Актив по имени Блэк: Пробуждение

Гарри сидел в гостиной Дружины и устало вздохнул. Как же, казалось, давно было утро. Они наконец дошли сюда после Второго тура, и сейчас, в тишине этих древних стен, события дня казались каким-то лихорадочным, нереальным сном. В какой-то мере Астория была права. Непонятно, о чём думали организаторы, но этот Турнир как-то слишком сильно выходил за рамки того, с чем могли справиться чемпионы. Да что там чемпионы — с такими проблемами не смог бы справиться никто в их Осколке, если бы не Альтаир. Кстати, о нём. После того как все Древние ушли, и Альтаир направился к трибунам, Гарри и остальные последовали за ним. Они думали, как он будет разбираться со всем этим — с аристократами, аврорами, министерскими, Дамблдором и остальными. Альтаир же, видимо, был уже слишком уставший. Окинув взглядом шокированную толпу, он пробормотал: — А хуй с вами, всё равно через десять минут обо всём забудете. Он повернулся к Гарри. — Сними с пузыря заклятие. Гарри тогда не понял, о ком он говорит. Альтаир устало вздохнул и указал на всё ещё лежащего и захлёбывающегося в иллюзии Бегмена. Гарри опомнился. Чёрт. Он забыл. Он просто забыл снять с него заклятие, когда вернулся. И всё это время Бегмен провёл под «Торменто». Гарри не понимал, почему Альтаир так этим раздражён. Но он нашёл ответ довольно быстро, когда Астория с невинным любопытством спросила: — А разве оно не должно было его уже убить? Все повернулись к Гарри, и он судорожно начал просчитывать варианты, что сказать, чтобы его блеф не вскрыли. Но Альтаир его опередил. — Гарри ещё не до конца освоил урок, поэтому такой эффект, — просто сказал он. Этого объяснения, к облегчению Гарри, всем оказалось достаточно. Он быстро снял заклятие, и Бегмен судорожно задышал, валяясь на полу. Альтаир же повернулся к Юстине, и движением руки её путы спали. Он устало посмотрел на неё. — Ты пойдёшь с нами. Юстина просто покорно кивнула. Гарри посмотрел на неё — на пустой, сломленный взгляд, на рабский ошейник на шее — и почувствовал сложную смесь из брезгливости, мрачного удовлетворения и лёгкого, холодящего страха. Это было его первое близкое столкновение с долгосрочными последствиями «правосудия» Альтаира. Альтаир, больше не глядя ни на кого, пошёл в сторону замка. Гарри, Невилл, Юстина, Дафна и Гермиона пошли за ним. Астория ещё и взяла за руки оторопевших Ханну и Сьюзен, увлекая их за собой. Вся эта странная процессия молча шла по вытоптанной траве, и Гарри смотрел на них: на измученного, но всемогущего наставника; на двух блестящих и опасных ведьм, которые, казалось, мысленно уже делили его внимание; на своего обретшего уверенность друга; на двух новых девушек, втянутых в этот хаос; на сломленную бывшую «всемогущую ведьму» и на язвительную младшую сестру Гринграсс. В его голове пронеслась почти истерическая мысль: «Всего несколько месяцев назад моей самой большой проблемой был Рон, укравший мой последний шоколадный котёл. Как, во имя Хель, я докатился до этого?». Сейчас все они сидели в гостиной Дружины. Сьюзен и Ханна устроились по центру одного дивана, а Гарри и Невилл сели по бокам на том же. Гарри был доволен таким положением. Хотя было немного тесно, и Сьюзен довольно плотно прижималась к нему с одной стороны, он не жаловался. Напротив, на диване в одиночку развалилась Астория и, казалось, не знала, на что смотреть: на смущённые лица Сьюзен, Ханны и Невилла или на разворачивающуюся у камина драму. Альтаир сидел в своём новом кресле с голым торсом, и вокруг него хлопотали Дафна и Гермиона, неумело пытаясь перевязать его рану, оставленную Суртом. Судя по выражению его лица, в момент получения раны он чувствовал себя комфортнее, чем сейчас. И Гарри его понимал. Судя по всему, ни Дафна, ни Гермиона не были знакомы с тем, как оказывать первую помощь. Судя по тому, как они тянули бинты в разные стороны, Гарри был уверен, что и про вторую, и третью, и любую другую помощь они тоже не в курсе. Астория, видимо, всё-таки решила, что зрелище того, как Альтаира планомерно пытаются превратить в мумию, интереснее, и сосредоточила своё внимание на них. Юстина же скромно стояла за креслом Альтаира, не мешая. Гарри поражался выдержке Альтаира. Как только он это терпит? Только иногда Альтаир вставлял коментарии, пытаясь хоть немного помочь им помогать себе: — Нет, не так туго, вы мне кровообращение остановите. Хотя, возможно, это и к лучшему. И да, бинт должен быть стерильным, а не тем, который вы только что уронили на пол. Астория решила, что зрелище недостаточно забавное, и потому сказала: — Сестрёнка, может, тебе книжки по первой помощи почитать? Нет, я понимаю, что, глядя на Альтаира, никто бы не подумал, что его могут ранить, но всё же добивать его, наверное, не стоит. Гарри не выдержал и прыснул в кулак. Дафна, услышав это, на мгновение прекратила свои мучения с бинтом и метнула в сестру короткий, но испепеляющий взгляд, который без слов говорил: «Ещё одно слово, и следующей перевязывать буду тебя». Альтаир же раздражённо посмотрел на Гарри. — Гарри, что за хрень с Торменто? Ты почему не снял его с Бегмена? Это было очень глупо. Гермиона, услышав это, тут же переключила своё внимание с пыток… перевязывания Альтаира на Гарри. Гарри мысленно заметил, как Альтаир, поймав его взгляд, едва заметно, почти незаметно ухмыльнулся, словно говоря: «Спасибо, избавил». — Гарри, Альтаир прав! — начала отчитывать его Гермиона. — Как ты мог?! Ты же знал, что Бегмен умрёт, если ты не снимешь заклинание через час! Из-за твоей рассеянности мог погибнуть человек! Ханна, Сьюзен и Невилл смотрели на Гарри в ожидании ответа. Ему стало очень неуютно под этими неодобрительными взглядами, особенно от Сьюзен. Он спокойно ответил: — Ничего бы с Бегменом не стало. Это заклятие неспособно убить. Только пытать. За то, что он засунул Сьюзен в качестве заложницы в озеро. — Но ты же сказал… — не сдавалась Гермиона. — Я блефовал, — спокойно ответил Гарри. — Чтобы напугать их посильнее. — Но Альтаир тоже подтвердил, что Бегмен не умер только из-за того, что ты не освоил урок до конца и не смог правильно наложить проклятие! Он тоже соврал? Альтаир возмущённо посмотрел на неё. — Я очень редко вру, — сказал он, и в его голосе прозвучали оскорблённые нотки. — Я кто угодно — убийца, монстр, бездушная тварь. Но не ничтожество, которому надо прибегать ко лжи, чтобы добиться своего. Гермиона смутилась. Гарри явно видел, что она уже не возмущалась и не спорила, а просто хотела понять. Это было странно, обычно она так быстро не сдавалась. Хотя, это же Альтаир. Или, может, произошло что-то, о чём он, Гарри, не знает? Тут голос подала Юстина, до этого молчавшая. Голос её был монотонным, лишённым всяких эмоций, почти механическим, словно говорила не она, а кукла. — Хозяин сказал, что Наследник Поттер не усвоил урок, что и привело к такому эффекту. Ни слова о заклятии Торменто. Альтаир посмотрел на Гарри. — И какую ошибку ты сделал? Гарри недовольно пробурчал: — Если блефуешь, следи за тем, чтоб блеф не вскрылся. Гермиона переводила растерянный взгляд с Альтаира на Гарри и обратно, её мозг, казалось, отказывался принимать такое откровенное жульничество. — Но это всё равно похоже на ложь, — наконец, упрямо произнесла она. Прежде чем Альтаир успел ответить, вмешалась Юстина. — Это искусство, которому обучают в Маяке. Говорить правду, при этом заставляя остальных думать о другом. Она как-то уважительно посмотрела на Альтаира. Это было не уважение к его силе, это было уважение к его интеллекту. Альтаир же, всё ещё раздражённый, просто ответил: — Делать вам в Маяке больше нехрен, чем такому обучаться. В Цитадели мы просто не врём, чтобы не запоминать всю ту чушь, которую несли. Проще сказать правду и убить несогласных. После чего он, видимо, окончательно не выдержав, попросил Дафну и Гермиону отойти. Они послушно отступили, и он коротким, яростным выбросом магии спалил намотанные на него неуклюжие слои бинта. Гарри увидел, как из ниоткуда в руках Альтаира возникли тонкие, светящиеся нити чистой магии, которые сами, с хирургической точностью, сплелись вокруг его торса в идеальную, стерильную повязку. После чего он быстро надел на себя майку. Гарри готов был поставить всё своё наследство против кната, что Альтаир сейчас и броню готов нацепить свою, лишь бы не пускать этих двух к своей ране. Астория же, внимательно посмотрев на Альтаира, спросила: — А почему эта рана не заживает? И вообще, как может кто-либо из вас погибнуть, если там будет сама Смерть? Не сможет ли она воскресить того, кто умрёт? — Это так не работает, — спокойно ответил Альтаир. — Я и сам способен залечить любую травму тела. Любой маг, достаточно умелый, достигший ранга Арканист, способен на это. Но любое существо — это комбинация трёх составляющих. Тело — физическая оболочка. Тень — все навыки существа. И душа — духовная оболочка. Для тех, кто достиг ранга Арканист, тело уже неважно, оно всё равно регенерирует в соответствии с душой, у кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Но рана, которую я получил, — это концептуальная магия, действующая на душу. Такое залечить намного сложнее. И любой маг Цитадели атакует именно душу, а не тело. — Это как Аматерасу? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Альтаир. — Аматерасу сжигает, поглощая души. Достаточно сильные могут сопротивляться этому. Атаки же остальных просто разбивают душу, и её энергия уходит в окружающий мир, служа топливом для перерождения других или перерождаясь сама. Зависит от того, сколько целого там осталось. Но душа со временем тоже восстанавливается, главное — пережить удар. Это занимает максимум год. И эта травма тоже заживёт сама, даже шрама не останется. Максимум через неделю. Через день, если Хильда займётся. Очень мало травм, которые не регенерирует душа. Гарри задумчиво смотрел на Альтаира. Он сказал, что рана от Сурта, рана души, заживёт без следа. Но эти… Эти три шрама остались. На глазу, на шее, на груди. Почему же они оказались страшнее, чем гнев бога? Альтаир, казалось, о чём-то задумался, а потом сказал, обращаясь к Гарри: — Нам надо будет провести твоё испытание на принятие в Дружину Гриффиндора в ближайшие несколько дней. Гарри удивлённо посмотрел на него. — Зачем? — Я сейчас единственный член Дружины, — спокойно ответил Альтаир, словно говорил о расписании уроков. — Если я проиграю Сурту, вы потеряете доступ к этой гостиной и ресурсам Хогвартса. Если же ты будешь в Дружине, то тебе перейдут все права после моей смерти. Гарри увидел, как вздрогнули Гермиона и Дафна. — Ты собрался проигрывать? — холодно спросила Дафна. — Нет, у меня ещё есть пара дел, — ответил Альтаир. — Но Сурт — серьёзный противник. Так что надо подготовиться и к такому исходу. У меня шансов 50 на 50. Так как я не знаю, на что способен Сурт на полную мощь. Он и сам не знает. Но делать нечего, контракт есть контракт. Гарри заметил, как Дафна снова вздрогнула. А в его собственной голове с ледяной ясностью всплыли слова Шляпы, или, как правильнее, Вольмира: «Это древний пакт. Замок признает лишь достойного. Если ты провалишься, если Хогвартс сочтёт тебя недостойным, его магия не изгонит тебя. Она выпьет твою, чтобы стать сильнее. Твоя жизнь — вот цена за право на это испытание». Похоже, совсем скоро ему предстоит испытание намного опаснее Турнира Трёх Волшебников. — Что мне надо будет делать на испытании? — спросил он. Альтаир насмешливо посмотрел на него. — Тебя память подводит? Засунуть руку в Вольмира и всё. Главное — не разбудить то, что Годрик запер внутри него для охраны. Но с вашим уровнем силы оно, скорее всего, даже не проснётся. — Не может быть всё так просто! — раздражённо ответил Гарри. Альтаир усмехнулся. — Ну, Годрик любил и любит пафос, но вот с фантазией у него туго. Надо просто достигнуть ранга «Заклинатель». Ты, Гермиона и Дафна спокойно можете пройти это испытание — слово «испытание» он произнёс с лёгким сарказмом. — Тебе и Дафне вообще не о чем переживать, вы уже ранга «Мастер». А Гермиона, если начнёт тренироваться физически, выйдет на уровень «Мастера» в течение недели, или в течение месяца в том же темпе, что и сейчас. Он посмотрел на Гермиону. Гарри увидел, как она сначала удивилась, а потом её взгляд метнулся к Дафне, и на её лице появилось выражение яростной, упрямой решимости. — У Дафны и Гарри поддержка Рода с детства, — продолжил Альтаир. — У тебя — только недавно, и то не полная от Рода Блэк. Так что надо компенсировать. Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, он добавил: — Если Невилл будет тренироваться нормально, то через пару месяцев тоже выйдет на уровень «Заклинателя». Но у меня столько времени нет. Так что, Гарри, завтра или послезавтра находим Вольмира, и ты проходишь обряд. *** Сьюзен Боунс сидела на мягком диване в гостиной Дружины, и её мозг отчаянно пытался обработать калейдоскоп событий последнего часа. Как она здесь очутилась? Рядом сидела Ханна, такая же ошеломлённая, и обе они инстинктивно придвинулись поближе к Гарри и Невиллу, единственным знакомым «константам» в этом безумном уравнении. Её мысли лихорадочно неслись назад, пытаясь найти ту точку, где её понятный, предсказуемый мир студентки Хогвартса пошёл трещинами. Всё началось незадолго до Рождества. Точнее, со Святочного Бала. До этого момента Гарри Поттер был для неё... разочарованием. Да, он был героем магического мира, кумиром, но его репутация в школе была, мягко говоря, неоднозначной. Во-первых, его постоянное общество Рона Уизли. Сьюзен, как и любая чистокровная наследница, с детства была наслышана о «Предателях Крови». Тётя никогда не вдавалась в подробности, но её тон, полный ледяного, брезгливого отвращения, говорил сам за себя. Это было не просто политическое разногласие. Это было что-то грязное, почти заразное. И то, что Мальчик-Который-Выжил добровольно водился с таким, как Уизли, отталкивало от него очень многих. Но дело было не только в Уизли. Сам Гарри... он был таким обычным. От героя, который в младенчестве победил сильнейшего Тёмного Лорда, все ждали большего. Ждали нового Мерлина, как минимум — нового Дамблдора. А им дали просто неплохого игрока в квиддич. На уроках он не блистал, никаких особых талантов не проявлял. Это было мелко. Это разочаровывало. А потом были эти баллы в конце года. Сьюзен, как и все пуффендуйцы, ценила честность. Когда на первом курсе Дамблдор откровенно «натянул» Гриффиндору победу, она вначале радовалась, что Слизерин проиграл. Но позже, когда эйфория прошла, она осознала всю несправедливость произошедшего. За что? Дамблдор даже не объяснил толком. Это выгляделo как откровенное покровительство любимчикам. Мнение о Поттере в школе резко упало. На втором курсе всё повторилось. Кошмар с Тайной Комнатой, нападения, страх... а потом всё так же внезапно закончилось. Поттеру и Уизли снова начислили баллы, не объясняя причин. Сьюзен тогда не поленилась и во время летних каникул спросила об этом у тёти. Ответ Амелии Боунс был сухим и официальным: «Дамблдор прибыл в Министерство и заявил, что лично разобрался с проблемой. Ни о каком Поттере в отчётах речи не шло». А вот в этом году всё поменялось. Всё началось с того, что в Хогвартс прибыл новый ученик. Их ровесник, слепой мальчик. Но с первых же секунд, как он вошёл в Большой Зал, даже до этого, когда МакГонагалл прервала Дамблдора, чтобы его представить, Сьюзен поняла, что это не просто ученик. От него исходило такое давление, такая аура холодной, абсолютной власти, что ей стало тяжело дышать. И не только ей одной. А потом она увидела, как этот слепой мальчишка угрожал Дамблдору, наплевал на тысячелетние традиции Хогвартса и сам указал Распределяющей Шляпе, куда его отправить. Следующие пару месяцев были чем-то невообразимым. Этот ученик просто-напросто, кирпичик за кирпичиком, подстраивал, и вполне удачно, Хогвартс под себя. А потом начался Турнир, и миру снова напомнили о Гарри Поттере. Сьюзен тогда была зла на него. Она искренне считала, что Седрик, их чемпион, гораздо лучше подходит на эту роль. Так считала вся школа. Кроме одного человека… нет, «человек» было неправильным словом. Все это инстинктивно чувствовали. Это было другое… существо. Тот самый Альтаир Блэк, который уже показал всему Хогвартсу, что он — сила, с которой стоит считаться. Виконт Блэк начал учить Поттера. И уже на первом испытании Гарри показал ту самую силу, которой, по легендам, он когда-то победил Тёмного Лорда. В тот момент он стал воплощением того героя, о котором Сьюзен читала в детстве: один на один против дракона. Сьюзен, хоть и болела за