Актив по имени Блэк: Пробуждение

Гермиона стояла и не знала, что делать. Она ошеломлённо смотрела по сторонам, как и все остальные. Паника. Чистая, неприкрытая паника охватила трибуны. Чиновники Министерства, аристократы, иностранные делегаты — все они метались, кричали, отдавали бессмысленные приказы. Даже Дамблдор, обычно такой спокойный и уверенный, выглядел растерянным и потрясённым. Гермиона встретилась взглядом с Дафной. В глазах слизеринки отражались те же чувства, что бушевали и в её собственной душе: неверие, злость и… какое-то странное, горькое чувство предательства. Они обе так привыкли, что Альтаир может решить любую проблему, что сама мысль о его бессилии или — что было ещё хуже — нежелании вмешиваться казалась немыслимой. А сейчас он стоял рядом, абсолютно спокойный, с тем же скучающим выражением лица, будто эта армия вторжения, эти маги Цитадели его совершенно не касались. Он обещал их эвакуировать, если мир придётся «перезапускать». Но он ничего не говорил о том, что будет просто стоять и смотреть, как их захватывает какая-то самозванка из Маяка! Это было… нечестно. Это было предательством. Она вспомнила, как Альтаир всегда с неохотой кому-либо помогал, если дело не касалось его самого или тех немногих, кого он считал «своими». Она не понимала, как так можно. Всё её существо кричало, что так нельзя поступать, что нужно вмешаться, нужно защитить невинных! Но вот он, Альтаир, стоял рядом и просто смотрел. Спокойно. В такие моменты все её слабые надежды на то, чтобы как-то «очеловечить» его, разбивались в пыль. — Я пойду… попробую договориться, — растерянно произнёс Дамблдор и, расправив плечи, решительно пошёл навстречу армии иномирян. Гермиона заметила, как Астория, до этого притихшая и бледная, быстро направила палочку на свой микрофон и попыталась незаметно отправить его вслед за директором. Альтаир, видимо, это тоже заметил. Лёгкая усмешка тронула его губы. Он небрежно взмахнул рукой. Микрофон, летевший за Дамблдором, вдруг начал стремительно уменьшаться, а затем прилип к спине его мантии, став совершенно невидимым. Сразу после этого Гермиона почувствовала, как воздух вокруг их ложи едва заметно уплотнился, словно их накрыли невидимым звуконепроницаемым куполом. Магия была почти неощутима, вплетена в саму ткань реальности — совершенно не похоже на привычные, мощные и прямолинейные всплески силы Альтаира. Кажется, никто, кроме неё и Дафны, этого даже не заметил. Наверное, это было связано с тем, что Альтаир не раз пропускал через них свою магию во время «помощи» с заклинаниями, и они стали чувствительнее именно к его энергии. «Тише, — раздался у неё в голове спокойный голос Альтаира. — Это акустический барьер. Чтобы та сторона не поняла, что мы их слышим». Гермиона резко перевела на него взгляд. Дафна смотрела на Альтаира точно так же. Видимо, ей он тоже это сообщил. Гермиона разозлилась ещё сильнее. Тут решается судьба мира, а они с Асторией перемигиваются и ставят барьеры, словно это очередная их шутка! Словно она, Гермиона, просто зритель в их личном театре абсурда! Если бы ей самой не было так отчаянно интересно услышать, что скажет Дамблдор, она бы многое высказала им обоим. Прямо сейчас. Тем временем Дамблдор, расправив плечи, шёл навстречу армии. Гермиона смотрела ему вслед, и её мнение о директоре, так сильно упавшее в последнее время, неожиданно снова качнулось. Да, он был манипулятором, возможно, даже трусом. Но сейчас, в отличие от всемогущего Альтаира, он хотя бы пытался что-то сделать, чтобы их спасти. Он шёл один навстречу тысячам. — Юстина, что всё это значит? — голос Дамблдора был лишён привычной дедушкиной теплоты. Он был предельно серьёзен. Гермиона не могла разглядеть лицо женщины с такого расстояния, но её голос они теперь слышали отчётливо, благодаря магии Альтаира. Он был холодно мелодичен, словно звон хрусталя или блеск серебра. Чистый, высокий тембр без капли теплоты, идеальная, отчеканенная дикция. Он звучал размеренно и абсолютно уверенно, неся в себе не эмоции, а тихое, снисходительное презрение ко всему несовершенному. Голос обладал тонким, гипнотическим качеством, заставляя подчиняться не из желания, а из чувства собственной незначительности перед лицом такого ледяного совершенства. — Какие фамильярности, Маг Дамблдор? Дамблдор мгновенно исправился: — Леди Валуа. Не могли бы вы объяснить, что всё это значит? — Разве не очевидно? — в её голосе прозвучало искреннее удивление, будто она говорила с ребёнком. — Я пришла взять контроль над этим Осколком. Ты становишься слишком слаб, Альбус. Ни одного значимого достижения со времён твоего пиррового «триумфа» над Гриндельвальдом. Ты даже не смог убить местного недо-лорда. Твоя нерешительность ставит под угрозу весь Сектор. Правила Маяка просты: нет результатов — нет защиты. — Но в нашем Осколке нет магов, способных противостоять таким угрозам! — возразил Дамблдор. — А кто в этом виноват? — прошипел рядом с Гермионой Альтаир. — Кто десятилетиями систематически вычищал из Хогвартса любые сложные дисциплины, запрещал целые школы магии и продвигал идею о том, что сила — это зло? Сам вырастил стадо овец из страха перед волками. В другое время Гермиона, возможно, даже согласилась бы с ним. После того, как она проверила факты о состоянии магического образования в Британии, она знала, что он прав. Но сейчас ей хотелось его ударить. Не ему, стоящему в стороне, судить тех, кто хотя бы пытается что-то сделать! Альтаир повернулся и как-то печально на неё посмотрел. Чёртов эмпат! Да, он прав насчёт Дамблдора, она знала это. Но это не давало ему права стоять в стороне и судить! Хотя... её гнев был направлен не только на него. Часть её злилась и на саму себя за то, что не может отрицать его правоту. Какая разница! Он сам заслужил такое отношение. Она была полностью права. И как будто соглашаясь со словами Альтаира, хотя она не могла его слышать, маг Маяка высокомерно ответила Дамблдору. Юстина Валуа слегка, с откровенной брезгливостью, оглядела его с ног до головы, прежде чем вынести свой вердикт: — Ты сам десятилетиями ослаблял магов этого Осколка, боясь, что тебя превзойдут. Как был трусливым ничтожеством в юности, так им и остался. Но, — она сделала паузу, — ты ничтожество полезное. Я не собираюсь вас всех убивать. Такая бесполезная трата ресурсов не в моих правилах. У тебя есть час, Альбус. Час, чтобы убедить лидеров этого мира сдаться мне на милость. И тогда ты останешься моим наместником на этом Осколке. С Маяком я договорюсь. Гермиона услышала, как Дамблдор замолчал на несколько долгих секунд. Его лицо она не видела, но тишина была оглушительной. А затем он сказал: — Мы можем сразиться с вами, Леди Валуа. Юстина холодно, снисходительно рассмеялась. — Сразиться? Альбус, не будь смешным. От вас ничего не останется. Ты сам прекрасно понимаешь: даже если вы собирёте всех магов на осколке и каким-то чудом справятесь с пятью с половиной тысячами моих рыцарей, то Маг Цитадели с поддержкой трёх послушников сотрут вас в пыль. Но ты прав. Показательная демонстрация силы необходима. — Но как тогда вы собираетесь захватить Осколок, убив нас всех здесь? — голос Дамблдора звучал ровно. — Ах, Альбус, ты как маленький, — вздохнула вейла с преувеличенной усталостью. — Мы устроим небольшую бойню. Дадим моим солдатам немного порезвиться, сбросить пар. Уничтожим ваше жалкое сопротивление. А ты, как «великий», — слово было пропитано сарказмом, — сможешь героически выжить и сбежать, чтобы предупредить остальных. А потом, когда весь ваш мир в ужасе сдастся, ты станешь моим наместником. Заодно и успокоишь местное стадо. Гермиона замерла, не веря своим ушам. Она ждала гневного отказа, проклятий, чего угодно, но только не этого. — План неплох, Леди Валуа, — произнёс Дамблдор ровным, деловым тоном. — Главное, чтобы ваши солдаты в пылу боя не прибили меня случайно. В конце концов, Высшее Благо требует жертв. Хоть мне это и не нравится. Гермиона почувствовала, как мир уходит у неё из-под ног. Шок. Ледяной, парализующий шок охватил её. Она посмотрела по сторонам. Студенты, профессора, авроры, чиновники, иностранные гости — все стояли с одинаковыми выражениями ужаса и неверия на лицах. Фадж был белее мела, его глаза безумно вращались. Амелия Боунс неодобрительно нахмурилась, её лицо превратилось в ледяную маску. Альбус Дамблдор. Величайший светлый волшебник. Их защитник. Только что продал их всех ради сохранения своей власти. Он шёл туда не спасать их. Он шёл выторговывать себе место потеплее. И ему было абсолютно всё равно на их жизни. Она увидела, что Альтаир иронично, с какой-то печальной правотой, смотрит прямо на неё. Ярость захлестнула Гермиону, вытесняя шок. — Ты всё равно не лучше! — прошипела она ему. — Все вы в этом вашем Ордене одинаковые! Альтаир лишь грустно, понимающе