Актив по имени Блэк: Пробуждение

Невилл сидел на уроке Защиты от Тёмных Искусств и отчаянно боролся со сном. Он был уставшим. Очень. Неделя, прошедшая с тех пор, как он присоединился к тренировкам Гарри, вымотала его до предела. Альтаир был жестоким, безжалостным учителем. Каждое утро Невилл с содроганием думал, что ему, наверное, всё-таки повезло. Повезло, что Виконт Блэк не взялся за него всерьёз, так, как он взялся за Гарри. Всего пару дней назад, во время спарринга около озера, Невилл своими глазами видел, как Альтаир проткнул Гарри насквозь призванным из воды трезубцем. Гарри просто не успел увернуться. Холодный ужас сковал Невилла, но Альтаир лишь цокнул языком, констатировав ошибку, и тут же залечил рану заклинанием, от которого не осталось даже шрама. Судя по спокойному лицу Гарри, который, кряхтя, поднялся на ноги и снова встал в боевую стойку, он уже привык к такому. Самого же Невилла Альтаир так не мучил. Вместо спаррингов на грани смерти он вручил ему толстый том в кожаном переплёте, озаглавленный «Симбиоз Флоры и Литосферы». Книга была заполнена информацией о магии школ Жизни и Земли и описаниями таких растений, каких Невилл и представить себе не мог. Они росли с невероятной скоростью, питаясь силой камня, превращая его в плодородную почву, или оплетали врагов, высасывая из них магию. — У тебя явный талант к ним, — бросил тогда Альтаир. — Пока просто почитай. Позже я покажу, как с помощью этих двух школ можно за считаные секунды создать поле боя, которое ты будешь контролировать полностью. Однако поблажки в теории не отменяли физической подготовки. Альтаир заставлял их обоих — и Гарри, и Невилла — постоянно тренироваться в трансфигурации, причём собственного тела. Укрепление мышц, уплотнение костей, обострение рефлексов. Именно поэтому Невилл сейчас был так уставший. Бесконечные отжимания, изнурительный бег каждое утро по территории замка… Это было тяжело, невыносимо, но эффективно. Невилл признавал это. Даже спустя неделю он чувствовал, как его магия стала… послушней, что ли. Раньше она ощущалась как дикая лошадь, которую нужно было постоянно усмирять силой воли. Теперь же она словно сама шла в руки, откликаясь на едва сформированную мысль, как верный пёс. Правда, возможно, дело было ещё и в новой палочке. Он помнил, как после исцеления его родителей бабушка, едва сдерживая слёзы, благодарила Альтаира и спрашивала, чем Род Лонгботтомов может оплатить свой долг. Альтаир лишь отмахнулся, сказав, что ему ничего не нужно, но раз уж они так настаивают, пусть купят Невиллу палочку, которая ему действительно подходит. А ещё лучше — помогут создать персональный посох. Посох сразу не купили — бабушка сказала, что это сложный индивидуальный заказ, и он будет готов лишь через пару месяцев, но к словам Виконта она прислушалась и заказ всё-таки сделала. А вот новую палочку — тис с пером феникса — ему купили в тот же день. Когда Невилл подошёл к Альтаиру и рассказал об этом, тот лишь усмехнулся и протянул ему идеально ровный и гладкий брусок из чёрного, неестественно тяжелого дерева. — Это просто утяжелитель, — сказал он. — Если научишься махать им, настоящий посох покажется пёрышком. Так что если собираешься им пользоваться, учись не только колдовать, но и сражаться. Невилл вздохнул, вспоминая, как ноют мышцы от тренировок с этим «утяжелителем». Он иногда задавался вопросом, почему их подготовка так отличается. Ответ он получил вчера, когда набрался смелости и спросил об этом напрямую. Альтаир окинул их обоих холодным взглядом и ответил просто: — Гарри я обучаю боевой магии. Тебе, Невилл, я помогаю научиться защищать себя. Это разные цели. Но сейчас, на уроке Защиты от Тёмных Искусств, усталость была не главным его врагом. Главным врагом был гнев. Жгучий, всепоглощающий гнев, который Невилл еле сдерживал. Несколько дней назад Гарри и Гермиона рассказали ему правду. Профессор Грюм, их новый учитель, герой войны и знаменитый аврор, на самом деле был Барти Краучем-младшим, одним из тех, кто пытал его родителей до безумия. Первой реакцией Невилла было неверие, за которым последовало возмущение, направленное на Альтаира. Почему он ничего не делает? Почему этот монстр до сих пор преподаёт? Ответ Виконта был холодным и простым, как удар ледяного клинка. — У тебя больше прав на его убийство, чем у кого-либо другого, Невилл. Но ответь себе на два вопроса. Первый: сможешь ли ты с ним справиться? Второй, и самый главный: ты готов убивать? — Я готов! — выпалил тогда Невилл, и это была чистая правда. — Но я не справлюсь с ним в бою… хотя могу попытаться! Альтаир лишь усмехнулся той своей усмешкой, от которой по спине бежали мурашки. — Тогда тренируйся. И убей его, когда сможешь. А пока учись контролировать свои эмоции. Он мне ещё нужен. И Невилл старался. Он сидел за партой, и его буквально разрывало от желания запустить в лже-Грюма самым тёмным проклятием, которое он только знал. Невилл с такой силой сжал кулаки под столом, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, как его собственная магия отзывается на гнев — чернильница на его столе едва заметно задрожала. Пришлось сделать глубокий вдох и сосредоточиться на дыхании, как учил Альтаир, чтобы подавить эту поднимающуюся волну. На уроке, к всеобщему удивлению, присутствовал и Дамблдор, сидевший за последней партой в роли наблюдателя. Альтаир предупредил их, что директор знает о подмене, поэтому Невилл, как и Гермиона, больше следил за ним, чем за лекцией. И он видел, как с каждой минутой лицо Гермионы становилось всё мрачнее. Она явно замечала какие-то детали, которые убеждали её в правоте Блэка. Невилл же заметил только одно: взгляд Дамблдора, когда он смотрел на лже-Грюма, был необычно холодным, лишённым всякой дружеской теплоты. Сам «Грюм» тем временем вещал о постоянной бдительности и методах борьбы с тёмными магами. Невилл поймал себя на ироничной мысли: наверное, тёмный маг действительно может научить борьбе с ему подобными гораздо лучше, чем кто-либо другой. Если захочет. Его взгляд переместился на Альтаира. Тот снова был недоволен. Сидевшая рядом с ним Дафна Гринграсс тоже это заметила и едва заметно напряглась. Вообще, Невилл не знал, что именно произошло в тот день, когда он с Гарри совершил то, что Поттер теперь называл «тактическим отступлением». Но после того случая либо Дафна, либо Гермиона старались постоянно быть рядом с Альтаиром, словно сторожевые псы, и заметно нервничали, если он надолго пропадал из их поля зрения. Сам Альтаир, казалось, не обращал на эту суету никакого внимания. Невиллу казалось, что Виконта раздражала не сама лекция о тёмных магах, а её полная, абсолютная бесполезность. Грюм учил их заклинаниям и правилам. Альтаир же учил их сражаться. И эта фундаментальная разница в подходе, видимо, окончательно выводила Мага Цитадели из себя. — …именно поэтому тёмная магия так опасна, — громыхал «Грюм», стуча по столу кулаком. — Тёмные маги — специалисты в своём деле. Они посвящают жизнь разрушению, и против их арсенала… — Всё, что вы говорите, не поможет им выжить. Голос Альтаира прозвучал негромко, но он разрезал монотонную речь профессора, как скальпель. Весь класс, до этого клевавший носом, мгновенно замер и уставился на него. Лже-Грюм удивлённо обернулся, его магический глаз лихорадочно