Седрика, не могла не признать — Гарри был на голову выше. Он был лучше всех чемпионов. Но потом начался кошмар. Все драконы вырвались наружу. Сьюзен помнила свой липкий, парализующий ужас, помнила, как всего два года назад паниковала из-за какого-то сбежавшего тролля. Теперь, по сравнению с этим, тот тролль казался просто мелкой неприятностью. Но Виконт Блэк, тот, кто и сделал из Гарри героя, достойного историй, вмешался. Он справился с драконами так, словно это были просто ящерицы. И с тех пор в Хогвартсе всё изменилось. Никто больше не считал Гарри Поттера выскочкой. Он стал тем, кем должен был быть, героем из детских сказок. А его наставник… о его наставнике в коридорах старались лишний раз вообще не упоминать. И вот объявили о Бале. Сьюзен, как и многие девушки, втайне надеялась, что Гарри обратит на неё внимание. Но это было больше похоже на несбыточную мечту. Тем более, та вейла, чемпионка Шармбатона, казалось, поставила себе цель во что бы то ни стало заполучить его. Про Блэка вообще не о чем было говорить. Хоть Сьюзен и видела, что многие девушки мечтали именно о нём, но там была Дафна Гринграсс. Тогда они не знали, что она его невеста, но само её постоянное присутствие рядом с Блэком говорило за себя. Мешать ей дур не нашлось. Кроме, разве что, Грейнджер, которая, казалось, была единственной, кому хватало на это смелости. Сама Сьюзен побаивалась Блэка. Её тётя, Амелия, глава ДМП, с детства учила её уважать закон. А Альтаир Блэк не просто нарушал законы. Он их игнорировал. Он был силой, стоящей над любым законом, и это пугало её больше, чем любой Тёмный Лорд. Так что она о нём не мечтала. И вот, Гарри на одном из завтраков, на глазах у всего Большого Зала, сначала публично указал Флёр Делакур на её грязные, дешёвые методы, а потом... повернулся к столу Пуффендуя. К ней. И пригласил её на бал. Сьюзен до сих пор помнила этот момент. Она не просто была шокирована. Она была в ужасе. И в абсолютном, головокружительном восторге. В одно мгновение она превратилась из «племянницы Амелии Боунс» в главную мишень для зависти сотен девушек в школе. Она чувствовала на себе их взгляды — липкие, оценивающие, полные ревности. И это было пьяняще. А потом был сам бал. Он был замечательным. Они с Гарри действительно были в центре внимания. И он не был похож на заносчивого аристократа, каким мог бы стать, обретя такую власть. Он был… добрым. Он заметил Невилла и её подругу Ханну, которые неловко жались в углу, и тут же подозвал их, сделав частью их компании. Сьюзен видела, как её тётя, сидевшая за судейским столом, наблюдала за ними. В её строгом взгляде было явное, нескрываемое одобрение. Это одобрение было для Сьюзен самым важным. Её родителей убили Пожиратели Смерти; тётя Амелия была единственной семьёй, которая у неё осталась, единственным человеком, чьё мнение имело для неё вес. Правда, потом на бал явился Виконт Блэк с Гермионой Грейнджер. Тогда Сьюзен и остальные поняли, что они очень, очень недооценили эту гриффиндорку. Она спокойно, в отличие от большинства девушек, кипевших от ревности, признала, что Гермиона была самой яркой ведьмой на балу. А после, на некоторое время всё затихло, пока Гарри не стал проводить с ней время чаще. Она была счастлива. Он ей нравился, причём сильно. Он был не просто «героем». Он был сильным, уверенным в себе, но при этом заботливым. Она даже набралась смелости и спросила совета у тёти. Реакция Амелии была не тёплой, а прагматичной. «Сьюзен, — сказала она ей тем вечером, отложив отчёты ДМП, — Наследник Поттер — не просто сильный маг. Он — ученик Виконта Блэка. Это делает его самым влиятельным и, возможно, самым опасным женихом во всей Британии. Рядом с такими всегда много ведьм. В нашей природе тянуться к сильнейшим. Если он выделил тебя — это не просто школьная влюблённость, это потенциальный альянс. Не будь дурой и не упусти его». И вот это закончилось тем, что её вызвали и предложили стать «сокровищем» для Гарри на Втором туре. Это было страшно. И приятно. Её тётя была там и сказала, что если Сьюзен не хочет, никто не заставит её. Но Сьюзен не могла позволить, чтобы на роль «сокровища» Гарри выбрали кого-то другого. Она согласилась. Очнулась она уже на помосте. Гарри вытащил её и какую-то девочку — сестру Флёр Делакур, — которая тут же повисла на нём. Сьюзен, глядя на это, с мрачной усмешкой вспомнила слова тёти: «Рядом с такими всегда много ведьм». Она оказалась права. Но потом Ханна, взахлёб, рассказала ей, что произошло на самом деле. Как Гарри отреагировал на то, что её забрали. Как он в одиночку пошёл против судей. Как он пытал Бегмена. И Сьюзен почувствовала сложную, пугающую смесь эмоций. Её пуффендуйская часть, та, что ценила честность и справедливость, была в ужасе. Пытки. На глазах у всей школы. Это было ужасно. Но другая, более древняя, женская часть её души… ликовала. Он сделал это ради неё. Он был готов разорвать мир, унизить министра, пойти против всех правил, потому что кто-то посмел её тронуть. Эта дикая, собственническая забота была невероятно… приятной. Она уже думала, как бы попросить тётю, чтобы Гарри не сильно наказывали за это. Но потом вспомнила, кто его наставник. И успокоилась. Тётя сама ей говорила: Министерство против ученика Блэка не пойдёт. Но после Второго тура начался какой-то кошмар. Вторжение. Из другого мира. Сьюзен даже не знала, что другие миры существуют, и, судя по растерянному, почти ошарашенному взгляду её тёти, для неё это тоже было неприятным сюрпризом. Весь их мир, вся их страна, которую Амелия так отчаянно пыталась защитить, оказался лишь маленьким, изолированным «Осколком». Сьюзен в панике подошла поближе к Гарри. Он был мрачен. Видимо, эта информация не была для него новостью, и то, как он был мрачен, когда Блэк сказал, что не вмешается, подтверждало её худшие опасения. Шансов у них не было. А потом всё так закрутилось, что Сьюзен до сих "пор" не могла разобрать. Предательство Дамблдора. Она до сих пор слышала его спокойный, деловой голос, соглашающийся на сделку, на то, чтобы стать «наместником» в обмен на их жизни. А потом — её тётя. Амелия. Столп закона и порядка. Женщина, которая учила её, что нет ничего важнее справедливости. И эта женщина хладнокровно, прилюдно заказала убийство Дамблдора за один кнат. Это была не её тётя. Её тётя арестовывает преступников. Она не нанимает убийц. Мир сошёл с ума. Или она сошла с ума. Контракт на уничтожение непобедимой армии... за помидор. Всё было настолько бредовым, что Сьюзен до синяков щипала себя, отчаянно пытаясь проснуться. Потом — уничтожение армии Блэком за считанные секунды. Его бой с наставником, за которым даже в замедленном времени не удавалось уследить. Она не поняла, что такого ужасного в том, что Блэк и его наставник оказались какими-то «Всадниками Апокалипсиса». Но судя по выражению шока и ужаса на лицах Дамблдора, той вейлы-захватчицы и группы Гарри, это была какая-то очень серьёзная группа боевых магов в остальных мирах. Странно, но, судя по почти священному ужасу на лицах некоторых маглорождённых студентов рядом с ней, они поняли этот термин гораздо лучше, чем чистокровные. Как маглорождённые могли знать о магическом мире больше, чем сами маги? Жаль, конечно, что она не запомнит этого, как сказала та вейла. Но потом началось самое невообразимое. Блэк призвал богов, спорил с ними и даже умудрился переспорить. И вот сейчас всё закончилось тем, что они сидели в гостиной Дружины, куда, как она слышала, мечтал попасть весь Хогвартс. Их с Ханной привела Астория Гринграсс. Блэк, очевидно, это одобрил. Когда они шли по дороге к замку, на мгновение Сьюзен почувствовала, как её сознание затуманивается. Она не понимала, что только что произошло, всё казалось далёким и неважным... Ханна рядом с ней тоже непонимающе сбилась с шага. Но Блэк, идущий впереди, обернулся и посмотрел на них. Какая-то волна чистой, холодной магии, казалось, прочистила ей мозги, возвращая ясность мыслям. Он подозвал её. В его руку из ниоткуда прыгнул маленький камень с дороги. Он что-то с ним сделал и протянул Сьюзен. — Передай тёте. Сьюзен успела обернуться и заметить, что на трибунах у всех было такое же растерянное, туманное состояние, какое было у неё с Ханной мгновение назад. Видимо, это и есть действие Запрета. Она посмотрела