Имитация

      Хосок вновь замирает у дверей в библиотеку. Это стало почти рефлексом. Выходить из коридора их пристройки прямо в широкое пространство, заставленное стеллажами с книгами. Но последние несколько дней он сильно сомневался, что ему подобное разрешено. С Суджин он не перекинулся ни словом за всё это время. Всё вышло из-под контроля в считанные миллисекунды, но он всё ещё ощущал неудовлетворенность и покалывание от желания коснуться её губ. — Чего замер? — с перил лестницы свисает Дана, странно смотря на него.       Хосок выныривает из мыслей и косится на сестру. Её ехидно сверкающие глаза, словно намекают ему, что она всё знает. Только парень понял, что Суджин никогда не расскажет о чем-то таком кому-либо. — А ты чего? — Заметила, что ты перестал ходить в библиотеку. Стало интересно почему. Отец, к слову, тоже обратил на это внимание. — Не знал, что за мной так наблюдают. — Хосок, ты чуть не стал звездой порно-сайтов. За тобой не наблюдают, за тобой откровенно ежесекундно следят. Даже когда ты спишь, — усмехается девушка, словно знает всё и обо всём. — Повздорил с Суджин? Она отходчивая, так что прекрати выжигать дырку в двери взглядом и войди. Она там.       Хосок хочет огрызнуться наглой девушке, но не успевает. Дана быстро взбегает вверх по лестнице. Её слова о том, что дядя продолжает следить за ним наталкивает Хосока на тревожные мысли. Он смог на время сгладить острые углы и надеялся, что примерное поведение позволит ему как можно раньше вернуться в родную стезю. Если дядя начал подозревать, что его тянет к Суджин, и они достаточно стремительно сближаются, то все его планы пойдут к черту. Парень проводит рукой по волосам и качает головой. Как одна девушка могла объединять в себе столько противоречий: общение с ней шло ему на благо и было вопреки.       Он входит в библиотеку и оглядывается пространство, освещенное рядом тусклых торшеров. Окна открыты, и с двора доносится стрекот цикад. Он останавливается у стеллажа, когда замечает Суджин. Она сидела за столом перед шахматной доской. Фигуры были расставлены в разнобой. Девушка действительно играла партию сама с собой. Белых фигур на доске было заметно больше. Выражение её лица выражала полную сосредоточенность. Взгляд был темным и потухшим. Рядом с девушкой, прикрытый краем атласной юбки лежал конверт. Его за ужином передал ей дядя. — Королева, или Ферзь, может ходить как пожелает, — внезапно говорит девушка. Она берет в руки изящную фигурку и ведет ею по всей доске. — Достоинство королевы возрастает, когда ей вручают меч, скипетр и трон, потому что, прежде всего, королева просит её чести. Она более достойная и самая успешная из них. Она легко прогуливается по всему полю, не сбиваясь с пути из-за страха или гнева, — цитирует строчки из незнакомого Хосоку произведения Суджин.       Она переводит взгляд на него. Холодный и сосредоточенный. Он впервые видел её такой. Не просто сдержанной и тихой, а болезненно тоскливой. Парень ощущает как сжимает сердце. Это внезапное чувство перехватывает дыхание и вынуждает его ощутить тревогу. Хосок опускается в кресло напротив, оглядывая всю доску. Парень не умел играть в шахматы и его никогда это не интересовало, но сейчас он жалел, что не может составить ей компанию. Хосок наблюдает за фигурой, которую она переставила. — Чтобы дать право Королеве быть свободной, на доске нужно выстроить защиту и кем-то пожертвовать, — задумчиво рассуждает Хосок. Он перебивает фигуры на доске и его рука замирает над королем.       Суджин бросает взгляд на фигуры и качает головой. Она не выдает ни жестом, ни словом свои мысли о том, что произошло между ними. — Верно, — соглашается девушка. Она выставляет шах и мат. — Есть маленькая притча о том, как появилась шахматная королева. Уговорила как-то королева короля взять её с собой на поле боя. Поклялась, что не будет мешать. Лишь побудет рядом с мужем. В одну из осад, когда армия короля не справлялась, она предложила пустить крокодилов в ров, чтобы те вырыли зубами подкоп. Утром все враги проснулись в крепости уже связанными. После не раз еще своими советами помогали королева войску. И в конце концов, совет старейшин присвоил ей звание самого большого военачальника — Ферзя. — Красиво. Я не умею играть. — Я могу научить.       Хосок отпускает короля обратно на клетку и поднимает взгляд на Суджин. Она сидит ровно на своём месте, опустив руки на колени. Её голова слегка склонена, отчего пышная прядь волос спадает на плечо. Тусклый свет торшеров подсвечивает её глаза, делая их темно-зелеными, почти ореховыми. — Я хочу научиться.       