Актив по имени Блэк: Пробуждение

Гарри стоял вместе с остальными чемпионами на деревянном помосте у кромки Чёрного Озера. Сегодня был день второго тура. Холодный февральский ветер пробирал до костей, но толпа на трибунах, казалось, этого не замечала. Они затихли в предвкушении. Идиоты, — с холодным цинизмом подумал Гарри. — Они ждут зрелища, но не увидят ровным счётом ничего под тёмной толщей воды. Его взгляд скользнул по рядам. Вон сидят судьи. Недалеко от них — VIP-ложа, набитая до отказа. Видимо, в этот раз Фадж и мадам Боунс решили лично присутствовать на турнире. Вокруг них суетились авроры; кажется, после фиаско с драконом Министерство решило изобразить бурную деятельность по обеспечению безопасности. Гарри узнал министра магии Болгарии, которого помнил по Чемпионату мира, а также графиню Изабель Бошен, с которой он познакомился на Балу Ночи. Родственники Флёр. Рядом с ней сидел полный мужчина и девушка — или женщина, никогда не поймёшь этих вейл — поразительно похожая на французскую чемпионку. Но всё это было лишь фоном. В самом центре VIP-ложи, в большом кресле, рядом с Амелией Боунс и подобострастным Фаджем, расположился Альтаир. Гарри усмехнулся. Конечно, он сидел в центре. Гарри тут же вспомнил один из уроков Альтаира о психологии власти: «Заставь их прийти к тебе. Заставь их повернуться к тебе. Физическое расположение определяет иерархию. Гора не ходит к просителям. Просители карабкаются на гору». Все эти политики приехали посмотреть на турнир? Как же. Это была просто очередная возможность пообщаться с Виконтом Блэком. Гарри видел это прямо сейчас. Фадж рядом с ним выглядел потным и суетливым, как лакей. Амелия Боунс, напротив, сидела прямо и смотрела на Альтаира с холодным, расчётливым интересом хирурга, изучающего новый, опасный инструмент. Гермиона и Дафна, сидевшие по обе стороны от Альтаира, судя по их спокойным лицам, прекрасно это понимали. Вон Дафна что-то тихо сказала графине Бошен, и та, бросив на неё испуганный взгляд, тут же отвела глаза. Гарри было откровенно весело. Будущая Виконтесса Блэк явно училась пользоваться своей властью. Гермиона и даже Астория тоже выглядели абсолютно спокойно среди этих чиновников. А вот Невилл и Ханна Аббот, сидевшие чуть поодаль, заметно нервничали. Правда, где же Сьюзен? Он не видел её на трибунах. Утром, когда он не нашёл её ни в Большом зале, ни в библиотеке, Гарри в приступе беспокойства решил попросить Альтаира о помощи. Тот просто посмотрел на него как на идиота. — Поттер, неужели в этой школе есть кто-то, с кем ты не мог бы справиться сам? Я должен ещё и за твоими пассиями тут следить? Гарри хотел было многое сказать — например, что в этой школе он уже встречал и троллей, и василисков, и драконов. Но он промолчал. В конце концов, Альтаир был прав. Сьюзен нравится ему. Это его дело. И его ответственность. Не нужно вмешивать в это ещё и Альтаира. Людо Бегмен, сияя фальшивой бодростью, начал свою речь. Гарри было откровенно скучно. Он слушал вполуха болтовню о правилах, о дружбе народов, о честной борьбе… пустые слова, предназначенные для толпы. Его взгляд скользнул по VIP-ложе, задержавшись на Альтаире. Тот выглядел так, словно вот-вот заснёт от скуки. — …и каждому из наших чемпионов предстоит вернуть то, что у них было украдено! — бодро провозгласил Бегмен. — Нечто очень для них ценное! Эти «сокровища», или, если хотите, заложники, сейчас находятся на дне… Заложники. Вот куда она пропала. Первой реакцией был укол ледяного страха, пронзивший его до самого сердца. Он побледнел. Его голова инстинктивно дёрнулась в сторону VIP-ложи. Он встретился взглядом с Альтаиром. И его страх мгновенно испарился, сменившись чем-то иным. Виконт Блэк смотрел на него с лёгкой, едва заметной улыбкой. Он знал. Он знал всё с самого начала. Гарри на мгновение задумался. Сделал ли он что-нибудь, чтобы обезопасить Сьюзен? Скорее всего, да. Никто в здравом уме не стал бы рисковать, зная, что девушка находится под негласным покровительством ученика Альтаира. НО! Они забрали её. Они посмели её тронуть. Девушку, с которой он пошёл на бал. Девушку, которая ему нравилась. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, начала подниматься из глубины его души. Часть его сознания, голос, до странности похожий на голос Дамблдора, шептала, что это просто часть игры, что Сьюзен в полной безопасности. Но другой голос, холодный и ясный, голос Альтаира, заглушил его: «Так думают ничтожества, Поттер. Лорд защищает своё». В голове зазвучали слова Альтаира с их последнего индивидуального занятия, холодные и точные, как удар скальпеля: «Когда у тебя появится настоящее, холодное желание убивать... не из страха, не из долга, а потому что кто-то перешёл черту... вот тогда ты будешь готов». Кажется, этот момент настал. — Прошу прощения, мистер Бегмен, — голос Гарри прозвучал так холодно и ровно, что несколько человек рядом с ним вздрогнули. Бегмен удивлённо прервал свою речь. — Я правильно вас понял? Вы утверждаете, что организаторы турнира решили, что взять в заложники четырёх учениц — это хорошая идея? Бегмен посмотрел на него как на глупого, несмышлёного мальчика. — Ну конечно, Гарри! — добродушно ответил он. — Это же Турнир Трёх Волшебников! Мы должны заботиться о зрелищности! Зрелищности. Гарри почувствовал, как внутри что-то треснуло. Четыре девочки. На дне холодного, тёмного озера. Ради зрелища. И одна из них — его. Хорошо, — подумал Гарри. — Вы хотели зрелищности. Я устрою вам зрелище. Такое, которое вы запомните на всю оставшуюся, очень короткую жизнь. Гарри действовал на чистых инстинктах, вбитых в его тело неделями жестоких тренировок. Мысль была одна, холодная и ясная: угроза-цель-нейтрализация. Преобразовать мышцы ног. Сократить дистанцию. Он сорвался с места. Не было ни прыжка, ни бега. Его тело низко, почти стелясь над помостом, выполнило идеальный «змеиный бросок» — технику, которую Альтаир заставлял его отрабатывать часами до тошноты. Два шага. Три метра. Для ошеломлённой толпы это была лишь размытая вспышка. Для Людо Бегмена это стало последним, что он увидел ясно. Удар ногой, усиленной трансфигурацией, пришёлся точно в солнечное сплетение, выбивая воздух из его лёгких с влажным хрустом. Бегмен отлетел назад, как тряпичная кукла. Когда его тело, пролетев метра три, тяжело рухнуло на доски помоста, Гарри уже был рядом. Он опустился на одно колено и схватил задыхающегося мужчину за горло, приподнимая его голову. Вокруг воцарился хаос. Толпа ахнула. Чемпионы и судьи в шоке отшатнулись. Только несколько человек были не удивлены. В VIP-ложе Альтаир широко, хищно улыбался. Ему явно нравилось то, что он видел. Астория и Дафна смотрели на Гарри с холодным, изучающим интересом. В глазах Гермионы и Невилла читалось какое-то грустное, тяжёлое понимание — они знали, что этот момент рано или поздно настанет. Амелия Боунс, глава Департамента Магического Правопорядка, не говоря ни слова, едва заметно, одобрительно кивнула. — Гарри! — Голос Дамблдора был полон разочарования и гнева. Он встал, и в его руке уже была его палочка. Авроры, опомнившись, ринулись вперёд, выхватывая свои палочки. Гарри на мгновение напрягся. Он прикидывал свои шансы. С пятью аврорами, после тренировок, он, возможно, справился бы. Но не с таким количеством. И уж точно не с Дамблдором. Вдруг воздух перед аврорами и директором замерцал. Прямо из ничего соткались десятки клинков. Они были почти невидимы, прозрачны, словно сотканы из спрессованного ветра, но от них исходила такая угроза, что авроры инстинктивно замерли на месте. Даже Дамблдор остановился, и в его глазах на долю секунды промелькнул тень настоящего страха. В VIP-ложе Альтаир лениво откинулся в кресле, приобняв за талии сидевших по обе стороны от него Дафну и Гермиону. — Не вмешивайтесь, — его голос прозвучал скучающе, но пронёсся над всем помостом, заглушая шум толпы. — Мой ученик... задаёт вопрос. Он в своём праве. — НЕ СМЕТЬ! — раздался визгливый крик. Это был Корнелиус Фадж. Он, мертвенно-бледный, махал руками своим аврорам. — НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ НАСЛЕДНИКА ПОТТЕРА! СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Дамблдор, смерив Альтаира тяжёлым взглядом, недовольно опустил палочку и сел на место. Гарри, не обращая больше внимания на суету, слегка ослабил хватку на горле Бегмена, позволяя ему хрипеть. — Я спрошу один раз, — его голос был тихим, но в наступившей тишине его слышал каждый. — Чья была идея с заложниками? Все судьи, как один, мрачно посмотрели на задыхающегося, синеющего Бегмена. Гарри отпустил горло Бегмена, и тот мешком рухнул на доски помоста, жадно хватая ртом воздух. Но Гарри уже не смотрел на него. Он медленно выпрямился и повернулся к мёртвой, застывшей в ужасе тишине трибун. Когда он заговорил, ему не понадобилось заклинание Sonorus. Его голос, усиленный чистой, неконтролируемой яростью, сам пронёсся над озером, заставив каждого вздрогнуть. — Я молчал, когда меня впутали в этот цирк! — каждое слово было выковано из стали. — Я молчал, когда почти все из вас меня предали и поливали грязью! Я молчал, когда меня отправили на съедение дракону! Он сделал паузу, обводя толпу горящим взглядом. — А теперь, чтобы развлечь вас, это ничтожество, — он кивнул на кашляющего Бегмена, — решило запихнуть одного из немногих дорогих мне людей на дно озера. Чтобы вам было весело! Его голос стал тише, но от этого только злее. — Мне интересно… вы бы рискнули поступить так с тем, кто дорог Виконту Блэку? Конечно, нет. Потому что вы боитесь его. Вы знаете, что его гнев вы не переживёте. Вы чувствуете, что для него вы — не более чем пыль на дороге, и он уничтожит вас, даже не заметив. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Что ж, если сила — это единственное, что вы понимаете, то слушайте внимательно. Вот вам зрелище! Вот вам сила! Это — сила Рода Поттер, и отныне любой, кто посмеет угрожать моему дому, познает её на себе! Гарри направил руку на Бегмена. Он знал, что беспалочковая магия ему пока почти не даётся. Но сейчас он был настолько зол, что ему не нужна была деревяшка для концентрации. Ему нужно было лишь одно. Он вспомнил слова Альтаира, сказанные во время одной из их самых жестоких тренировок. «Заклинание Торменто. Чистое заклинание пытки, Гарри. Ваш Круциатус — детская игрушка по сравнению с ним. Торменто — это искусство. Его единственное правило — ты можешь причинить лишь ту боль, которую испытал сам. И вложить её в заклинание. Хочешь пытать утоплением — ты должен знать, каково это, когда вода заполняет лёгкие. Хочешь ломать кости — ты должен помнить эту боль. Физических повреждений не будет. Умереть заклятие не даст. Только чистая, концентрированная агония, извлечённая из твоей собственной памяти». Он закрыл глаза и на долю секунды позволил памяти затопить себя. Тренировка. Ледяная вода, заполняющая лёгкие. Паника. Жгучая, разрывающая боль в груди. Безнадёжность. Ощущение того, как жизнь уходит из тела… Он взял это чувство, этот чистый, концентрированный ужас, который Альтаир заставлял его переживать снова и снова, и вложил его в одно-единственное слово. — ТОРМЕНТО! Бегмен, только начавший приходить в себя, вдруг побледнел. Его глаза дико расширились. Он начал хватать ртом воздух, но его тело выгнулось дугой, грудь судорожно вздымалась, будто он пытался выкашлять воду, которой не было. Он не кричал. Он просто тонул. Тонул на сухом деревянном помосте, на глазах у сотен волшебников. Гарри оскалился, но его лицо тут же превратилось в холодную, бесстрастную маску. Он стоял абсолютно спокойно, наблюдая за мучениями своей жертвы, а затем медленно перевёл взгляд с корчащегося Бегмена на шокированные лица судей и зрителей. Эта холодная отстранённость после вспышки ярости пугала гораздо сильнее, чем любые крики. Теперь усилить эффект, как учил Альтаир. Он снова обратился к зрителям, и его холодный голос разнёсся над мёртвой тишиной. — Вот вам зрелище. Судья Турнира Трёх Волшебников захлёбывается на суше. Толпа ахнула в ужасе. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Но в VIP-ложе царила странная, пугающая тишина. Дафна и Гермиона, которых Альтаир уже отпустил, смотрели на сцену с тем же выражением скучающего любопытства, с каким они разглядывали бы новый артефакт в витрине магазина. Для них это была не трагедия. Это был экзамен. И Гарри его сдавал. Сам Альтаир подался вперёд, его глаза горели неподдельным интересом, а на губах играла широкая улыбка, полная гордости. — Это заклятие продержится час, — продолжил Гарри, обращаясь к остолбеневшим судьям. — Думаю, вам понравится час пыток. Если к тому времени я не вернусь со Сьюзен, или если с ней хоть что-то случится… Бегмен просто захлебнётся. А теперь мне пора. Гарри развернулся и решительно направился к краю помоста, к тёмной воде озера. Но тут прямо перед ним, с глухим, тяжёлым звуком в доски вонзился меч. Он был коротким и практичным, похожим на гладиус римского легионера, выкованный из тёмного, почти чёрного железа. Никаких украшений, кроме одного-единственного зелёного камня в навершии рукояти, который тускло сиял, как осколок Убивающего проклятия. Или как глаза самого Гарри. Гарри обернулся. Альтаир смотрел на него всё с той же гордой улыбкой. — Каждому боевому магу нужно настоящее оружие, Наследник Поттер, — сказал он. — Каждый боевой маг помнит свой первый клинок. Это — твой. Ты его заслужил. На лице Гарри появилась хищная, звериная ухмылка. Он шагнул вперёд и схватился за рукоять. Когда его пальцы сомкнулись на холодном металле, он почувствовал не холод, а странное, гудящее тепло. Словно меч узнал его. Словно он вернулся домой. Одним движением он выдернул клинок из дерева и, не оглядываясь, прыгнул в ледяную воду Чёрного Озера. *** Гарри плыл в сторону четырёх ярких точек магической энергии, которые отчётливо пульсировали в его сознании. За ним, на приличном расстоянии, двигались ещё три — явно остальные чемпионы, бросившиеся за своими заложниками. Но Гарри не обращал на них внимания. Впереди была цель. Конечно, его собственных навыков не хватило бы для того, чтобы просканировать всё озеро. Его максимум на данный момент — десять метров вокруг себя. Но вчера вечером Альтаир, молча, вручил ему простой на вид браслет на цепочке из тёмного железа. «Браслет-сонар», — коротко пояснил он. Но как же он усиливал его магическую чувствительность! Это было нечто. Гарри не просто чувствовал — он видел всё озеро как трёхмерную карту в своём сознании. Каждое живое существо, каждое течение, каждый магический всплеск. Поэтому сейчас он точно знал, куда плыть. Как только он прыгнул в ледяную воду, инстинкты, вбитые в него болью и повторением, сработали мгновенно. Палочка в руке, короткое, беззвучное заклинание, и на его шее под кожей прорезались и начали работать жабры, наполняя лёгкие кислородом из воды. После трёх «смертей» от удушья на тренировках он освоил этот навык до автоматизма. Тогда, на тех же тренировках, Гарри ещё хотел по-дилетантски трансфигурировать себе перепонки между пальцами, чтобы было легче грести. Но Альтаир только рассмеялся и показал, как надо двигаться в воде. Сейчас Гарри, почти не шевелясь, создавал короткие, мощные импульсы магии, формируя локальные течения, которые толкали его вперёд с неестественной скоростью. Он ощущал воду не как преграду, а как опору, как продолжение своей воли. Он был далеко не мастером этого приёма, если сравнивать с Альтаиром, который двигался под водой как торпеда, но даже так Гарри сейчас нёсся сквозь тёмную толщу намного быстрее, чем если бы отчаянно молотил по воде руками и ногами. Он убрал палочку и крепче сжал в руке рукоять меча. Альтаир учил его, как сражаться с мечами. Палочка была тонким, хирургическим инструментом, идеальным для точечных, бытовых заклинаний. Магия через неё текла узким, сконцентрированным лучом. Меч был другим. Он был оружием. Магия, проходя через него, ощущалась шире, тяжелее, злее. Если палочка была скальпелем, то меч — боевым топором. Усиление концентратора было примерно равным, но вот возможности по направлению… Если палочка — это почти всегда один луч, то мечом можно было послать заклинание широкой дугой или даже рассечь его на пару потоков, хотя это и требовало запредельного контроля. Но этот клинок… он явно поможет ему лучше, чем палочка. Гарри чувствовал, как его магия, проходя через тёмный металл, становилась спокойнее, острее и более сфокусированной. Словно меч был выкован специально для него. Синхронизация была просто потрясающей. Гарри нёсся сквозь тёмную, холодную воду. Его браслет-сонар чётко показывал стаю мелких, но агрессивных магических существ, приближающихся слева. Гриндилоу. Он не хотел терять на них время. Нужно было попробовать тот приём, о котором говорил Альтаир, но который до этого никак не получался. Он вспомнил объяснение Альтаира, данное после очередной неудачной попытки на тренировке. «"Жажда крови" — это не ярость, Поттер. Это волевое давление. Примитивные твари не понимают морали, но они безошибочно чувствуют пищевую цепочку. Ты должен спроецировать ауру высшего существа. Раньше твой гнев был смешан со страхом. Твоё желание защитить — с неуверенностью. Это не аура короля. Это — запах жертвы, которая пытается казаться опасной. Чтобы этот приём сработал, твоё намерение должно быть чистым. Абсолютным». И теперь, кажется, Гарри понял, что он имел в виду. Основная проблема, как думал Гарри, теперь была решена. Он снова нашёл в себе тот холодный, острый, как лезвие, гнев, который испытал, глядя в лживые глаза Бегмена. Желание не просто наказать, а стереть. Уничтожить. Он позволил этому чувству пропитать свою магию, превратив её из простого потока энергии в ауру мага, заявляющего права на свою территорию. Он не произносил заклинаний, просто резким, концентрированным импульсом выпустил эту волю вовне. Это сработало. Сработало пугающе хорошо. Гриндилоу, до этого нёсшиеся к нему как стая пираний, внезапно замерли. А затем, издав тонкий, полный ужаса визг, который едва был слышен в воде, бросились врассыпную, кто куда, словно спасаясь от чего-то невообразимо страшного. Гарри даже не замедлился. Часть Гарри была в восторге от этой новой силы. Другая, маленькая, испуганная часть, похожая на него самого год назад, задавалась вопросом, в кого он превращается. Он отбросил эту мысль. Сейчас не время. Впереди, по данным сонара, была деревня русалок. Сражаться с ними у него не было ни малейшего желания. В принципе, Гарри был уверен, что с десятком он справится, особенно с новым мечом. Но было одно «но». Он вспомнил строки из «Тактики Нестандартных Угроз», книги, которую Альтаир заставил его выучить: «Нереиды (водяной народ) не являются индивидуумами. Это аватары коллективного сознания Океана — Глубинного Сна. Их действия продиктованы "снами", а не логикой. Убийство большого количества аватаров может быть воспринято сознанием планеты как прямая агрессия. Вступать в конфликт с сущностью планетарного масштаба не рекомендуется». Эти лунатики с рыбьими хвостами не были серьёзной угрозой, но становиться врагом целого океана Гарри явно не хотел. Что можно придумать, чтобы они ему не мешали? Есть один способ. Он снова вспомнил лекцию: «Любая сущность, являющаяся проявлением коллективной жизненной силы, инстинктивно и абсолютно враждебна к своей противоположности — некротической энергии. Даже слабое её проявление воспринимается как зараза, которую необходимо немедленно изолировать или изгнать». Этим можно было воспользоваться. Гарри подплыл к границе деревни русалок. Странные, уродливые строения из ила, кораллов и костей затонувших животных виднелись в мутной воде. Он опустился на дно, его браслет-сонар уже отмечал десятки движущихся целей внутри поселения. Ему нужно было что-то, что могло бы помочь. Его взгляд просканировал дно, и он заметил то, что нужно — почти целый скелет щуки с рядом острых, как иглы, зубов. Мелкая, но достаточно угрожающая на вид. Крупную он бы всё равно не поднял. Альтаир показал ему лишь самые азы на мелких животных. Гарри снова достал палочку. Мысль направить магию Смерти через новый меч промелькнула и тут же была отброшена. Это было слишком рискованно. Меч ощущался как прямое продолжение его воли, его ярости, но этот аспект магии... он был другим. Холодным, чужим. Делать это в первый раз здесь, без присмотра Альтаира, было бы верхом глупости. "Так, эмоции, — приказал он себе. — Холод. Опустошённость. Безразличие. Он вспомнил то чувство, которое Альтаир заставлял его переживать снова и снова на тренировках. Момент смерти, когда паника от утопления сменялась абсолютной, ледяной тишиной. Ощущение пустоты, когда ты уже не борешься, а просто... перестаёшь быть. Он зацепился за это чувство, преобразуя свою магию, окрашивая её в серые, безжизненные тона, и направил поток энергии на скелет щуки." А теперь — маленькая хитрость. Он вспомнил, как на одной из тренировок от усталости его рука дрогнула в самом конце заклинания. Конструкт тогда получился, но Альтаир тут же недовольно поморщился. «Нестабильная работа, Поттер! Он фонит некротикой, как пробитый реактор! Ты привлекаешь внимание всех падальщиков в радиусе километра!» — прорычал он тогда. Но сейчас… привлечь внимание было именно тем, что нужно. Гарри намеренно повторил эту ошибку, в самом конце движения чуть дёрнув палочкой вверх. Это создало крошечную брешь в магическом конструкте, сделав его нестабильным. Маленькая костяная щука ожила. Она не просто поплыла — от неё во все стороны исходила едва заметная, но отвратительная аура разложения. Гарри мысленно направил её в сторону деревни. Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как из поселения вылетели четыре вооружённые копьями Нереиды. Но они не атаковали. Они остановились на расстоянии, и в разум Гарри ударил поток панических, невербальных образов: гниющая вода, боль, мёртвые рыбы, удушье. Они тыкали копьями в сторону его маленького конструкта, транслируя чистый, первобытный ужас. Убери. Заразу. Убери! Отлично, — подумал Гарри и одним волевым усилием разрушил заклинание. Кости щуки камнем рухнули на дно, и некротический фон мгновенно исчез. Нереиды с опаской подплыли ближе. В его разум снова полились образы, на этот раз более спокойные, но полные неприязни: Чужак. Уходи. Не рады. Они явно чувствовали себя крайне некомфортно рядом с ним. Гарри в ответ послал им один-единственный, ясный образ: четыре человека, привязанные к столбам. Русалки переглянулись. Одна из них, видимо, старшая, неохотно кивнула и указала копьём вглубь деревни. Забирай. И уходи. Гарри был доволен. План сработал идеально. Он поплыл за русалками, и вскоре они вывели его на центральную площадь деревни. Там, привязанные к большому менгиру из вулканического камня, покачивались в воде четыре фигуры, погружённые в магический сон. Гарри метнулся к Сьюзен. Его новый меч прошёл сквозь пропитанные магией водоросли, удерживающие её, без малейшего сопротивления, издав тихий, голодный гул. Казалось, он был разочарован такой лёгкой добычей. Гарри подхватил всё ещё спящую девушку, убедившись, что она в безопасности. После этого он огляделся. Ещё три пленницы. Приоритет-один: Сьюзен. Статус: обеспечена безопасность. Приоритет-два... отсутствует. Его взгляд скользнул по остальным. Маленькая девочка лет двенадцати, поразительно похожая на Флёр Делакур. Спутница Крама, которую он так и не узнал. И Чжоу Чанг. Чанг — проблема Седрика. Вторая девушка — проблема Крама. Маленькая вейла… Гарри на мгновение задумался, вспоминая приставучую манеру Флёр и хаотичную натуру Астории, на которую вейла была чем то похоже, может возрастом. Если эта девочка — смесь их обеих, то спасать её — значит навлекать на себя бесконечные проблемы. Риск неприемлем. Решение: оставить. Он уже собирался развернуться и плыть наверх, как вдруг в его голове раздался раздражённый, искажённый толщей воды голос Альтаира. «Поттер, не будь идиотом. Флёр выбыла из-за твоих соотечественников-недоумков. Теперь она ноет мне на ухо. Забери её сестру и избавь меня от этого шума». Гарри мысленно выругался. Он уже предвидел все проблемы, которые это ему принесёт, но приказ был приказом. Делать было нечего. Он подплыл к маленькой девочки и ещё одним лёгким движением меча рассёк её путы. Русалки, молча наблюдавшие за ним с расстояния, не произнесли ни слова. Они явно желали лишь одного — чтобы он как можно скорее убрался из их деревни вместе со своей аурой смерти. Гарри подхватил обеих девушек — спящую Сьюзен и вейлу — и, создавая мощные толчки воды, устремился наверх. Он без проблем добрался до поверхности озера, пробив её в фонтане брызг. Даже было немного жалко. Не нашлось повода испытать новый меч в настоящем деле. Но Гарри был уверен, что скоро такая возможность предоставится. И, к своему собственному удивлению, он обнаружил, что с нетерпением ждёт этого момента. *** Невилл сидел на мягком диване в гостиной Дружины, держа за руку Ханну. В последнюю неделю жизнь стала... странной. Гарри начал много времени проводить со Сьюзен Боунс. И почему-то всегда брал с собой Невилла. Не то чтобы Невиллу это не нравилось. Совсем наоборот. Благодаря этим «двойным свиданиям» его собственные отношения с Ханной, которая была лучшей подругой Сьюзен, тоже стремительно развивались. Но причину такой настойчивости со стороны Гарри он всё равно не мог понять. Три дня назад он не выдержал и спросил напрямую. — Гарри, зачем я тебе? Если тебе так нужна поддержка, не лучше ли взять с собой Блэка? Гарри тогда посмотрел на него так, словно Невилл предложил пощекотать дракона. — Невилл, ты можешь себе представить, — спросил он мертвенно-серьёзным голосом, — что со мной сделают Дафна и Гермиона, если узнают, что я пошёл в пуффендуйское крыло к одной девушке и взял с собой Альтаира, чтобы он отвлёк другую? Невилл живо вообразил себе эту картину: Альтаир, которому стало скучно, от нечего делать начинает флиртовать с какой-нибудь симпатичной пуффендуйкой. Затем на горизонте случайно появляется Астория и видит всё это. А потом тихий уголок подземелий Пуффендуя превращается в эпицентр магической катастрофы, устроенной двумя разъярёнными фуриями, которым об этом расказал “маленький монстр”. Невилл сильно побледнел когда представил и больше таких глупостей не предлагал. Но он всё равно не до конца понимал, зачем Гарри нужен именно он в качестве прикрытия. Ответ пришёл позавчера, когда они вчетвером гуляли по замку и «случайно» наткнулись на Асторию. Невилл и Ханна остались стоять посреди коридора, держа в руках по надкушенному яблоку и в полном недоумении глядя на пустое место, где только что были их друзья. Как Невилл узнал потом от Ханны, Сьюзен тоже ничего не поняла. Вот они спокойно идут, а в следующую секунду она уже на руках у Гарри, но совершенно в другой части замка. Гарри тогда объяснил, что они спасались от «потенциально опаснейшей ведьмы Хогвартса». На неловкий вопрос Сьюзен, зачем им было спасаться от профессора МакГонагалл, Гарри только рассмеялся. — Старая кошка не опасна, — сказал он. — А вот Гермиона или Дафна, я пока не определился, кто из них страшнее, — это реально проблема. Но если эти двое не трогают тех, кто не трогает их и не пытается залезть в штаны Альтаиру, то вот маленький монстр может пройтись по тебе просто ради веселья. Когда Ханна пересказывала ему этот разговор, она спросила, не знает ли он, о ком говорил Гарри. Невилл, конечно, знал. Вечер, когда Астория прошлась по собственной сестре, он не забыл. Но говорить об этом Ханне он не стал. Главное — по возможности обезопасить её от Астории. В остальном жизнь шла своим чередом. Тренировки с Гарри и Альтаиром продолжались. После того похода в «Кокон» Гарри вообще был в отличном настроении, да и сам Невилл чувствовал себя увереннее. Альтаир же в последнюю неделю начал куда-то пропадать по вечерам. Дафна и Гермиона вначале пытались выяснить, куда именно, но, судя по их хмурым лицам, у них ничего не вышло. Невилл же пару раз, возвращаясь поздно из теплиц, видел, как Альтаир направляется в сторону Астрономической башни с едва заметной довольной улыбкой. Зачем он туда ходил, Невилл понятия не имел, но, с другой стороны, это было не его дело. Главное, что утром Виконт выглядел ещё более довольным и спокойным. Настолько, что вчера за завтраком он, обычно игнорировавший всех, вдруг мельком взглянул на эссе Невилла по травологии и бросил: «Твоя классификация ядовитых лиан неверна. После обеда покажу нужный трактат». И всё. Но этого было достаточно, чтобы Невилл, Гарри, Дафна и Гермиона в полном шоке переглянулись. Сейчас Невилл смотрел, как чемпионы стоят перед озером. Он не мог не восхищаться Гарри. Тот стоял абсолютно спокойным, с тем же выражением лица, с каким он обычно шёл на ужин. Будто он собрался на приятную прогулку, а не на смертельно опасное испытание Турнира. Сам Невилл сидел в VIP-ложе рядом с Ханной. Он крепче сжал её тёплую руку. Этот простой жест был для него якорем в этом море аристократических интриг. Вокруг них сидели министры и аристократы со всего света, и все они собрались здесь не ради Турнира, а чтобы попытаться урвать хоть минуту внимания Альтаира. Да, Невилл был вынужден признать: Виконт Блэк действительно был... существом другого порядка. Как-то раз он назвал Альтаира человеком при Гарри. Тот смеялся долго и от души, а потом на пальцах объяснил Невиллу, что считать Альтаира человеком — это всё равно, что считать Элдунари ящерицей. Невилл тогда не знал, кто такие Элдунари, и Гарри дал ему почитать нужную главу из одного из учебников Альтаира. Невилл прочитал. Элдунари — высшие драконы, живые воплощения магии, мудрые и могущественные, а не те дикие звери, которых он видел на первом туре. И, подумав, Невилл должен был признать правоту Гарри. Альтаир по сравнению с обычными людьми — это действительно, всё равно что Элдунари по сравнению с ящерицами. Сейчас это «существо другого порядка» сидело в центре ложи с Гермионой и Дафной по бокам и откровенно скучало. Он не ёрзал, не зевал, не смотрел по сторонам. Он сидел абсолютно неподвижно, как изваяние, его взгляд был устремлён на озеро, но Невиллу казалось, что он смотрит не на него, а сквозь него, сквозь сам этот мир, в какую-то далёкую, известную лишь ему пустоту. Невилл перевёл взгляд на двух ведьм сидевших по бокам от Блэка. Дафна и Гермиона, в последнюю неделю заметно сбавили обороты, но их соревнование не прекратилось. Оно просто перешло в тихую, партизанскую войну. Дафна в гостиной Дружины взяла за привычку сидеть либо на подлокотнике кресла Альтаира, либо, если он не был занят, прямо у него на коленях. Пару дней назад в гостиной, когда она думала, что все увлечены книгами, Невилл поднял глаза и увидел это, как Дафна, сидевшая на подлокотнике кресла Альтаира, быстро и почти незаметно наклонилась и коснулась губами его виска. Это был не страстный, а короткий, почти собственнический поцелуй. Гермиона тоже не отставала. Она быстро переняла тактику и тоже начала занимать второй подлокотник, а иногда пыталась опередить Дафну и занять место на его коленях первой. Дафна, конечно, была этим недовольна, но вслух своего недовольства не проявляла, лишь бросала на гриффиндорку испепеляющие взгляды. Тут, на трибунах, Дафна с Гермионой просто сидели рядом, по обе стороны от Альтаира, и спокойно, с видом полнейшего безразличия, следили за чемпионами. Они не обращали ни малейшего внимания ни на заискивающего министра Фаджа, ни на мадам Боунс, ни на остальных аристократов. Невилл подумал, что, видимо, рядом с Альтаиром и впрямь потихоньку привыкаешь к таким людям. Окажись он здесь всего пару месяцев назад, то, наверное, упал бы в обморок от ужаса. А сейчас ему было просто немного неловко. Он решил последовать совету Альтаира — «всегда собирай информацию» — и прислушаться к разговорам. Его внимание привлекла красивая женщина, которую представили как графиню Изабель Бошен. Бабушка Флёр Делакур. Невилл вначале даже не поверил — она выглядела слишком молодой. Рядом сидела мать Флёр, Аполлин, которая выглядела так, будто была всего на пару лет старше самой Флёр, хотя её муж, месье Делакур, был обычным полноватым мужчиной средних лет. Графиня, собравшись с духом, повернулась к Альтаиру. — Виконт Блэк, — её голос был сладким, как мёд, — я вижу, вы являетесь истинным ценителем женской красоты, судя по двум прелестным девушкам рядом с вами. Моя внучка, Флёр, могла бы стать прекрасным дополнением к вашей компании. Магу вашей силы, несомненно, нужно... сбрасывать напряжение. Невилл, которого бабушка с детства учила тонкостям аристократических