плеер-диктофон. Она поймала его с поличным. — Это…       Девушка предупреждающе хмурится. Вся её поза вмиг становится напряженной. Она поднимается с гамака и сразу равняется с Хосоком. Несмотря на высокий рост, девушка всё же была немного ниже него. Её внешность. Её увлечения. Её поведение. Её присутствие в этом доме. Всё было странным, необычным, словно неправильным. — Кто ты, чёрт возьми? — хрипло шепчет он. — По всей видимости твоя карма, — твёрдо отвечает Суджин.       Её взгляд опускается куда-то на ворот его светлой футболки, и на губах появляется презрительная усмешка. Она круто разворачивается, едва ли не задевая его волосами, и уходит прочь. Хосок провожает её взглядом, не в силах избавиться от ощущения, что почти перешагнул запретную линию. Задай он чуть больше вопросов, то она бы не удостоила его даже малейшей реакции. Но что за запись она слушала? Понимала ли то, о чём говорила та женщина? И что с ней произошло в итоге?       Хосок возвращается в комнату, понимая, что до ужина осталось совсем немного времени, поэтому старается по-быстрому привести себя в порядок. Только лишь стянув футболку он замечает засос и смазанный след губной помады на изгибе шеи.

***

      Хосок не может избавиться от мыслей о подслушанном в плеере Суджин. Парень пытается отбросить лишнее, убедив себя в том, что это могла быть какая-то аудиокнига, но это было ещё более странным. После занятий он не упускает возможности отправиться на поиски Даны. На его счастье сестра оказывается на веранде. Девушка сидела в плетеном кресле, закинув ноги на ограждение, и смотрела в книгу. Хосок был более чем уверен, что на самом деле она прятала между страниц телефон и вычитывала новые сплетни. — Дана!       Девушка едва не падает от его крика. Она спотыкается, когда пытается подняться и повисает на перилах, сверля его недовольным взглядом. — Чего тебе? — Ты можешь помочь кое с чем? — сразу просит Хосок. — Не буду я прикрывать тебя перед родителями, — огрызается девушка. — Я не об этом, но буду иметь в виду, — усмехается он, залезая в рюкзак. Парень достаёт большой пластиковый контейнер плотно заполненный жевательным мармеладом.       У Даны сразу меняется выражение лица, и сестра превращается из разъяренной пантеры в домашнюю кошку. — Так что тебе нужно? — уже спокойно спрашивает она.       Хосок намекает ей, что было бы неплохо спуститься. Парень почти не был удивлен, когда понял, что на веранду ведут лишь две комнаты: спальня девушек и кабинет дяди. Последнему до веранды не было никакого дела, поэтому посещали ее лишь Дана и Суджин. Никто другой не смог бы к ним приблизиться, не пройдя через клетку со львом. Дана через некоторое время показывается во дворе, и они вместе направляются в беседку в саду. Девушка с удовольствием принимает подкуп от Хосока и признается, что готова его выслушать. — Что значит «mia cara»? – сразу переходит к делу парень.       Дана едва меняется в лице. Девушка оглядывается Хосока и не скрывает непонимания. — Правда не слышал никогда? Это с итальянского «моя дорогая».       Хосок жмурится, понимая, что ему это никак не помогло. — Но правильнее говорить cara mia. То есть так говорят носители, — уточняет Дана, цепляя кончиками пальцев мармеладного червяка в кислой присыпке. Девушка с удовольствием отправляет его в рот и едва морщит нос, когда чувствует вкус. — Носители? — Да. Так будут говорить в Италии. На Сицилии точно. Партнеры «Сердца Пусана» сицилийцы. Думаю, я слышала как один из них так обращался к своей жене во время партнерского ужина. Это принятое обращение к женам, дочерям, сестрам.       Хосок фыркает. Суджин вряд ли могла бы быть как-то связана с партнёрами транспортной компании. — Наша семья имеет плотные связи с итальянцами, — напоминает ему Дана. — Тебе бы стоило узнать об этом побольше. — Да. Прочитаю Крестного отца, — фыркает Хосок. — Ого. Посмотри на него. Он почитает, вместо того, чтобы посмотреть. Суджин хорошо на тебя влияет, — усмехается Дана, а после продолжает без всяких шуток. — Ты ведь знаешь, что с них начался весь наш бизнес и вообще процветание семьи. Тебе бы стоило выучить итальянский. В конце концов мы с Коза Ностра уже много лет партнеры. Твои шутки тут не уместны.              Хосок стискивает зубы и не торопится сообщить, что вообще не знал ничего о делах семьи с итальянской мафией. Он настолько плотно игнорировал все происходящее, что спокойно упустил этот момент из памяти. — Суджин его уже учит, — бросает парень, кажется найдя разгадку всему. — Будет моим переводчиком.       Дана как-то странно на него смотрит, словно он сморозил чушь. — Она не учит никакие языки. С чего ты вообще это взял?       Хосок поднимает взгляд на сестру, пытаясь понять не шутит ли она, но Дана выглядела как никогда серьёзно.