улыбнулся. — Вам виднее, мисс Грейнджер. Гермиона увидела, как Дафна медленно повернула голову и посмотрела на Альтаира долгим, совершенно нечитаемым взглядом. — Но должен вас предупредить, Леди Валуа, — голос Дамблдора снова обрёл твёрдость. — В Хогвартсе сейчас тоже находится Маг Цитадели. Юстина лишь отмахнулась. — Неважно. Один маг, даже если он здесь есть, против четверых не справится. Тем более, со мной Сурт, — она небрежно кивнула в сторону гиганта в красном плаще. — Он один из лучших. Гермиона заметила, как при упоминании этого имени Альтаир едва заметно, но тепло улыбнулся. Что бы это значило? Сурт... Где-то она уже слышала это имя... — Но это Альтаир Блэк! — попытался возразить Дамблдор. — Он довольно сильный маг, и… — Этот неудачник? — фыркнула Валуа. — Да он… Она не смогла договорить. Гигант в красном плаще, Сурт, исчез со своего места и в ту же секунду появился прямо перед Дамблдором и Юстиной. Его огромные руки метнулись вперёд и схватили обоих — Мага Маяка и Магистра Ордена — за горло, поднимая над землёй, как тряпичных кукол. Его пальцы, сжавшиеся на их шеях, казалось, раскалились докрасна, оставляя дымящиеся отпечатки на их мантиях. — НЕ СМЕЙТЕ! — прорычал он, и его голос был глубоким, грохочущим раскатом, подобным лавине или треску раскалённого камня. Он нёс в себе огромную мощь и древнюю, усталую ярость, каждый звук отдавался эхом, словно предвестие неотвратимого конца. Это был голос стихии, облечённой в приказ. — НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СМЕЙТЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО ИМЯ СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ, ЛЖИВЫМИ, ТРУСЛИВЫМИ ПАСТЯМИ МАЯКА! ВЫ НЕДОСТОЙНЫ ДАЖЕ ПЫЛИ С ЕГО САПОГ! С этими словами он разжал пальцы, и два могущественных мага, пару секунд назад решающие судьбу этого Осколка мешками рухнули на землю, кашляя и хватая ртом воздух. Гермиона даже с такого растояния почувствовала удушающее давление, словно сам воздух вокруг превратился в раскалённый камень, готовый испепелить её изнутри. Но в следующую секунду её окутала знакомая, прохладная и спокойная магия Альтаира, создавая невидимый щит от этой первобытной ярости. Сурт, тяжело дыша, повернулся к Дамблдору. — Он не будет проблемой, — прорычал гигант. — Настоящий Блэк уже два года как пропал без вести в Хаосе. Скорее всего, мёртв. А этого самозванца за его наглость я лично сотру в порошок. — Вы… вы уверены? — голос Дамблдора дрожал от пережитого ужаса. — Этот… кажется настоящим. — Уверен ли я? — Сурт посмотрел на Дамблдора так, словно тот спросил, уверен ли он, что небо синее. — Абсолютно. Альтаир Блэк четырежды вытаскивал моё раненое тело на своей спине из самого пекла битвы во время вторжений Хаоса. Я видел, как он рос. Его голос стал тише, задумчивее. — Я до сих пор помню тот день, будто это было вчера. Я был в патруле у Врат Цитадели. И тут появился он. Мальчишка, четыре года от роду. Весь покрыт кровью — своей и чужой — так, что цвета кожи не разобрать. На руках несёт двухлетнего брата, прижимает к себе, как самое ценное сокровище. Правый глаз заплыл от глубокой раны, почти до кости. В тот момент, когда он шагнул через Врата, сами Грандмастер Хронос и Магистр Хель материализовались рядом, будто почувствовали что-то. Они лично разобрались с отрядом наёмников, что гнался за детьми. Хель сама залечила его рану. А потом они забрали их обоих — обучать в Цитадели. Я был одним из его многочисленных наставников. Я видел, как из этого ребёнка вырос юный Бог Войны. Он замолчал, его взгляд стал мрачным. — И я также лично видел, как он погиб. Это было два года назад, во время вторжения Хаоса в Осколок номер 66527182. Его туда не посылали. Но отряд его брата, Антареса, отправили, и они проигрывали. И тогда появился Альтаир. Из ниоткуда. Он лично возглавил контратаку, прорубая путь сквозь орды порождений Хаоса, чтобы спасти этих щенков. Сурт горько усмехнулся, и Гермиона увидела, как гигант сжал кулаки так, что из-под латных перчаток посыпались искры. Горечь в его голосе была почти физически ощутимой. — Он всегда был рядом с Антаресом. Не было никого в этом мире, кого бы Альтаир любил больше. Но, к сожалению… — Голос Сурта дрогнул от сдерживаемой ярости. — Насколько Альтаир любил своего брата, настолько же сильно тот ненавидел его. Гермиона напряглась. Эту часть истории она знала. Альтаир сам им рассказал — кратко, сухо, без эмоций. О том, что брат вырвал ему глаза и пытался обезглавить. — Альтаир был тяжело ранен во время прорыва, — продолжил Сурт, — но смог создать безопасную зону для отряда брата. Они увидели свой шанс. И воспользовались им. Напали со спины. Его брат… он лично вырвал Альтаиру глаза. Почти отсёк ему голову. Но даже тогда… когда мантикоровидное порождение Хаоса напало на Антареса, Альтаир, слепой и истекающий кровью, заслонил его собой. Гермиона и остальные в шоке смотрели на Альтаира. Тот стоял с абсолютно непроницаемым лицом, глядя куда-то вдаль. Гермиона знала о ранах. Знала о предательстве. Но о том, что Альтаир после всего этого ещё и спас брата ценой себя… она не знала. И теперь не была уверена, хотела ли знать. Если бы она не была так зла на него прямо сейчас за его бездействие, она бы… Что бы она сделала? Обняла? Расплакалась? Как можно утешить того, кто прошёл через такое? Её злость казалась такой мелкой, такой неуместной перед лицом этой бездны. Но она всё равно была зла. Она посмотрела на Дафну. Та тоже смотрела на Альтаира, но её лицо было холодным и непроницаемым. Никакого сочувствия. Только оценка. — Порождение Хаоса утащило полумёртвого Бога Войны в самые глубины, — закончил Сурт, его голос был глухим и тяжёлым. — С тех пор его никто не видел. После такого не выживают. Даже лучшие из нас. — Он медленно обвёл взглядом ошеломлённых зрителей, Дамблдора и Юстину. — И если ещё кто-нибудь здесь осмелится оскорбить память Альтаира Блэка, я лично сожгу дотла весь ваш жалкий мир. Гермиона посмотрела на Альтаира. Он улыбался. Той странной, печальной и одновременно какой-то мальчишеской улыбкой, которую она видела так редко. Его губы едва заметно шевельнулись, и ей показалось, она расслышала два слова, произнесённые беззвучно: "Спасибо... дядя". — А если... если это всё-таки окажется он? — голос Дамблдора всё ещё дрожал. Сурт смерил его тяжёлым взглядом. — Значит, сегодняшний день намного счастливее, чем я думал, — пророкотал он. — И мне нужно будет серьёзно поговорить с одним мелким засранцем... и с целым отрядом дебилов, которые не догадались меня предупредить. Гермиона услышала, как Альтаир тихо, почти неслышно, щёлкнул пальцами и прошептал: «Локи. Бутылку "Пылающей Твердыни". Старик будет нервничать». Альбус тем временем, немного придя в себя, задал главный вопрос: — Я имел в виду, что будет, если ваш Альтаир Блэк решит вмешаться? Юстина Валуа, поправив своё идеальное белое платье, вздохнула с преувеличенной усталостью. — Не будь глупцом, Альбус. Он не сможет вмешаться, даже если захочет. Без контракта. Это одно из немногих, но нерушимых правил Цитадели. Без контракта или явной личной заинтересованности они не имеем права вмешиваться в конфликты Осколков. Они дают Клятву. Это единственный способ хоть как-то сдерживать таких, как они. Более того, они не имеют права принять контракт, если искренне не считают предложенную плату достойной или равной риску. Если он попытается вмешаться без контракта, его собственная магия убьёт его прежде, чем он успеет что-либо сделать. Гермиона и остальные — Дафна, Невилл, Гарри, даже авроры и чиновники, кто понял суть сказанного, — в шоке уставились на Альтаира. Не может быть... Чёрт! Эмоции! Она снова поспешила! Она осуждала его, злилась на него, считала бессердечным чудовищем... а он всё это время был просто заперт в своей клетке из правил и клятв, которые убьют его, если он ослушается. И её презрение, которое он наверняка почувствовал... как же ей было стыдно. Она сама только что поступила как те, кого презирала — требовала невозможного, не зная всей правды. Она увидела, как он посмотрел прямо на неё и просто пожал плечами, словно говоря: «Таковы правила». Но Альтаир уже снова смотрел на Сурта и улыбался. Видимо, ему сейчас было не до них. Гермиона с горечью подумала: конечно. Люди вокруг никогда не относились к Альтаиру как к человеку. Они видели в нём или оружие, или монстра, или инструмент для достижения своих целей. Такое простое, человеческое отношение она видела к нему только от других Магов Цитадели. Она горько усмехнулась про себя. Ну и кто после этого в его глазах бездушные монстры? Те, кто пытается воспользоваться им и постоянно что-то требует? Или те, кто готовы сжечь мир, защищая его имя, даже когда думают, что он их не слышит? Ответ был очевиден. Юстина Валуа задумчиво посмотрела на гиганта. — Сурт, есть ли в этом жалком мире хоть что-то, что настоящий Альтаир Блэк мог бы счесть достаточно ценным, чтобы вмешаться?