игр, расширил глаза от такой неприкрытой наглости. Она только что предложила свою внучку в любовницы. Прямо здесь, на глазах у его невесты. Так. Надо заслонить Ханну. Невилл инстинктивно придвинулся ближе к девушке, словно пытаясь закрыть её своим телом. Он не знал, что будет хуже: если Грейнджер взорвётся праведным гриффиндорским гневом или если Дафна заморозит всю ложу своей ледяной яростью. В любом случае, он и Ханна окажутся в эпицентре. Он, как и вся остальная ложа, застыл и перевёл взгляд на Дафну с Гермионой. Фадж испуганно побледнел, боясь оказаться между двух огней. Амелия Боунс, напротив, с холодным, аналитическим интересом наблюдала за назревающей сценой. Гермиона недовольно поджала губы, глядя на графиню. А вот Дафна... Она смерила Изабель Бошен медленным, скучающим, почти снисходительным взглядом, словно та была нелепым, неразумным ребёнком. — Альти хорошо относится к вейлам, — произнесла она ровным, мелодичным голосом. — Слава Хель, существует довольно много приличных заведений, где сильные маги могут сбросить с ними напряжение. Я уверена, если Альти встретит там вашу внучку, он непременно выберет её. — Дафна сделала паузу, картинно задумавшись. — Если, конечно, там не окажется более... интересных кандидаток. Она нежно обняла Альтаира за руку, демонстративно прижавшись к его плечу. — К тому же, в компании Альтаира уже есть суккуба и Серебряная вейла. Так что к шарму он давно привык, и какой-то Алой рассчитывать не на что. Невилл заметил, как в глазах Альтаира, до этого затуманенных скукой, вспыхнул огонёк неподдельного, почти хищного одобрения. Он наслаждался представлением. Графиня Бошен покраснела, а затем побледнела и быстро отвела глаза. Спорить с будущей виконтессой Блэк она не решилась. Но тут вмешалась мать Флёр. — Моя дочь — довольно сильная вейла! — гневно произнесла Аполлин. Тут вмешалась Гермиона. Она легко рассмеялась — звук был обманчиво лёгким и мелодичным — и тоже обняла Альтаира за другую руку, демонстративно прижимаясь к нему. — Странно, — произнесла она, глядя на Аполлин. — Я, например, от мадемуазель Делакур сильного шарма не почувствовала. — Вы девушка, — фыркнула Аполлин. — Вы не можете почувствовать его в полной мере. Гермиона картинно приподняла бровь, сделав вид, что задумалась. — Хм. От действительно сильных ведьм я всегда чувствовала их ауру. И хоть меня к ним не тянуло, магию я ощущала отлично. К тому же, если уж вашу расу создали с такими способностями, их нужно развивать, а не просто надеяться на них. — Что вы имеете в виду? — с ледяным высокомерием спросила графиня Изабель. Гермиона усмехнулась. — Вот что. Невилл почувствовал это первым. Лёгкое, едва заметное притяжение, словно невидимый магнит потянул его в сторону Гермионы. Пока не сильно, но определённо сильнее, чем то, что он чувствовал от Флёр в её лучшие моменты. Он огляделся. Все мужчины в ложе, как один, подались вперёд, не отрывая взгляда от гриффиндорки. Фадж выглядел точь-в-точь как Роджер Дэвис на Святочном балу — его рот приоткрылся, а из уголка губ потекла тонкая струйка слюны. Женщины же, напротив, удивлённо и настороженно смотрели на Гермиону. Она прикрыла глаза, и Невилл заметил, как по её щекам пробежал лёгкий румянец — ей явно было немного неловко. А потом она открыла их. И её глаза сияли. Они горели мягким светом, который, казалось, проникал прямо в душу. Притяжение стало невыносимым. Невиллу стало очень тяжело дышать. Он судорожно закрыл глаза и до боли сжал руку Ханны, пытаясь зацепиться за реальность. Все мысли пропали. Хотелось только одного — подойти к Гермионе, обнять её, поцеловать, сделать всё, что она прикажет… И вдруг, через пару бесконечных секунд, всё прекратилось. Так же резко, как и началось. Невилл с шумом втянул в себя воздух и открыл глаза. Мужчины вокруг выглядели ошарашенными и растерянными, пытаясь понять, что только что произошло. Все, кроме Альтаира. Он не выглядел очарованным. Он смотрел на Гермиону с тем же хищным, неподдельным одобрением, с каким он только что смотрел на Дафну. Он был не впечатлён. Он был в восторге, видя, как на его Гермиона только что унизила вейл на их же поле. Дафна, сидевшая рядом с ним, была в полном шоке. Но в её глазах, помимо удивления, Невилл увидел холодную оценку. Она мгновенно поняла, что произошло. Гермиона только что получила невероятно мощный козырь в их игре. Гермиона бросила на Дафну короткий, торжествующий взгляд. Дафна, едва заметно, кивнула, признавая силу хода. — Вы… вы тоже вейла? — в шоке пролепетала графиня Бошен. — Нет, — спокойно ответила Гермиона. — Я просто попросила пару уроков у по-настоящему сильной вейлы. И смогла убедить её мне их дать. — Невозможно! — воскликнул Пьер Делакур, до этого с ужасом смотревший на свой медальон. — Мой артефакт блокирует шарм вейл даже в ковене! Гермиона усмехнулась, и в её голосе прозвучала холодная сталь. — Врождённый талант — это лишь стартовый капитал, месье Делакур. Всё зависит от того, как им распорядиться. И, как видите, мой учитель оказался гораздо эффективнее. Невилл, как и все остальные, в полном шоке смотрел на Гермиону Грейнджер, которую, как ему казалось, он знал. И понимал, что не знает совсем. В этот момент Людо Бегмен заговорил, объявляя правила турнира. Когда он упомянул заложников, у Невилла появилось дурное, ледяное предчувствие. И вот, заговорил Гарри. В тот момент, когда голос его друга, холодный и чужой, разрезал воздух, Невилл достал палочку. Страха не было. Была лишь холодная ясность. Гарри — его друг, его союзник. Альтаир — его спаситель. Он выбрал свою сторону. И если придётся драться со всем Министерством, чтобы защитить её, — что ж, так тому и быть. Он перевёл взгляд на VIP-ложу. Альтаир выжидающе, с лёгкой улыбкой, смотрел на Гарри. Рядом с ним сидела недовольная Амелия Боунс. Невилл её понимал. Если бы его собственную родственницу использовали вот так, на потеху публике, он бы тоже был в бешенстве. Вот он почувствовал резкое, яростное колебание магии Гарри, и Бегмен отлетел. Красивый удар, — отметил про себя Невилл. А вот и «змеиный бросок», почти идеально. Самому Невиллу до такого было ещё далеко. Вот Гарри схватил Бегмена за горло. Невилл с какой-то мрачной грустью наблюдал за этим. Он понимал его. Он тоже на его месте был бы в бешенстве. Но как им из этого выпутываться? Если только Альтаир не вмешается... Вдвоём с Гарри им не справиться с этой толпой авроров. — Гарри! — гневный вскрик Дамблдора заставил Невилла вздрогнуть. Он грустно вздохнул. Ситуация становилась критической. Невилл лихорадочно соображал. «В хаосе ищи слабое звено с максимальным влиянием», — говорил им Альтаир на одной из тренировок. Его взгляд метнулся по ложе. Дамблдор силён. Боунс опасна. А вот Фадж... Фадж был идеальной целью. Слабый, трусливый и облечённый властью. Да, это был шанс. Но тут всех остановила магия Альтаира. Прозрачные клинки, возникшие из ниоткуда, заставили всех замереть. Невилл облегчённо выдохнул. Теперь всё в порядке. Против Блэка здесь, даже если все объединятся, ничего не смогут сделать. Дальше Невилл почти не слушал. Его накрыла волна адреналина и запоздалого страха от того, что могло произойти. Из мыслей его вырвало одно-единственное, прошипетое Гарри слово. — ТОРМЕНТО! От названия заклинания у Невилла по спине пробежал холодок. Он помнил, как Альтаир описывал его — чистая, концентрированная агония. Это было ужасно. Но потом он посмотрел на корчащегося на полу Бегмена и вспомнил лицо Сьюзен, которую тот отправил на дно озера ради «зрелища». И ужас сменился ледяным спокойствием. «Что ж, — подумал Невилл. — Гарри в своём праве». Какой напряжённый день. А ведь тур ещё даже не начался. Гарри нырнул в озеро. Через мгновение, после коротких раздумий, за ним последовали и остальные чемпионы. И на помосте воцарился хаос. Мадам Помфри и несколько авроров подбежали к всё ещё корчащемуся на полу Бегмену, пытаясь ему помочь, но их заклинания отскакивали от невидимого барьера вокруг него. Невилл снисходительно смотрел на их суету. Вряд ли у них хватит сил снять заклятие Гарри. Когда к Бегмену шагнул Дамблдор, подняв палочку, заговорил Альтаир. — Я бы не советовал, директор, — его голос был ленивым, но полным скрытой угрозы. — Вмешательство в нестабильный конструкт «Торменто» может иметь… летальные последствия. Для объекта, разумеется. — Вы можете снять это заклятие, Виконт? — процедил Дамблдор. — Могу, — легко согласился Альтаир. — Но зачем? Гарри был в своём праве. Невилл, Дафна и Гермиона одновременно кивнули в знак согласия. Фадж, обильно потея и нервно теребя свой котелок, затараторил, глядя куда-то в сторону плеча Альтаира, но боясь встретиться с ним взглядом: — Да-да, конечно! Бегмен действительно немного не подумал! Если никаких необратимых повреждений заклинание не оставит, то ничего страшного! Я уверен, наследник Поттер скоро вернётся и всё снимет! Альтаир улыбнулся ему своей самой кровожадной улыбкой, отчего министр побледнел ещё сильнее. — Непременно, — промурлыкал Виконт. — Но если старик так беспокоится, я могу помочь ему на личном опыте убедиться, что заклятие абсолютно безвредно для жизни. В конце концов, Гарри всего лишь показал Бегмену, что значит тонуть. У меня же для директора есть более широкий список развлечений. Он говорил с ледяным, почти академическим спокойствием, будто зачитывал меню в дорогом ресторане. — Вы можете выбрать. Например, тонуть в лаве, когда захлёбываешься раскалённой магмой, сжигающей тебя и внутри, и снаружи. Или, может, предпочитаете, когда ломают все двести шесть костей в теле, по одной, очень медленно? Есть ещё классика: тебя заживо потрошат, вырывая один орган за другим, пока ты смотришь. По мере того как Альтаир перечислял, Невилл бледнел всё сильнее. Он увидел, как Дафна и Гермиона, до этого сидевшие с каменными лицами, тоже побледнели от ужаса его жестоких фантазий. Гермиона прижала руку ко рту, а Дафна инстинктивно отшатнулась от Альтаира. Но пока они в ужасе слушали эти садистские угрозы, до Невилла дошло нечто гораздо более страшное. Условие. Заклинатель может наслать лишь ту боль, что испытал сам. Его желудок свело ледяным спазмом. Он смотрел на спокойное, почти скучающее лицо Альтаира и видел не монстра, угрожающего Дамблдору. Он видел призрака, выжившего в таких глубинах ада, которые Невилл не мог себе даже представить. Дамблдор, мертвенно-бледный, молча опустил палочку и сел на своё место. Желание помогать Людо Бегмену у него пропало окончательно. Тишину, последовавшую за капитуляцией Дамблдора, нарушил спокойный, деловой голос Амелии Боунс. Она смотрела на Альтаира не со страхом, а с пристальным интересом. — Виконт Блэк, классифицируйте заклинание «Торменто», — произнесла она формально, будто вела допрос. — Природа воздействия: ментальная, физическая? Требования к исполнителю? Является ли оно аналогом проклятия Круциатус для