завращался в глазнице. — Прошу прощения, Виконт Блэк? — проскрипел он. — Не могли бы вы объяснить? — Тёмная магия не подходит для дуэли один на один без прикрытия, — спокойно ответил Альтаир, даже не повернув головы. Из задних рядов донёсся тихий смешок. Это был Дамблдор. — Весьма смелое утверждение, Виконт Блэк, — произнёс директор с нотками любопытства в голосе. — Полагаю, вы не против поделится опытом? «Грюм» злобно зыркнул на Альтаира, но промолчал. Альтаир медленно поднялся со своего места и плавной, хищной походкой прошёл к доске. Он небрежно взмахнул рукой, и перед классом повисла уже знакомая им иллюзорная панель. — В сражении один на один главное — скорость, — начал он, и его голос, лишённый всяких эмоций, заставлял слушать. — Вы можете владеть самыми затратными и сильными чарами, но от них не будет никакого смысла, если вы не попадёте. Тёмная магия питается отрицательными эмоциями. Не каждый может достаточно быстро настроиться на нужный лад. Если, конечно, это не какой-нибудь псих. Но с такими справиться проще всего — они не думают, просто бьют. Он сделал паузу, обводя класс холодным взглядом. — Основа любой настоящей боевой магии — это магия превращения. Трансфигурация. Вы превращаете собственные мышцы, делая их крепче, чтобы ваши удары стали сильнее, а вы — быстрее. Вы используете окружение, чтобы уничтожить цель. — Всё это бесполезно против Авады, — презрительно бросил со своего места Теодор Нотт. Несколько слизеринцев одобрительно закивали. Альтаир усмехнулся. Невилл моргнул. Секунду назад Альтаир стоял у доски. Теперь его там не было. Не было хлопка аппарации, не было свиста ветра или размытого силуэта. Он просто… исчез. Мозг Невилла на долю секунды завис, пытаясь осознать увиденное, как вдруг воздух взорвался. ТРЕСК! Звук был оглушительным, физически ощутимым, будто рядом ударила молния. Невилл дёрнулся, инстинктивно вжимая голову в плечи. Его взгляд метнулся к источнику звука, и сердце пропустило удар. Альтаир стоял перед Ноттом, там, где только что была пустота. Его кулак, всё ещё окутанный клочьями чёрной дымки, был опущен на то место, где раньше был стол. Теперь там была лишь груда расколотых, дымящихся щепок. Сидевшая рядом Трейси Дэвис издала пронзительный, полный ужаса визг. Альтаир, не обращая на неё внимания, спокойно посмотрел в мертвенно-бледное лицо Нотта, чьи глаза были похожи на два блюдца. — Ты мёртв, — произнёс он ледяным тоном, от которого у Невилла по коже поползли мурашки. — Твоя хвалёная Авада всё ещё формировалась бы у тебя в мыслях. Нотт открыл рот, но не смог издать ни звука. И в этот момент Невилл почувствовал это. Что-то коснулось его шеи. Что-то острое и ледяное. Дыхание замерло в груди. Он не смел пошевелиться, не смел даже сглотнуть. Страх, первобытный и липкий, сковал всё тело. Он медленно, боясь моргнуть, обвёл взглядом класс. И увидел ту же картину повсюду. Гарри застыл с широко распахнутыми глазами. Рука Гермионы замерла на полпути ко рту. Дафна сидела прямо, как статуя, лишь её зрачки были расширены от ужаса. У горла каждого из них был прижат кинжал. Кинжалы были из дерева, почерневшего и уплотнившегося до твёрдости железу. От их лезвий, прижатых к коже, исходил неестественный холод, пробирающий до самых костей. Невилл посмотрел в самый конец класса. Дамблдор и лже-Грюм тоже сидели неподвижно, с клинками у шей. Все щепки. Все до единой. Они стали оружием. Невилл осознал с тошнотворной ясностью: они все были бы мертвы прежде, чем успели бы понять, что атакованы. Всё это — перемещение, удар, превращение десятков щепок в идеально нацеленные клинки — заняло меньше секунды. Альтаир окинул застывший в ужасе класс насмешливым взглядом, после чего лениво взмахнул рукой. Произошло обратное чудо. Щепки, из которых состояли кинжалы, потеряли свою остроту и твёрдость. Они словно ожили, сорвавшись с места и слетевшись обратно к ногам Теодора Нотта. На глазах у ошеломлённых студентов они сплелись воедино, срастаясь и восстанавливая свою структуру. Через мгновение на месте груды обломков снова стоял безупречный дубовый стол, без единой царапины. Альтаир спокойно прошёл обратно к доске. Коллективный, судорожный вздох пронёсся по классу, когда ученики наконец смогли снова дышать. — А теперь, когда мы убедились, что основа боевой магии — это трансфигурация, продолжим, — его голос был всё таким же ровным, будто он только что объяснял параграф из учебника. — Как вы видите, боевой маг ликвидирует вас прежде, чем вы успеете понять, что находитесь в опасности. Никогда не сражайтесь против боевого мага. Вы им не соперники. Даже спящий боевой маг опаснее всех вас вместе взятых. — Почему? — вырвалось у Дина Томаса. Вопрос был полон искреннего недоумения. Альтаир усмехнулся. — Потому что ваши тела — это тела людей. Тело боевого мага — это оружие. И чем сильнее маг, тем сильнее это оружие. Всё будет использовано им для уничтожения цели. Он говорил, и его слова сопровождались едва заметными действиями. — ...стук сердца... — он легко коснулся пальцами своей груди, и Невилл на миг почувствовал странную, низкую вибрацию в воздухе, от которой задрожали стёкла. — ...дыхание... — с его губ сорвалось едва заметное облачко холодного пара, которое тут же растаяло. — ...взгляд... — его фиалковые глаза на секунду вспыхнули внутренним светом, и слизеринцы на передней парте инстинктивно вжались в стулья. — ...любое движение, — завершил он. — Всё это натренировано для одной-единственной цели — уничтожать. Повисла напряжённая тишина. Её нарушил тонкий, лебезящий голос. — А... а как можно убить дыханием? — осторожно спросила Пэнси Паркинсон, глядя на Альтаира снизу вверх с заискивающим страхом. Альтаир медленно повернул голову в её сторону, глубоко вдохнул, а затем развернулся к тренировочному манекену, стоявшему в углу. Он просто выдохнул. Не было ни заклинания, ни вспышки света. Просто поток воздуха, невидимый, но наполненный чудовищной силой. Манекен, который, как помнил Невилл, с трудом выдерживал прямое попадание «Бомбарды» от старшекурсников, сорвало с места, словно пушинку. Он с оглушительным грохотом врезался в каменную стену и разлетелся на куски. Невилл побледнел. Альтаир повернулся к онемевшему классу. — Вот так. Он вернулся на своё место, небрежно откинувшись на спинку стула, и обвёл класс взглядом, полным ледяного высокомерия. — Но вам повезло. Настоящих боевых магов в этом захолустье нет, так что вы их, скорее всего, не встретите. А для того, чтобы справиться с местным сбродом… — он сделал паузу, его взгляд медленно прошёлся по побледневшим лицам слизеринцев, — …с теми ничтожествами, которые прячут свои трусливые лица под масками и думают, что клеймо раба на предплечье делает их особенными, вам хватит и базовой трансфигурации. Его голос сочился ядом. — Вся их философия построена на запугивании овец. Они нападают толпой на беззащитных, кидаются одним и тем же заклинанием, как попугаи, и думают, что это — сила. Это не сила. Это — жалкая пародия на неё. Это лай стаи шакалов, которые разбегаются при виде одного-единственного волка. Их «тёмное искусство» — это театр для слабоумных. Их ритуалы — цирк. Их Лорд… — Альтаир презрительно фыркнул, — …всего лишь самый громкий шакал в стае. Невилл с нескрываемым, мстительным удовольствием смотрел, как лица многих