From Which All That Was

Их связь мало о чём говорит Сэму. Она ощущается как очень, очень общее представление о местонахождении Хиггса. Глубокое понимание того, что поиск этой связи заставит утихнуть одиночество, о котором он и не подозревал до смерти Лу, до самоубийства Дэдмена. Сэм был тем, кто нашёл его, и, чёрт… все эти связи он утратил. Эти связи не оставили ему ничего, кроме осознания того, что беспокойное чувство, которое он испытывал всё это время, было из-за Хиггса. Сэм не хочет верить в судьбу, но это была его «судьба» — воссоединить Америку, объединить людей. Возможно, его судьба подразумевала и возвращение Хиггса Монагана с Берега. — Что ты хочешь рассказать? — спрашивает он Хиггса, стараясь продолжать прикасаться к мужчине, сцепив их руки вместе. Он не знает, как именно он помогает Хиггсу, но он кажется более осознанным, когда Сэм рядом, особенно в непосредственной близости. — Ты спрашивал меня, как такая старая Тварь всё ещё может существовать.… Думаю, я понял, — Хиггс беспокойно ёрзает, на его лице ясно читается беспокойство, — Ты помнишь Фактор Вымирания? Когда я встретил тебя в Крайнем Узле? — Помню, — говорит Сэм. Как он мог забыть? Ему до сих пор снятся кошмары о той битве. — Это было... — Хиггс замолкает, прикусывая губу, — Это было не в первый раз. Я знаю, ты об этом знаешь, но... — он пожимает плечами, — Ты видел их в небе, не так ли? На Берегу. Пять фигур, которые всегда наблюдают. — Да, помню, — Сэм довольно хорошо представляет, к чему клонит Хиггс, и это, честно говоря, пугает. Хиггс пожимает плечами, — Эта Тварь была правда чертовски древней, — говорит он, — Я думаю… Я думаю, что это был первый Фактор Вымирания. Сэм морщится, закрывая глаза. Чёрт, он боялся получить именно такой ответ. И теперь это объясняет поведение Хиггса, почему он был вынужден продолжать идти, когда они оба были напуганы, но не объясняет, почему оно отбросило Сэма в безопасное место, — Но как? Почему? Эти цифры выглядят как… ну, люди. И это означает, что все Факторы Вымирания были всегда рядом после Выхода Смерти. — После меня, — говорит Хиггс, пожимая плечами, — Меня, а не тебя. Не нас обоих. Меня. — Да, — говорит Сэм, не в силах спорить. Монстр каким-то образом пытался удержать Сэма подальше от места выплеска. Это всё ещё не вяжется со всем, что знал о Тварях, и он не уверен, с какой стати Объект прошлого Фактора Вымирания так сильно зациклился именно на Хиггсе. Только из-за его способностей, которые черпаются от смерти? Это подозрительно. Хиггс пристально смотрит на него, но, похоже, доволен тем, что Сэм не собирается спорить, — И что нам с этим делать? — спрашивает Сэм, надеясь, что этот вопрос звучит как заинтересованность в мыслях Хиггса на этот счёт, а не как требование решения. — А что мы можем сделать? — устало спрашивает Хиггс, — Шестое вымирание произойдёт. Вопрос лишь в том, когда, — ему становится лучше, и он не сразу пускается в разъяснения о тщетности жизни. Не указал, насколько сильно он хочет умереть. — Думаю, упрямо продолжать жить, — говорит Сэм. Смех, вырывающийся из Хиггса, хриплый и отрывистый, и из-за этого звучит искренне, — Не могу поверить, что ты добиваешься от меня согласия с этим, — говорит он. Ладно, хорошо. Услышав, как человек, о котором он заботится больше всего на свете, сказал, что хочет жить, Сэм испытывает облегчение. — Что скажешь об отсрочке вымирания? — спрашивает Сэм, прислоняясь к дивану, Хиггс снова устраивается рядом с ним. Он некоторое время молчит, явно обдумывая свой ответ. Он не выпаливает ответ просто так, наугад, что, по мнению Сэма, является хорошим знаком, — Это не увенчается успехом, — наконец приглушённо отвечает Хиггс, — Ты не сможешь остановить это. — Отсрочить, — мягко повторяет Сэм, — Я знаю, мы не можем это остановить, — срок, который Хиггс указал ему на Берегу, казался ему огромным. До того, как он понял, что, скорее всего, будет