классификации Департамента? Альтаир снисходительно посмотрел на неё. — Круциатус не создавали для пыток, мадам Боунс. Это грубый инструмент, вызывающий неконтролируемые спазмы нервной системы. Ощущения от него притуплены. Простая боль, ничего серьёзного. Все в ложе, кроме Невилла, Дафны и Гермионы, шокированно уставились на Альтаира. Эти трое уже знали его презрительное отношение к одному из «Непростительных». — «Торменто» же, — продолжил Альтаир, — создавалось именно чтобы пытать. Он небрежно добавил, словно делясь незначительной деталью: — Требование одно, мадам Боунс, — пережить то, что вы хотите причинить другому. Весьма эффективный фильтр от дилетантов. В этот момент до них дошло. Невилл увидел, как Дафна и Гермиона переглянулись, и в их глазах отразился один и тот же всепоглощающий ужас. Они поняли. Тонуть в лаве. Сломанные кости. Потрошение. Это были не угрозы. Это были воспоминания. Осознав это, они почти одновременно снова прижались к Альтаиру, но на этот раз в их жесте была не ревность или желание обладать, а отчаянная, почти детская попытка защитить его от его собственного прошлого. Невилл видел, что о жестокости Альтаира они сейчас не думали. Альтаир же, как ни в чём не бывало, обвёл взглядом помост. — Так, теперь у нас нет комментатора. Довольно скучно просто смотреть на водную гладь. Он перегнулся через перила трибуны, без усилий отломил пару щепок от деревянной конструкции, после чего что-то тихо шепнул. В его руках кусочки дерева изогнулись, обрастая серебристой чешуёй, и превратились в трёх маленьких, юрких рыбок. Он забросил их в воду. Над четвёртой щепкой он провозился дольше, его пальцы сплетали сложные, невидимые узоры. — Что ты делаешь? — с любопытством спросила Астория. — Работу организаторов, — ответил он, не отрываясь. — А конкретно сейчас — дорабатываю следящего голема. Стандартный конструкт за скоростью Гарри не успеет. Нужен модифицированный. Закончив через десять секунд, он зашвырнул в воду последнюю рыбку — иссиня-чёрную, с более опасными очертаниями. Затем он лениво взмахнул рукой. Над озером, прямо в воздухе, появились четыре огромных мерцающих экрана. На каждом из них было кристально-чистое изображение одного из чемпионов, плывущего в тёмной глубине. — Так, — сказал Альтаир, удовлетворённо кивнув. — Теперь нужен комментатор. — Он обвёл взглядом ложу и остановился на Невилле. — Невилл. Ты лучше всех здесь разбираешься в растениях, включая подводные. Будешь комментировать. Давай. *** Гермиона сидела в VIP-трибуне, плотнее кутаясь в мантию. Было довольно скучно и прохладно, и если бы Альтаир, как только они сели, не накрыл их с Дафной своей аурой, она бы уже замёрзла. Кстати, да, что он использует вместо обычных согревающих чар? Обычные заклинания ощущались как тёплое одеяло, наброшенное на плечи. Магия Альтаира была другой. Она ощущалась, как глоток горячего шоколада, который разливается теплом изнутри, согревая до самых костей. Приятное, обволакивающее тепло. Однако, судя по тому, как нервно ёжились министр Фадж и другие аристократы, для них это «одеяло» было слишком тяжёлым и давящим. Последние несколько недель были на удивление спокойными. Альтаир продолжал ходить на уроки, иногда вмешиваясь и помогая учителям. Но и сами преподаватели изменили программу. Уроки стали более… фундаментальными, что ли? Теперь они больше объясняли теорию и основу магии, вместо того чтобы просто показывать движения палочкой и заставлять зубрить заклинания. Традиционное обучение ощущалось как коллекционирование фактов. Новый метод — как сборка часового механизма. Учителя давали им детали (теорию), показывали чертежи (принципы), а затем заставляли собирать всё самим. И удовлетворение от того, когда механизм наконец-то начинал работать, было несравнимо ни с чем. Гермионе такой подход нравился намного больше. Тем более что Альтаир, когда был рядом, объяснял им троим — ей, Гарри и Невиллу — гораздо больше, чем остальным, и всегда давал нужные книги, чтобы прояснить непонятные моменты. Его методы преподавания ей нравились особенно. Он редко говорил прямо, что сделано неправильно. Обычно он просто давал очередную книгу и говорил, где именно искать описание их ошибки. Так материал усваивался в разы лучше. А его помощь с заклинаниями… Он никогда не показывал движения палочкой. Гермиона вообще не была уверена, что она у него есть — она ни разу не видела её у него в руках. Когда Альтаир помогал ей или Дафне, он обычно просто вставал сзади, клал руку на плечо и пропускал свою магию через их тело и их палочки. Это было… приятно. Чувствовать, как сквозь неё проходит его тёмная, сильная магия, направляя её собственную. И, насколько Гермиона видела, Дафне это нравилось не меньше. Она даже пару раз замечала, как слизеринка без проблем применяла какое-то сложное заклинание в его отсутствие, а потом, когда появлялся Альтаир, делала вид, что у неё ничего не получается, и просила помочь, становясь к нему спиной со слишком довольной улыбкой. Это было бесчестно. Это было манипулятивно. И, к её собственному огромному раздражению, это было гениально. Гринграсс не просила внимания, она создавала ситуацию, в которой оно было необходимо. Правда, Гермиона не могла её в этом винить. Она и сама пару раз так делала… Исключительно, чтобы сравнить потоки магии и усовершенствовать заклинание, разумеется. Да, именно так. Хотя если бы Альтаир приобнял её так же, сзади, и, взяв её руку в свою, помог с движением палочки, как это делали некоторые старшекурсники со своими девушками на тренировках, она была бы не против… Но пустые движения палочкой, к сожалению, Альтаир явно презирал. Также Гермиону удивляло полное отсутствие последствий. Альтаир похитил осуждённого преступника из Азкабана и публично казнил его. И... ничего. Тишина. Сначала она думала, что Министерство просто проигнорировало инцидент. А потом она поняла. Они не проигнорировали. Они были им до смерти напуганы. Они молчали не потому, что одобряли, а потому, что боялись даже пикнуть против силы, способной выкрасть человека из Азкабана, как из детской колыбели. Она не знала, как к этому относиться. С одной стороны, он хладнокровно убил двух людей. С другой... она провела вечер в библиотеке, изучая старые выпуски «Ежедневного пророка» времён первой войны. Читая о преступлениях Лестрейнджей, о том, что они делали с семьями, отказавшимися к ним присоединиться, Гермиона не могла отрицать, что называть их людьми было не совсем верно. Но, с третьей стороны, на совести Альтаира, судя по его же словам, было в десятки, если не в сотни раз больше жизней. Гермиона отчаянно пыталась успокоить себя мыслью, что он не убивал невинных. Но, судя по тому, что она уже знала о Цитадели и их методах «стерилизации» миров... шансы на это были почти нулевые. Одно успокаивало: он явно не наслаждался этим, как Лестрейнджи. Гермиона нахмурилась. Она вообще редко видела, чтобы Альтаир чем-то наслаждался. Только бардаком, граничащим с хаосом, который устраивал кто-то другой. И помидорами. При этой мысли она невольно улыбнулась. Его почти детская, иррациональная одержимость помидорами казалась ей невероятно милой и смешной. Но это всё равно было неправильно! Она поймала его в гостиной Дружины на следующий день и высказала ему всё. Что он не имел права, что это публичная казнь, что Министерство должно было отреагировать... Он не стал спорить. Он просто грустно на неё посмотрел, слегка ссутулил плечи, отвёл взгляд, и в его фиалковых глазах на мгновение промелькнула такая искренняя, вселенская печаль, что у Гермионы предательски сжалось сердце. — Мисс Грейнджер, — тихо произнёс он. — Неужели я вам так надоел, что вы хотите упечь меня в Азкабан? Наглец! И как только совести... ума хватило такое ляпнуть! Ещё и обиженную мордашку состроил. Гермиона тогда место себе не находила полдня, чувствуя себя ужасным, неблагодарным человеком. А когда она вечером нашла его, чтобы извиниться, он расхохотался. Громко и от души. — Гермиона, ты слишком впечатлительная. Она была в ярости. В такой ярости, что слова застряли в горле. Атаковать его заклинанием было бесполезно — она знала, что не попадёт, а если и попадёт, то оно вряд ли подействует. Поэтому она сделала то единственное, что ей оставалось. Она набросилась на него с кулаками. Не помогло. Он с лёгкостью увернулся от её неуклюжих ударов и просто поймал её в объятия, крепко прижимая к себе, пока она не перестала вырываться и не успокоилась, тяжело дыша. А потом этот гад наклонился и прошептал ей прямо на ухо: — Мне нравится, когда ты злишься. Твоя магия становится ярче. Вся злость мгновенно испарилась, сменившись предательским румянцем. Злиться дальше она уже не могла. Но, высвободившись из его объятий, она всё же смогла немного успокоиться, глядя на недовольное, но в то же время какое-то оценивающее лицо Дафны, наблюдавшей за этой сценой с другого конца комнаты. Слизеринка смотрела на неё не просто с ревностью, а с тем же выражением, с каким она анализировала новый, хоть и варварский, тактический ход. Кстати, насчёт неё. У этой с-с-с-слизеринки была инструкция к Альтаиру. А она молчала! Как так можно?! Это было совершенно, абсолютно нечестно! Гермиона-то думала, что Дафна сама, своим умом, догадалась, как лучше всего вести себя с Блэком. А оказывается, у неё был учебник, написанный самой Хильдой! И, судя по словам Астории, Дафна даже его не могла освоить нормально. А ей, Гермионе, пришлось перерыть половину библиотеки! Она брала романы, книги по психологии, трактаты о поведении альфа-самцов у волшебных существ! И не то чтобы это сильно помогало. В библиотеке Хогвартса, как оказалось, не было книги под названием: «Как правильно вести себя с полубожественной сущностью, которая может случайно уничтожить твой дом чихом и готова обменять страну на ящик помидоров». А у Дафны такая книга, по сути, была. И Гермиону это злило. Хоть Астория и пообещала сделать ей копию, но явно не спешила с этим. Когда Гермиона, не выдержав, спросила её об этом в коридоре, та мило улыбнулась и, сказав: «Ой, точно! Сейчас принесу!», убежала. Вернулась она через пять минут и с той же ангельской улыбкой протянула ей… «Камасутру». — Дафна теперь прячет книгу лучше, — прошептала она. — Но, по сути, то, что я принесла, не сильно отличается. Гермиона тогда в полном шоке смотрела на Асторию, и её мозг лихорадочно работал. С одной стороны, учитывая автора «Инструкции» — Хильда — определённый процент совпадений был крайне вероятен. Но «Инструкция» — это, очевидно, руководство по психологии и манипуляции, а это… это был просто каталог позиций. Вывод: Астория издевается. И помогает сестре. Хорошо хоть Альтаира не связал брачный контракт конкретно с этой Гринграсс. А то Гермионе было бы о-о-очень грустно. Дафна, по крайней мере, была хоть более… предсказуемой. Но это не помогало Гермионе придумать, как заполучить