Пойти против армии и четверых Магов Цитадели? Сурт хмыкнул, и этот звук напомнил Гермионе скрежет камней. — Если это настоящий Альтаир, и если у него здесь нет… привязанностей, — он запнулся, подбирая слово, — то вряд ли жители этого мирка смогут предложить ему что-то, что он сочтёт равным риску. Золото? Власть? Знания? Всё это для него пыль. Его настоящая валюта… иррациональна. И никто здесь не догадается её предложить. В глазах Альтаира, который внимательно слушал этот разговор, Гермиона заметила огонёк холодного веселья. Он понимал их игру. — Вот как, — протянула Валуа и повернулась к Дамблдору, который всё ещё стоял рядом, бледный и униженный. — Альбус, возвращайся. Предлагай ему всё, что у вас есть. Золото, артефакты, власть, знания — неважно. Это отведёт подозрения. Если он согласится на сделку — значит, самозванец, и Сурт его уничтожит. Если откажется — значит, настоящий, и ты обезопасишь себя. А мы, так и быть, сохраним жизни тем немногим, на кого он укажет как на «своих». Дамблдор молча кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл обратно к трибунам. Альтаир же повернул голову и посмотрел сначала на Дафну, потом на Гермиону. В её голове снова раздался его голос — холодный, резкий, как удар хлыста. «Час пошёл. Решайте». *** Дафна стояла рядом с Альтаиром, и её сердце колотилось где-то в горле. Шок. Холодный, парализующий шок сковал её разум. Всё, что только что сказали Сурт и эта Валуа... предательство Дамблдора... Она никогда не считала директора своим защитником, но такое... продать их всех ради сохранения своей власти было за гранью. Вначале, как и остальные, она была в панике. Особенно когда Альтаир спокойно заявил, что не будет вмешиваться. Она видела, как ярость вспыхнула в глазах Грейнджер. Она и сама злилась. Здесь была Астория! Её сестра! Её нужно было спасти! Как Альтаир мог стоять в стороне? Как он мог не воспользоваться возможностью... хотя да, идти против четверых оперативников Цитадели, один из которых был явно невероятно силён... В этом был холодный, жестокий смысл. Но Дафна отказывалась это принимать. Блэк всегда показывал себя как сильнейший. Абсолютная сила. Он в элитном отряде, у него всегда должен быть какой-то план, какое-то решение! А потом она услышала рассказ Сурта. И её мир снова перевернулся. Альтаир сражался ещё до того, как попал в Цитадель? Четырёхлетний ребёнок... спасающийся от отряда наёмных убийц... с двухлетним братом на руках... Даже для безжалостного мира аристократических интриг, в котором она выросла, это было за гранью. Чудовищно. В этот момент Дафна впервые почувствовала к этому пугающему, нечеловеческому существу не страх или восхищение, а пронзительную, острую жалость. И тут же одёрнула себя. Ей нельзя было поддаваться эмоциям. Сейчас нужно было думать. Подробности о предательстве Антареса были ещё более ужасающими. Вырвал глаза... почти обезглавил... а он всё равно его спас... Дафна украдкой посмотрела на Альтаира, пытаясь понять, как он сам к этому относится. Его лицо было непроницаемо. Она пыталась всё это осмыслить, но мысли путались. Да и не время было для рефлексии. Сейчас нужно было думать, как справиться с кризисом. Блэк сильный. С ним ничего не станет. «Час пошёл. Решайте». Его голос в её голове прозвучал как удар хлыста. Он дал им шанс. Значит ли это, что у него есть какой-то скрытый план? Или он просто… испытывает их? В любом случае, ответственность теперь была на ней. И она найдёт решение. Но прежде всего… — Астория?.. — начала она, повернувшись к Альтаиру. — Она под моей защитой, — перебил он, не глядя на неё. — Вне зависимости от того, будет битва или нет. Дафна облегчённо выдохнула. — Спасибо. Альтаир лишь горько усмехнулся. Почему? Потому что его опять просят о защите? Или потому что даже сейчас, когда мир рушится, её первая мысль — о сестре? Она не знала. Но главное — Астория будет в безопасности. Дафна увидела, как к ним подошёл Дамблдор. Его лицо снова приобрело выражение старого доброго дедушки, но глаза оставались холодными и расчётливыми. Он обвёл взглядом напряжённые лица чиновников, преподавателей и гостей. — Наши противники, — начал он своим привычным, успокаивающим тоном, — к сожалению, не желают мира. Они дали нам всего час, чтобы весь магический мир сдался им на милость. Этого времени, конечно же, не хватит. Я считаю, что наш единственный шанс — собраться с духом, объединиться и дать им бой! Это единственная возможность отстоять нашу свободу перед лицом зла! Дафна обвела взглядом ложу. Ни аплодисментов, ни одобрительных возгласов. Только тяжёлое, недоверчивое, возмущённое молчание. Люди переглядывались, качали головами. Она была уверена: если бы они не слышали разговор Дамблдора и Валуа своими ушами, реакция была бы совершенно иной. Но сам директор, видимо, был слишком выбит из колеи собственными мыслями, чтобы заметить это. Он продолжил, повернувшись к Альтаиру: — Виконт Блэк, я понимаю, что не смею просить вас после наших… разногласий. Но не могли бы вы помочь нам? Это ведь и ваш родной мир. Мы должны забыть старые обиды и объединиться перед общей угрозой! Вот же старый лицемер, с отвращением подумала Дафна. Хочет снова переложить ответственность. Ни слова о контракте, ни слова о своей сделке. Альтаир посмотрел на Дамблдора, и из его груди вырвался короткий, лишённый всякого веселья смех — звук ржавого металла, скрежещущего по камню. — Старик, ты уже проиграл. Все здесь слышали ваш разговор. У тебя сейчас только два варианта: либо сражаться вместе со всеми, либо сдохнуть первым. Но ты не останешься совсем один. Он обвёл взглядом VIP-ложу. — Даже если вы не наймёте меня, я останусь здесь. Гарри Поттер — мой ученик, его никто не тронет. Через него моя протекция распространяется на Сьюзен Боунс и, следовательно, на её тётю, мадам Боунс. Кроме того, у месье Делакура передо мной долговое обязательство за спасение его дочери. Я потребую от Леди Валуа либо сохранить ему жизнь, либо выплатить компенсацию. Так что, даже при худшем сценарии, месье Делакур и мадам Боунс выживут. А ты, Альбус, — нет. Дамблдор стоял мертвенно-бледный. Он медленно обвёл взглядом лица в ложе — холодное презрение Амелии, шок Фаджа, отвращение профессоров — и, кажется, только сейчас осознал всю глубину своего краха. Альтаир же повернулся к чиновникам. — Вам, господа, я советую за оставшееся время подумать о капитуляции. Бой будет ужасен. Это солдаты. После того как они «спустят пар», живые позавидуют мёртвым. А если сдадитесь без боя, то, скорее всего, пострадает только Дамблдор. К тому же, я сильно сомневаюсь, что для вас что-то кардинально изменится. Мадам Боунс, молчавшая до этого, решительно сказала: — За час мы не успеем собрать всех лидеров. Да и не хочется сдаваться без боя. Смело, подумала Дафна. Благородно. И абсолютно бесполезно против такой силы. Она мыслит как герой из сказки, а не как глава ДМП, просчитывающий шансы. Альтаир лишь пожал плечами. — Что ж, тогда у вас нет выбора. — Он окинул взглядом дрожащих учеников на трибунах. — Их я телепортировать не смогу, барьер вторжения слишком плотный, потребуется слишком много энергии. Но как признанный Защитник Хогвартса, — в его руке на мгновение материализовался и тут же исчез чёрный меч отданный ему шляпой, — я имею право обеспечить безопасность его учеников в пределах его стен. Я перемещу их в замок, когда будет возможность. Амелия Боунс и профессора облегчённо выдохнули. Это был хоть какой-то шанс. Амелия Боунс перевела взгляд с бледного Дамблдора на Альтаира. — Виконт Блэк, — её голос был ровным, без тени паники. — Сможете ли вы противостоять этой армии, если понадобится? Альтаир лениво усмехнулся. — Пять тысяч? Да хоть пятьдесят. Это просто тренированные животные с блестящими игрушками. Шум. Единственная реальная угроза там — Сурт. Дафна внимательно слушала, краем глаза замечая, как Гермиона делает то же самое, впитывая каждое слово. — Можем ли мы нанять вас? — всё так же спокойно спросила Амелия. — Если предложите что-то равное риску, — кивнул Альтаир. Мадам Боунс на мгновение задумалась. — И я сама должна предложить цену? Альтаир снова кивнул. Она порылась в карманах своей строгой мантии и достала небольшой, но увесистый мешочек с галлеонами. И протянула его Альтаиру. Дафна и остальные смотрели на неё как на сумасшедшую. Даже Альтаир выглядел удивлённым. Амелия Боунс говорила так спокойно и буднично, словно обсуждала бюджет Департамента. В её голосе не было ни злости, ни страха — только холодный расчёт. — Будет ли этой платы достаточно… за жизнь Альбуса Дамблдора? В том случае, если бой всё же состоится, мы все погибнем, а он, по договорённости с Леди Валуа, останется жив. Воцарилась гробовая тишина. Фадж выглядел