жить вечно. Сэм всё ещё не уверен, доживёт ли до конца, даже если на конец всего действительно уйдёт сто тысяч лет. — Я не вижу разницы, — угрюмо говорит Хиггс. Он хмуро смотрит на Сэма, но не спорит. Сэм целует его в висок, — Я хочу, чтобы у Эбби был шанс повзрослеть. Я хочу, чтобы у её детей был шанс повзрослеть, если они у неё будут, — Хиггс вздыхает, но не спорит, просто позволяет Сэму продолжать, — Я хочу этого. Я даже не знаю, возможно ли это, но у нас обоих есть возможность отправлять Тварей на другую сторону. Если есть такая возможность, я хочу попробовать. Хиггс снова вздыхает, в его голосе звучит раздражение, — Боже, не могу поверить, что ты меня на это уговариваешь. Сэм не может сдержать улыбку, становящуюся ещё шире, — Ты в деле? Хиггс вытягивает шею, чтобы посмотреть на Сэма, — Я всё ещё не вижу в этом смысла, — осторожно говорит он, — Но Эбби мне тоже нравится, — Сэм никогда раньше не видел, чтобы Хиггс вёл себя так нежно, как с Эбби. Да, Сэм полностью ему доверяет. Хиггс ни разу не солгал ему, по крайней мере, в том, что не связано с его нежеланием говорить о своих чувствах, — И… — он колеблется, как будто думает, что скажет что-то неуместное, или, может быть, он не уверен, что Сэм хочет это услышать, — Я… Мне нравится видеть тебя счастливым, Сэмми. Его улыбка становится шире, он наклоняется, чтобы поцеловать Хиггса, — Мне тоже нравится видеть тебя счастливым, — бормочет Сэм. Этот поцелуй по-прежнему целомудренный, даже когда Хиггс меняет позу, поворачивается лицом к Сэму, всё ещё сидя на его коленях. Его улыбка озорная, а в глазах огонёк, который, честно говоря, Сэму очень нравится. Они на мгновение целуются, соприкасаясь лбами. Сэму всегда больше всего нравятся маленькие прикосновения, он жаждет их сильнее всего. Эти прикосновения мягкие, их связь не совсем позволяет им двоим идеально понимать друг друга, но гул этой нити слышен — инстинктивное знание того, что они не одиноки. Хиггс наклоняется, руки на мгновение задерживаются на футболке Сэма, прежде чем они начинают ползти ниже, под подол, ласкать его живот, его грудь. Хиггс встречается с ним взглядом, когда наклоняется, полностью занимая личное пространство Сэма, — Хочу, — начинает он, его голос звучит так приятно мягко в ухе Сэму, — Я хочу пройти с тобой весь путь. — Ты хочешь? — Сэм моргает. Он ни в коем разе не жалуется на их секс; раньше ему никогда не приходило в голову спросить, не хочет ли Хиггс что-то изменить. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — тихо говорит Хиггс. Сэм чувствует, как к его лицу приливает жар, а по спине пробегает дрожь удовольствия. Хиггс для пущей выразительности прижимается к его коленям, и Сэм со стоном хватается за его бёдра, — Заставь меня дрожать, стонать и выкрикивать твоё имя. Заставь меня кончить, вообще не прикасаясь к моему члену. Внезапно его штаны становятся неудобно тесными, и Сэм едва в состоянии подавить звук, который из него вырывается, когда Хиггс снова прижимается к нему, — Ты чертовски... требовательный, — ворчит он, уткнувшись в шею Хиггса. — Не скажу, что это станет привычкой; ты и так доставляешь мне удовольствие одной своей рукой, — мурлычет он, демонстративно прижимаясь к нему, и Сэм стонет, — Но я хочу этого, прямо сейчас. Твой член во мне. — Хорошо, — выдавливает Сэм после того, как снова обретает способность думать, — Нет... теперь у тебя уже нет других вариантов. Соберись... приведи себя в порядок, ладно? — потому что ему самому нужно достаточно времени, чтобы успокоиться и не устроить чёртов бардак в штанах ещё до того, как они начнут. Чёрт. Хиггс одаривает его понимающей улыбкой, даже не потрудившись скрыть свою собственную невероятно очевидную эрекцию, когда отстраняется от Сэма. Господи, он никогда раньше не слышал, чтобы Хиггс так разговаривал. Совершенно несправедливо вываливать всё это на него, совсем неподготовленного к подобным выпадам.