у Дафны инструкцию к Альтаиру. Правда… у неё теперь была своя «книга». Точнее, описание одной очень специфической магии, полученное от Серафины. И старшая Гринграсс, как пить дать, захочет его узнать. Не сейчас, так через пару лет. Дафна строит всю свою игру на статусе и влиянии. А магия, которой научила её Серафина, — это квинтэссенция влияния. Искусство очаровывать без усилий. Для такой амбициозной аристократки, как Гринграсс, это будет соблазнительнее любого сокровища. Нужно было лишь сделать так, чтобы Дафна сама пришла и предложила обмен. А для этого… для этого Гермионе нужно было продемонстрировать свой товар, когда представится возможность. Хватит играть по чужим правилам, — с холодной решимостью подумала Гермиона. — Пора показать этой слизеринке, что гриффиндорка может не только читать книги, но и писать свои собственные правила игры. Сам Альтаир тоже в последнее время был на удивление спокоен. Он даже начал посещать уроки Арифмантики, которые, к счастью, были в расписании и у неё, и у Дафны, так что обе были довольны. Профессор Вектор, правда, вела себя странно с тех пор, как он начал приходить. Она чаще улыбалась, иногда во время объяснений вдруг замолкала на полуслове, глядя куда-то вдаль с мечтательной улыбкой. И вообще, всё это началось примерно тогда же, когда Альтаир стал пропадать по ночам. Гермиона была почти уверена, что он ходит в свой «Кокон». А вот Дафна всё время подозрительно щурилась, глядя на профессора Вектор. Гермиона считала это глупостью. Она слышала от старшекурсниц, что не один студент пытался заигрывать с молодой, привлекательной учительницей. Все они без исключения закончили на отработках, оттирая котлы до глубокой ночи. Альтаир же не заигрывал. Их общение на уроке было сугубо профессиональным. Иногда он молча подходил к доске, добавлял к сложному уравнению Септимы несколько неизвестных в этом мире рунических символов, которые полностью меняли суть формулы, и так же молча садился на место. Профессор Вектор смотрела на это с восторгом учёного, которому только что показали новое измерение. Это была благодарность профессионала профессионалу. Без всякого пошлого контекста. Тем не менее, чтобы окончательно доказать себе и Дафне её неправоту, Гермиона однажды вечером одолжила у Гарри мантию-невидимку. Когда Альтаир, как обычно, исчез из их гостиной, она прокралась к кабинету профессора Вектор. Она простояла там, в холодном, тёмном коридоре, целый час, чувствуя себя полной идиоткой. Из-за двери не доносилось ни звука. Абсолютная тишина. Гермиона представила, что профессор Вектор, устав после тяжёлого дня, просто давно спит в своих покоях. Уже собираясь уходить, разозлённая на себя за то, что поддалась глупым подозрениям Гринграсс, она увидела, как дверь кабинета открылась. Из неё вышла профессор Вектор. Она на мгновение остановилась, посмотрела по сторонам и, вместо того чтобы пойти вниз, к учительским комнатам, направилась по лестнице вверх. В сторону Астрономической башни. «Наверное, пошла проверить телескопы, — логично предположила Гермиона. — Или просто подышать свежим воздухом». Она не придала этому никакого значения. Так что Дафна просто слишком ревнивая. Нельзя обвинять Блэка во всём, что только возможно. Главное, самой об этом не забывать... Вдруг Гермиону отвлекли сладкие, как сироп, слова бабушки Флёр. Она разозлилась, гневно глядя на графиню. Это было мерзко. Так открыто, так цинично предлагать свою внучку в качестве развлечения. Гермионе казалось, она никогда не привыкнет к этому гнилому аристократическому мышлению. Она искоса посмотрела на Альтаира. Он молодец. На его лице была написана лишь вселенская скука, Флёр его, очевидно, совершенно не интересовала, что не могло не радовать Гермиону. А вот и ответ Дафны. Гермиона еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос. Намекнуть графине, что её внучке самое место в «Коконе», обслуживая клиентов — это было сильно. Жестоко, унизительно и невероятно элегантно. Хотя то, что Дафна не упустила свой шанс и снова прилипла к руке Альтаира, конечно, подпортило Гермионе настроение. — Моя дочь — довольно сильная вейла! — раздался возмущённый голос Аполлин. Тут Гермиона не выдержала и всё-таки тихо рассмеялась. Сильная вейла? Если всё пойдёт правильно, то, возможно, прямо сейчас она сможет показать Дафне Гринграсс, что у неё тоже есть козыри. Не зря же Серафина потратила на неё время. Она взяла Альтаира за другую руку, якобы ища поддержки, но на самом деле черпая в его близости уверенность. — Странно, — произнесла она, глядя на Аполлин. — Я, например, от мадемуазель Делакур сильного шарма не почувствовала. — Вы девушка, — фыркнула Аполлин. — Вы не можете почувствовать его в полной мере. Гермиона картинно приподняла бровь, сделав вид, что задумалась. — Хм, странно. От действительно сильных ведьм я всегда чувствовала их ауру. И хоть меня к ним не тянуло, магию я ощущала отлично. К тому же, если уж вашу расу создали с такими способностями, их нужно развивать, а не просто надеяться на них. — Что вы имеете в виду? — с ледяным высокомерием спросила графиня Изабель. Гермиона усмехнулась. — Вот что. Она прикрыла глаза, концентрируясь. Она не Вейла. Её шарм должен быть другим. Она смешала эмоции, как ингредиенты в сложном зелье. Осознание того, что она, Гермиона Грейнджер, сейчас умнее всех в этой ложе. Искреннее, почти благоговейное восхищение силой Альтаира, сидевшего рядом. И капельку той новой, пьянящей женской уверенности в себе, которую она открыла в себе совсем недавно. Она сплела этот «коктейль» со своей магией и выпустила его вовне. Гермиона открыла глаза. Они горели мягким светом, который, казалось, проникал прямо в душу. В этот момент пальцы Альтаира коротко, но крепко сжались на её руке — не чтобы остановить, а в знак непроизвольного удивления и одобрения. Через пару секунд, Гермиона прекратила. Мужчины вокруг выглядели ошарашенными, пытаясь понять, что только что произошло. Альтаир смотрел на Гермиону с одобрением. Он был в восторге. — Вы… вы тоже вейла? — в шоке пролепетала графиня Бошен. — Нет, — спокойно ответила Гермиона. — Я просто попросила пару уроков у по-настоящему сильной вейлы. И смогла убедить её мне их дать. — Невозможно! — воскликнул Пьер Делакур, с ужасом смотревший на свой медальон. — Мой артефакт блокирует шарм вейл даже в ковене! Гермиона усмехнулась, и в её голосе прозвучала холодная сталь. — Врождённый талант — это лишь стартовый капитал, месье Делакур. Всё зависит от того, как им распорядиться. И, как видите, мой учитель оказался гораздо эффективнее. Она бросила короткий, торжествующий взгляд на Дафну. Слизеринка, едва заметно, кивнула. Гермиона без слов поняла: теперь им точно есть о чём поговорить. Дальше Бегмен снова заговорил, описывая правила и упоминая заложников. Дикари. Идиоты, — с холодной яростью подумала Гермиона. — Гарри ведь сейчас сорвётся. Альтаир не терпел, когда трогали тех, кто был ему дорог, и он учил этому же Гарри. Всё произошло предсказуемо. Вот Бегмен полетел. Но внутри Гермионы, вместо одобрения, было какое-то печальное, щемящее чувство. Гарри превращался в Альтаира. Медленно, но верно. Она и так ломала голову, как помочь Альтаиру стать человечнее, а если придётся «спасать» ещё и Гарри… она не знала, что делать. Хотя… Альтаир сам говорил, что не позволит ему стать таким же. «Я сделаю из него боевого мага, а не мага Цитадели». Гермиона до сих пор не до конца понимала разницу, но отчаянно надеялась, что её будет достаточно, чтобы Гарри сохранил свою человечность. Возможно, «боевой маг» — это тот, кто в совершенстве владеет навыками. А «маг Цитадели» — это тот, у кого, кроме этих навыков, больше ничего не осталось. Совершенное оружие, лишённое всего человеческого. И она отчаянно надеялась, что Гарри остановится на первой ступени. Вот Альтаир снова всех осадил. Магия, которой он создал клинки, была впечатляющей. Реакция остальных — предсказуемой. То, что Блэк не даст никому вмешаться, было понятно изначально. Своих Альтаир защищает. Речь Гарри её не впечатлила морально — эти звери действительно заслужили всё, о чём он говорил. Но она впечатлила её тактически. Холодно, выверено, с идеальным использованием образа Альтаира как фоновой угрозы. Это было пугающе эффективно. А вот заклинание её ужаснуло. Особенно вид корчащегося на помосте Бегмена. После того как Гарри прыгнул в воду, Дамблдор попытался уговорить Альтаира снять проклятие. Гермиона не могла понять, на что он рассчитывает. На жалость Альтаира? Даже она не была настолько наивной. От раздумий её отвлекли слова Блэка. — Вы можете выбрать. Например, тонуть в лаве, когда захлёбываешься раскалённой магмой, сжигающей тебя и внутри, и снаружи. Или, может, предпочитаете, когда ломают все двести шесть костей в теле, по одной, очень медленно? Есть ещё классика: тебя заживо потрошат, вырывая один орган за другим, пока ты смотришь. Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Как же его искалечила Цитадель. Так спокойно, так буднично говорить о таких невообразимых вещах. Альтаир хоть понимает, что нельзя так обращаться с людьми? Он может представить, что чувствует человек, которого так пытают? Как ему объяснить, что этого делать нельзя, что это слишком бесчеловечно? Вообще, возможно ли это? Как можно объяснить бесчеловечность тому, для кого «человечность» — это лишь набор слабостей, которые использовали против него? Как научить эмпатии существо, выкованное в месте, где эмпатия была смертным приговором? Потом, когда они останутся наедине, она обязательно попытается. Гермиона перевела взгляд на Дафну. Для неё такая жестокость тоже была явным перебором, слизеринка сидела мертвенно-бледная. А вот Невилл… Она и Дафна смотрели на Альтаира с ужасом, как на монстра. А Невилл… смотрел на него с сочувствием, как на жертву. Эта разница пугала её почти так же сильно, как и слова Альтаира. Неужели Блэк уже успел ожесточить и его? Слова Амелии Боунс отвлекли Гермиону от её мрачных мыслей. — Виконт Блэк, заклинание «Торменто». Какова его природа? Оно оставляет физические повреждения? Каковы требования к заклинателю? Это аналог Круцио? Да какая разница, какая у него природа! — с раздражением подумала Гермиона. — Оно ужасно! Ответ Альтаира её не удивил. Она уже знала, что он совершенно не уважает «Непростительные», считая их смехотворными. Опять-таки, Гермиона не могла этого понять. Слишком извращённая, чуждая ей логика. — Круциатус не создавали для пыток, мадам Боунс. Это грубый инструмент, вызывающий неконтролируемые спазмы. Простая боль, ничего серьёзного. «Торменто» же создавалось именно чтобы пытать. Он небрежно добавил, и эти слова ударили Гермиону, как мешком по голове. — Требование одно, мадам Боунс, — пережить то, что вы хотите причинить другому. Весьма эффективный фильтр от дилетантов. В этот момент до неё дошло. И ответ на её