слизеринцев, включая Малфоя и Нотта, исказились от унижения и сдерживаемой ярости. Но ярче всего была реакция лже-Грюма. Его челюсти сжались так, что заходили желваки, а магический глаз бешено завращался, уставившись на Альтаира с такой ненавистью, что, казалось, мог испепелить. Он не выдержал. — А что делать против Тёмного Лорда, Виконт Блэк? — прорычал он, и в его голосе отчётливо слышались нотки угрозы. Альтаир медленно повернул к нему голову. На его губах играла хищная, кровожадная улыбка. — Тёмный Лорд? — переспросил он с издевательским любопытством. — А кто это? Что в нём такого особенного? Весь класс, включая Дамблдора, недоумённо уставился на Блэка. Он что, издевается? — Что определяет этот титул? — продолжил Альтаир, поднимаясь и снова медленно направляясь к доске. — Количество жертв? Сколько там убил ваш последний Тёмный Лорд за всю войну? Сотню? Две? Забавно. Любой наш послушник, не прошедший даже первого года обучения, уносит больше жизней во время своей первой зачистки сектора от мятежников. И это, к слову, считается провальным результатом. Он остановился, обводя класс взглядом, в котором плескалось чистое презрение. — Может, его особенность в мастерстве? Специалист магии Тьмы и Некромантии? Не смешите меня. Для настоящего специалиста этих школ не составило бы труда стереть всю вашу Британию с лица земли, не выходя из своего кабинета. Значит, это ничтожество не владело ими на достаточном уровне. Так что же в нём такого? Последователи? — Альтаир снова фыркнул. — Ещё большие ничтожества, восхваляющие эго неудачника, который просто знает немного больше остальных. Он даже сражаться не мог нормально. Одна тактика: направить палочку и выкрикнуть зелёное проклятие. Это не стратегия. Это уровень напуганного первокурсника, который выучил одно заклятие и тычет им во всё подряд. — Никто не выживает после Авады Кедавра! — не выдержал Драко Малфой, вскакивая с места. Его лицо было красным от ярости. Альтаир насмешливо посмотрел на него. — Даже с этим у вашего Лорда случались осечки, — он лениво кивнул в сторону Гарри, который помрачнел. — Но раз уж зашёл разговор, я покажу вам, как защищаться от Авады. Профессор Грюм, — Альтаир повернулся к учителю, и в его глазах блеснул опасный огонёк, — не поможете мне с демонстрацией? Невилл видел, как лицо лже-Грюма исказилось маской чистой ненависти. Он жаждал этого. Он хотел запустить Аваду. — С удовольствием, — прорычал он, вскакивая на ноги. Он выхватил палочку, и его голос прогремел по классу, наполненный всей яростью фанатика, чью святыню растоптали. — АВАДА КЕДАВРА! Зелёный луч, яркий и ослепительный, сорвался с конца его палочки, неся с собой абсолютную смерть. Гермиона и Дафна вскрикнули и побледнели. Но Альтаир даже не пошевелился. Каменные плиты пола прямо перед ним взметнулись вверх, на глазах бесшовно сплавляясь в гладкую, отполированную до зеркального блеска стену из чёрного мрамора. Зелёный луч ударился в неё с глухим, тошнотворным звуком. Стена осыпалась мелкой, безвредной пылью, которая тут же втянулась обратно в пол, не оставив после себя и следа. Альтаир усмехнулся. — Опять трансфигурация. Самый лёгкий способ блокировать это недозаклятие. Весь класс молча смотрел на это представление. Для них это был шок. На их глазах один учитель только что пытался убить другого непростительным проклятием, а второй вёл себя так, будто ничего не произошло. Альтаир посмотрел прямо в горящие яростью глаза Крауча. — Спасибо за помощь в демонстрации, профессор, — сказал он с издевательской вежливостью. — Хотя это было немного резко. Невилл видел, как Крауч до боли сжал зубы. Он был в бешенстве. Альтаир же продолжил, обращаясь ко всему классу, который всё ещё не отошёл от шока. — Так как вы будете защищаться? Самый простой и надёжный способ — убить нападающего. Но, к сожалению, — в его голосе прозвучала нотка скуки, — вы к этому не готовы. Забавно, но в этом классе сейчас находятся четыре человека, которые уже кого-то убивали. И только двое из них готовы убивать дальше. Четверо? Невилл судорожно начал считать. Сам Альтаир, конечно. Барти Крауч, пожиратель смерти, наверняка убивал. Профессор Дамблдор, победивший Гриндевальда... да, это трое. А кто четвёртый? Его взгляд невольно метнулся к Гарри, и Невилл похолодел, вспомнив рассказ о первом курсе и профессоре Квиррелле, обратившемся в прах от одного прикосновения. — Что за чушь! — со стороны гриффиндорцев раздался возмущённый возглас Рона Уизли. — Я спокойно убью любого тёмного мага, который нападёт на моих друзей! Альтаир хищно улыбнулся. Ловушка захлопнулась. — Кто ещё думает, что сможет убить «тёмного мага»? — спросил он, обводя класс взглядом. — Или, если перевести с языка Уизли, маньяка и убийцу? — его взгляд скользнул по слизеринцам. — А может, есть кто-то, кто считает, что сможет убить неодарённого? Вашими словами — «магла»? Что, только Уизли достаточно смел? Один за другим, поддавшись браваде или давлению, ученики начали поднимать руки. Симус Финниган. Дин Томас. Драко Малфой, а за ним Крэбб и Гойл. Теодор Нотт. И, к ужасу Невилла, Гарри. Его рука поднялась медленно, но решительно. Невилл не знал, что делать. Для него это было слишком. Альтаир усмехнулся шире. И пропал. Он просто исчез, растворился в воздухе. Класс недоумённо загудел, а на лице Дамблдора впервые за весь урок отразилось явное беспокойство. Не прошло и тридцати секунд, как Блэк появился вновь, так же беззвучно, как и исчез. И он был не один. Перед ним на колени тяжело рухнул какой-то мужчина. Он был грязный, худой, с ввалившимися щеками и безумным, бегающим взглядом. От него пахло потом и животным страхом. Одет он был в странную серую робу, похожую на ту, что Невилл видел на фотографиях заключённых Азкабана. Но самым страшным было то, что, несмотря на всё это, он выглядел до отвращения обычным, сломленным человеком. Мужчина на коленях пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь тихие, скулящие звуки, как у пойманного в капкан зверя. Блэк безжалостно схватил его за сальные волосы и рывком повернул лицом к классу. — Знакомьтесь, — произнёс Альтаир будничным тоном. — Это Джон Кирк. Осуждён за то, что изнасиловал и убил восемнадцать девочек в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Скоро будет освобождён, так как имеет связи, которые помогут ему сбежать, и он продолжит своё хобби. «Магл», как вы говорите. Он обвёл взглядом застывших в ужасе учеников. — Кто его убьёт? Прямо сейчас. Он магл, он психопат и маньяк. У кого хватит духа? Джон Кирк стоял на коленях, парализованный магией Альтаира. В его глазах плескался животный ужас. Но, вспоминая слова Блэка о том, что этот человек делал с невинными, Невилл почувствовал, как в нём поднимается волна праведного гнева. Он хотел, чтобы этот человек умер. Страстно, всем сердцем хотел. Но не мог заставить себя сделать это. Не мог поднять палочку. Он огляделся. Все сидели мертвенно-бледные. Никто не двигался. Самодовольные ухмылки сползли с лиц слизеринцев. Гриффиндорская храбрость испарилась. Реальность оказалась слишком уродливой. Альтаир оглядел застывшие, бледные лица и повернулся к слизеринцам. В его голосе зазвучал откровенный, неприкрытый яд. — Что случилось? Вот вам магл. Разве вы не считаете их животными, стоящими ниже вас? Для вас их жизнь ничего не