Она поднимает на него взгляд и едва улыбается. Хосок не может сдержать улыбки в ответ. Он вновь обращает внимание на письмо, хочет спросить что там, но не решается. Тишина между ними эти дни была мучительной. Оказывается вечера вдвоем были слишком приятными, чтобы он рискнул вновь потерять её.       Их партия идет уже больше часа, но лишь потому, что Хосок пытается освоиться в новой для себе игре. Суджин неспешно поясняет ему за каждую фигуру и её возможные ходы, попутно скидывая его фигуры с доски в уверенных шагах. Парень взвешивает все за и против, когда наконец решается спросить. — Я могу задать тебе вопрос? — Почему я так разозлилась, когда ты услышал запись? — догадывается девушка. — И это тоже, — не упускает возможность согласиться Хосок. — Голос женщины, который ты слышал — это голос моей мамы.       Хосок не сдерживает удивления. Суджин говорит об этом спокойно, но что-то все же в ней едва уловимо меняется. Он прекрасно понимал, что у девушки должна быть своя семья, но предполагал, что если она живет с дядей, то их жизнь окончилась печально. — Где она сейчас? — Это уже второй вопрос. Я не обещала на него отвечать, — пресекает девушка, скидывая его фигуру с доски. — И что мне сделать, чтобы ты ответила? — наблюдая как пешка катиться по столу, выдает свои мысли Хосок. — Выиграй у меня партию. — Я не смогу. — Нет ничего невозможного. Через неделю сыграем здесь же. И так, пока ты не сдашься, — бросает она вызов, поднимаясь со своего места. Девушка забирает конверт и осторожно убирает его под обложку книги, лежащей на краю стола. — Пока я не выиграю, — Хосок подрывается следом за ней и преграждает ей дорогу. — Думаешь? — Я получу ответы на свои вопросы. — Смотри, как бы потом не пожалел об этом решении, — она спокойно обходит его и направляется на выход. — Не в моем характере о чём-то жалеть. — Момент бывает обманчив. Уверена, ты уже понял это, — отвечает Суджин.       Она бросает на него взгляд через плечо и выходить прочь из библиотеки. Хосок несколько секунд размышляет обо всем услышанном, а после бросается к стеллажам в поисках подходящей книги и по путно ищет в телефоне необходимое видео-обучение.

***

— Чёрт, — вздыхает Хосок, когда очередная партия оказывается провалена. — Защита Морфи?       Парень не представляет как выиграть у Суджин. Они играли теперь каждый вечер, но он всегда уходил с позором. Хосок не понимал, где она могла так научиться играть. В иной партии Суджин ставила ему шах и мат впервые пять минут игры. Они больше не говорили о её родных. Хосок помнил их уговор, но он ушел куда-то на задний план, когда парень ощутил приятный азарт от игры. — Неплохо, — оценивает его знания Суджин.       Хосок откашливается в кулак, пряча самодовольную усмешку. Её похвала принесла ему удовлетворение. Воодушевленный её словами, парень забывается и решает уверенно атаковать. Его фигура сдвигается на D4, позорно раскрывая центр. Суджин бросается на него взгляд из-под ресниц и усмехается, безропотно отдавая ему свою пешку. — Уверена? — уточняет Хосок, прежде чем скинуть её фигуру с доски. — Иногда, чтобы выиграть, нужно что-то отдать, — цитирует Суджин, наблюдая как на одну фигуру на доске становится меньше.       Хосок, поглощенный азартом, ведётся на её маленькую провокацию. Он переставляет пешку, но тут же попадает в ловушку: Суджин атакует коня и одновременно угрожает ему вилкой. Хосок напряженно дергает ногой и оценивает своё положение. Девушка, в отличие от него, совершенно спокойна и даже почти расслаблена. Хосок понимает, что может отступить конём, но это ослабит позицию. Вместо этого он решает пожертвовать качество и надеяться на последующую удачную контратаку. В этот момент губы Суджин трогает усмешка. Девушка не задумывается и берёт ладью. — Кажется у, королевы, проблемы, — довольно тянет Хосок. — Посмотрит, — пожимает плечами Суджин.       Они продолжают партию. на мгновение Хосоку кажется, что победа почти в его руках, пока Суджин легко и уверенно не меняет всё на сто восемьдесят градусов. Она смотрит на него, когда ставит мат в три хода: Хосок теряет пешку, его структура падает, как стены завоеванной крепости, и ладья выставляет мат. — Чёрт!       