собственный вопрос — «Может ли он представить, что чувствует человек?» — ударил её с силой пощёчины. Он не просто может. Он знает. Каждую секунду. Каждое мгновение. И её миссия «объяснить ему, что это неправильно» вдруг показалась ей не просто наивной, а чудовищно оскорбительной. Как можно объяснять цвет слепому от рождения? Она переглянулась с Дафной. Судя по ужасу в глазах слизеринки, она тоже всё осознала. Потрошили, топили в лаве, ломали кости… Это были не угрозы. Это были воспоминания. Осознав это, Гермиона вцепилась в руку Альтаира и прижалась к нему, уже не пытаясь скрыть свой порыв. Ей было всё равно, кто и что подумает. Со всем своим словарным запасом она не знала, как назвать тех, кто обучает рекрутов Цитадели. Если бы она могла, она бы уже взорвала эту Цитадель к Моргане. Но Альтаиру, судя по всему, было всё равно. Он умудрялся использовать собственную агонию как оружие. И Гермиона, к своему ужасу, не могла не восхищаться этим. Она не могла себе представить, какой силой воли нужно обладать, чтобы не просто пережить такое, но и заставить себя вспоминать это снова и снова, чтобы использовать в бою. А для него это, казалось, было ничем. Он отломил пару щепок от трибуны, превратил их в трёх серебряных рыбок и забросил в воду. Над четвёртой, иссиня-чёрной, с более хищными очертаниями, он провозился дольше. — Стандартный конструкт за скоростью Поттера не успеет, — пояснил он на вопрос Астории. — Нужен модифицированный. Закончив, он швырнул и её в воду, а затем взмахнул рукой. Над озером появились четыре огромных экрана, показывающих каждого из чемпионов. У Гермионы перехватило дыхание. Магия Блэка, когда она была направлена не на насилие, а на созидание, была просто прекрасна. — Теперь нужен комментатор, — сказал Альтаир и повернулся к Невиллу. — Невилл. Ты лучше всех здесь разбираешься в растениях, включая подводные. Будешь комментировать. Давай. Гермиона поняла, зачем он это делает. Выдернуть Невилла из роли пассивного наблюдателя. Поставить его в центр внимания. Заставить действовать. Это было безжалостно. И, к её огромному раздражению, это было гениально с педагогической точки зрения. Но, глядя на побледневшее лицо друга, ей становилось его искренне жаль. К такому он был явно не готов. Пока Невилл бледнел, краснел и лихорадочно пытался придумать, как отказаться, Альтаир уже создал из воздуха странный предмет, похожий на магловский микрофон, и протянул его оцепеневшему гриффиндорцу. Гермиона уже открыла рот, чтобы как-то помочь другу, но её опередили. — Профессор Блэк, Невилл слишком скучный! — раздался звонкий, уверенный голос. Астория Гринграсс грациозно поднялась со своего места, подошла к ним и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, выхватила микрофон из-под самого носа Невилла. Она состроила самую милую и очаровательную мордашку, на какую была способна. — Зрителям нужен кто-то с харизмой! То есть я! Можно мне попробовать? Невилл посмотрел на Асторию со смесью первобытного ужаса и безграничного восхищения. Дафна медленно, очень медленно, закрыла лицо рукой. Гермионе самой стало немного страшно. КАК Астория собирается комментировать?! Но Альтаиру, судя по весёлому, хищному блеску в глазах, идея определённо понравилась. Он лениво кивнул, и Астория, широко улыбнувшись, поднесла микрофон к губам. — Дорогие ученики и уважаемые гости Хогвартса! — её голос, усиленный магией, разнёсся над всем озером. — Так как предыдущий комментатор, в связи с бывшей карьерой загонщика, получил, по-видимому, слишком много раз бладжером по голове, у него появились некоторые нездоровые мысли в отношении несовершеннолетних девушек. После профилактического лечения, которое ему милостиво решил предоставить Наследник Поттер, мистер Бегмен сейчас отдыхает и притворяется рыбкой. По трибунам прокатилась волна сдавленного смеха. — Все мы надеемся, что это ему поможет, но, давайте будем честны, в его случае надежды мало, — беззаботно продолжила Астория. — Но, видимо, недуг мистера Бегмена заразен, и уважаемые судьи с Министерством забыли, что для зрителей турнира не очень интересно наблюдать за пустой водной гладью. К нашему с вами счастью, Виконт Блэк, в свободное от пожирания душ, уничтожения миров и прочих повседневных дел время, нашёл минутку и смог предоставить нам картинку происходящего! И я, Астория Гринграсс, буду комментировать это ставшее гораздо более интересным событие! Гермиона сидела и не знала, плакать ей или смеяться. Зрители, понемногу отходившие от шока, с любопытством уставились на экраны. Некоторые уже откровенно смеялись. Гермиона перевела взгляд на Дафну. Та уткнулась лицом в плечо Альтаира, пытаясь спрятаться от всеобщего внимания и позора. Судьи и чиновники Министерства сидели с мрачными, багровыми лицами. Но что они могли сделать сестре будущей Виконтессы Блэк? Гермиона поняла, что это её новая реальность. Мир, где тринадцатилетние девочки публично унижают Министерство магии, и это... почему-то нормально. И, возможно, пора перестать с этим бороться и просто купить билет на это представление. Она решила расслабиться и наслаждаться шоу. — Конечно, — продолжала Астория своим звонким голосом, — мне понадобится помощь эксперта в магии и боевой тактике. Нам всем повезло, что здесь так много выдающихся профессоров, опытных авроров и даже сам директор Дамблдор, чья мудрость, несомненно, велика. Но для анализа именно боевой тактики нам понадобится настоящий специалист. Виконт Блэк, не окажете ли нам честь? Гермиона в шоке уставилась на Асторию. «Маленький монстр». Теперь она была абсолютно согласна с этим прозвищем, которое Невилл с Гарри придумали. Одной фразой унизить Дамблдора, поставив его в один ряд с «другими профессорами», и заставить Альтаира комментировать… а отказать ей сейчас, после такого представления, он не сможет. Это было… гениально. Даже Дафна оторвалась от плеча Альтаира и в изумлении смотрела на свою младшую сестру. Альтаир лишь усмехнулся и едва заметно кивнул. — Прекрасно! — просияла Астория. — Теперь, когда Виконт Блэк согласился нам помочь, обратим внимание на участников! Начнём с Флёр Делакур! По трибунам прокатилась волна сдавленных смешков и шокированных вздохов, когда Астория продолжила с самой невинной интонацией: — И я напоминаю присутствующим здесь парням, что это приличное мероприятие. Так что держите свои руки подальше от паха. В крайнем случае, прикройтесь мантиями. Уверена, вы сможете дотерпеть до того момента, когда закроетесь за балдахинами своих кроватей. Несколько старшекурсников густо покраснели и попытались сделать невозмутимые лица, в то время как девушки хихикали, прикрывая рты руками. — Виконт Блэк, — не унималась Астория, — что вы скажете о заклинании, которое применила Флёр? Есть ли ей чем похвастаться, кроме того, что она на ближайшее время станет главной героиней фантазий шаловливых ручек половины мужского населения Хогвартса? Гермиона еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос. Дафна тоже фыркнула. Родственники Флёр и мадам Максим, напротив, гневно смотрели на маленькую нахалку. Альтаир, не меняя скучающего выражения лица, ответил сухо, как будто зачитывал выдержку из военного отчёта: — Заклинание Головного Пузыря. Примитивный конструкт. Система с одной точкой отказа. Один прокол — и пользователь тонет. В реальном бою абсолютно бесполезно. — Что ж, будем надеяться, что нашей очаровательной чемпионке из Франции не придётся сражаться! — весело заключила Астория и перевела взгляд на другой экран. — А теперь — чемпион Дурмстранга, Виктор Крам! Прославленный ловец, звезда квиддича и, как говорят, очень крутой мужик. Давайте посмотрим... Ого. Он превратился в... рыбу? Акулу? Полуакулу? Непонятно. Интересно, это он не до конца освоил анимагию, или так и задумывалось? Она сделала паузу, внимательно разглядывая неуклюже плывущую фигуру Крама. — Плавает он, скажем так, не очень. Да и выглядит... не очень. Хотя он и раньше не отличался красотой, но горилла, на мой взгляд, более эстетически приятна, чем вот такая рыбина. Тем более, если у него только туловище рыбье. Бедняжка. Надеюсь, его мозги от этого не пострадали. Хотя... есть ли там чему страдать? Виконт Блэк, а вы что думаете? Альтаир даже не повернул головы. — Неполная трансфигурация, крайне неэффективная, — его голос был таким же сухим, как и до этого. — Он пожертвовал вербальной и жестовой компонентой магии ради единственного, слабого вектора атаки — укуса. Тактически бессмысленно. — Видимо, страдать было действительно нечему, — кивнула Астория с самым серьёзным видом. — Как мы все поняли, мистер Крам настолько привык полагаться в квиддиче на физические возможности, что и в жизни предпочитает их магии. Что ж, если он встретит в озере опасность, то хотя бы наестся. Гермиона и остальные поморщились. Действительно, очень глупое ограничение. Гермиона заметила, как директор Каркаров, сидевший в судейской ложе, побагровел от злости. Астория же, проигнорировав его, перевела взгляд на судей. — А что это наши уважаемые судьи не записывают комментарии эксперта? — её голос прозвучал с детской непосредственностью. — Господа, когда ещё у вас будет возможность поучиться у настоящего мага? Или вы снова собираетесь выдать баллы своим любимчикам? Министр Фадж, мне кажется, надо бы выбрать более компетентных и беспристрастных судей. Фадж, до этого сидевший тихо, как мышь, в надежде, что его не заметят, подскочил на месте. — Да-да, юная леди, вас все слышали! — затараторил он, ища глазами поддержки у Альтаира. — Я уверен, судьи будут абсолютно беспристрастны! В вашем предложении нет необходимости! Гермиона заметила, как Фадж заискивающе посмотрел на Альтаира. Тот едва заметно, снисходительно кивнул, и министр облегчённо выдохнул. — Как мы все видим, наш мудрый и бесстрашный министр полностью согласен с оценкой Виконта Блэка! — просияла Астория. — С такой поддержкой, я уверена, наше судейство отныне будет безупречным! Гермиона и Дафна не выдержали и прыснули со смеху. Что было самым удивительным, уголки губ мадам Боунс тоже дрогнули в едва заметной улыбке. Фадж же, не поняв, как его только что использовали, просто глупо улыбнулся, довольный собой. — А теперь, — продолжила Астория, переводя взгляд на следующий экран, — чемпион Хогвартса, Седрик Диггори! А что это за тишина? Где женские визги? Призывы взять в жёны? Хм. Плывёт он очень… элегантно. Тоже заклятие головного пузыря. Интересно, есть ли обратная корреляция между привлекательной внешностью и магической силой? Если судить по Флёр и Седрику, то да. Но если посмотреть на Виконта Блэка и Гарри… нет. Вывод: первые двое просто слишком много времени тратят на причёску, а не на тренировки. Виконт Блэк, я права? — Анализ неполный, но вывод верный, — скучающе бросил Альтаир. — Ну вот, — кивнула Астория. — Хотя, может, какой-то девушке это и по душе? Но зачем вам этот