From Which All That Was

Хиггс просыпается на следующее утро. Он жалеет, что вообще проснулся. Хиггс чувствует себя так, словно он в аду. Он не знает, как у них с Сэмом получился такой разговор. И вся эта хрень про Бриджит… чёрт! Ему трудно осознать мысль о том, что она, возможно, всё-таки не любила Сэма. Или что, возможно, как бы ужасно это ни звучало, она всё-таки любила его. Возможно, её единственным выражением этих чувств были страдание и мучения, как у его отца были кулаки и ножи. Хиггс слышит, как Сэм ходит по убежищу, но он не встаёт с матраса, не желая предупреждать того о том, что проснулся. Слышит, как Сэм ходит по комнате, роется в шкафчиках, начинает готовить завтрак. Убежище достаточно маленькое, и запах еды просачивается даже в ванную, где он мог спрятаться. Он бы так и сделал, если бы мог сделать это незаметно для Сэма. Сэм, вероятно, без вопросов позволил бы ему уйти, даже если бы увидел. На самом деле от мысли о завтраке текут слюнки. Может быть, Сэм бы добавил к еде немного мимозы. Или он пропустит завтрак и просто в пустую съест мимозу. Хиггс садится, хмуро разглядывая рюкзак цвета хирального золота, стоящий у входа в убежище. Сэм собирал вещи? Подумывал куда-то пойти? Тревога скребёт внутренности Хиггса, вызывая зудящую боль в груди. — Доброе утро, — говорит Сэм. — Ты собираешься куда-то пойти? — спрашивает Хиггс, раздражённый резкостью своего тона, тем, что он выдаёт слишком многое. — Не так сразу, — говорит Сэм, — Идём, завтрак остынет. Они едят в тишине, Хиггс не хочет вообще что-либо говорить, а Сэм будто пытается подобрать слова, чтобы высказать то, что у него на уме. Раньше для Хиггса не было проблемой придумать, что сказать. Раньше харизма давалась ему невероятно легко, настолько, что поиск союзников вообще не доставлял ему особых проблем. Именно так ему удалось убедить Фрэджайл объединить усилия, благодаря её способности пользоваться Берегом, и его способности чувствовать Тварей. А потом он встретил Фактор Вымирания, которая убедила его, что всё, что ему нужно — это Она, и единственная дружба, которая у него была за всю его жизнь, во мгновение испепелилась, как Икар под Солнцем. — Ну, — говорит Сэм, доедая омлет. Хиггс ковыряет вилкой свою порцию. — Ты уже видел рюкзак. Я получил заказ, который довольно важен, так что я снова ухожу. — Зачем ты это делаешь? Работаешь на UCA, таскаешь чужую срань по всей стране. Я думал, ты уже ушёл в отставку? Брови Сэма поднимаются вверх. — Я не работаю на UCA, — вот с чего он решает начать. Он относит свою тарелку в раковину, и Хиггс думает, что на этом всё закончится, но Сэм продолжает, как только снова садится напротив Хиггса. — Независимый носильщик. Каким и был годами. — Это не объясняет, почему ты строишь из себя Мула. Сэм пожимает плечами, — Я единственный носильщик с ДУМом. Меня просят делать то, чего больше никто не может. У Южного узла есть кое-что, что нужно забрать в Горный узел, и никто больше не хочет пересекать всю страну с сотней фунтов всякого дерьма на спине. — Это я и имею ввиду. Почему ты печёшься по этому поводу? — Я доставлял грузы всю свою жизнь. Странно просто не сделать это снова. Хиггс вздыхает, но знает, что лучше не давить на Сэма, потому что он упрям, он не из тех людей, которые отступают перед вызовом. В этом отношении они во многом похожи. — Разве тебе не понадобится неделя, чтобы добраться туда? Тебе следует воспользоваться Берегом, — Хиггсу не нравится им пользоваться, но это не значит, что Сэм не должен пользоваться преимуществом прыжков. — Не могу, — говорит Сэм, — Я не могу взять с собой груз, только одежду. Я бы прыгнул только в том случае, если бы в этом районе были заказы, которые я мог бы выполнить все сразу. Верно. Хиггс был единственным, кто мог брать с собой предметы, и это не имело никакого отношения к каким-либо особым талантам, которыми он обладал. — Я всё ещё считаю, что бессмысленно помогать людям, которые, умрут через сто лет. Сэм сжимает челюсть, хмурясь. И Хиггс не может понять, почему. — Ты мог бы пойти со мной, — заканчивает он. — Что? — Ты мог бы пойти со мной. Не то чтобы мы были на поверхности, это слишком опасно даже для нас. Но по пути есть множество благоустроенных убежищ; в них горячий душ и тёплые постели. — Какого чёрта я должен это делать? Я не заинтересован в том, чтобы помогать этим людям. Всё ещё сжимая челюсть и выглядя задумчивым, Сэм пожимает плечами, — Не то чтобы я просил тебя помочь что-то донести, но дорога туда займёт много времени, и ещё больше времени на обратную дорогу. Компания бы не помешала. — Чёрт, нет. Обида на лице Сэма быстро исчезает, как и любая другая эмоция, но он, кажется, всё равно принимает его ответ как должное. — Тебе решать. Я не принуждаю тебя, — небрежно говорит он. Он встаёт из-за стола, чтобы сделать то, что собирался сделать перед уходом, и Хиггс доедает свой уже остывший завтрак, не говоря ни слова. ** Сэм, одетый в нелепый комбинезон, с затянутыми в конский хвост волосами, удивительно похож на того, каким его помнит Хиггс. На его комбинезоне нет никаких меток UCA, хотя Хиггс наблюдает, как Сэм застёгивает наручники на запястье, поворачивает его, чтобы включить синий экран, и начинает переключать каналы, очевидно, намечая свой маршрут. Вот и всё, Хиггс думает, Сэм отправляется доставлять товары недостойным людям, но он роется в одном из своих чемоданов, набитых всяким разным дерьмом, прежде чем предложить одну пару наручников Хиггсу. — Какого чёрта я должен позволять UCA отслеживать меня? — усмехается он. — Их не отслеживает UCA, они мои. Суть в том, что их ношение идентифицирует тебя как сотрудника службы доставки носильщиков, — Хиггс никак не комментирует название, но его взгляд задерживается на логотипе на комбинезоне Сэма, стилизованном под астронавта у него на груди. — На них есть кодек, который позволит тебе сразу связаться со мной, если захочешь. Хиггс берёт их с некоторым трепетом, но не надевает. Сэм поправляет рюкзак и будто раздумывает над чем-то, — Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? Это продлится две недели. — Иди к чёрту, Бриджес. Не хочу, чтобы ты опоздал к заказчику. Сэм долго смотрит на него, прежде чем вздохнуть, — Скоро увидимся, Хиггс. Постарайся не разрушить убежище, пока меня не будет, — он говорит это так серьёзно, что Хиггс не уверен, шутит тот или нет. Он решает воспринять это за серьёзную просьбу. Сэм уходит. Хиггс действительно не думал, что он так поступит. Он стоит на месте некоторое время. В тишине убежища он внезапно осознаёт, насколько здесь вдруг стало пусто. Прошло всего пять минут. Он уверен, что прошло всего пять минут, потому что он, чёрт возьми, считал. Хиггс не знает почему, но внезапно он надевает своё зимнее пальто, распахивает дверь убежища и прибегает к выходу, — Сэм, подожди! Но Сэма там нет. Сэма там нет. Снег уже замёл его следы.