стоит. Так убейте его. В чём проблема? Тишина. Мертвая, вязкая тишина, в которой, казалось, утонул сам воздух. Он перевёл взгляд на гриффиндорцев. — Или вы? Вы же так хотите защитить его будущих жертв. Почему бы не остановить его прямо сейчас? Гриффиндорцы отводили глаза, не в силах выдержать его насмешливого, презрительного взгляда. Кто-то всхлипнул. Альтаир усмехнулся. Эта жалкая картина его, видимо, утомила. Он схватил пленника за голову, и в классе раздался сухой, тошнотворный хруст сломанных шейных позвонков. Тело мужчины безвольно обмякло и рухнуло на каменный пол с глухим стуком. Невилла затошнило. Перед глазами всё поплыло. Он видел, как Альтаир щёлкнул пальцами, и труп просто исчез, но его мозг отказывался принимать это. Только что здесь был живой, пусть и ужасный, человек. Теперь его нет. Просто нет. — Или это слишком далёкая для вас проблема? — голос Альтаира прозвучал так обыденно, что от этого становилось ещё страшнее. — Вас не касаются конфликты неодарённых. Вам нужен более близкий материал. Он снова пропал. Класс наполнила звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленными, судорожными рыданиями Трейси Дэвис. Все сидели белые, как мел. В заднем ряду со скрипом отодвинулся стул. Дамблдор поднялся на ноги, и в его руке уже была палочка. Его лицо, обычно добродушное, превратилось в суровую маску, а в глазах сверкал холодный гнев. Весь класс затаил дыхание. Сейчас что-то будет. Не прошло и полминуты, как Альтаир появился вновь. У его ног на пол тяжело рухнуло ещё одно тело. Мужчина был без сознания, лишь судорожно, хрипло дышал. На нём была та же серая роба, но Невилл узнал её безошибочно — он видел такие на фотографиях в «Ежедневном Пророке». Роба заключённого Азкабана. Блэк презрительно посмотрел на лежащего, достал из кармана небольшой флакон и силой влил тёмное зелье ему в горло. Судороги прекратились, дыхание стало ровнее. Одним движением Альтаир схватил его за волосы и, как и магла до этого, рывком поднял, заставив встать на колени. Когда Невилл увидел его лицо, мир вокруг него исчез. Воздух застыл в лёгких. Он не слышал ни плача Трейси, ни шокированных вздохов одноклассников. Он видел только это лицо. Лицо со старых фотографий. Лицо из своих худших кошмаров. Ледяная волна пробежала по его телу, сменившись обжигающей, красной яростью. Кровь застучала в висках. Его кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони до крови. Альтаир же спокойно, с ноткой театральности в голосе, произнёс: — Позвольте представить. «Тёмный», — слово было пропитано сарказмом, — маг. Маньяк, убийца, Пожиратель Смерти. Один из самых верных. Рабастан Лестрейндж. Все смотрели на Рабастана Лестрейнджа. Воздух в классе стал густым и тяжёлым, его можно было резать ножом. Ужас, ненависть, шок — эти чувства сплелись в тугой узел в животе каждого ученика. Невилл побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно; кровь отхлынула от его лица, и он чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, отдаваясь в ушах. Альтаир же, словно наслаждаясь этим молчаливым спектаклем, продолжил скучающим, почти ленивым тоном, обращаясь к Рону: — Ну что, Уизли? Вот тебе тёмный маг. Убьёшь его? — Альтаир! Этого достаточно! — Голос Дамблдора был не громким, но в нём звенела такая ледяная мощь, такая неприкрытая угроза, что по классу пробежал испуганный шёпот. Альтаир медленно повернулся к нему, и на его губах расцвела ядовитая, издевательская ухмылка. — Странно, старик, что ты был не против, когда я убивал «магла». Осторожнее, так и свой светлый образ недолго разрушить... — он сделал паузу, давая словам впиться в сознание учеников, как кислоте. Невилл увидел, как несколько гриффиндорцев бросили на Дамблдора растерянные, недоверчивые взгляды, в то время как на лицах слизеринцев отразилось злорадное понимание. — ...Виконт Блэк! Последние два слова он произнёс с ледяным нажимом, глядя директору прямо в глаза. — И если ты ещё раз забудешь и обратишься ко мне по имени, ты рискуешь стать следующим учебным пособием. Угроза была прямой, недвусмысленной и абсолютно реальной. Дамблдор замолчал, его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску, но в его голубых глазах бушевала буря. — Вы не имеете права убивать представителя древнего и благородного рода! — выкрикнул Теодор Нотт, оправившись от шока и пытаясь ухватиться за привычные ему законы мира. Альтаир тихо, почти беззвучно рассмеялся, и от этого смеха у Невилла по спине поползли мурашки. — Право? — переспросил он. — Мы маги. «Право» — это иллюзия, созданная, чтобы управлять стадом. Нет тех, кого я не имею права убить. Есть лишь те, кто может себя защитить. И те, кто не может, — он выразительно посмотрел на стоящего на коленях Лестрейнджа. — Вас за это посадят в Азкабан! — присоединился к протесту Малфой, его голос дрожал от смеси страха и возмущения. — Могут попробовать, — Альтаир снова усмехнулся, обводя взглядом класс. — Но, как видите, Азкабан только что продемонстрировал свою высочайшую надёжность. — Но... убийство раскалывает душу мага! — робко подала голос Парвати Патил, цепляясь за последнюю догму, которую им внушали с детства. — Так писал в своих работах директор Дамблдор! Альтаир посмотрел на неё внимательно, и его лицо на мгновение стало серьёзным, почти печальным. — Не душу. Эмоции. Сознание. Именно поэтому Авада так неэффективна для настоящего боя. Каждое её применение требует всплеска чистой ненависти, что со временем искажает и разрушает разум заклинателя, превращая его в нестабильного, предсказуемого психопата. Душа же спокойно это переживёт. — Он указал пальцем на серебристый шрам, пересекающий его правую бровь, и в его голосе прозвучала горечь. — Пока этот шрам на месте, я знаю, что моя душа цела. Искалечена, да. Проклята, возможно. Но едина. Ваши теории о «расколе» — это детские сказки, которые рассказывают, чтобы пугать детей и не давать им в руки настоящее оружие. Он снова обвёл класс тяжёлым, пронизывающим взглядом. — Но мы отвлеклись. Кто сможет убить этого Пожирателя Смерти? Если завтра появится новый тёмный лорд, это существо, — он ткнул пальцем в сторону Лестрейнджа, — спокойно убьёт любого из присутствующих в этом классе по его приказу. И будет этим наслаждаться. Только Альтаир закончил говорить, как в Рабастана Лестрейнджа со свистом полетел тёмный осколок. Это была чернильница со стола Гарри, спонтанно превращённая в смертоносный, зазубренный стилет. Но он не достиг цели. Рука Альтаира метнулась вперёд, перехватив летящий клинок за сантиметр до горла Пожирателя Смерти. В классе ахнули. Все головы повернулись к Гарри, который стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а в зелёных глазах горел огонь чистой, незамутнённой ненависти. Невилл в шоке смотрел на друга. Он был готов. Он был готов убить. И в этот момент, к своему жгучему стыду, Невилл понял, что он — не может. Человек, который пытал его родителей, был здесь, на коленях, беззащитный. Альтаир привёл его и, по сути, предложил совершить правосудие. Но он не мог. Он смотрел на Гарри и Альтаира со смесью восхищения и первобытного ужаса, снова и снова вспоминая вопрос: «А ты готов убивать?» Альтаир внимательно, без осуждения, посмотрел на Гарри. — Не так, — сказал он тихо, но его голос разнёсся по всему классу. Стилет в его