на холодный камень в своей ладони. Он не просто спас ей память. Он дал ей… ключ. Камень, который она должна отдать тёте. Он не просто защищал её, как девушку Гарри. Он вербовал её тётю, главу ДМП. И вот Сьюзен сидит и смотрит, как Виконта Блэка мучают… то есть, лечат. Она была полностью согласна с Асторией. Они его, скорее, добивали. После того как Альтаир сказал о том, что Гарри надо будет пройти испытание и упомянул какие-то ранги магов, Сьюзен, чьё любопытство побороло страх, не выдержала. — Простите, — робко спросила она, — что за ранги? Альтаир посмотрел на неё, а затем на Гермиону. — Гермиона, будь добра, пожалуйста, объясни мисс Боунс и мисс Аббот потом всё про школы магии и ранги магов. Ну и про расы тоже не помешает. Гермиона только кивнула, её взгляд был прикован к Альтаиру. — Я сам могу объяснить! — тут же вставил Гарри. Альтаир насмешливо посмотрел на него. — Во-первых, твои тренировки никто не отменял. А во-вторых, Гермионе легче будет объяснить с первого раза правильно, чем потом исправлять то, что наобъяснял ты. Ханна, до этого молчавшая и сжимавшая руку Невилла, робко спросила: — Виконт Блэк… это значит, что нам можно будет приходить сюда? — Можно просто Альтаир, — ответил он. — И да, можно. У меня всё-таки присутствует мужская солидарность. Он тут же повернулся к Астории, и в его глазах блеснул дьявольский огонёк. — Только… Астория, проследи, чтоб они не сделали ничего лишнего. Разрешаю максимум поцелуи и объятия. Если справишься — подарю артефакт, с помощью которого ты сможешь накладывать качественные иллюзии. Сьюзен услышала, как рядом Невилл прошептал: «Альтаир натравил на нас "Маленького монстра"… ещё и вооружает её». Она посмотрела на Невилла. Он был очень бледным, его ужас казался почти осязаемым. Сьюзен не понимала, почему Астория испугала его больше, чем армия вторжения. Маленький монстр? Но она же просто ребёнок? О чём, во имя Мерлина, они говорят? Эта девочка выглядела самой милой и безобидной из них всех… И тут до неё дошло, что именно сказал Блэк. «Максимум поцелуи и объятия». Сьюзен вспыхнула, её щёки залил предательский румянец. Астория же, сияя довольной улыбкой, звонко ответила: — Я прослежу! — А-А-Альтаир, ты… — заикаясь, начал Гарри. — Что «Альтаир»? — прервал его Блэк. — Гарри, ты уже взрослый мальчик. Сам найди, где провести время с девушкой. В Хогвартсе полно мест. Как попасть в Тайную комнату... хотя да, туда водить девушку не очень. Я потом покажу тебе Комнату Кондиды, она принимает любую форму, какую захочешь. Комната Кондиды? — с тревогой подумала Сьюзен. Что это? Очередной артефакт Цитадели? Она с тревогой поняла, что они обсуждают Хогвартс так, будто у них есть секретная инструкция к замку, о которой не знает даже она, чистокровная ведьма. — А здесь даже не думай, — закончил Альтаир. — Это моя территория. Значит, приводить девушек разрешено только мне. Вот если через две недели Сурт меня убьёт, ты унаследуешь титул командира Дружины и делай что хочешь. Гарри тоже покраснел. — Каких девушек? — тут же возмущённо спросила Гермиона. И в этот момент Юстина, до этого стоявшая как тень, подала голос. В её глазах зажёгся какой-то странный, предвкушающий огонёк. — Хозяин, мне подготовить себя и вашу спальню? — Даже не думай, — отрезал Альтаир и повернулся к Гермионе: — Что случилось, мисс Грейнджер? Вы набрались смелости? Гермиона покраснела от гнева. Сьюзен показалось, что сейчас она убьёт Альтаира. Дафна, к слову, выглядела не лучше. Блэк же быстро сказал: — Меня нельзя бить, я ранен. И вообще, возможно, это мои последние две недели. Сьюзен и Ханна в шоке посмотрели на него. Это точно то существо, которое час назад бросало вызов богам? Дафна выдохнула и спросила у Альтаира: — Здесь же не одна спальня? — Нет, — ответил Альтаир. — Ты же знаешь сама, ты однажды оставалась тут. Дафна удовлетворённо кивнула. — Значит, теперь спальня рядом с твоей — моя. Альтаир пошло ухмыльнулся. — Дорогая моя невеста, неужели ты хочешь быть поближе ко мне? Дафна изящно приподняла бровь. — Ты против? — и добавила, её голос стал ледяным. — И только попробуй ставить заглушку. Я скажу Хель, что ты ешь помидоры втихую. Гермиона, до этого красная от злости, сказала тоном, не терпящим возражений: — Я тоже займу одну спальню тут. Гарри, сидевший рядом со Сьюзен, злорадно прошептал: — Доигрался. Сьюзен в шоке смотрела на двух ведьм. Кажется, она начинала понимать, почему Гарри назвал их самыми опасными в Хогвартсе. Астория расхохоталась. — Молодец, сестрёнка, так и надо. Но лучше б ты не рядом спальню заняла, а саму спальню. Ну ничего, у тебя ещё есть время. — Она задумчиво прикусила пальчик. — Две недели, если быть точнее. Так что решайся. Дафна бросила на свою сестру испепеляющий взгляд. Сьюзен, уже уставшая удивляться, подумала, что слова Гарри о «Маленьком монстре» тоже обретают смысл. — Тише, тише, сестрёнка, — ответила Астория, ничуть не испугавшись. — Ты по силам целый «Мастер». Бедная я могу и не пережить твой гнев. Вон, у тебя жених рядом — монстр, его и испепеляй. Хотя ты, скорее, заморозишь. Ну ничего, Гермиона… хотя на неё надежды пока мало, Хильда отогреет. Теперь уже и Гермиона буравила Асторию недовольным взглядом вместе с Дафной. Астория, не обращая на них внимания, повернулась к Альтаиру. — Кстати, а какого я ранга? Альтаир посмотрел на неё. Сьюзен почувствовала, как его внимание на мгновение сфокусировалось на младшей Гринграсс. Это был не просто взгляд. Это было ощущение, словно невидимый, холодный свет пронзил её насквозь, взвешивая и измеряя саму её душу. Запятые в фиалковых глазах Альтаира закрутились чуть быстрее. — Ты — средний «Чародей», — констатировал он. — Хотя, если умудришься каким-то образом использовать магию, которую влили в тебя мы с Хильдой, то — средненький «Теург». Сьюзен заметила, как все в комнате, кроме Альтаира и её с Ханной, ошеломлённо посмотрели на Асторию. — Теург — это много? — шёпотом спросила Ханна. — Очень, — ответила Гермиона, её голос был напряжённым. — «Чародей» — это 5-й ранг. «Теург» — это 10-й из 15. Дамблдор и Волан-де-Морт — на 9-м. А 11-й — это уже маги из Цитадели. Астория же довольно улыбалась. — А «Заклинатель» и «Мастер»? — спросила Сьюзен, пытаясь выстроить в голове эту новую, пугающую иерархию. — 7-й и 8-й, — ответил Гарри. — А какие… наши ранги? — с замиранием сердца спросила Ханна. Взгляд Альтаира переместился на них, и Сьюзен снова ощутила это холодное, сканирующее прикосновение его магии. — Обе почти равны. Немного выше, чем остальные четверокурсники — средненький «Адепт». Сьюзен испытала укол гордости. «Немного выше остальных». Это было приятно. Она посмотрела на Дафну, которая наблюдала за ними с выражением… жалости? — А какой это ранг по счёту? — спросила Сьюзен, и её гордость мгновенно испарилась, сменившись тревогой. — Третий, — ответил Альтаир. — Но если учитывать, что ваши выпускники еле дотягивают до нижнего порога «Колдуна» — 4-го ранга, — то вам не о чем переживать. Сьюзен почувствовала укол гордости... но тут же посмотрела на Дафну, которая, по словам Альтаиром, была «Мастером». Ранг 8. Пропасть между ними была не просто большой. Она была невообразимой. — Как возможна такая разница? — спросила Гермиона. — Продукты, тренировки, всё влияет, — просто ответил Альтаир. — Я же говорил, Дамблдор слишком ослабил этот Осколок. В Министерстве самой сильной была твоя тётя, Амелия, — он кивнул Сьюзен. — «Мастер» средний. Немного сильнее Гарри по чистой магии, хотя у него сейчас навыков будет побольше. А в армии вторжения все были минимально такого уровня. Сьюзен похолодела. Она вдруг поняла. Тот бой на… это была бы не просто демонстрация. Это была бы бойня. И она, даже не смотря на то что глав ДМП лично её тренировала иногда, была бы там просто… мясом. Как и все в Хогвартсе. Продолжить они не успели. Тяжёлая дубовая дверь в гостиную Дружины с грохотом распахнулась, и в комнату, словно вихрь, ворвались две женщины. Они были безумно, нечеловечески красивы, и Сьюзен, показалось, смутно узнала ту, что была с огненно-рыжими волосами. Обе были одеты в облегающие тёмные кожаные доспехи, очень похожие на те, что были на Альтаире во время боя. Они тут же осмотрелись, и их взгляды — рубиновый и сапфировый — мгновенно сфокусировались на Альтаире. — Альти, ты будешь