так, будто его сейчас стошнит. Аристократы застыли с открытыми ртами. Даже Гермиона и Дафна смотрели на Амелию с новым, испуганным уважением. Они только что стали свидетелями политического убийства, оформленного как деловая сделка. Альтаир вдруг расхохотался — холодно, безрадостно, коротко. — Вы явно переплачиваете, мадам Боунс. Один кнат за жизнь Мага Маякаю. Большего его жизне стоит. И даже так вы мне переплатили. Он вытащил из мешочка один-единственный бронзовый кнат и вернул мешок Амелии. — Но сделка есть сделка. Контракт заключён. В случае общей битвы и смерти остальных присутствующих, я лично ликвидирую Альбуса Дамблдора. Амелия Боунс удовлетворённо кивнула и повернулась к мертвенно-бледному директору с холодной улыбкой. — Ну что ж, Альбус. Похоже, ваше «Высшее Благо» теперь напрямую зависит от того, найдёте ли вы способ заинтересовать Виконта Блэка в нашем спасении. Удачи. Ваша жизнь теперь буквально в ваших руках. Дафна не могла не усмехнуться. Это было красиво. Амелия Боунс сделала блестящий, безжалостный ход. И, что самое главное, Дафна поняла, что Альтаир действительно, искренне, считал жизнь Дамблдора не стоящей больше одного кната. Тем временем Альтаир снова повернулся к ложе. — Так вы решили меня нанять? — спросил он у Амелии. Та твёрдо кивнула. — Хорошо, — сказал Альтаир. Он протянул руку, и в ней из сгустившейся тьмы материализовался его личный клинок. Это был жуткий двусторонний меч, с лезвиями, изогнутыми, как клыки, и сложным узором на стали, который, казалось, светился изнутри неземным светом. Он трансфигурировал ближайший обломок камня от трибуны в цельный гранитный постамент и с силой вонзил меч в него. Клинок вошёл в камень, как в масло. — Что ж, — сказал он, глядя на ошеломлённых чиновников. — Посмотрим, хватит ли у вас ума, чтобы понять, как вытащить мой меч. Дафне совершенно не понравилась эта аналогия. Она поняла её не так, как остальные. Он не говорил, что они «недостойны». Она уже знала его достаточно хорошо, чтоб понять, что понять, он считает себя мечом в камне, который ждёт, пока кто-то найдёт правильный способ его «вытащить». Эта холодная, безжалостная объективация, его полное безразличие к собственной личности... это ранило её гораздо сильнее, чем любое оскорбление. Тем временем Альтаир отошёл в сторону. Дафна последовала за ним. Гермиона тоже. Дафна молчала, её мозг лихорадочно работал. Что они могут предложить? Золото? Власть? Артефакты? Она увидела, как Гермиона нерешительно подошла к нему. — Альтаир, я хотела извиниться… — Мисс Грейнджер, сейчас не время, — прервал он её, не поворачивая головы. — У вас есть задача, которую надо решить. К тому же, вы не первая и не последняя, кто не очень положительно ко мне относится. Это ваше право. А сейчас время идёт. Дафне было любопытно, о чём они, но Альтаир был прав. Время шло. Гермиона опустила голову, но кивнула. В течение следующего получаса к Альтаиру подходили разные чиновники, предлагая древние артефакты, золото. Министр Фадж даже догадался предложить место своего заместителя, что было самым нелепым предложением, которое слышала Дафна. Даже Альтаир весело усмехнулся, вместо того чтобы холодно ответить «нет», как остальным. Дамблдор подходил несколько раз. Он был в панике и действительно пытался найти способ нанять Альтаира, предлагая всё, что у него было: Философский камень, книги Певереллов, свою собственную палочку. Альтаир лишь скучающе отказывался. О предложениях вейл Дафна даже вспоминать не хотела, но ей понравилось, что Альтаир и им ответил с тем же холодным безразличием. Идиоты, — с холодной яростью подумала Дафна. — Они предлагают золото тому, кто владеет мирами. Власть тому, кто презирает её. Артефакты тому, кто сам их создаёт. Они не понимают... Они просто не понимают! Время уходит! Пока все вокруг лихорадочно думали, как угодить Магу Цитадели, Гермиона и Гарри отозвали Дафну и Невилла в сторону. — Слушайте, у меня есть идея, — сказал Гарри. — Только не говори мне, что ты собираешься сражаться, Поттер, — устало сказала Дафна, глядя на мрачное лицо Гарри. Тот лишь кивнул. — Альтаир будет недоволен, — констатировала она. — Это отличная идея! — возразила Гермиона. — И я пойду с ним! Дафна округлила глаза и посмотрела на гриффиндорку как на сумасшедшую. — Ты?! Зачем?! — Сурт сам сказал! — горячо зашептала Гермиона. — Личная заинтересованность! Я под его защитой! Если мне будет грозить реальная опасность, он сожет вмешаться, клятва его не остановит! Это единственный гарантированный способ! — Гарантированный? — холодно переспросила Дафна. — Или просто самый лёгкий для тебя? Заставить его рисковать своей жизнью, играя на его чувствах? Это не стратегия, Грейнджер. Это подлость. Я найду другой путь. Гермиона хотела возразить, но Дафна уже отвернулась, её мозг лихорадочно работал. Золото? Власть? Артефакты? Всё не то... Он другой. Его настоящая валюта... иррациональна. И тут её осенило. Та самая абсурдная, детская слабость. Почему бы не попробовать? У них всё равно оставалось минут десять. Она сосредоточилась и тихо позвала: — Локи. В ту же секунду рядом с ней появился домовой эльф. — Принеси то, что я просила тебя сохранить. Быстро. Эльф поклонился и исчез с тихим хлопком. Гермиона и Гарри с любопытством смотрели на неё. Дафна решительно направилась к Альтаиру. Вокруг него всё ещё толпились аристократы, перебивая друг друга. Один старик предлагал ему титул герцога, другой — руку своей дочери-красавицы, третий — древний гобелен, сотканный лунным светом. Они метали перед ним сокровища мира, а он смотрел на них с откровенной, неприкрытой скукой. И тут сквозь эту толпу отчаявшихся богачей решительно прошла Дафна Гринграсс. Она остановилась прямо перед ним, игнорируя всех остальных. — Маг Цитадели Блэк, — её голос прозвучал чисто и уверенно. — Я хотела бы нанять вас для уничтожения вражеской армии вторжения. Альтаир удивлённо приподнял бровь. — И что же вы можете предложить взамен, Наследница Гринграсс? Дафна почувствовала, как щёки начинают гореть. Какой же дурой она себя выставит, если это не сработает... Но отступать было поздно. — Локи! Эльф появился рядом с ней так же бесшумно, как и исчез. В его руках была простая серебряная тарелка. А на тарелке лежал он. Идеальный. Крупный, мясистый помидор сорта «Бычье сердце», источающий невероятный, пьянящий аромат лета. Воцарилась абсолютная тишина. Аристократы и чиновники шокированно смотрели на серебряную тарелку в руках эльфа. На ней лежал... помидор. Их мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Они только что предлагали титулы, золото, артефакты, брачные союзы... а Наследница Гринграсс предложила овощ? Это был какой-то сюрреалистический фарс. Но Дафна видела другое. Она видела, как на лицах Гарри, Гермионы и Невилла шок сменился осознанием. А на губах Поттера расцвела широкая, понимающая улыбка. Альтаир медленно, почти благоговейно, взял помидор с тарелки. Он поднёс его к лицу, вдохнул аромат. Его глаза были закрыты. — Контракт заключен, — тихо сказал он. Он внимательно осмотрел помидор со всех сторон, повертел его в руках. Дафна видела, как ему не терпится его попробовать, но он почему-то медлил. — Это не мои помидоры, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало удивление. Дафна вспомнила главу из книги Хильды. Метод выращивания растений, пропитывая их своей магией и своими мыслями. Она вспомнила, как уговорила профессора Стебль выделить ей крошечную грядку в самой дальней теплице. Та, видимо, не хотела отказывать будущей виконтессе Блэка в такой мелочи. И как потом Дафна каждый день, после уроков, приходила туда и по двадцать минут сидела рядом с кустом, направляя свою магию Льда, смешанную с мыслями об Альтаире, в зреющий плод, как было написано в инструкции. — Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я… я сама вырастила. Хотела дать тебе попробовать позже. На лице Альтаира впервые за долгое время отразилось нечто похожее на искреннее, почти детское удивление. Оно сменилось тёплой, нежной улыбкой, которую Дафна видела лишь однажды — очень давно, когда он говорил о своём брате. — Армия будет уничтожена, — сказал он тихо, но твёрдо. Он протянул помидор обратно Дафне. — Сохрани его для меня. — Улыбка исчезла. — Но вам осталось найти, чем заплатить за четверых оперативников Цитадели. Дафна судорожно начала просчитывать варианты. Что? Что она может предложить за жизнь четырёх абсолютных воинов? Но тут вперёд шагнул Гарри. Он вытащил из кармана четыре бронзовых кната. И на глазах у всех сжал их в кулаке. Раздался тихий хруст ломающегося металла. Когда он разжал ладонь, все четыре монеты были повреждены, изогнуты. Он протянул их Альтаиру. — Ты сам говорил мне, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. — Жизнь любого из Цитадели стоит ломаного кната. Даже твоя