***

      Хосок вновь пробегается взглядом по книгам в стеллаже. Ничего отдельно даже похожего на итальянский сборник. Английский, японский, корейский, даже русский, но никаких книг на итальянском, откуда бы Суджин могла что-то прочесть или узнать. Он тянется вновь к одной из книг, когда слышит позади себя голос. — Что ты ищешь?       Впервые Хосок жалеет, что у него не обострены чувства настолько, чтобы замечать любую мелочь. Парень откашливается в кулак. — Потерял кое-что. — Совесть, честь, достоинство? — резко бросает Суджин. Она остаётся стоять позади него, прижавшись к соседнему стеллажу. Её голос звенит от претензии и недовольства. Хосок стискивает зубы, продолжая смотреть на корешки книг перед собой. Ему требуется много самообладания, чтобы не повести себя как мерзкое существо. — И что же я потерял ещё по твоему мнению? — Благородство. Верность. Признание. — Я не книжный мальчик, чтобы иметь всё это.       Ярость разливается по венам как лесной пожар, такая горячая и ужасная, что Хосок ощущает как дрожат руки. — Вряд ли тебе удалось бы быть чьим-то героем. Ты тот, кто способен лишь разрушать все вокруг себя. — Действительно. Может потому что я и не хочу быть чьи-то героем, — срывается парень. — В конце концов не я живу как мышь, проживая вместо своей жизни книжные истории.       Хосок в два шага оказывается рядом с ней. Его руки опускаются на книжные полки по обе стороны от девушки. Она была милой и послушной в глазах всех, но в своей настоящей стихии Суджин умела быть пылкой и отчаянной. Она лишь гордо вздергивает подбородок и не отводит взгляд. Её стальной холодный стержень в характере дал бы фору сотням мужчин, а она была лишь маленькой девочкой. Чем-то сломанной, кем-то брошенной. Хосок смотрит в зелёно-голубые глаза напротив, разрываясь между желаниями высказаться, добив этот конфликт, и прижаться к ней, усмирив рой тяжелых мыслей. Он впервые был так близко, в считанных сантиметрах от её лица, и несмотря на весь гнев замечает блеклые веснушки на переносице, контур четко очерченных губ, густые длинные ресницы, кончиками закрученные вверх. Парень жадно ловит её учащенное дыхание, ощущая как оно разбивается о кожу. — Зачем… Для чего ты меня провоцируешь? — шипит он.       Сдерживать себя почти физически больно. Он знает, что ни в чем не виноват. Но ощущает, что Суджин также как все возложила на него бремя своих ожиданий. Будь благонадежным, воспитанным, верным и честный для своей семьи. Неси её статус. Если понадобиться пролей за неё кровь. Хосок знал всё это с колыбели. Его никогда не спрашивали готов ли он к этому или хочет ли. Просто обязали, словно он Сизиф в глубинах Тартара. Едкий гнев, горькая обида и отравляющая жалость к самому себе создали бурлящий коктейль. То, что видела Суджин было лишь верхушкой айсберга. Воздух вокруг сгущается. Суджин молчит и продолжает смотреть ему в глаза. — Может я тебе завидую.       Хосок сам не верит в то, что слышит. Он несколько раз моргает, прежде чем убедиться, что эти слова действительно принадлежат Суджин. Они сорвались с её губ. Девушка поднимается на цыпочки, кладя руки ему на плечи и глубоко впиваясь ногтями в черный хлопок футболки, поддается вперед и приближается губами к его уху. Хосок ощущает как сердце бешено колотится, и кровь бьет в висках. — Ты можешь иметь всё, что пожелаешь. Свободный, решительный и всемогущий. Но вместо того, чтобы пользоваться этими благами, ты предпочитаешь быть жалким подобием человека. Становишься монстром, что превращает в пепел всё на своём пути, — словно змея искусительница шепчет она, заставляя оцепеневшего Хосока слушать дальше. — Хоть раз ты задумывался о том, что будешь делать дальше? Что будет, когда вся семья падёт? Не будет дома, родных, вкусных ужинов и потакания твоим прихотям? Запомни, cara mia, твоя слабость откроет путь для других.       Суджин победно усмехается. Она хочет уйти, оставив между ними лишь домыслы собственных слов, но Хосок другого мнения. Внутри всё ликует в моменте, когда он осознаёт, что она наконец обнажила перед ним своё истинное лицо. Лишь дьявол в белых одеждах. Её мысли и душа также порочны как его. Хосок обхватывает её сзади за шею и заставляет вновь встретиться взглядами. В этом жесте странная смесь власти и нежности, вынуждающая ощутить покалывание вдоль позвоночника и приятное тепло внизу живота. Суджин видит в его глазах огонь равный её собственному. Такое не знакомо ей прежде, но волнующе пленительно. Девушка прикрывает глаза на мгновение, в надежде вернуть себе самообладание, но все попытки погибают в разбившемся о губы теплом дыхании. — Хосок! — голос Чонгука раздаётся откуда-то со стороны входа в библиотеку. — Тащи свой зад сюда. У нас куча дел.       Суджин замирает, наблюдая как Хосок выхватывает первую попавшуюся книгу из стеллажа за её спиной, и уходит прочь. До неё словно сквозь вакуум доносится их ругань, не имеющая никакого смысла, а после щелчок тихо закрывшейся двери.