Злой Сайтама в мире МГА

Рабочий день на складе подошёл к концу с монотонным постоянством, которое Сайтама находил почти умиротворяющим. Он перетаскал горы коробок, не выказав ни капли усталости, чем окончательно привёл в замешательство своего напарника Коити и вызвал недовольное ворчание начальника, которому не за что было придраться. Получив свою первую, пусть и скромную, зарплату, Сайтама отправился на поиски жилья. По совету Коити он оказался в недорогом районе, где в одном из старых, но ухоженных трёхэтажных домов висела табличка «Сдаётся комната». Хозяйкой оказалась пожилая женщина по имени Фудзиока-сан. Она встретила его на пороге, вытирая руки о фартук, и внимательно, без суеты, оглядела с ног до головы. Её взгляд на секунду задержался на его идеально гладкой голове. — Так, — сказала она. — Лысый. Неплохо. Меньше волос в сливе. Работаешь? — Да, — кивнул Сайтама. — На складе. — Платить сможешь? За два месяца вперёд залог. Сайтама молча протянул ей только что полученные деньги. Она пересчитала, кивнула и сделала отметку в своей тетрадке. — Комната на третьем этаже. Ванная общая на этаже. Кухней пользуешься — за собой моешь. Шуметь после десяти нельзя. Мусор выносишь по средам и воскресеньям. Всё ясно? — Ясно, — Сайтама снова кивнул. Никаких лишних вопросов, никаких подозрительных взглядов. Идеально. Комната оказалась крошечной, с голыми стенами, простой кроватью, столом и стулом. Вид из окна открывался на соседнюю стену. Но для Сайтамы это был почти рай. Крыша над головой, никаких монстров за окном, никаких требований спасать мир. Он снял свою рабочую робу и остался в простой майке и штанах. Вечернее солнце, пробиваясь в окно, отражалось от его лысины, создавая на потолке небольшое зайчишко. Сайтама заметил это и покрутил головой, заставляя световой блик плясать по комнате. «Хм, — подумал он без особого интереса. — Бесплатное развлечение». Он лёг на кровать, закинув руки за голову. В соседней комнате кто-то включил телевизор, доносились обрывки новостей о каком-то герое. Сайтама закрыл глаза. Здесь, в этой тихой комнате, в этом странном, спокойном мире, он мог просто быть. Никем. Ни героем, ни угрозой. Просто человеком по имени Сайтама, который работает на складе и снимает комнату на третьем этаже. Он не знал, что в это время детектив Цукаути уже получил первые сведения о «лысом разнорабочем» и строил догадки. Не знал, что в больнице его случайная «ноша» медленно шла на поправку. И уж точно не подозревал, что его новая, спокойная жизнь висит на волоске, и этот волосок — такой же тонкий и лысый, как его собственная голова. Но пока всё было тихо. И Сайтама ценил эту тишину. Вечер Сайтама, доев свой незамысловатый ужин из риса и консервированной рыбы, устроился на своём новом стуле и включил маленький потрёпанный телевизор, стоявший в углу комнаты. Он переключал каналы, пока не наткнулся на новости. На экране репортёрша с яркой улыбкой и розовыми волосами, парившими в воздухе, комментировала задержание преступника. Злодей, чьи руки превратились в дрель, пытался ограбить банк, но был остановлен героем в обтягивающем костюме, который стрелял из пальцев липкой субстанцией. «...и благодаря оперативным действиям Героя: Старптеля, угроза была нейтрализована!» — вещала репортёрша. Сайтама медленно жевал, наблюдая за происходящим. «Так вот они какие, местные герои, — подумал он. — Причуды... у одного руки-дрели, у другого — клей из пальцев. Странно». Он переключил канал. На другом шло ток-шоу, где группа «экспертов» горячо обсуждала рейтинги героев, их популярность и маркетинговый потенциал. «Снова эти рейтинги, — с лёгким отвращением подумал Сайтама. — В моём мире это хоть как-то связано с реальными заслугами. А тут... похоже на шоу-бизнес». Третий канал показывал хронику нападений злодеев. Кадры разрушений, перестрелки, испуганные лица людей. И всегда — появление героев, которые с разной степенью эффективности и пафоса разрешали ситуацию. «Значит, злодеи тут тоже есть, — констатировал он про себя. — И работа для героев есть. Но... всё как-то по-другому». В его мире геройство было работой, часто грязной и неблагодарной. Монстры и угрозы были повседневностью, а не телевизионным шоу. Сила измерялась не рейтингами, а способностью выжить и защитить. Здесь же всё было упаковано в яркую обёртку, превращено в зрелище. Он выключил телевизор. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом города за окном. Мысль о том, чтобы снова стать героем, даже не возникла. Зачем? У него была работа. Крыша над головой. Еда. В этом мире, похоже, и без него хватало тех, кто хотел носить обтягивающие костюмы и красоваться на камеру. «Пусть сами разбираются со своими дрелями и клеем, — с лёгким презрением подумал он. — Мне и тут норм». Он лёг спать, совершенно не подозревая, что его философия «не моих проблем» вскоре будет подвергнута серьёзнейшему испытанию. Испытанию, которое прибудет из мира, где о «причудах» и «рейтингах» никто и не слышал, но где понятие «сила» было высечено в камне совсем другими методами *** Рассвет в лагере класса 1-A не предвещал ничего хорошего. Ученики, ещё не до конца отойдя от вчерашнего марш-броска, были построены на утренней плацу. Перед ними стоял Айзава, и на этот раз он даже не прятался в спальном мешке. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользил по каждому лицу. — Довольны? — его хриплый голос прорезал утренний воздух. — Добрались до лагеря. Подумали, что самое страшное позади? Ошибаетесь. Он сделал паузу, давая своим словам прочно осесть в их сознании. — Мир не ждёт, пока вы дорастёте. Зло не дремлет. Вы уже сталкивались с ним лицом к лицу, и некоторые из вас едва выжили. — Его взгляд на мгновение задержался на Мидории. — Вы хотите стать героями? Настоящими? Не теми, кто позирует для камер, а теми, кто спасает жизни, даже ценою собственной? Тогда хватит ныть. Хватит жалеть себя. Он выпрямился, и в его позе появилась редкостная энергия. — Эти летние занятия — не наказание. Это ваш шанс. Шанс стать сильнее. Быстрее. Умнее. Доказать себе и всем остальным, что вы — не просто дети, играющие в героев. Что вы — будущее, на которое можно положиться. С сегодняшнего дня ваши лимиты — это то, что было вчера. Сегодня вы их преодолеете. Он обвёл их взглядом, в котором читалась не только требовательность, но и странная, суровая вера. — Тренировки начинаются сейчас. Первое задание: преодоление полосы препятствий с одновременным использованием причуд на максимальной мощности. Без перерывов. Без поблажек. Я буду следить за каждым. Тот, кто сдастся, отправится домой. Герой не имеет права на слабость. По его сигналу начался ад. Не метафорический, а самый что ни на есть настоящий. Ученики рванули вперёд, их причуды вспыхнули ярче, чем когда-либо. Бакуго взрывал барьеры, Тодороки замораживал и прожигал преграды, Ида носился с такой скоростью, что за ним оставался лишь шлейф пыли. Изуку, стиснув зубы, активировал «Один-за-всех». Боль пронзала его тело, но он шёл вперёд, вспоминая слова Айзавы. Он должен стать сильнее. Он должен. Даже самые физически слабые, вроде Минэты или Югао, выкладывались по полной, используя свои причуды с невиданной изобретательностью. Айзава наблюдал за этим, не проявляя ни одобрения, ни порицания. Он видел, как они падают и поднимаются. Видел, как на пределе сил они находят в себе что-то новое. Это был не просто тренинг тела. Это был тренинг духа. Идзуми Кото, стоя в стороне, с холодным презрением наблюдал за этим «геройским самобичеванием». Но даже он не мог не отметить их упорство. Солнце поднималось выше, становясь безжалостным свидетелем их борьбы. Они не знали, что их стремление к силе, их желание стать лучше и быстрее было лишь слабым эхом той абсолютной мощи, что в это самое время спокойно разгружала коробки в городе неподалёку. Но, возможно, именно это стремление когда-нибудь позволит им встретиться с этой силой лицом к лицу и не сломаться. Ад, устроенный Айзавой, оказался лишь первым кругом. Как только ученики, измождённые и потные, завершили полосу препятствий, перед ними выросла новая, ещё более грозная фигура. Сэкидзиро Кан, он же Влад Кинг, стоял, скрестив массивные руки. Его присутствие ощущалось физически, как давление перед грозой. — Жалкое зрелище, — прорычал он, и его низкий голос заставил содрогнуться даже Бакуго. — Вы выдохлись после одного упражнения? Настоящая битва длится часами! Ваши причуды — это мышцы! И их нужно качать до отказа! Он махнул рукой, и на поляну вышла команда героинь «Дикие дикие кошки» во главе с Сосаки Сино, она же Мандолина. Их взгляды были профессиональными и оценивающими. — Айзава отвечает за вашу выносливость и тактику, — продолжил Кан. — Я буду отвечать за мощь и контроль над вашими причудами. А эти дамы, — он кивнул в сторону героинь, — будут следить за вашей формой и техникой. И поверьте, у них глаз намётан. — Всё верно, малыши! — весело, но с стальным оттенком в голосе сказала Мандолина. — Мы будем наблюдать за каждым вашим шагом. Те, кто покажет худшие результаты на каждой фазе тренировок, получат от нас… специальные дополнительные задания. — Её улыбка стала хищной. — Поверьте, вам не понравится. Система стала ясна и беспощадна. Это был конвейер, предназначенный для того, чтобы выжать из них максимум, сломать старые ограничения и построить на их месте новые. Тренировки продолжились с удвоенной интенсивностью. Кан заставлял их снова и снова использовать причуды на пределе, чтобы расширить их «резервуары». Очко заставляла Тодороки создавать ледяные стены и тут же прожигать их пламенем, пока он не начинал шататься от изнеможения. Рило заставляла Бакуго контролировать взрывы с ювелирной точностью, угрожая «посадить его на диету из жидкой каши», если он промахнётся. А «Дикие дикие кошки» зорко следили. Тому, кто замедлялся, кто допускал ошибку в технике, кто показывал слабину, тут же назначалось «дополнительное задание». Для Иды это были спринты с внезапными изменениями траектории. Для Урараки — точечное удержание в воздухе десятков разновесных предметов одновременно. Для Минэты — создание сложных ловушек из его липких шариков, пока его голова не начинала раскалываться от перенапряжения. Даже Идзуми Кото, который пытался игнорировать всё происходящее, не избежал внимания. Тайгер бесшумно появлялась рядом с ним и заставляла отрабатывать молниеносные уклонения и контратаки, безжалостно указывая на каждую его ошибку. — Ненависть — плохое топливо, парень, — говорила она, пока он, обливаясь потом, пытался уйти от её атак. — Оно быстро сгорает и оставляет пепел. Найди что-то получше. К вечеру ученики валились с ног. Но в их глазах, помимо усталости, горел новый огонь — решимость. Они понимали: здесь и сейчас они закаляются в горниле, которое превратит их из учеников в воинов. И они были готовы платить эту цену.