собственная. Усмешка мгновенно исчезла с лица Альтаира. Он посмотрел на сломанные монеты в руке Гарри, затем перевёл взгляд на самого Гарри — долгий, тяжёлый взгляд, полный мрачной гордости и бесконечной печали. Он молча забрал кнаты. Дафна в ужасе смотрела на это. Это было неправильно. Так не должно быть. Она посмотрела на Гермиону. В глазах гриффиндорки стояли слёзы. Альтаир же отвернулся и посмотрел в сторону Сурта. Его взгляд был полон странного, печального узнавания, словно он смотрел в зеркало общей судьбы. Он закрыл глаза. Глубоко вздохнул, выдохнул, и, не открывая глаз, прошептал так тихо, что только Дафна, стоявшая рядом, смогла расслышать: — Да будет так. Мойра... счёт к тебе снова вырос. В следующую секунду его двухклинковый меч вырвался из камня и бесшумно прыгнул ему в руку. Альтаир открыл глаза, и в них не осталось ни тени печали или веселья. Только холодная, мёртвая пустота. Его лицо стало непроницаемой маской. Он больше не был Альтаиром Блэком, которого она начинала узнавать. Он был Оружием. И он пошёл навстречу армии вторжения. *** Дамблдор был в ужасе. Сначала это чёртово вторжение. Проклятая Юстина! Чтоб её оборотни драли десять дней к ряду! Потом Блэк. И как этот... этот... мальчишка всё провернул! Его авторитет, авторитет Альбуса Дамблдора, был уничтожен. Окончательно. А потом ещё и Амелия. Эта стерва добила его. Жизнь его, Величайшего Светлого Волшебника, оценили в один грёбаный кнат! И ведь ничего не сделаешь. Он пытался! Изо всех сил! Предлагал Альтаиру всё, что имел — Философский камень, книги Певереллов, даже свою собственную Бузинную палочку! Но этому чудовищу было всё равно. Альбус до последнего не верил, что Блэк сможет в одиночку справиться с целой армией и четырьмя оперативниками Цитадели. Но нужно было хоть как-то обезопасить себя. А потом эта соплячка Гринграсс! Смогла договориться! За помидор! Как?! Как это вообще возможно?! Кем нужно быть, чтобы оценить жизни пяти тысяч человек в помидор, а свою собственную — в сломанный кнат?! Если так посмотреть, то ему, Альбусу, ещё и комплимент сделали... Но как же это было унизительно. Вот Блэк взял свой жуткий клинок и направился к армии. — Виконт Блэк! — крикнула Амелия Боунс. — Я и мои авроры пойдём с вами! Блэк остановился и обернулся. — Не надо. Будете только мешать. — Он на мгновение задумался, а затем метнул в землю перед ними короткий метательный нож. — Лучше возьмите в плен того, кого я пришлю сюда. Старик, — он посмотрел прямо на Дамблдора, — помоги им. И лучше не делай ничего глупого. Альбус сжал челюсти. — Гарри, проследи, — бросил Блэк Поттеру. Тот коротко кивнул. Ещё один сопляк, забывший своё место! Поттер будет следить за ним, Альбусом Дамблдором! Тем временем Блэк вышел вперёд, остановившись на полпути между трибунами и армией вторжения. Он расслабленно встал, опустив клинок. И выпустил свою магию. Дамблдор видел только его спину, но голос Блэка раздался прямо у них в ушах, тихий, но слышный каждому: — Давно не виделись, Наставник Сурт. Гигант в красном плаще шагнул вперёд. Его голос был глубоким, грохочущим раскатом, который заставил землю под ногами вибрировать: — Надо же. Засранец. Живой. — Пока да, — спокойно ответил Блэк. — Сейчас быстро устраню лишние помехи, и сможем поговорить. — Наглец! — возмущённо рявкнул Сурт. — Не рассчитываешь же ты, что я не вмешаюсь? — Можешь попробовать, — весело ответил Альтаир. Сурт на мгновение задумался. — Дай мне немного времени. К такому противнику нужно подготовить армию. — Конечно, — легко согласился Альтаир. — Спешить некуда. И он просто сел на землю, скрестив ноги. — Дайте знать, когда будете готовы. Дамблдор увидел, как с тарелки, которую всё ещё держала Дафна Гринграсс, исчез помидор и появился в руке у Блэка. Тот с наслаждением откусил кусок. Сурт, увидев это, расхохотался — громко, гулко, сотрясая воздух. — Хроноса мне в жёны! Не думал я, что доживу до дня, когда снова увижу, как целую армию уничтожают за помидор! Мадара бы тобой гордился, щенок! А во сколько ты оценил жизни нас четверых? — Сломанный кнат за каждого, — скучающе ответил Альтаир, жуя помидор. — Как ты и учил. Сурт рассмеялся ещё сильнее. — Ты всегда был моим лучшим учеником! — Ты тянешь время, старик, — раздражённо бросил Альтаир. — И мешаешь мне спокойно есть. Дамблдор и все остальные в VIP-ложе в полном шоке наблюдали за этой сценой. Она была настолько сюрреалистичной, что мозг отказывался её воспринимать. Два могущественных мага Цитадели, один из которых только что угрожал сжечь мир, обсуждали помидоры и стоимость жизни перед началом битвы. Сурт тем временем повернулся к своим войскам и начал отдавать приказы: — Не сметь бояться! Ваш страх, любая ваша эмоция будет использована против вас! Любая ваша малейшая ошибка — это ваша смерть и смерть тех, кто рядом! Юный Бог Войны — идеальный боевой маг! Он специалист по иллюзиям! Любое несоответствие — и вы даже не поймёте, что сражаетесь с тенью! Отключить защиту от магии Света на доспехах, перевести все ресурсы на остальные школы! Свет — единственное, чем он не владеет! Юстина Валуа что-то быстро сказала Сурту. Дамблдор не расслышал её слов, но ответ гиганта был кристально ясен: — Мы уже проиграли, женщина! Вопрос лишь в том, смогут ли твои солдаты создать для меня брешь, чтобы я успел вытащить тебя из боя! Дамблдор не мог в это поверить. Но он видел, как приободрились профессора и авроры рядом с ним. В этот момент он заметил, что Поттер что-то сосредоточенно колдует над серебряной тарелкой, на которой только что лежал злосчастный помидор. Мальчишка подошёл к нему. — Старик, помоги. Напитай магией. — Что это? — недоумённо спросил Дамблдор. К нему присоединился и профессор Флитвик. — Бой будет слишком быстрым, — ответил Поттер. — Если хотите его увидеть, помогите мне напитать этот конструкт. Флитвик восхищённо направил свою палочку на тарелку. Дамблдор, сгорая от любопытства, сделал то же самое. Ему действительно хотелось увидеть, как сражается настоящий Маг Цитадели. Над тарелкой начал формироваться мерцающий экран, похожий на те четыре, что Альтаир создал над озером, только гораздо меньшего размера. Дамблдор ужаснулся. Сколько же магии Блэк вбухал в те экраны, если сейчас на один, гораздо меньший, ушла почти треть резерва двух весьма неслабых магов? И Поттер... он смог создать это так быстро? Чему ещё Блэк его научил? Тем временем Поттер закончил колдовать над экраном. На первый взгляд, ничего не изменилось, но потом Дамблдор заметил. Время на экране текло неестественно медленно. Фигурка Альтаира, только что откусившего помидор, замерла в смешной позе с открытым ртом. Примерно в десять раз медленнее обычного. Флитвик восхищённо захлопал в ладоши. Поттер взмахнул палочкой, и время на экране снова потекло нормально. — Включу замедление, когда начнётся бой, — пояснил он. На несколько мучительных минут повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь голосом Сурта, выстраивавшим свои обречённые войска. Действие началось совершенно неожиданно. Внезапно небо над Альтаиром, всё ещё спокойно сидевшим на земле и доедавшим помидор, раскололось, и сверху на него обрушился ревущий столб расплавленной лавы, полностью поглотив его. Женщины на трибунах вскрикнули. Все застыли в шоке. «И это всё? — тупо подумал Дамблдор. — Его убили так просто?» Но столб лавы опал так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь выжженное пятно и дымящуюся фигуру, поднимающуюся с земли. — Наставник Сурт, — послышался всё тот же ровный, недовольный голос Альтаира. — Ну что за детский сад? Мне уже не шесть лет, чтобы меня задержало такое. — Я просто решил помочь тебе немного согреться перед боем! — донёсся в ответ довольный рёв Сурта. Альтаир вышел из дымящегося кратера. Он разделил свой двусторонний клинок на два отдельных меча, по одному в каждую руку. И тут Дамблдора чуть не стошнило. Блэк весь был обожжён. На нём больше не было его школьной формы — сквозь дымящиеся, обугленные остатки ткани и плоти проступала чёрная, словно выкованная из самой ночи, броня, покрытая сложными руническими узорами, которые тускло светились багровым светом. Эта броня закрывала всё тело, но лицо… волосы… Они были уничтожены. Вместо лица — месиво из обугленного мяса, сквозь которое проглядывали белые кости черепа. Женщины снова закричали. Дамблдор увидел, как Поттер с трудом схватил мисс Гринграсс, рванувшуюся было вперёд с искажённым от ужаса лицом. А Лонгботтом удерживал мисс Грейнджер, которая тоже пыталась прорваться к помосту. «Как Поттер умудряется так точно менять ракурс и приближение?» — мелькнула отстранённая мысль у Дамблдора, когда изображение на экране приблизилось, показывая жуткие детали. Он с тревогой посмотрел на мальчика — тот стоял с палочкой наготове, его глаза были прикованы к экрану, а пальцы свободной руки