сражаться с Суртом?! — в один голос спросили они, но в их тонах не было удивления, только какая-то деловая срочность. — Не так громко, — ответил он. — Да, буду. Через две недели. Рыжеволосая подскочила к нему и всмотрелась в его перевязанный торс. — Что это с тобой? — Словил «Рагнарёк» Сурта, — спокойно ответил Альтаир. Сьюзен увидела, как глаза рыжеволосой ведьмы нехорошо заблестели. — Мне надо осмотреть это всё, — её голос из игривого стал резким, как лязг стали. — Серафина, помоги мне перенести всех. Я и Альти — через портал Медиков, а ты остальных. Платиноволосая, Серафина, устало вздохнула. — Хильда, зачем? Тебе точно нужны все? — Конечно! — огрызнулась та. — Этот идиот тут фонит энергией «конца». Мне надо всех осмотреть, чтоб не было последствий! Она схватила Альтаира за здоровую руку, и они оба исчезли во вспышке золотого света. Серафина осмотрела оставшихся — Гарри, Гермиону, Дафну, Асторию, Невилла, Ханну, покорно стоявшую Юстину и её, Сьюзен. Вздохнув ещё раз, словно ей поручили самую утомительную работу в мире, она взмахнула рукой. Воздух вокруг них, казалось, покрылся серебряной сеткой. В следующее мгновение пол ушёл из- под ног. Они очутились в другом месте. Это была огромная комната, но она не имела ничего общего с уютом Хогвартса. Сьюзен инстинктивно вцепилась в руку Гарри, который, казалось, был совершенно спокоен. Воздух здесь пах иначе — не древним камнем и пылью, а стерильностью, озоном и полированным металлом. Сама магия в воздухе ощущалась плотнее, агрессивнее. Огромный диван из чёрной кожи мог вместить человек двадцать. У одной стены был бар с десятками бутылок, у другой — стена, увешанная жутким, незнакомым оружием. Всё это было расставлено с почти военной точностью, оставляя в центре огромное, пустое пространство. Серафина посмотрела на всех, и её взгляд задержался на Юстине. Он скользнул по её шее, и, увидев обсидиановый ошейник, вейла расхохоталась. Это был не весёлый, а холодный, торжествующий смех. Все недоумённо смотрели на неё. Юстина же, вспыхнув, инстинктивно вздрогнула и отступила на шаг назад, отводя взгляд. — Дорогая кузина, — промурлыкала Серафина, медленно подходя к ней. — Это так забавно. Она обошла Юстину по кругу, рассматривая её, как диковинного зверька. — Ты с детства доставала меня, пыталась быть лучше. Наша бабушка столько нам рассказывала об Ордене, и ты всегда мечтала попасть туда, стать Магистром Маяка. Помнишь, что ты заявила, когда меня забрали в Цитадель? Что я там буду игрушкой для какого-то мага и на большее не способна? Как ты гордилась тем, что стала Магом Маяка? Серафина остановилась прямо перед ней и наклонилась, её сапфировые глаза сверкали льдом. — И всё это… чтобы в итоге стать рабыней Мага Цитадели? Она снова расхохоталась. Сьюзен и остальные молча смотрели на эту сцену. А Юстина просто опустила голову, пряча взгляд, её плечи дрожали от сдерживаемого унижения. Серафина не остановилась на этом. Сьюзен почувствовала, как по воздуху прошла холодная, брезгливая волна магии. Она не была яростной, как у Гарри, или подавляющей, как у Блэка. Она была… высокомерной. Словно сама магия считала Юстину чем-то грязным. Белое платье на Юстине начало морщиться и укорачиваться, ткань сжималась и перекраивалась. Это был костюм горничной? Сьюзен определённо видела сходство, если бы он не был таким откровенно маленьким и пошлым. Полная грудь Юстины почти вываливалась из тугого лифа, а юбка была настолько короткой, что под ней отчётливо виднелось чёрное кружевное бельё. Серафина удовлетворённо кивнула и изящно опустилась на диван. — Принеси мне вино Вейл. И что-нибудь остальным. Гермиона в этот момент не выдержала. — Серафина, что вы творите? — спросила она. Сьюзен ожидала больше возмущения в её голосе. Гермиона явно опасалась Серафину. — Придаю рабыне Альти более эстетически приятный вид, — непонимающе ответила Серафина. — Уверена, он не будет против, что мы немного поиграли с его новой игрушкой. — Я имею в виду её наряд, — сказала Гермиона. — А что с ним? — искренне не поняла Серафина. — Он… слишком открытый. Серафина на мгновение задумалась, а потом её лицо озарило понимание. — О, не волнуйся, Гермиона. Альти на такое не поведётся. Зачем ему эта ведьма из Маяка, когда Хильда и я готовы на намного большее, чем просто надеть такой наряд? Сьюзен отчётливо услышала, как рядом с ней Дафна Гринграсс со скрипом сжала зубы. — Здесь кроме Альтаира ещё Гарри! — возразила Гермиона. Сьюзен была с ней абсолютно согласна. То, что эта женщина будет ходить в таком виде перед Гарри, ей не нравилось. Она инстинктивно перевела взгляд на него. Гарри равнодушно наблюдая за сценой. Что-то в этом было неправильно. Она повернулась к Невиллу. Тот был весь красный и упорно разглядывал оружие на стене. Вот. Вот это была правильная реакция. Серафина проследила за её взглядом и рассмеялась. — О, милая. После «Кокона» его таким не удивишь. Посмотри на него. «Кокон?» — пронеслось в голове у Сьюзен. «Что такое "Кокон"? Какое-то место? Ритуал? Что они сделали с Гарри, что он... он даже не покраснел, глядя на почти голую женщину?» Гермиона, видимо, знала, что это, и поэтому спросила: — А Невилл? — А это кто? — уточнила Серафина. Гермиона указала на красного Невилла. — Пусть привыкает, — отмахнулась Серафина. — Рядом с Альтаиром и не такое придётся увидеть. Так кто что будет? — Мне «Пылающую Твердыню», — сказал Гарри и плюхнулся на диван. — Мне Эльфийское вино, — решив что-то для себя, сказала Дафна и тоже села. Сьюзен смотрела, как Дафна Гринграсс и Гарри Поттер спокойно заказывают алкоголь, пока она, Ханна и Невилл сидят, как нашкодившие дети. Она вдруг с леденящей душу ясностью поняла, что дело не в возрасте. Они просто уже были взрослыми. Взрослыми из другого, более страшного мира. Серафина, увидев, что остальные молчат, сказала: — Остальным — сок. Но Юстина не двигалась. Она застыла, её спина была напряжена, а в глазах на мгновение вспыхнула тень былого высокомерия Мага Маяка. Серафина лениво взмахнула рукой. С её пальцев сорвался небольшой, шипящий сгусток огня. Он пролетел через комнату и ударил Юстину точно в неприкрытую правую ягодицу. Сьюзен отчётливо увидела, как на бледной коже мгновенно расцвело уродливое красное пятно. Юстина вскрикнула — короткий, сдавленный визг боли и унижения — и, бросив на Серафину взгляд, полный ненависти, поспешила к бару. Сьюзен похолодела. Её тётя, Амелия, арестовывала людей за такое. За применение магии для причинения вреда. А Серафина сделала это... как будто шлёпнула непослушную собаку. Просто дисциплинарное взыскание. Куда, во имя Мерлина, она попала? — И не делай вид, что тебе не нравится, — ухмыльнулась Серафина ей вслед. — Я отсюда чувствую твоё возбуждение. И кстати, как кузине, дам совет. Соблазнять Альти не советую. Если будешь раздражать его слишком сильно, он сдаст тебя в бордель к оборотням. Лучше присмотрись к Фенрису. Если понравишься ему, кто знает, может, Альтаир подарит тебя ему? Он, конечно, не Альти, но тоже очень неплох. Пока они ждали напитки, Серафина, казалось, вспомнила о их существовании. — Я — Серафина Валериус. Дафна, взяв на себя роль хозяйки, представила их: — Сьюзен Боунс, Ханна Аббот, Невилл Лонгботтом. — Что у вас там произошло? — лениво спросила Серафина. Прежде чем кто-либо успел ответить, Астория, с восторгом переживая события заново, в красках пересказала всё: вторжение, предательство Дамблдора, помидор, бойню с драконами, призыв богов. Серафина спокойно выслушала. — Это проблема, — наконец сказала она. — Проблема? — переспросила Дафна. — Он же победил. — Проблема в том, — ответила Серафина, — что Хронос созывает всех Аномалий. Скоро они прибудут сюда. И вас, — она обвела их всех взглядом — надо к этому подготовить. Дафна саркастически хмыкнула. — А к приходу Древней Смерти и Древней Тьмы нас готовить не надо? Серафина откровенно содрогнулась. Её аристократическая маска треснула, уступив место неподдельной панике. — К их приходу, — прошипела она, — мне надо самой как-то подготовиться. Так что тут вы сами. Сьюзен этот тон совершенно не понравился. Дафне, судя по её лицу, тоже. — А если Аномалии — это Всадники, — вдруг спросила Астория, — то получается, ты, Хильда, Фенрис, Лориан и Ворлак — вы тоже Всадники? — Да, — кивнула Серафина. — А какая у тебя маска тогда? — Маска Безмолвия, — буднично ответила Серафина. — У Фенриса — Азарт. У Хильды — Раздор. У Ворлака — Воля. У Лориана — Закон. Дафна смерила её недоверчивым взглядом. — То есть, ни ты, ни Хильда не получили Маску Похоти? Серафина рассмеялась. — Хильде, — сказала она, и её взгляд на мгновение стал почти сочувствующим, — кроме Альти вообще никто не нужен. А я, конечно, была не такой придирчивой раньше, но тоже до Похоти не дотягиваю. Она сделала паузу и лукаво улыбнулась. — И вообще, Маска Похоти у Ази. — Ази? — переспросила Дафна. — Азриэль, — пояснила Серафина. — Ещё один член Аномалий. — Азриэль? — вдруг вмешалась Гермиона, которая до этого молча всё анализировала. — Звучит… похоже на Азраила. Ангела Смерти из мифологии неодарённых. Серафина посмотрела на неё с ленивым, почти скучающим одобрением. — Он и есть, — просто ответила она. — Маяк просто испугался писать его настоящее имя в своих историях, вот и немного изменил. И после Серафина продолжила, её голос стал серьёзнее, она посмотрела на Ханну и Сьюзен. — Так что девочки будьте осторожны. Он — воплощение слова «кобель». Хотя... — она бросила насмешливый взгляд на Дафну и Гермиону, — ...