красавчик, когда основной фаворит ещё впереди? Я с вами полностью согласна! Ещё бы придумать, как не получить за такие слова от будущей Виконтессы Блэк… — она искоса посмотрела на сестру. — Хотя сама-то, посмотрите, прижалась к своему жениху! Сестричка, грудью прижиматься надо, грудью! Всё тебе объяснять надо! Гермиона увидела, как Дафна, до этого прятавшая лицо, густо покраснела. Но, бросив быстрый взгляд на Альтаира и увидев его едва заметный, одобрительный кивок, она сглотнула и, к удивлению Гермионы, послушно сместила корпус, прижимаясь к его плечу плотнее. Гермиона тут же сделала то же самое с другой стороны. Уступать Дафне она не собиралась. — Так, с элегантными, но бесполезными разобрались! — громко объявила Астория, переключаясь. — А ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! НА НАШЕГО ЧЕМПИОНА! Какая скорость! Какая мощь! Он будто подчинил себе стихию! Девочки, держите себя в руках! Для особо тяжёлых случаев всегда есть Осушающие чары, направили под юбку и применили! Но как Гарри это делает?! Виконт Блэк, чему вы его обучили?! Альтаир, казалось, говорил неохотно. — Трансфигурация жабр и подчинение локальных течений воды. — Понятнее не стало, — отмахнулась Астория, — но и не нам обсуждать методы боевых магов! А вот и стая гриндилоу прямо перед нашим фаворитом! Похоже, у Гарри наконец-то появился шанс использовать свой новый меч! И… куда они расплылись? Гарри даже не замедлился! Виконт Блэк, что это было?! — Жажда крови, — на этот раз в голосе Альтаира прозвучало довольство. — Чистое желание убивать, направленное через магию. Примитивные животные это чувствуют. — Потрясающе! — восхищённо выдохнула Астория и тут же повернулась к VIP-ложе. — Мадам Боунс, ваши авроры так умеют? Глава ДМПП смерила её строгим, но заинтересованным взглядом. — Нет, мисс Гринграсс. Но Виконт Блэк обещал помочь с тренировкой моего личного состава. Я надеюсь, он их этому обучит. — Какая радостная новость для всего магического сообщества! — просияла Астория, но тут же её лицо стало серьёзным. — А пока всё спокойно, хотя… подождите-ка. Стая гриндилоу напала на Флёр Делакур! Какой кошмар, их слишком много! Гермиона посмотрела на экран. Флёр отбивалась, посылая вспышки света, но десятки мелких тварей облепили её со всех сторон, царапая и пытаясь утащить на дно. — Она довольно неплохо защищается, но… её пузырь! Он лопнул! О, Мерлин! Она захлёбывается! Авроры, организаторы! Помогите ей! Начался хаос. Гермиона с ужасом видела, как один аврор пытается применить к озеру Осушающие чары, которые лишь создали гигантский гейзер в стороне, а Каркаров и мадам Максим яростно спорили, чья это зона ответственности. Неужели первый тур их ничему не научил? Она и Дафна, повинуясь одному инстинкту, одновременно посмотрели на Альтаира и крепко сжали его руки. Он тяжело, раздражённо вздохнул и вытянул вперёд свободную руку. — Но что это такое?! — изумлённо закричала в микрофон Астория. — Флёр… её потянуло наверх! Что происходит?! Её тело просто поднимается с неестественной, постоянной скоростью, прорезая толщу воды, как торпеда в обратном направлении! Вот! Вот мы все видим Флёр! Она летит прямо в нашу сторону! Тело французской чемпионки остановилось в воздухе прямо перед VIP-ложей. Альтаир, всё так же не вставая с кресла, притянул её к себе, и она мешком рухнула на деревянный пол трибуны, откашливаясь водой. Одним движением он наколдовал на неё тёплое полотенце, другим — осушил её одежду и волосы, а затем, приложив два пальца к её шее, кажется, провёл быструю диагностику. — Мадам Помфри, — позвал он. — С ней всё в порядке. Пара царапин на руках, лишнюю воду из лёгких я уже удалил. — ВИКОНТ БЛЭК СПАС ЧЕМПИОНКУ ИЗ ФРАНЦИИ! — тут же восторженно объявила Астория. — И если она будет достаточно умна, чтобы не лезть к нему со слишком уж личной благодарностью, то, возможно, даже избежит внезапного и таинственного приступа обморожения в июле! Правда, сестричка? Дафна лишь бросила на сестру испепеляющий взгляд. — Кстати, Виконт, — не унималась Астория, — какое заклинание вы применили? Это был какой-то сложный вариант Акцио? Альтаир посмотрел на неё, как на неразумного, но забавного ребёнка. — Заклятие левитации. Астория и остальные, включая профессоров, округлили глаза. — На таком расстоянии?! И человека?! — в шоке переспросила она. Альтаир просто пожал плечами. Гермиона даже не удивилась. Вингардиум Левиоса. Дальность действия — несколько метров. Предел веса — ограничен. Требуется прямая видимость и концентрация... То, что он сделал, было невозможно. Не по правилам. И тогда она окончательно поняла. Альтаир не следовал правилам даже магии. Он просто был настолько силён, что правила ломались перед ним. — Виконт Блэк, что вы думаете о своём ученике? — прокашлявшись, продолжила Астория, возвращаясь к делу. — Растяпа, — безразлично ответил Альтаир. — Я дал ему сонар, чтобы он видел всё озеро, а он не заметил голема, висящего у него на хвосте. — Дорогие зрители, кажется, Наследника Поттера ждут очень весёлые тренировки! — в восторге рассмеялась Астория. — Нет предела совершенству! Но что он делает сейчас? Он достиг деревни и… вызвал нежить?! Это вообще законно? Министр Фадж? Фадж, который снова попытался стать незаметным, вздрогнул от прямого обращения. — Э-э… да! Пока не используются останки людей, всё в пределах закона! — пролепетал он. — Министр одобряет методы Гарри Поттера! Закон на его стороне! — тут же объявила Астория на всю округу. Гермиона увидела, как Фадж побледнел, заметив в толпе журналистов Риту Скиттер, которая что-то яростно строчила в своём блокноте. Как она вообще оказалась в VIP-ложе? — А тем временем, пока Седрик и Крам скучно ищут деревню, Гарри уже освобождает заложниц! — продолжала Астория. В этот момент в VIP-ложу, растолкав авроров, ворвалась Флёр Делакур. Её идеальная причёска была растрёпана. Она бросилась прямо к Альтаиру. — Виконт Блэк! — она упала на колени перед его креслом. — Вы спасли меня, когда никто другой не смог! Между нами долг! Умоляю, моя сестра… Габриэль… она ещё ребёнок! Только вы можете это сделать! Альтаир был явно не в восторге от этой сцены. Дафна смотрела на рыдающую вейлу со сложным чувством; Гермиона знала, что та понимает Флёр, ведь ради Астории Дафна тоже была способна на многое. Сама Гермиона искренне сочувствовала француженке. — Хорошо, — коротко бросил Альтаир. Флёр подняла на него заплаканное лицо. И улыбнулась. Но это была не улыбка спасённой. Это была улыбка охотницы, которая только что увидела самую желанную и недостижимую добычу в своей жизни и поняла, что у неё появился шанс. Гермионе эта улыбка очень, очень не понравилась. — И вот! — тут же отреагировала Астория. — Гарри освободил Сьюзен Боунс и вернулся за маленькой Габриэль! Какой благородный поступок! Он разгоняется… и вот! Первый чемпион достиг поверхности! Дальше Гермиона уже не слушала комментарии Астории. Она была слишком занята, как и Дафна, пытаясь успокоиться и не прибить Флёр, которая как-то уж слишком активно и близко благодарила Альтаира за «милосердие». Тем временем внизу, на помосте, начался свой хаос. Мать, отец и бабушка Флёр обступили Гарри, осыпая его благодарностями. А маленькая Габриэль, придя в себя, вообще повисла на нём и не отпускала. Что ж, это уже проблемы Сьюзен Боунс, — с долей злорадства подумала Гермиона. — А вот как бы так проклясть старшую Делакур, чтобы это выглядело как несчастный случай, не оставляло магических следов и, желательно, вызывало у неё временную, но очень унизительную аллергию на красивые платья и комплименты? Вдруг Гермиона почувствовала, как рука, которую она сжимала, напряглась. Альтаир замер. Всё веселье, вся скука и раздражение мгновенно исчезли с его лица. Оно не просто стало серьёзным. Оно стало мёртвым. Это было лицо солдата, который только что увидел на горизонте флаг вражеской армии. Его вторая рука метнулась к перстню Мага Цитадели, и тот исчез под иллюзией. Дафна, сидевшая с другой стороны, тоже это заметила и застыла. — Альбус, — тихо, но отчётливо произнёс Альтаир и едва заметно кивнул в сторону Запретного Леса. Дамблдор недоумённо на него уставился, но в следующую секунду схватился за свою руку — там, как поняла Гермиона, было его кольцо Ордена. Его глаза расширились от ужаса. Он вскочил на ноги, и его голос, усиленный магией, прогремел над трибунами: — Ученикам — немедленно вернуться в замок! Авроры, преподаватели — приготовиться к бою! Все недоумённо смотрели на него. Но Альтаир уже снова расслабился и откинулся в кресле, и на его лице появилось выражение глубокой скуки и раздражения. — Поздно, — бросил он. — Уже не успели. Внезапно пространство между лесом и озером пошло трещинами, словно разбитое зеркало. Раздался оглушительный скрежет рвущейся реальности, и в воздухе образовался зияющий, вихрящийся разлом. Из разлома первой вышла высокая женщина с иссиня-чёрными волосами, одетая в ослепительно белое платье. За ней, в идеальном, неестественном унисоне, словно части одного механизма, шагнули четверо в тёмных, функциональных доспехах, так похожих на броню «Аномалий». Один из них был огромным мужчиной в красном плаще, остальные трое — женщина и двое мужчин — двигались за ним с пугающей синхронностью. А затем из портала повалили солдаты. Они двигались не толпой, а ровными, дисциплинированными рядами. Все были в одинаковой военной форме с железными пластинами на груди. В их руках были мечи, копья, посохи и... пистолеты? Ружья? Гермиона не могла понять, что это за странное, не-магическое на вид оружие. Их было много. Пять, может, шесть тысяч. Это была не толпа. Это была армия. Женщина в белом подняла руку, и её голос, усиленный магией, пронёсся над озером: — Альбус Дамблдор! Я пришла взять под контроль Осколок номер 18796357! Ты больше не справляешься. Передай власть мне! Со мной пять с половиной тысяч магических рыцарей, и я наняла Мага и трёх послушников Цитадели! У вас нет шансов! Гермиона и остальные побледнели. Пять с половиной тысяч солдат. Маг Цитадели, равный по рангу Альтаиру, и ещё трое послушников. Гермионе стало дурно. Её мозг лихорадочно заработал. Пять тысяч. Против них — несколько десятков авроров, преподаватели и горстка студентов. Даже если бы все боеспособные маги Британии материализовались здесь прямо сейчас, они были бы лишь небольшой помехой. Единственная переменная, которая могла бы изменить уравнение... — У нас есть шансы? — прошептала она, поворачиваясь к Альтаиру. Он мрачно посмотрел на неё. — У вас шансов нет. — Даже с тобой? — неверяще спросила Дафна. Альтаир перевёл на неё свой холодный, пустой взгляд. — У той стороны есть контракт на захват. У меня — задание на наблюдение и подготовку. Я не имею права вмешиваться. Да и, если честно, мне это не нужно. И тут Гермиона поняла. Расчёт был закончен. Шансов без Альтаира у них не было. Совсем. Они были обречены.