руке рассыпался обратно в чернила. — Слишком много ненависти. Это лучше, чем у остальных, но для боевого мага убийство должно быть безэмоциональным актом. Ненависть, жалость, наслаждение — всё это сделает тебя предсказуемым. Если ты когда-нибудь столкнёшься с Хаосом, эти чувства погубят тебя. Гарри, всё ещё тяжело дыша, коротко кивнул и медленно сел, пытаясь взять себя в руки. Альтаир ещё раз обвёл класс глазами, и его взгляд остановился на лже-Грюме. — Не хотите помочь, профессор? — в его голосе прозвучала насмешка. Крауч поморщился, его магический глаз бешено закрутился. — Я не рискну, — прорычал он. — Слишком много проблем. Невиллу было неприятно это видеть, но сквозь шок и отвращение он почувствовал волну мстительного удовлетворения от дилеммы, в которой оказался мучитель его родителей. Вдруг снова послышался сухой, тошнотворный хруст. Альтаир, не говоря больше ни слова, сломал шею Лестрейнджу так же просто и обыденно, как и маглу до этого. Невилл посмотрел на слизеринцев. Они сидели бледные, как смерть. В глазах Малфоя и Нотта застыл немой ужас. Для Альтаира не было разницы. Представитель древнего рода, магл, маг — все были равны перед ним. Равны в своей хрупкости. Он щёлкнул пальцами, и ещё одно тело исчезло. Альтаир повернулся к выходу. — Прежде чем вы начнёте изучать боевую магию, — его голос прозвучал уже из дверного проёма, — вы должны определить для себя. Готовы ли вы убивать. И он вышел. Все смотрели ему вслед. Невилл чувствовал, что этот урок ему не понравился. Он был намного ужаснее предыдущих уроков Альтаира. Но он не мог не признавать — урок был таким же эффективным. Он понял, почему Альтаир сказал, что не будет тренировать его как воина. Он не сможет быть таким. Таким беспощадным. Таким пустым. Невилл перевёл взгляд на Гарри. Тот единственный во всём классе смотрел не на дверь, за которой скрылся Альтаир, и не на пустое место, где только что умер человек. Его взгляд был прикован к своим собственным рукам, лежащим на парте, и он о чём-то напряжённо думал. И тогда Невилл вспомнил трезубец, пронзивший его друга на тренировке, и с леденящим душу осознанием понял. Гарри не просто привык к боли. Альтаир учил его принимать смерть — и чужую, и свою собственную. *** Все профессора собрались в кабинете директора, и напряжение в воздухе можно было резать ножом. Неделю назад Дамблдор собрал их здесь же и отдал приказ, который шёл вразрез со всеми правилами Хогвартса: не мешать Виконту Блэку «помогать» им во время уроков. Не то чтобы они могли что-то сделать, но лишний раз раздражать Мага Цитадели, способного уничтожить трёх драконов за шесть секунд а затем поднять их в виде нежити, не хотел никто. Результаты этой недели были… выдающимися. Это слово казалось слишком бледным, слишком академичным для того, что произошло. Весь четвёртый курс начал меняться на глазах. Ученики, побывавшие на «уроках» Блэка, впитывали его методы, как губки. Они становились сильнее, сосредоточеннее, они учились быстрее. А потом передавали эти знания остальным. Филиус Флитвик своими глазами видел, как ученики посылают домой конспекты с лекций Блэка, переписанные от руки. Эффект был настолько ошеломительным, что уже на третий день в Хогвартс в срочном порядке прибыла сама мадам Боунс, умоляя Дамблдора позволить её лучшим аврорам хотя бы просто присутствовать на уроках с Блэком. «Альбус, — сказала она, и в её голосе звучало отчаяние, — этот мальчишка за один урок дал им больше практических навыков защиты, чем наши инструкторы дают рекрутам за месяц. Мы проигрываем войну, о которой даже не знаем. Позвольте моим людям хотя бы послушать». Ученики из Шармбатона и Дурмстранга тоже постоянно дежурили у дверей аудиторий, наперебой расспрашивая выходящих, о чём был урок. Единственное, о чём жалели все — и студенты, и подслушивающие, — это то, что Блэк не перехватывал контроль на каждом занятии. Но и того, что было, хватало с лихвой. Его урок трансфигурации уже стал легендой. В другой день он вмешался в урок травологии, объясняя Невиллу и остальным основы магии Жизни, связи растений с землёй. Профессор Стебль до сих пор ходила с блаженной улыбкой, глядя, как её саженцы растут вдвое быстрее под присмотром четверокурсников. А его демонстрация на Чарах? Он заставил весь класс не просто произносить заклинания, а чувствовать магию, ощущать её как продолжение собственной воли. Результат превзошёл все ожидания. Профессор Флитвик, едва сдерживая восторженные писки, рассказал коллегам, как после этого урока Лаванда Браун, далеко не самая одарённая ученица, на практическом занятии смогла создать идеальный щит Протего, который с лёгкостью отразил левитируемую на неё наковальню. Наковальню! Очень немногие были недовольны. Главным из них был, разумеется, Северус Снейп. На его уроке Блэк несколько минут объяснял ученикам фундаментальные принципы приготовления зелий, говоря не о рецептах, а о «дыхании» ингредиентов. И ведь все послушали. Вполне приличное универсальное противоядие получилось даже у Рона Уизли. Снейп решительно не понимал, как это возможно. После урока он заперся в своей лаборатории и до поздней ночи пытался повторить этот трюк с другими классами, используя те же объяснения, но у него ничего не вышло. Это означало, что дело было не только в методе, но и в личной силе и ауре Альтаира, что взбесило Снейпа ещё больше. Да, результаты были невероятными. Но сегодняшний урок Защиты от Тёмных Искусств, на котором присутствовал Дамблдор, оставил на этих блестящих достижениях очень мрачный, кровавый след. Напряжённую тишину, висевшую в кабинете директора, нарушила Минерва МакГонагалл. Она откашлялась, её лицо было строгим, но в голосе слышалась дрожь. Напряжённую тишину, висевшую в кабинете директора, нарушила Минерва МакГонагалл. Она откашлялась, её лицо было строгим, но в глазах плескалась растерянность. — Никто не спорит, — начала она, подбирая слова, — что методы Виконта Блэка… эффективны. Результаты говорят сами за себя. Но то, что он сделал сегодня на уроке Защиты… — А что именно он сделал? — раздался холодный, как сталь, голос. Все изумлённо уставились на профессора Арифмантики, Септиму Вектор. Она до этого момента молча сидела в стороне, но теперь резко вскинула голову. Её пальцы, державшие чашку с чаем, сжались с такой силой, что по белому фарфору пробежала тонкая трещина. — Он просто избавился от мусора. — Септима! Как ты можешь так говорить?! — ахнула МакГонагалл, её шок был неподдельным. — Он убил двух людей! На глазах у детей! Дзинь! Чашка в руках Септимы Вектор лопнула, разлетевшись на осколки. Горячий чай хлынул на её мантию, но она, казалось, даже не заметила. Она медленно подняла голову, и её лицо было белым от ярости. — Людей? — её голос был тихим, сдавленным, полным звенящей ненависти. — Вы назвали их людьми, Минерва? МакГонагалл осеклась, потрясённая такой реакцией. — Септима… я… — Мне было восемь, профессор, — прервала её Вектор, и от этих слов по кабинету прошла волна ледяного холода. — Восемь. Я помню, как авроры выносили из дома моего дяди мешки. Не тела. Мешки. Потому что Рабастан Лестрейндж и его дружки так «повеселились», что от тел моего дяди, его жены и двоих моих двоюродных братьев почти ничего не осталось. — Её голос сорвался, но она заставила себя продолжить, глядя на МакГонагалл горящими от слёз и ярости глазами. — Так вы действительно хотите сказать мне, что сегодня в том классе умер человек? Вы хотите, чтобы такие «люди» продолжали своё дело?! МакГонагалл в ужасе прижала руку ко рту, не в силах вымолвить ни слова. В кабинете воцарилась оглушающая тишина. И в эту тишину, как елей, полился мягкий, скорбный голос Дамблдора. — Девочка моя, ты слишком молода, тебе всего двадцать три года… — начал он. — Не называйте меня так! — рявкнула Септима, вскакивая на ноги. Её обычно сдержанное лицо исказилось от горя и ярости. — Вы не имеете права! Дамблдор, казалось, не заметил её вспышки. — ...