Суджин тихо смеётся его громкому восклицанию. Она выглядит счастливой этой победе. Её смех и сияющий взгляд заставляют Хосока ощутить удар поддых. Она была такой красивой в своей радости, что ему захотелось вновь и вновь проигрывать ей партии. Девушка берет черного короля кончиками пальцев и слегка трясет его, словно колокольчик. — Знаешь, короли чаще всего проигрывают, потому что думают, что их нельзя тронуть, — задумчиво тянет девушка. Она отправляет фигуру в стопку других сбитых и потягивается, ненавязчиво объявляя завершение их досуга. — Где ты научилась так играть? — вздыхает парень, откидываясь на мягкую бархатную спинку кресла. — У меня здесь много свободного времени, — легко отвечает девушка.       Суджин складывает глянцевые фигуры из красного дерева на специальную подставку. — Ты совсем никуда не выходила отсюда?       Суджин поднимает на него взгляд, и он звучит громче всех слов. Она не покидала стен этого дома с момента, как здесь оказалась. В те редкие поездки, которые были ей дозволены, она почти не могла провести время так, как хотела. В одну из таких поездок её фотография попала в сети. Какой-то желтушный журнал написал статью о приемное дочери владельца «Сердца Пусана», но статья пропала через считанные часы, а Суджин больше не покидала пределов родного двора. Хоть никто не связывал её домашний арест с этим событием, где-то в глубине души девушка понимала, что это именно так. — Нет. — А куда бы хотела? — Ты правда спрашиваешь у меня это? — Ты сказала тогда, что завидуешь мне. На самом деле я никогда не смотрел на свою жизнь с такой стороны. Мне действительно дозволено больше, чем кому-либо. Может я бы смог показать тебе что-то из этого?       Суджин улыбается, и в её глазах появляется какой-то нежный и мечтательный огонек. — Это вряд ли. — И всё же. — Я давно хотела побывать в дендрарии. Группа, в которой преподает живопись мой мастер, выезжала туда. Я видела фотографии их работ. Мне было бы интересно тоже сделать что-то такое.       Хосок смотрит на неё, ощущая себя странно. Чем был дендрарий? Он находился совсем недалеко и для большинства не представлял ничего значительного. Они могли посетить его каждый день, а для неё это место было мечтой. Парень трет грудь, пытаясь избавиться от сжимающего чувства внутри. Он никогда не думал о справедливости. До дня, пока не встретил её так точно. — Вот как, — это единственное, что Хосок может сказать ей в ответ.       Всю ночь парень возится в кровати. Его посещает безумная идея. Он придумал кучу различных сценариев, словно вновь играл в шахматы и пытался предвидеть шаги всех фигур на десяток вперёд. Утром Хосок еле просыпается, но всё же полон решимости довести дело до конца. Что-то подсказывало, что просто это не будет точно. После завтрака он поднимается к дяде в кабинет, собираясь поговорить с ним, когда слышит голоса за дверью. — Ты же понимаешь, что это невозможно. За нарушение режима его перевели в карцер. Ваша встреча вновь откладывается. Мне жаль, Суджин. — Я понимаю, — она старается звучать непринуждённо, но её тихий поникший голос идет в разрез с желаниями.       Хосок едва успевает отойти в сторону, когда Суджин выходит из кабинета. Она сразу направляется в их с Даной комнату и даже не замечает Хосока, но парень уверен, что видел как по её щеке соскользнула слеза. — Хосок, — зовет его дядя. — Ты что-то хотел? — в его голосе сквозит едва уловимое напряжение, которое парень трактует по своему.       Он входит в кабинет и закрывает за собой дверь. Уже наученный опытом, парень уже как обычно не плюхается в кресло, а встает напротив стола дяди. Он достает руки из карманов джинс и откашливается. Хосок должен уговорить дядю, иначе весь его план пойдет к черту. — Я хотел попросить у тебя машину на вечер.       Мужчина прищуривает глаза и бросает на парня настороженный взгляд. — Зачем это? — Я здесь почти два месяца и веду себя как шёлковый. Считаю, что я заслужил немного покататься по городу. — Не убедил, — холодно бросают ему в ответ.       Хосок прикусывает щеку с внутренней стороны, набираясь решительности. Он вспоминает то, что увидел несколько минут назад. Суджин плакала. Он ничего не понял из их разговора, но её эмоции отразились на нём, словно собственные. Хосок ощущал обиду за неё и желание сделать девушку сильнее. Он переводит дыхание и принимает единственное верное решение. — Ладно. Я хочу сам поехать на сегодняшний рейд. Без Чонгука. Меня задолбало быть его собачкой и выслушивать насмешки остальных. Я справлюсь один, — говорит Хосок, надеясь, что это убедит дядю.       Холодный пот выступает на шее. Ему придется перешагнуть через себя и сделать то, зачем он только наблюдал, чтобы добиться своего. И Хосок впервые ощущает себя таким готовым к этому шагу. Нервный озноб пробегает от затылка по хребту. Что-то дикое и необузданное поднимается в нём, и возможно именно это убеждает дядю дать ему согласие.