вам двоим переживать нечего. К девушкам Альти он не полезет. Сьюзен застыла. «Девушкам Альти». Она ожидала, что Гермиона взорвётся от возмущения, а Дафна заморозит Серафину взглядом. Но они... промолчали. Сьюзен с шоком поняла, что они не просто приняли этот статус. Они, кажется, были им... горды. — А вот вам двоим, — Серафина снова посмотрела на Сьюзен и Ханну, — лучше не попадаться ему на глаза. Если что, жалуйтесь Танталии. Она его девушка, ей и разбираться. — Танталия? — переспросил Гарри. — Вампирша. Дочь герцога Цепеша. Тоже член отряда. Маска Жадности, если вам интересно, — буднично пояснила Серафина. — Но главное, что нужно запомнить: Арка не слушать. Он самый старый среди нас и иногда начинает жаловаться на всё подряд. — А… — начала Астория. — Маска Голода, — отрезала Серафина, не дав ей договорить. — Близко к сердцу его слова не принимать. И самое главное, — она повернулась к Астории, и её сапфировые глаза стали ледяными, — никогда не обижай Оссиана. Он очень ранимый. Она окинула Асторию таким взглядом, что та невольно съёжилась. — Вообще, лучше с ним не говори. Если ты доведёшь его до слёз, мы все сделаем твою жизнь невыносимой. И у него Маска Неизбежности. Больше вопросов у тебя по его поводу быть не должно. В этот момент в комнате появилась Хильда, вернувшись из медицинского портала. — Что там с Альти? — тут же спросила Серафина. — Нормально всё, — отмахнулась Хильда. — Немного отдохнёт, завтра уже будет как новенький… А это кто такая? — её взгляд упал на Юстину. — Новая игрушка Альти, — ответила Серафина. Глаза Хильды хищно заблестели. — Как интересно, — промурлыкала она, медленно обходя Юстину. — Надо будет уговорить Альти протестировать её. У меня столько новых идей... Сьюзен, Ханна, Гермиона и Дафна синхронно густо покраснели от её тона. — На многое не рассчитывай, — лениво бросила Серафина. — Она маг Маяка. Хильда тут же презрительно скривилась. — А-а-а. Тогда пусть продолжает носить напитки. Сьюзен видела по выражению Юстины, что та была разочарована. Отношение «игрушки на вечер» льстило ей намного больше, чем положение просто горничной. — Ладно, — Хильда хлопнула в ладоши, её деловой тон вернулся. — Осмотрю вас — и свободны. Сьюзен вдруг стало очень страшно. Осмотреть? Что этот монстр в обличье красивой женщины собирается с ней делать? Она инстинктивно отшатнулась. Но тут она почувствовала, как Гарри... нежно взял её за руку. Она в ужасе посмотрела на этого монстра (Хильду), но потом почувствовала тёплую, уверенную хватку. Она посмотрела на Гарри. Он был спокоен. Он не боялся. Он знал этих Всадников дольше неё, и его спокойствие было самым лучшим успокоительным. Он улыбнулся ей. И Сьюзен поняла, что, каким бы безумным ни был этот мир, она в безопасности. *** Дамблдор сидел в своём кабинете, в своём новом кресле. После того, как Блэк забрал его старое, Альбус нашёл новое и как мог зачаровал его. Он потратил десятилетия, вплетая в старое кресло нити контроля и авторитета. А Блэк забрал его, как какой-то дешёвый сувенир. Это новое всё равно не было таким удобным, но спорить с Блэком из-за мебели Дамблдор не решался. Он сидел в этом чужом кресле и впервые за свою долгую жизнь не ощущал себя хозяином кабинета. Хотя нет, не впервые. Но оба предыдущих раза в кабинете находился Блэк. Сейчас же, даже без его присутствия, он чувствовал себя неуютно. В кабинете было слишком много народа. Аристократы, иностранные гости, политики из других стран, министерские чиновники, профессора Хогвартса — и все они требовали от него ответа. Чёртова Юстина! Альбус искренне надеялся, что Блэк превратит её жизнь в кошмар. Так его подставить. И самой ничего не добиться, оказавшись рабыней. Хотя, Дамблдор должен был признать: если бы не вмешательство Блэка, а точнее Дафны Гринграсс с её помидором, план леди Валуа удался бы. Это же надо. Грандиозная операция по захвату Осколка была сорвана девчонкой с помидором. Завтра утром, когда эта информация распространится, Альбус не удивится, если лорд Сайрус — отец Дафны — станет новым президентом МКВ. Если, конечно, Дафна позволит ему это. А если учитывать всё, что Альбус знал об этой девчонке, она сама, скорее, займёт это место. И ведь все шансы есть — невеста Виконта Блэка, остановившего вторжение в одиночку по просьбе своей невесты. Никто не воспримет помидор как серьёзную оплату. Версия с влюблённым мальчишкой, пускай и чудовищно сильным, готовым ради своей возлюбленной уничтожать всё на своём пути, звучит гораздо реалистичнее. И ведь многим она понравится, и они в неё поверят. Он, Альбус Дамблдор, строивший свою репутацию на образе доброго, любящего дедушки, был только что полностью переигран историей о настоящей, пусть и безумной, любви. Ирония была почти невыносимой. Дамблдор скрипел зубами от досады. Если бы он не знал правила Цитадели — оплата за контракт должна быть «достойной» для мага, принимающего контракт, — он сам бы поверил в эту версию. Хотя… может быть, помидор — это именно для неё? Тогда вариант с влюблённым подростком отметать не стоит. Хотя нет, бред. Влюблённый маг Цитадели? В них железом выжигают любые положительные чувства. Но это же какие гоблины совокупляются в голове у Блэка, что он посчитал помидор достойной оплатой?! Ладно, думать об этом сейчас не время. После его публичного предательства он точно не останется долго президентом МКВ. Остаётся надеяться, что Гринграсс пока не заинтересована в этом посту. И не будет заинтересована в будущем. Дамблдор не сомневался: ещё один помидор за это место у неё найдётся. А дальше всё сделает Блэк. Интересно, а Блэк только от неё принимает помидоры? Или для него, Альбуса Дамблдора, тоже есть варианты? Он, победитель Гриндевальда… всерьёз обдумывает подкуп пятнадцатилетнего мальчишки овощами. До чего он докатился? Надо будет заказать пару ящиков лучших помидоров, которые он найдёт. Так, на всякий случай. Вдруг сработает? Тем временем Фадж и отец Флёр Делакур, который, так неудачно для Дамблдора, являлся главой ДМП Франции, вместе с министром Болгарии бушевали. — Дамблдор, что это такое было?! — брызгал слюной Фадж. — Как вы могли так просто согласиться предать нас всех?! — А что мне оставалось делать? — в который раз устало повторил Альбус. — Я защищал детей. — Что-то я не помню, чтоб вы что-либо говорили о детях, — холодно сказала Амелия Боунс, до этого молчавшая у окна. Дамблдор отмахнулся от неё. Вот же приставучая сука! Он хотел возразить, хотел использовать своё привычное красноречие о «Высшем Благе». Но он посмотрел в её холодные глаза... и понял, что это бесполезно. Амелия Боунс не была идеалисткой, которой можно манипулировать. Она была прагматиком. И она только что видела его полный провал. — Виконт Блэк является Защитником Хогвартса, — раздражённо сказал он. — Он бы не оставил учеников. А мы тем временем могли бы… — Благополучно сдохнуть, чтоб не мешать вам? — прервала его Амелия. Дамблдор поперхнулся своими словами. — Каковы были шансы любой из наших стран, даже объединившись, отбить такое нападение? — продолжила Боунс. — Британия бы пала в течение первых пяти