но то, что сделал Виконт Блэк, аморально, — продолжил он своим поучительным тоном. — Нельзя так легко относиться к человеческим жизням. Убивая монстра, мы рискуем впустить его тьму в своё сердце. И тогда мир не избавится от одного чудовища, а лишь получит нового, глядящего на нас из зеркала. Септима горько, безрадостно рассмеялась. — Какая красивая философия, директор. Вот только она не работает. Сегодня Виконт Блэк убил двоих. Значит, количество чудовищ в мире уже сократилось. И знаете что? — она посмотрела на Дамблдора с откровенной, неприкрытой враждебностью. — Я буду спать гораздо спокойнее, зная, что в этом мире есть такие, как он. Те, кто готовы делать грязную работу, пока вы сидите здесь и рассуждаете о зеркалах. В этот самый момент из самого тёмного угла кабинета, где тени от книжных шкафов сгущались в почти непроглядный мрак, раздался тихий, насмешливый смех. Все головы резко повернулись в ту сторону. Из тени, с грацией пантеры, на свет вышел Альтаир Блэк. Никто не слышал, как он вошёл. Он просто был там, прислонившись к шкафу, и, судя по всему, слушал их спор с самого начала. Он коротко кивнул Хагриду, который что-то одобрительно пробурчал в ответ, после чего повернулся к всё ещё стоящей в праведном гневе МакГонагалл. — Профессор, — произнёс он ровным тоном, — распорядитесь, чтобы к моим «урокам» добавили Арифмантику. МакГонагалл опешила. — Что? Зачем? — Мне нравится профессор Вектор, — просто ответил Альтаир, и его взгляд скользнул по Септиме. — Острый ум и способность к холодной, безжалостной логике. Она понимает, что для решения проблемы мусора его нужно выбрасывать, а не философствовать над ним. Редкое и прекрасное сочетание. Хоть на одном уроке будет приятно смотреть на преподавателя. Он ухмыльнулся, глядя прямо на Септиму, которая начала заливаться краской. — Я рад, что в Хогвартсе нашёл понимание среди преподавательского состава. Нам надо будет поговорить позже, профессор Вектор. И кто знает, — его голос стал тише, интимнее, — может, вы сможете спать ещё более спокойно... поближе ко мне. — ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ, ВИКОНТ БЛЭК?! — взорвалась МакГонагалл. — Это преподаватель Хогвартса, а не объект для ваших... казарменных шуток и публичных оценок! Альтаир посмотрел на неё с таким искренним, неподдельным недоумением, словно она была сумасшедшей. — Профессор, вы столько лет преподаёте в школе, полной подростков, и до сих пор не понимаете, что влажные мечты половины старшекурсников связаны именно с молодыми и привлекательными учительницами? — он окинул МакГонагалл долгим, скептическим взглядом с головы до ног. — Хотя, возможно, вы просто уже забыли. Но коллеге мешать не надо. Профессор Вектор вспыхнула так, что казалось, от неё можно было прикуривать. Филиус Флитвик, сидевший в углу, быстро спрятал хитрую ухмылку за своим кубком. Снейп скривил губы в презрительной гримасе. — Кхм, — Дамблдор громко прокашлялся, прерывая неловкую сцену. — Виконт Блэк, что вы здесь делаете? Альтаир перевёл на Дамблдора разочарованный взгляд. — Старик, ты совсем не читаешь ситуацию, — сказал он с ноткой вселенской усталости в голосе. — Так обламывать… Хотя чего ещё ожидать от такого, как ты. Не зря же твоя анимагическая форма — петух. Флитвик, «Грюм» и Хагрид одновременно прыснули в кулаки, пытаясь скрыть смех. МакГонагалл ахнула от такой дерзости, но промолчала. Альтаир же, потеряв к директору всякий интерес, подошёл к столу и небрежно бросил на него два толстых свитка из пергамента, перевязанных чёрной шёлковой лентой с тяжёлой серебряной печатью Ордена. — Это — новая учебная программа. Для всех курсов и всех предметов. Инструкторы, которых пришлёт Орден со следующего года, уже определены. — Мы не можем так резко менять программу, утверждённую веками! — возразил Дамблдор, его спокойствие давало трещину. — Это не моя проблема, — скучающе ответил Альтаир. — Перед инструкторами будешь отвечать ты, старик. Меня это не касается. К тому же, у них гораздо больше опыта в преподавании, чем у меня. — Кто эти инструкторы? — в голосе Дамблдора прозвучала плохо скрываемая тревога. Альтаир шкодливо усмехнулся. — А вот если бы ты не помешал мне договорить с красивой и, что важнее, умной молодой учительницей, я бы, может, и сказал. А сейчас — ждите их прибытия. Скажу только, что их право находиться в этих стенах несколько более... фундаментально, чем ваше, директор. Он снова повернулся к профессору Вектор, которая всё ещё не отошла от шока, и протянул ей тонкую пластину из чёрного обсидиана. — Если решите обсудить новую программу по арифмантике или вам понадобится помощь, просто направьте немного магии в этот коммуникатор. Он даст мне знать. Мы сможем встретиться в более… приятном месте. Септима, всё ещё красная, как пион, неуверенно взяла пластину и быстро спрятала её в карман мантии. Альтаир ухмыльнулся и, не прощаясь, просто растворился в тенях угла, из которого появился. Все в шоке смотрели на пустое место. Тишину нарушил скрипучий голос «Грюма». — У паршивца, определённо, есть свой шарм. Профессор Флитвик, глядя на всё ещё пунцовую Септиму, не выдержал и громко расхохотался. *** Дафна сидела в удобном кресле в гостиной Дружины, делая вид, что читает книгу по Каббалистике. На самом деле, она исподтишка наблюдала за остальными. Гермиона что-то яростно строчила в своём пергаменте, Невилл просто сидел, уставившись в одну точку, а Гарри, единственный из них, казалось, был полностью поглощён учебником по продвинутой трансфигурации. Вся неделя для Дафны выдалась на удивление напряжённой. И виной тому был не только учебный процесс, но и вынужденный альянс. Им с Гермионой пришлось объединиться. Это нервировало. Дафна сама не понимала, как так вышло, но их сотрудничество сложилось как-то само собой, естественно и пугающе эффективно. Всё началось неделю назад, после того случая, когда она заблокировала Альтаира, а Гермиона взяла на себя роль лектора. Дафна быстро поняла, что в чтении нотаций гриффиндорке нет равных. Так и повелось. Грейнджер ходила вместе с ним на уроки, зорко следя, чтобы никакая потаскуха со старших курсов «случайно» не приблизилась к Виконту Блэку. Дафна же брала на себя вахту в свободное от уроков время. Она прекрасно помнила, как вчера ей пришлось ледяным тоном осадить семикурсницу из Когтеврана, пытавшуюся «нечаянно» пролить зелье на мантию Альтаира, в то время как Грейнджер мгновенно втянула навязчивую девицу в нуднейший академический спор о недопустимости применения рога двурога в зельях бодрости. К сожалению, на сознательность самого Блэка рассчитывать не приходилось. Чёртова суккуба его избаловала, и он, кажется, искренне не видел ничего