едва заметно подрагивали, словно он управлял изображением силой мысли. Блэк же, казалось, совершенно не обращал внимания на свой вид. Его голос, раздавшийся с экрана, был абсолютно спокойным, лишённым даже намёка на боль. Хотя Дамблдор не был уверен, остались ли у него вообще мышцы, которыми можно было бы двигать. Это было жутко. — Сурт, — сказал Альтаир. — Ты должен мне новую форму. И тут же началось нечто невообразимое. С тихим, шипящим звуком, как будто раскалённый металл опустили в воду, его тело начало меняться. Кожа, мышцы, волосы — всё восстанавливалось на глазах с невероятной скоростью. Через несколько секунд перед ними снова стоял невредимый Альтаир Блэк, лишь его мантия всё ещё дымилась. Дамблдор увидел, как по рядам армии вторжения прошла волна ужаса. Тысячи солдат одновременно отшатнулись назад, послышался лязг брошенного оружия и панические крики. Их боевой дух был сломлен ещё до начала битвы. — НЕ СМЕТЬ ЕГО БОЯТЬСЯ!!! — взревел Сурт, пытаясь вернуть контроль над своей армией. Блэк же улыбнулся так, словно именно этого и ждал. Он поднял руку — неспешно, почти лениво. — Lacrimae Lucis, — произнёс он тихо, но слово эхом разнеслось над озером. Слёзы Света? — Дамблдор не мог поверить своим ушам. Он знал это заклинание. Примитивное, почти забытое. Усложнённая версия Lacrima Lucis, «Слеза Света». Заклятие, придуманное столетия назад для тех несчастных, кто был лишён истинного дара к магии Света. Аналог Lumos Solem, не более чем множество фонариков, использующих капли воды как линзы. Что он задумал? Ослепить их? Но зачем так сложно?.. Он просто поднял руку, и Дамблдор увидел, как влага из воздуха и поверхности озера начала конденсироваться над полем боя, образуя мириады крошечных, идеально сферических капель воды, парящих в воздухе, словно драгоценная алмазная пыль. А затем Блэк опустил руку. И начался дождь. Дождь из света. Не было грохота или взрывов. Только высокочастотный, почти неслышный свист, от которого закладывало уши, и резкий, удушливый запах озона, как после удара молнии, мгновенно смешавшийся с тошнотворным запахом палёного мяса и плавящегося металла. Солдаты армии вторжения начали падать. Молча. Одни за другим. Как подкошенные колосья. — Мерлин… — выдохнул кто-то рядом. Дамблдор увидел, как Поттер снова сделал жест рукой, и изображение на экране перед ними замедлилось, превращая хаос в жуткий, детальный балет смерти. Стало понятнее. И от этого стало только ужаснее. Блэк создал не десятки, а тысячи, десятки тысяч крошечных водяных линз. И он сконцентрировал проходящий сквозь них обычный дневной свет до такой степени, что тонкие лучи превратились в прожигающие всё на своём пути иглы чистой энергии. Вода в линзах мгновенно испарялась от чудовищной температуры, превращая каждый луч в короткий, смертоносный импульс, но Блэк создавал новые линзы снова и снова, поддерживая непрерывный ливень световых пуль. Они прожигали плоть. Они прожигали кожаные доспехи. Они прожигали стальные кирасы магических рыцарей, оставляя в них аккуратные, дымящиеся отверстия. Люди падали, не успевая даже вскрикнуть, сражённые чем-то, что двигалось со скоростью света и от чего невозможно было увернуться. Это было ужасно. Чудовищно. И дьявольски эффективно. Использовать так простые фонарики?.. — Дамблдор застыл в шоке, его мозг отказывался принимать увиденное. Сам Блэк, скастовав свою безмолвную казнь, ворвался в ряды распадающейся армии. В замедленном времени на экране было отчётливо видно — он двигался так же быстро, как и его световые пули, мелькая между падающими телами, его клинки вспыхивали, добивая тех, кто ещё пытался сопротивляться. Но четыре фигуры двигались с ним наравне. Всем четверым оперативникам Цитадели — Сурту и трём его послушникам — этот смертоносный дождь, уничтожающий целую армию, был словно слону дробина. Они спокойно наблюдали за бойней, Сурт даже скрестил руки на груди, словно оценивая работу старого ученика. Для них тысячи умирающих солдат были лишь незначительным фоном перед настоящим боем. Ливень из света ще не прекратился, когда Блэк, не теряя ни секунды, подлетел к Сурту и с нечеловеческой силой обрушил на него свои клинки. Раздался оглушительный лязг — Сурт заблокировал удар своим огромным двуручным мечом. В то же мгновение на Альтаира со всех сторон обрушились остальные. Справа — послушник с огромным щитом и мечом. Слева — волна тёмной магии от мага с посохом. И прямо по центру — ослепительная вспышка выстрела от женщины из чего-то похожего на снайперскую винтовку. Альтаир ударил ногой в центр щита мечника, отбрасывая того на несколько метров. Одновременно он увернулся от заклинания мага с посохом и скрестил клинки, блокируя пулю, которая, как с ужасом отметил Дамблдор, летела явно быстрее его собственных световых игл. Блэк уже рванулся добить отброшенного мечника, но Сурт, как тень, возник перед ним, не давая нанести смертельный удар. Альтаир своего добился: Сурт был вынужден оставить Юстину без прикрытия, чтобы спасти своего послушника. В эту долю секунды Альтаир выхватил метательный нож и, даже не глядя, метнул его куда-то в сторону. Дамблдор с мстительным удовольствием наблюдал, как кинжал вонзился в плечо Юстины Валуа, которая только что появилась из ниоткуда в том самом месте, на которое указал Блэк. Она исчезла в вспышке портала. Он перевёл взгляд на указанное место. Юстина уже была там, держась за кровоточащее плечо и в шоке глядя на поле боя. Дамблдор, не теряя времени, быстро связал её прочными магическими путами и снова уставился на экран. За те несколько секунд, что он отвлёкся, на экране, казалось, ничего не изменилось. Но когда он бросил взгляд на реальное поле боя, его сердце пропустило удар. Там, где только что стояли послушники, теперь лежали два трупа: мёртвая женщина с ружьём, разрубленная пополам, и дымящийся, обгоревший труп мага с посохом. Как?! У Дамблдора это не укладывалось в голове. Он снова уставился на замедленное изображение. Там, на экране, всё ещё шёл ожесточённый бой. Сурт и мечник теснили Блэка в ближнем бою. Ему приходилось постоянно двигаться, прикрываясь их массивными фигурами, чтобы не выходить на линию огня женщины с ружьём и мага с посохом, которые поливали его огнём с дистанции. Вдруг Альтаир сплюнул на землю перед Суртом — но это была не слюна, а капля шипящей, тёмной энергии, похожей на кислоту, которая мгновенно прожгла в камне небольшую, но глубокую ямку. Нога Сурта на мгновение ушла глубже в землю — всего на жалкие четыре-пять сантиметров. Но этого хватило. Блэк, используя эту долю секунды, перепрыгнул через плечо гиганта и ударил ногой в грудь мага со щитом. Оттолкнувшись от него, как от трамплина, он полетел прямо на мага с посохом. Тот встретил его прямым потоком испепеляющего огня, который полностью поглотил фигуру Альтаира. Но в следующую секунду настоящий Блэк оказался за спиной у женщины с ружьём, и его клинок, сверкнув, рассёк её от плеча до бедра. Иллюзия! — с ужасом понял Дамблдор. На экране он всё ещё летел прямо в огненный поток... Всё это время это была идеальная, многослойная иллюзия, пока настоящий Блэк обходил их с фланга! Мерлин бородатый, он сражается сразу на нескольких уровнях реальности! Мужчина с посохом, увидев смерть своей соратницы, взревел от ярости и направил на Альтаира весь свой гнев — ревущий поток чистой, необузданной магии. Альтаир лишь коротко вздохнул… а затем выдохнул изо рта! Но это был не воздух. Это был ревущий поток иссиня-чёрной энергии, которая мгновенно воспламенилась, превращаясь в ненасытное тёмное пламя. Оно поглотило и заклинание послушника, и его самого. Когда пламя опало, на землю рухнул лишь почерневший, дымящийся труп. Дамблдор и остальные в шоке раскрыли глаза. Он… он дышит огнём? Как дракон? В тот же момент дождь из света прекратился. Все солдаты армии вторжения, до единого, лежали мёртвыми на выжженной земле. Альтаир же, не теряя ни секунды, направил на Сурта волну… чего-то. Это была не стихия, не проклятие. Ощущение было таким, словно сама ледяная пустота между звёздами обрушилась на гиганта, заставляя его тяжело отступить и поднять свой меч для защиты под её невыносимым гнётом. Дамблдор не знал этого заклинания. Пока Сурт был занят обороной, Альтаир молнией метнулся к последнему оставшемуся послушнику — тому, что был с мечом и щитом. Он проскользнул по земле у его ног, и один из его клинков сверкнул, отсекая ногу противника у колена. Когда тот с криком упал, Альтаир, не останавливаясь, вторым клинком пробил ему шлем и голову насквозь. В ту же секунду Сурт, освободившись от давления неизвестного заклинатия, с рёвом атаковал Альтаира. Удар его гигантского меча был чудовищен. Альтаир еле успел скрестить свои клинки для блока. Раздался оглушительный звон, и Альтаира отбросило назад на несколько метров. Он приземлился