минут. Специалисты из Отдела Тайн оценили доспехи и оружие, которые нам оставил Виконт Блэк. У нас нет таких артефактов. Наши заклятия бы даже не поцарапали их. Она горько усмехнулась. — Ну, разве что «Авада» и «Адское Пламя». Заклятия, которые, как вы понимаете, Альбус, в 99% случаев несут больше сопутствующего ущерба, чем пользы, и абсолютно бесполезны против такой численности и брони. И это если предположить, что сами маги под этими доспехами ничего из себя не представляли, в чём я очень сомневаюсь. — Oui, мадам Боунс права! — гневно вставил Жак Делакур. Дамблдор нехотя признал: — Мы бы не выстояли, если бы не Виконт Блэк. — Как хорошо, что он согласился потренировать наших авроров, — кивнула Амелия. — Могут ли французские авроры присоединиться к этой тренировке? — тут же спросил отец Флёр. — Вы не собираетесь арестовать этого мальчишку?! — вдруг произнёс Северус Снейп, до этого молчавший в углу. Все в комнате посмотрели на него, как на сумасшедшего. — Арестовать? — переспросила Амелия тоном, каким говорят с неразумным ребёнком. — Арестовать человека, который в одиночку уничтожил армию, против которой у всего нашего мира не было шансов? Как вы себе это представляете? И даже если каким-то чудом нам это удастся, где нам его держать? В Азкабане? Он ходит туда, как к себе домой, и вытаскивает оттуда всякий мусор. Он только сегодня вытащил оттуда двадцать дементоров для того, чтобы… — она на мгновение запнулась, её лицо потемнело от усилия. — Кстати, для чего? Она недоумённо посмотрела на остальных. Дамблдор задумался. Действительно, для чего? Он мог поклясться, что знал… но мысль ускользнула, оставив лишь ощущение чего-то важного и пугающего. — А впрочем, неважно, — отмахнулась Амелия, видимо, решив, что это второстепенная деталь. — Так вот, как его удержать, Северус? Снейп в отчаянии бросил взгляд на Дамблдора, ожидая поддержки, ожидая, что Директор, как и раньше, встанет на его сторону. Но Дамблдор промолчал. Сказать ему было нечего. — Но что-то надо делать! — брюзжа ядом, выкрикнул Снейп, поняв, что остался один. — Он учит тёмной магии учеников! Он научил Поттера некромантии! Тот использовал её при всех на Турнире! Дамблдор был согласен со Снейпом. Учить такой магии Поттера было непозволительно. Это была тьма, чистая и неприкрытая, и она развращала мальчика, которого он так долго готовил. Но Амелия Боунс лишь усмехнулась. — Министр, — она кивнула в сторону Фаджа, — одобряет такой подход. Фадж, который, казалось, пытался слиться с обивкой кресла, тут же встрепенулся. — Северус, Наследник Поттер неприкосновенен! — гневно сказал он, его голос срывался от страха не перед Снейпом, а перед тем, о ком они говорили. Амелия, ухмыльнувшись, продолжила, её голос стал холодным, как сталь: — И если Наследник Поттер пожелает несколько подопытных, чтобы отточить своё искусство, Министерство с радостью предоставит ему пару Пожирателей Смерти из Азкабана. Все шокированно посмотрели на неё. — Что? — ответила Амелия на их безмолвный вопрос. — Даже один боец такого уровня, как Поттер, намного полезнее для страны, чем парочка аристократов за решёткой. Фадж на это лишь энергично закивал. Дамблдор стиснул зубы. Это совсем не соответствовало его планам. Амелия продолжила, её взгляд впился в Снейпа. — И, Северус, если Поттер или Блэк решат, что для тренировки им нужен ближайший Пожиратель Смерти, находящийся в Хогвартсе... пусть даже оправданный... Министерство тоже закроет на это глаза. Снейп в гневе схватился за своё левое предплечье. Но это был не жест ярости. В его чёрных глазах на мгновение мелькнул животный, первобытный страх. Он понял, что его Метка только что превратилась из секрета в мишень, и его хозяин больше не мог его защитить. — Амелия, это уже слишком! — гневно сказал Дамблдор, пытаясь вернуть себе авторитет. — Не тебе, Альбус, судить, что слишком, — холодно ответила Боунс. — После того, как ты попытался нас бросить. Скажи спасибо, что ты сам не за решёткой. — Ты думаешь, что справишься со мной? — язвительно ответил Дамблдор. Амелия усмехнулась, не менее язвительно. — Нет. Но кнат, для того чтобы нанять Виконта Блэка, я найду. Кажется, во столько он оценил твою жизнь. В кабинете воцарилась тишина. А затем… кто-то хихикнул. Это был Флитвик. За ним фыркнул министр Болгарии. Через секунду кабинет наполнился смехом. Открытым, наглым, унизительным смехом. Даже некоторые профессора Хогвартса, его подчинённые, смеялись, прикрывая рты. Десятилетиями выстраиваемый авторитет, его репутация, его моральная власть — всё это было только что уничтожено. Уничтожено шуткой. Дамблдор давно не чувствовал себя таким… голым. — А теперь по существу, — продолжила Амелия, когда смех утих. — Альбус, тебе нужно отработать свою свободу. А так как ты сам — Маг Ордена, но из другого корпуса... Маяка, кажется? Ответь на вопросы. Что такое Орден? Что такое Цитадель и Маяк? И главное, там, в армии, было четверо магов, которые увернулись от первого заклинания Виконта Блэка. Кто они такие? Альбус был в ловушке. Все смотрели на него. Он начал рассказ. — Легенду об Ордене Вершин слышали. Все присутствующие кивнули. — Так вот, это не легенда. Расколотые миры и Орден, следящий за ними, действительно существуют. Всего три Вершины, а не корпуса, Амелия. Боунс лишь махнула рукой. Это было неважное уточнение. — Маяк — политики. Цитадель — солдаты. Башня — учёные. — Значит, основная проблема — это Цитадель и Маяк? — спросила Амелия. Альбус нервно усмехнулся. Он проиграл. Но он утянет их всех за собой в этот ужас. — Как сказать. Волан-де-Морт — Маг Башни. Он увидел, как Амелия и все остальные побледнели. «Вы думаете, вы победили меня? — с мстительным злорадством подумал он. — Вы думаете, Цитадель — это ваша главная проблема? Глупцы. Вы даже не знаете, что такое настоящая проблема. Посмотрим, как вы справитесь с этим». — Отлично, — процедила Амелия. — Все наши проблемы, значит, от этого вашего Ордена. Альбус же продолжил, пытаясь вернуть себе контроль над разговором, пытаясь заставить их увидеть настоящую угрозу. — Самая главная проблема — Цитадель. — Пока все проблемы были от Маяка и Башни, что мы видели, — холодно возразила Амелия. Альбус отмахнулся, раздражённый её узостью мышления. — Боевые навыки магов Башни и Маяка не такой большой. А вот Цитадель — это другое дело. Те четверо... три Послушника, минимальный ранг, уже смогли уклониться от атаки Блэка. А Маг вступил с ним в бой, который мы даже не видели. Это, казалось, привлекло её внимание. — И сколько в Цитадели таких магов? — напряжённо спросила Амелия. — Без понятия, — честно ответил Альбус. — Но Цитадель — самая малочисленная... — Альбус, — сквозь зубы процедила Боунс, — не заставляй меня вливать в тебя Веритасерум. Сколько в Цитадели магов? Дамблдор застыл. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его обожжённой щеки. Она... она смеет угрожать ему? Глава ДМП угрожает Главе Визенгамота? Мир действительно сошёл с ума. — Я не знаю точной цифры! — рявкнул он. — Это регулярная армия! Я только знаю, что в ней десять легионов. Каждый легион под предводительством Магистра. В каждом легионе — сто дивизионов. Там командуют Мастера. В каждом дивизионе — сто отрядов. Командиры — Маг либо Мастер. В каждом отряде — сто бойцов. В кабинете воцарилась мёртвая, ватная тишина. Было слышно, как Фадж судорожно сглотнул. Дамблдор видел, как политики и авроры в уме лихорадочно перемножают: сто на сто, на сто, на десять. Дзинь. Звук, с которым министр Болгарии уронил свой стакан, показался оглушительным. — Десять... миллионов... — прохрипел Жак Делакур, его лицо было цвета пергамента. — Десять миллионов боевых магов, как те, в доспехах?! Амелия Боунс горько, безрадостно усмехнулась. — Нет, месье Делакур. Десять миллионов бойцов, как Виконт Блэк. — Не настолько всё плохо! — быстро сказал Дамблдор, пытаясь унять волну паники, которую сам же и вызвал. — Мы же... мы с леди Валуа обсуждали... Виконт Блэк — член элитного отряда. Вы не помните этого? Амелия и остальные посмотрели на него с полным, абсолютным недоумением. — Нет, — холодно ответила Боунс. — Не припомню такого. Но это хорошие новости. Значит, они все не настолько сильны, как он. Альбус кивнул, чувствуя, как его охватывает ледяная паника. Они не помнят. Как? Почему? — Но всё