плохого в женском внимании. Конечно, прямо он об этом не говорил, но судя по откровенно скучающему взгляду, которым он одаривал Гермиону во время её лекций о «допустимом поведении», Дафна всё прекрасно поняла. Судя по всему, Гермиона тоже, но продолжала из чистого гриффиндорского упрямства. «Надо будет с ней поговорить», — решила Дафна. Она может быть полезна. Если, конечно, она вообще не решит не связываться с Альтаиром после сегодняшней демонстрации. Дафна невольно содрогнулась, когда вспомнила. Хладнокровно, буднично убить двух людей. Она знала, что для Блэка чужие жизни не особо важны. Но чтобы так, просто для демонстрации... И его слова о двух сотнях убитых в год послушником. Если он — член элитного отряда, то скольких же убил он сам? Он вообще ведёт счёт? Она бессознательно коснулась пальцами холодного кольца «Осколок Ночи» на своём пальце, ища в его гладкой поверхности несуществующее успокоение. Судя по застывшим лицам Грейнджер и Лонгботтома, они думали о чём-то похожем. А вот Поттер был спокоен. Пугающе спокоен. Он был просто сосредоточен на учебнике перед ним. Это вызывало в Дафне странную смесь восхищения и подступающего ужаса. Ещё три месяц назад на его месте был бы возмущённый мальчишка, который бы кричал о несправедливости. Сейчас же перед ней сидел... кто? Солдат? Ученик? Она не знала, но это был уже не просто Гарри Поттер. Это на него так влияет кровь Блэков или тренировки Альтаира? И с самим Альтаиром надо что-то делать. Он не может так публично убивать людей. Это скажется на мнении окружающих о нём, а соответственно, и на ней самой, его будущей жене. Она снова посмотрела на Грейнджер. Та была напряжена. Это хорошо. Значит, она тоже хочет высказать Альтаиру всё, что думает о его методах. В комнате вдруг сгустились тени, и из них, словно вынырнув из тёмной воды, шагнул Альтаир. Дафна мысленно выругалась. Мерлин, ну почему он никогда не может просто воспользоваться дверью? Он выглядел уставшим и чем-то сильно раздражённым. Не говоря ни слова, Альтаир тяжело плюхнулся в своё кресло у камина, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. От него исходила аура глухого, сдерживаемого бешенства. «Так, — мгновенно пронеслось в голове Дафны, — ситуация требует вмешательства». В её памяти тут же всплыла обложка бесценного и абсолютно непристойного пособия, подаренного Хильдой. Мысли пронеслись с бешеной скоростью. Глава 5: «Когда Он Злится. Быстрые Методы Перенаправления Крови из Головы (Верхней) в Голову (Нижнюю)». Так, первый вариант — «танец на коленях с элементами стриптиза» — нет, слишком вульгарно. Второй — «пригласить подругу для совместного ублажения» — совершенно исключено! Третий — «немедленно утащить в спальню, используя приём "стена-кровать"» — сейчас точно не время и не место. Четвёртый, пятый, шестой… Мерлин, да что с этой суккубой не так?! Её советы становились всё более и более откровенными. Ага, вот. Глава 12: «Укрощение Тенистого Волка. Техники Физического Удержания и Переключения Внимания». Вариант восемь: «занять колени и использовать тактильный контакт для создания отвлекающего фактора». Просто, эффективно, заодно займёт его руки, чтобы не сбежал, и немного позлит Грейнджер. Идеально. Все эти мысли пронеслись у Дафны в голове за долю секунды. Она грациозно поднялась, подошла к креслу и, не спрашивая разрешения, снова оккупировала колени Альтаира, мягко прижавшись к его груди и обвив его шею руками. Ответом ей было не удивление и уж точно не удовольствие. Альтаир устало, тяжело вздохнул. «Так, стоп», — мысленно осеклась Дафна. В книге Хильды про усталые вздохи ничего не было. Это была совершенно не та реакция, которая должна быть у парня, когда к нему на колени садится его невеста. Тем более такая, как она — в своей привлекательности Дафна Гринграсс была абсолютно уверена. Эта реакция была почти оскорбительной. Но прежде чем она успела возмутиться, Альтаир, даже не открывая глаз, повернул голову в сторону гриффиндорки. — Говори, Грейнджер. И тут же тихо, себе под нос, он пробормотал то, что предназначалось только ему, но Дафна, прижавшаяся ухом к его груди, отчётливо расслышала: — Быстрее начнём, быстрее я смогу отдохнуть. И тут её осенило. Чёрт. Хильда забыла упомянуть о привыкании. Она использовала этот приём только тогда, когда хотела остановить Альтаира или начать неприятный разговор. И он, как умный парень, выучил этот сигнал. Теперь её прикосновение для него — не ласка, а предвестник очередной нотации. У Хильды с этим проблем явно не было, она делала это без всякого повода, и Альтаир никогда не знал, чего ожидать. А вот как она, Дафна Гринграсс, сама до этого не додумалась — очень хороший вопрос. Придётся исправлять тактику. Главное, чтобы Грейнджер сейчас не начала свою лекцию… Но желаниям Дафны не было суждено сбыться. Не успела она додумать свою мысль, как Гермиона, набрав в грудь побольше воздуха, подобно локомотиву «Хогвартс-Экспресса», пошла на таран. — Это было аморально, Альтаир! Как ты мог? Убить двух людей прямо на глазах у всех! — Я поступил так, как считал нужным, — устало, не открывая глаз, ответил он. — Но кто дал тебе право?! — возмутилась Гермиона, её голос дрожал от праведного гнева. — Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умирать? Судить людей?! Альтаир усмехнулся, и эта усмешка была полна такой вселенской усталости, что Дафне стало не по себе. Он приоткрыл глаза и посмотрел на Гермиону. — Ты не поняла, Гермиона. Судья взвешивает вину. Палач просто опускает топор. Приговор этому миру был вынесен Древними задолго до моего рождения. Я лишь инструмент. — Что… что это значит? — тихо спросил Невилл, до этого молчавший. — Это значит, Невилл, что если в каком-то мире появляется представитель Цитадели с официальным заданием от Ордена, то для этого мира есть только два варианта. Либо он будет полностью уничтожен, чтобы не создавать трещины для проникновения Хаоса. Либо Орден убедится, что он угрозы не представляет. Пока я здесь, я несу ответственность за этот Осколок. И моя задача — сделать всё, чтобы Хаос сюда не проник. Или отогнать его, если он всё же появится. — И как это сделать? — в разговор впервые вмешался Гарри. Он отложил учебник и внимательно смотрел на Альтаира. — Что может привлечь Хаос? — Война, — спокойно ответил Альтаир. — Не мелкие стычки, а глобальная, всепоглощающая война. Так что у меня два пути. Либо я ликвидирую всё население этого Осколка, и Орден оставит это место в покое, пока здесь не зародится новая жизнь. Либо я должен убедиться, что в ближайшие сто-двести лет здесь не будет конфликтов, способных привлечь Хаос. — Но твои методы… они сами приведут к войне! — воскликнула Гермиона, как и остальные, шокированная этой чудовищной дилеммой. — Мелкая война не страшна, — серьёзно ответил Альтаир. — Но когда она перейдёт в глобальную, будет поздно. Я поступаю так, как до этого были спасены десятки других Осколков. Если сюда прислали Цитадель, значит Хронос не видит путей для мирного решения. А будучи Древним Времени, он видит и прошлое, и будущее. Дафна задумалась. Несмотря на страшные, немыслимые вещи, которые говорил Альтаир, его ровный, спокойный голос почему-то успокаивал её. Страх уступал место странному, холодному любопытству. — А что будет, если Хаос всё-таки появится? — спросила