на ноги, но было видно, что удар был сильным. Он посмотрел на Сурта. Затем, к полному изумлению Дамблдора, убрал один клинок, а свободной рукой вытащил из ниоткуда знакомую бутылку тёмного стекла — ту самую «Пылающую Твердыню», которую он заказал через эльфа. — Перерыв? — спросил Альтаир с лёгкой улыбкой, показывая бутылку. — Разминка окончена, Наставник. Прежде чем мы начнём по-настоящему, не желаешь освежиться? Что?! Дамблдор в шоке перевёл взгляд с экрана, где Альтаир и Сурт всё ещё стояли друг против друга в боевых стойках, на реальное поле боя. Там, посреди поля, усеянного трупами, уже стоял грубо сколоченный каменный стол, который Альтаир, очевидно, только что трансфигурировал из обломков. За столом сидел Сурт. А Альтаир спокойно разливал по двум массивным каменным кубкам тёмную, дымящуюся жидкость из той самой бутылки. *** Гарри был предельно сосредоточен. У него выдался, мягко говоря, непростой день. Сначала это идиотское испытание Турнира, которое обернулось публичной пыткой и почти бунтом. Затем — полномасштабное вторжение из другого мира. Он уже готовился вступить в бой, когда Альтаир холодно заявил, что не сможет помочь. Гарри не обвинял его. Он видел, как Гермиона и Дафна посмотрели на Альтаира с неверием и едва скрываемым презрением, словно он их предал. Гарри так не считал. Альтаир дал ему оружие. Альтаир учил его выживать. Альтаир никогда не давал пустых обещаний и ни разу не намекал на то, что будет сражаться за них в любой ситуации. Гарри точно знал: если он не вмешивается, значит, есть веская причина. Предательство Дамблдора его не удивило. Было мерзко, да. Но не удивительно. А когда Юстина Валуа объяснила причину — правила контракта, смертельная клятва Цитадели — Гарри лишь удовлетворённо кивнул про себя, осознавая, что был прав. Он даже мысленно усмехнулся. Глупо. Невероятно глупо со стороны этой Валуа. Она сама уничтожила своё главное преимущество — фактор неожиданности и кажущуюся безнадёжность их положения. Она сама дала им ключ. Она подтвердила, что у Альтаира есть цена, и что эта цена — иррациональна. Теперь это был не вопрос «если», а вопрос «что». И он был уверен, что Дафна или Гермиона уже ищут ответ. Но, к своему собственному стыду, Гарри признал, что сам он не догадался бы о помидорах. Кстати, Дафна — молодец. Вырастила их сама? Интересно. Это давало ему забавный рычаг давления. Нужно будет «случайно» упомянуть об этом Астории, — с мстительной ухмылкой подумал Гарри. — Пусть «Ледяная Королева» немного понервничает. Отличная тренировка для самоконтроля. Когда Альтаир пошёл навстречу армии, Гарри понял — это шанс. Шанс увидеть его в настоящем бою. Не на тренировке, не в сдерживаемом спарринге. В бою насмерть. Это воодушевляло. Он не мог упустить такую возможность для обучения. Но тратить много своей магии на создание экрана для наблюдения не хотелось. И тут ему пришла в голову идея. Ослабить старика, пусть и немного, было бы неплохим бонусом. К тому же, это позволит сохранить свои силы. Он подошёл к Дамблдору, который стоял бледный и растерянный, и изложил свой план по созданию экрана. Когда столб лавы обрушился на Альтаира, Гарри даже не вздрогнул. Он помнил тренировочный спарринг, где Ворлак окунул Альтаира в реку чистого пламени, чтобы «проверить термоустойчивость его доспехов». Лава Сурта по сравнению с этим была тёплой ванной. Он знал, что Альтаиру это особо не навредит. А вот то, что Дафна с криком рванётся вперёд, было неожиданно. Гарри инстинктивно приготовился сдерживать Гермиону, но Гринграсс опередила её, чуть не сбив его с ног. Да что с ней такое? Хорошо хоть Невилл догадался перехватить Грейнджер. Эти двое только мешали бы Альтаиру. Сам бой был… невероятным. Магия и чистая сила Альтаира уже не удивляли Гарри. Но то, как он сражался… Ни одного лишнего движения. Всё точно выверено. Тактика. Гарри с холодной ясностью осознавал: даже если бы у него была такая же магическая мощь, Альтаир всё равно уничтожил бы его за долю секунды. Тактика. Видение боя. Эффективность. До этого уровня ему было как до луны. Не одна сотня лет тренировок. Он понял, что смотрит не просто на бой. Он смотрит на язык, который ему только предстоит выучить. Каждое движение Альтаира было словом, каждый финт — предложением, а вся битва — смертоносной поэмой. И Гарри сейчас едва мог разобрать алфавит. Когда Гарри оторвался от экрана и перевёл взгляд на поле боя, Альтаир и Сурт уже сидели за каменным столом и пили что-то тёмное из массивных кубков. Гарри усмехнулся. Ну конечно. Только Аномалии могли устроить кровавую бойню, а потом сесть выпить с врагом перед решающим раундом. Этот Сурт идеально бы вписался в их отряд. Он подошёл поближе к связанной Юстине Валуа. Нужно было присмотреть за ней, пока она не сделала какую-нибудь глупость. Он остановил замедление времени на экране, который теперь показывал мирную, на первый взгляд, картину. Альтаир осушил свой кубок одним глотком и спросил Сурта: — Вы через Хаос порталом двигались или использовали защитные артефакты? — Прыгнули порталом, а что? — пожал плечами гигант. — Считаю трофеи, — скучающе ответил Альтаир. — Мелковато получается. Нужно же чем-то вооружать бездарных авроров. Да и пара артефактов тут выглядит небезынтересно, но в остальном — мусор. — Маяк, — хмыкнул Сурт. — Что они вообще понимают в организации вторжений? Альтаир усмехнулся и встал. — Не хочешь помочь с уборкой? — Нет уж, — отрезал Сурт. — Трофеи твои, тебе и собирать. Альтаир картинно вздохнул и лениво провёл рукой по воздуху. Земля под ногами тысяч мёртвых солдат едва заметно вздрогнула. И они начали подниматься. Не как дёрганые марионетки в дешёвых фильмах ужасов, а с медленной, жуткой, неестественной координацией, их пустые глаза были устремлены на него. Гарри заметил, как Юстина рядом с ним побледнела и её начало подташнивать. Он бросил на неё холодный, предупреждающий взгляд. — Все артефакты, оружие и броню сложить сюда, — Альтаир указал на участок выжженной земли перед собой. — После этого — идите в Запретный Лес и закопайте себя. Глубоко. Потом можете быть свободны. Мёртвая армия безмолвно повиновалась. Тысячи оживших трупов начали методично снимать с себя пластинчатые доспехи, отстёгивать мечи и посохи, вынимать из карманов амулеты и кольца. Они выстроились в длинную, зловещую очередь, скидывали своё снаряжение в указанное место, а затем разворачивались и медленно, шаркающей походкой, уходили в сторону Леса. Это было жутко. Альтаир же тем временем взмахнул рукой, и три трупа послушника завернулись в плотную чёрную ткань, образуя три вытянутых кокона, которые подплыли к нему по воздуху. Перед ними, отдельно от коконов, зависли в воздухе три массивных перстня из грубого, полированного чёрного обсидиана. В центре каждого горел небольшой, тёмно-красный рубин, на котором был выгравирован символ Шипастого Круга — знак Послушника Цитадели. Альтаир мельком взглянул на них и снова взмахнул рукой. Коконы вспыхнули ярким, неестественно зелёным пламенем. Сурт встал из-за стола и подошёл к Альтаиру. Коконы догорели невероятно быстро, не оставив после себя даже пепла. Лёгкий ветерок пронёсся по полю, унося с собой едва уловимый запах жжёной плоти. — Достойная смерть, — пророкотал Сурт, глядя в пустоту. — И ничего не осталось. Всё по традициям. После смерти воина Цитадели не должно оставаться ничего — ни тела, ни имени. Только легенды. Гарри вспомнил главу о погребальных ритуалах Цитадели из одной из книг Альтаира. Полное уничтожение, чтобы враг не смог осквернить останки или использовать их в тёмных ритуалах. Суровая, но по-своему честная цена за жизнь воина. — Эти трое не успели стать легендами, — тихо ответил Альтаир, глядя на три кольца, всё ещё висящие в воздухе. Он щёлкнул пальцами, и кольца исчезли. После чего они оба, как ни в чём не бывало, вернулись за стол. Они пили и ждали, пока последний из мертвецов не скроется в лесу. Гарри с удивлением слушал, как они обсуждают тактику боя, который только что вели, словно это была шахматная партия. — Твой выпад после иллюзии был неплох, — говорил Сурт, — но ты слишком раскрылся. Я мог бы контратаковать. — Ты стареешь, Наставник, — весело отвечал Альтаир. — Раньше бы ты так и сделал. — Мне больше тысячелетий, чем тебе лет, щенок! — отмахивался гигант. — Об этом я и говорю. Когда последний мёртвый солдат скрылся в чаще, Альтаир допил свой кубок. — Локи. Огромная гора оружия, доспехов и артефактов исчезла с тихим хлопком. Альтаир хлопнул в ладоши. Вся выжженная земля, кратер от лавы и пятна крови — всё исчезло, словно ничего и не было. Поляна снова стала зелёной. — Продолжим? — спросил Альтаир, поворачиваясь к Сурту. Тот посмотрел на пустую бутылку. — Надо бы. Альтаир окинул взглядом трибуны, всё ещё полные застывших в ужасе людей. — Предлагаю переместиться на какой-нибудь