равно, — продолжила Амелия, — десять миллионов бойцов, даже если все они на уровне тех послушников, — мы обречены. — Их немного больше, чем десять миллионов, — устало сказал Альбус, пытаясь вернуть нить разговора. — Есть ещё свободные боевые маги для найма, эти четверо, скорее всего, одни из них. Но нам не о чем переживать. Вся армия, даже один легион, точно не явится в наш мир. Максимум — один отряд, если мы поднимем мятеж. — Даже сто таких боевых магов не оставят от нас мокрого места! — простонал министр Болгарии. — Ну, я думаю, пока Виконт Блэк здесь, нам не о чем переживать, — сказал Дамблдор. — Почему? — тут же вцепился в него отец Флёр. — А если там будет десять магов его ранга? Как он должен в одиночку с ними справиться? — Я же говорил только что! — в отчаянии воскликнул Дамблдор. — Он член элитного отряда! — Не говори глупостей, Альбус, — раздражённо отрезала Амелия. — Такую бы информацию мы запомнили. И что такого «элитного» в их отряде? Альбус напряг память. А действительно, что? Он помнил сам факт. Он помнил, что это знание было ключом. Но почему... детали ускользали, как дым. — Я… не знаю, — выдавил он. Амелия Боунс посмотрела на него с откровенной, нескрываемой жалостью. — Тогда свяжемся с Виконтом Блэком, — сказала она, — Даже если он обычный Маг Цитадели, это лучше, чем ничего. Альбус был в недоумении. Да что ж такое? Он же только что сказал! Он же помнит! Виконт Блэк — ЭЛИТНЫЙ боевой маг! Почему они его не слушают?! — Чему вы собираетесь попросить Виконта Блэка научить своих бойцов? — спросил Жак Делакур, обращаясь к Амелии. — Не знаю точно, — устало вздохнула Амелия, потирая виски. — Но его версия Патронуса, этот… Карниф. Способность уничтожать дементоров, а не просто отгонять их, — бесценна. Ускорение тела. Если он смог обучить этому Поттера за пару недель, значит, это не так сложно, и мои авроры должны справиться. Она мрачно усмехнулась. — Конечно, было бы неплохо, чтобы хоть кто-то освоил то его заклинание «дождя», которым он уничтожил армию. Но шансов на то, что кто-то сможет освоить такое, невелики. Разве что он обучит Поттера, и тот согласится нам помогать в экстренных ситуациях. Аристократы и работники Министерства согласно закивали. Это казалось разумным планом. Но тут вмешался Филиус Флитвик. — Мадам Боунс, — пискнул он, — боюсь, вы немного неверно оценили магию Виконта Блэка. Амелия повернула к нему свой холодный, аналитический взгляд. — Объясните, профессор. — Он не показал ни одного высокоуровневого заклинания! — глаза Флитвика горели профессиональным, почти восторженным огнём. — Кроме, разве что, «Карнифа», того барьера, за которым он сражался, и пламени, которым он себя лечил. «Аматерасу», кажется? И то, последнее — родовая магия, как я понял. Дамблдор мрачно кивнул. Аматерасу. Если бы он не был так глуп и не рассорился с Сириусом, он бы мог узнать, что это за пламя. А теперь… теперь он был слеп. И почему-то его не покидало чувство, что он упускает что-то ещё, что-то важное, связанное с Блэком… — Профессор Флитвик, — раздражённо прервала его Амелия, — если для вас скорость Виконта Блэка и заклинание, уничтожившее пятитысячную армию, не являются впечатляющими, то я не знаю, чем можно вас впечатлить. — О, впечатляющим? Мадам, это было божественно! — взвизгнул Флитвик. — Но вы не понимаете! Его скорость — это не какое-то тайное заклятие! Это базовая, но доведённая до абсолютного совершенства телесная трансфигурация! А «дождь»… — он почти захихикал от восторга. — Это было Lacrimae Lucis! «Слёзы Света»! Обычное заклятие Ц-ранга! Все в шоке уставились на него. — Но… — растерянно произнесла МакГонагалл, — это же просто… фонарики. — Именно! — восторженно подтвердил Флитвик. — Просто Фонарики! Я могу продемонстрировать это заклятие прямо сецчас! — Профессор… — хрипло произнесла Амелия, — Вы знаете, как уничтожить армию одним заклятием? Филиус в ужасе поднял свои маленькие ручки вверх. — Конечно нет — поспешно ответил он, — Я имею ввиду, что Виконт Блэк не использовал заклятие Судного Дня! Он превратил фонарики в бронебойные иглы! Он берёт базовую магию и доводит её до такого совершенства, что она уничтожает всё вокруг! Дамблдор подал голос, его слова были тяжелы, как надгробный камень. — Да. Это одна из основ философии Цитадели. Весь мир вокруг них — оружие. Если они могут для достижения цели использовать низкоранговое заклинание, они его используют. Так эффективнее. Меньше магии потратил — больше силы осталось для следующего боя. Это не значит, что они не могут использовать высокоуровневое, просто… лишний расход маны не эффективен. Они солдаты. Амелия Боунс медленно откинулась на спинку стула. Её лицо было бледным. — И вы, Альбус, — её голос был тихим, полным ледяного презрения, — который бросался фейерверками в дуэли с Волан-де-Мортом, говорите об эффективности? Он и его Орден — воины. А мы… мы просто дети, играющие с хлопушками. Она посмотрела на Фаджа. — И таких… десять миллионов? Они люди вообще? Или големы для убийства? — Хоть это и философия Цитадели, — раздражённо ответил Дамблдор, пытаясь вернуть себе хоть каплю авторитета, — таких результатов достигают немногие. Как я уже говорил, Виконт Блэк — член элитного отряда. Тишину, последовавшую за его словами, нарушил усталый, почти сочувствующий голос Минервы МакГонагалл. — Альбус, вам надо успокоиться, — мягко сказала она. — Вы уже путаете свои мысли и реальность. Вы впервые говорите об этом. Флитвик, не обращая внимания на потрясение в кабинете, продолжил, и в его голосе звенел чистый, академический восторг. — Как я и говорил, это заклятие — простой «фонарик»! — он усмехнулся и посмотрел на Дамблдора. — Заклятие Света. Министр Болгарии побледнел. — Блэк… уничтожил армию… магией Света? — Не совсем так, — с удовольствием поправил его Флитвик. — Это магия Воды, которая использует Свет. Просто создаёт линзы из воды, которые фокусируют и направляют его. Я всегда думал, что его можно использовать максимум для создания прожекторов. — Он восхищённо взвизгнул. — Но он изменил коэффициент преломления в каждой капле! Вложил кинетический импульс! Он контролировал десятки тысяч из них одновременно! Это… это божественно! Но это всё ещё Ц-ранг. Все бледные смотрели на Флитвика. Альбус их понимал. Если бы Блэк использовал тёмное заклятие высокого ранга, это было бы легче принять. Но паники нельзя допускать. Нельзя ещё сильнее усиливать страх перед Блэком. Возможно, даже хорошо, что никто не помнит о его элитности. — Цитадель в основном ориентирована на битву с Хаосом, — сказал Дамблдор, перехватывая инициативу и направляя их страх на общего, более абстрактного врага. — И что это значит? — устало спросила Амелия. — Это значит, что они в основном сражаются с порождениями Хаоса из пространства между мирами. — И как с ними бороться? — спросила она. Альбус посмотрел на Фаджа, потеющего в своём котелке, на Снейпа, поглощённого своей ненавистью, на Флитвика, увлечённого теорией. И ответил с холодной, жестокой честностью: — Молиться. Только у Цитадели есть шанс выстоять. И то не всегда. — Что ты имеешь в виду? — напряглась Амелия. — Несколько миллионов лет назад, — сказал Альбус, — прорыв Хаоса уничтожил половину боевого состава Цитадели. Они потеряли в той битве своего Магистра. Апейрона. — Апейрон? — пискнул Флитвик. — Звучит как Древний из легенды. Альбус, вы хотите сказать, что сами боги состоят в Ордене? Альбус отмахнулся. — Конечно, нет. Просто совпадение в имени. Вы ещё назовите Виконта Блэка Богом Войны. Несколько аристократов нервно хихикнули. Но у самого Дамблдора от собственных слов что-то ёкнуло в памяти. Альтаир Блэк… Бог Войны… Клан Кагецу. Кто такие Кагэцу? Мысль была острой, важной, она цеплялась за что-то… БАМ! Он дёрнул ногой и с силой ударился о ножку нового, неудобного стула. Острая, неестественная боль пронзила голень, мгновенно стирая из головы все мысли. «Как больно! — подумал он. — Ладно, о чём это я?…» Точно. Надо было убедить всех, что ситуация с ним, Альбусом, не так страшна. Он продолжил, возвращая себе маску мудрого лидера: — В любом случае, мне кажется, что мадам Боунс права. Виконт Блэк сможет натренировать авроров для таких проблем в будущем. «А пока он тренирует, — мысленно добавил Дамблдор, — я найду, чем оправдать себя в глазах остальных».