мёртвый Осколок. Не хочу рушить этот мир, тут неплохие помидоры. — Нет, — возмутился Сурт. — Два Всадника будут сражаться насмерть! Это праздник для миров! Это должно быть зрелище! — Ты слишком много значения придаёшь этим глупым маскам и ритуалам, Наставник, — недовольно ответил Альтаир. — Маска не делает бой священным, она лишь мешает обзору и давит на переносицу. — Маленький наглец! Совершенно не уважаешь традиции! — пророкотал Сурт. Альтаир лишь тяжело вздохнул, достал из ниоткуда ещё одну бутылку «Пылающей Твердыни» и снова наполнил их кубки. — Что… что они творят? — прошептал Дамблдор, стоявший рядом с Гарри и связанной Юстиной. — Альбус, твоя добровольная изоляция на этом Осколке сделала тебя не просто слабым, но и непростительно невежественным, — с презрением ответила Юстина. — Ты хоть иногда читаешь отчёты, которые не касаются твоей маленькой школы? Весь Орден шепчется об элитном отряде Цитадели — Всадниках Апокалипсиса. Тех, кто носит маски и уничтожает миры по приказу. Их имён нет в официальных архивах, как и упоминания самого отряда. Очевидно, что Сурт — один из этих монстров. — Почему ты так думаешь? — спросил Дамблдор. Юстина посмотрела на него как на идиота. — Рагнарёк. Сурт. Уничтожение Асгарда. Никаких ассоциаций, Альбус? — Это тот самый Сурт? — не выдержав, спросила Гермиона, стоявшая неподалёку. — Девочка, ты мыслишь слишком узко, — снисходительно ответила Юстина. — Что такое миф? Это искажённое эхо великого события. Боги, демоны, титаны, чудовища… В девяти случаях из десяти — это просто описание работы оперативников Ордена, пересказанное примитивными цивилизациями, которые не могли иначе объяснить увиденное. Так что да. Сурт — это тот самый великан, который устроил Рагнарёк, спалив несколько миров дотла. Дамблдор, Гермиона и все, кто это слышал, побледнели. — Рагнарёк… — прошептал Невилл, стоявший рядом. — Но это же… конец света. Сожжение всех миров… — Именно так, мальчик, поэтому он и всадник Апокалипсиса, тот кто уничтожает миры. — А разве не каждый Маг Цитадели способен на такое? — спросил Гарри, кивнув в сторону Сурта. — Конечно, нет, — ответила Юстина. — Уничтожать миры способны только Магистры. Но по всему Ордену ходят слухи об особом отряде. Всадниках Апокалипсиса. Говорят, они носят маски и могут быть любого ранга, но маска — это доказательство их силы, их способности уничтожить мир. Она горько усмехнулась. — Какая же я была дура. Я всегда считала, что их магия, возможно, узкоспециализирована, годится только для тотального уничтожения, а сама по себе слаба. Но теперь я точно знаю, что Сурт — один из этих Всадников. И, судя по всему, ваш Блэк — тоже. — Невозможно! — возразил Дамблдор. — Я проверял. Блэк числится в отряде «Аномалии». Это всё, что было в Архиве. При слове «Аномалии» Юстина замерла. Её взгляд на мгновение опустел. А затем она запрокинула голову и расхохоталась — громко, истерично, без капли веселья. Гарри обеспокоенно посмотрел на неё. — Что случилось? — спросил Альбус. — Запрет, — выдохнула она, успокаиваясь. — На этом знании стоит Запрет. Сейчас я вспомнила. Но через пару минут забуду снова. — Что это должно значить? — спросила Дафна, подошедшая ближе. — Это не просто заклинание забвения, — ответила Юстина, её голос стал тише, серьёзнее. — Это Запрет уровня Магистров. Сама ткань реальности сопротивляется этому знанию, выталкивает его из разума, если ты не являешься… исключением. Отряд «Аномалии» — это и есть Всадники Апокалипсиса. Когда для средних миров писали религии, их образ был взят для описания конца света — того, что они из себя и представляют. Но так как на отряде стоит Запрет, никто не знает их настоящего имени. А вот мифологическое прозвище прижилось. Так и появились легенды о них. Доверенные лица Магистров. Те, чьё будущее не знает даже Хронос. Самое сильное оружие Цитадели. — Почему ты рассказываешь нам об этом? На тебя это не похоже, — напряжённо спросил Дамблдор. Она снова рассмеялась. — Альбус, ты тупой? На знаниях стоит Запрет. Что бы я ни рассказала, вы всё равно вскоре забудете об этом. Как и я сама. — Но я помнил об «Аномалиях», — возразил он. — Значит, тебе позволили помнить это название, — ядовито ответила Юстина. — Но что ещё ты помнишь? Можешь ли ты вспомнить, как он двигался, когда убивал послушников? Не ужас, который ты чувствовал, а точную последовательность его движений? Можешь ли ты назвать имя его брата, которого он так любил и который его предал? Ты слышал его, но имя уже стёрлось из твоей памяти, не так ли, Альбус? Гарри посмотрел на Юстину как на сумасшедшую. Он помнил всё. Каждое движение. Каждое заклинание. Имя. Антарес. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, на Дафну. В их глазах не было тумана забвения. Они тоже помнили. Он понял. Запрет на них не действовал. Дамблдор же стоял, как громом поражённый. — Я… я не помню, — в шоке прошептал он. — Ни одного заклинания. Я помню ужас от его силы, но… никакой конкретики. Юстина удовлетворённо кивнула. — Вот и оно. Скоро мы забудем и о запрете. — Я всё помню, — твёрдо сказала Гермиона. — Каждое заклинание Альтаира. И те, что использовали другие Аномалии, когда были здесь. Всё, о чём он говорил. Юстина нетерпеливо взмахнула рукой. Её тон был уже не снисходительным, а аналитическим и почти испуганным. — Магия одного из Аномалий... защищает вас. Вы пропитались ею, как губка. Запрет просто не может «зацепиться» за ваш разум. Поразительно. Это объясняет, почему они так ценны... их само существование — это аномалия, которая искажает правила. Гарри перевёл взгляд на Сурта и Альтаира. Они всё ещё спорили за своим каменным столом. — Мы должны сражаться здесь! — рокотал Сурт. — Два Всадника сойдутся в битве! Это праздник для миров! Один из бедствий сегодня погибнет! — Прекрати нести чушь, — устало отвечал Альтаир. — Тебя мало пороли в детстве, щенок! — Меня вообще не пороли. В Цитадели другие методы воспитания. — Это какие же?! — картинно удивился Сурт. — А то ты не знаешь, — огрызнулся Альтаир. — Как будто не ты сам забросил меня в жерло вулкана в шесть лет, когда я просто взял посмотреть твой меч. — Нечего всяким мальцам трогать мой меч! — возмутился гигант. Гарри отчётливо почувствовал, как рядом с ним всполыхнула гневная магия Гермионы и Дафны. Такое ощущение, что они сами сейчас были готовы пойти и убить Сурта, но здравый смысл, к счастью, победил. — Зато ты больше не трогал мой меч, — с довольным видом заключил Сурт. — Я просто не попадался... с тех пор, старик, — улыбнулся Альтаир. — Хватит болтать. Пора сражаться. — Куда телепортируемся? — Никуда. — Сурт, это всего лишь глупая маска, — тяжело вздохнул Альтаир. — Даже Хильда столько не жаловалась на свою, сколько ты! — У Хильды маска Раздора. Она довольно крутая. А мне досталось не пойми что! — Маска — отражение сути! — рассмеялся Сурт. — Когда Хронос выковал первую — Войну — это было не просто признание силы. Это было определение функции. Принятие маски — это принятие своей судьбы в качестве катаклизма. Твои предки носили маски Ярости и Жестокости! Так что не выёбывайся и надевай свою! Альтаир тяжело, обречённо вздохнул. В его руках из тьмы материализовалась маска. Она была простой, овальной, цвета старой кости и абсолютно пустой. На ней не было ни прорезей для глаз, ни рта. Ничего. — Вот, — расхохотался Сурт. — Теперь ты похож на Забвение. — Иди к засоси Эфира, Сурт, — беззлобно ответил Альтаир. Сурт тоже протянул руку, и в ней появилась его маска — дикая, ржавая, увенчанная кривыми рогами. Он надел её. — Я не Сурт теперь. — Иди к засоси Эфира, Опустошение, — ответил Альтаир. Забвение... Опустошение... Гарри вдруг понял. Это были не прозвища. Это были их истинные имена. Их суть. Они разошлись. — Сражаемся как равные? — спросил Альтаир. Сурт, теперь уже Опустошение, кивнул. В следующую секунду Альтаир просто сбросил с себя доспехи, оставшись в одних чёрных штанах и ботинках. Опустошение сделал то же самое. Затем они оба, как по команде, сняли с себя маски и сорвали с шей медальоны Ордена и бросили их на кучу одежды. Вокруг них воздух замерцал, исказился, а затем вспыхнул едва заметным, радужным куполом, который отсёк их от остального мира. — Барьер Битвы Богов, — с благоговейным ужасом пролепетала Юстина рядом с Гарри. — Нас не заденет. Гарри смотрел, как они надели маски. И в тот же миг Альтаир и Сурт исчезли. На их месте стояли два безличных, древних символа. Не люди. Не маги. Силы природы. Забвение и Опустошение. И они пропали. Раздался оглушительный грохот столкнувшихся клинков, от которого задрожали трибуны. Гарри, как и все остальные, уставился на экран. Не помогало. Даже в десятикратном замедлении там были видны лишь размытые вспышки чёрной и багровой энергии, пересекающиеся с немыслимой скоростью. Эти двое двигались слишком быстро даже для магии.