она, приподняв голову с его груди. — Значит, я, скорее всего, провалю свою миссию, — безразлично ответил он. — Хотя, если я смогу сдержать первые орды, а Цитадель пришлёт подкрепление, то мир будет спасён. И Хаос не сунется сюда ещё очень долго. Гермиона, Дафна и Невилл облегчённо выдохнули. В способности Альтаира продержаться достаточно долго они не сомневались ни секунды. — Каковы шансы на такой исход, если Хаос прорвётся? Как скоро Цитадель пришлёт легион? — снова спросил Гарри, и его холодный, прагматичный вопрос заставил всех замолчать. Альтаир на мгновение задумался, а потом на его губах появилась кривая усмешка, полная чёрного юмора. — Прислать сюда легион? Ради этого шарика грязи? Не смеши меня, Гарри. Этот мир настолько неважен в общей схеме, что Хронос решил использовать его как полигон для своих… полевых тестов. Посмотреть, выживет ли его сломанная игрушка в реальных условиях. Так что Древним, по большому счёту, всё равно. Вся надежда на самих жителей. Я постараюсь отбросить Хаос, но мои шансы справиться в одиночку… процента три. Гермиона издала тихий, сдавленный звук. Невилл физически вжался в диван. — Скорее всего, — закончил Альтаир с тем же пугающим безразличием, — я просто погибну, выиграв немного времени на эвакуацию для некоторых из вас. И после этого… буду свободен. Услышав это, Дафна забыла и про тактику, и про гордость. Она изо всех сил вцепилась в него, прижимаясь так, словно могла удержать его в этом мире одной лишь силой своих объятий. Смерти ему она точно не желала. Но было ещё кое-что, что зацепило её внимание. Одно слово. — Свободен? — прошептала Дафна, поднимая на него глаза. — Свободен от чего? В его взгляде на мгновение промелькнула такая глубокая, древняя тоска, что у неё перехватило дыхание. — От клятвы, — ответил он тихо, с ноткой горечи. — От клятвы, которая делает меня тем, кто я есть. Магом Цитадели. Гермиона шокированно ахнула. Глаза Гарри сверкнули какой-то мрачной, холодной решимостью. Невилл выглядел совершенно растерянным. Дафна и сама не знала, как на это реагировать. Альтаир, заметив их реакцию, отмахнулся. — Не беспокойтесь. Угрозу я ликвидирую в любом случае. — Тогда почему не сделать этого сразу? — спросил Гарри. Альтаир криво усмехнулся. — Во-первых, ты же хочешь отомстить за свою семью, Поттер, — Гарри мрачно кивнул, и в его глазах блеснула смесь благодарности и тёмной решимости. — А во-вторых… — он посерьёзнел. — Моя миссия здесь не будет вечной. Допустим, я убью этого вашего недо-лича. Что дальше? Рано или поздно появится другой. Если жители Осколка не способны справиться с угрозой сами, Орден просто пошлёт кого-то другого. А следующий агент может решить, что гораздо проще и эффективнее перезапустить этот Осколок. — Что значит… «перезапустить»? — сглотнув, спросил Невилл. — Ликвидировать население и ждать, пока не зародится новая жизнь, — безразлично ответил Альтаир. Невилл и остальные побледнели. Альтаир, поняв это по-своему, добавил со скучающим видом: — Вам, впрочем, ничего не грозит. Вы под моей защитой. Перед началом зачистки вас эвакуируют. — А как же наши родители? Друзья? — бледная, как полотно, спросила Гермиона. Альтаир пожал плечами. — Двадцать-тридцать лишних душ? Не проблема. Моё поместье на Аксисе всё равно пустует. Сотню разместим, даже не заметив. Гермиона благодарно, со слезами на глазах, посмотрела на Альтаира. Дафна её прекрасно понимала. Протекция Альтаира... распространяется даже на приказ Ордена об уничтожении мира. Союз с ним оказался более выгодной инвестицией, чем мог представить её отец. — Но почему? — не унималась Гермиона, немного придя в себя. — Почему Орден так боится, чтобы Осколок пал перед Хаосом? Почему они готовы убить всех, но не позволить Хаосу завоевать его? Дафне тоже было это интересно. Она всё ещё прижималась к груди Альтаира, пытаясь заглянуть ему в лицо. Он вздохнул. — А вот этим вам не надо забивать свои прелестные головы. Гермиона явно была недовольна таким ответом, но промолчала, понимая, что большего он не скажет. В этот момент дверь в гостиную Дружины распахнулась, и на пороге появилась Астория. Она смерила взглядом идиллическую, на первый взгляд, картину: её сестра уютно устроилась на коленях у своего жениха, а Грейнджер сидела рядом, словно верный страж. Улыбнувшись своей самой невинной улыбкой, она пропорхнула в комнату и села в кресло напротив. — Дафна, а ты умеешь готовить? — звонко спросила она. Альтаир снова устало вздохнул. Но этот вздох был другим. Не тем, что раньше, когда он ждал нотации. Это был вздох человека, который видит приближающийся ураган и понимает, что прятаться уже поздно. Дафна, однако, этого не заметила. — Зачем тебе эта информация, Тори? — спросила она, слегка нахмурившись. — Просто я сегодня слышала, как две когтевранки со старших курсов обсуждали, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — беззаботно щебетала Астория. — А потом они пытались выяснить, какие любимые блюда у Гарри и Альтаира. Гарри, услышав это, усмехнулся. Дафна и Гермиона задумчиво переглянулись. Альтаир же посмотрел на Асторию долгим, серьёзным взглядом. — Астория. Прекрати это. — Прекратить что? — она захлопала ресницами с ангельским видом. Гермиона недовольно посмотрела на Альтаира. Дафна и сама была возмущена его тоном. Казалось, в этот момент они впервые за всё время подумали об одном и том же: «Какое он имеет право так разговаривать с её (моей) сестрой?!» Дафна уже хотела высказать ему всё, что думает, но Альтаир заговорил первым, обращаясь к Астории: — Посягать на территорию бедного Локи — это уже перебор. Ладно мой желудок, он и не такое переварит. Но эльфа я в обиду не дам. Астория на мгновение задумалась, а потом картинно вздохнула. — Ладно. Признаю, это было чересчур. Дафна, Невилл, Гермиона и Гарри недоумённо переводили взгляды с Альтаира на Асторию, пытаясь понять, о чём идёт речь. Астория же, что-то решив для себя, с любопытством спросила: — И давно ты понял? — Ещё неделю назад, — просто ответил Альтаир. — Примерно в тот момент, когда две красивые, смелые, но безбашенные ведьмы решили, что сидение у меня на коленях и ёрзание на них попами — это вершина искусства соблазнения. На последних словах он усмехнулся, медленно переведя взгляд с Дафны, которая мгновенно вспыхнула, на Гермиону. Дафна покраснела до корней волос. Вот же наглый, бесстыжий хам! Она тут старается, а он… Две безбашенные ведьмы? Стоп. Почему две? Её голова резко дёрнулась в сторону гриффиндорки. Гермиона Грейнджер сидела красная, как рак, и упорно разглядывала узоры на ковре. Ах вот как! — пронеслось в голове у Дафны. И где тот скромный книжный червь? Когда только успела? Мысль о том, что нужно поговорить с Грейнджер, теперь превратилась в абсолютную уверенность. Они должны действовать сообща. Тем временем Астория округлила свои большие невинные глаза и с таким искренним, неподдельным возмущением посмотрела на сестру, будто та совершила смертный грех. Дафне мгновенно стало не до Гермионы. Объяснять своей тринадцатилетней сестрёнке, почему она вдруг решила кого-то соблазнять — причём не в том смысле, о котором все подумали, просто одно бесстыжее существо крайне неудачно подбирает слова — ей совершенно не хотелось. — Дафна, как ты могла?! — в голосе Астории прозвучала настоящая драма. — Что «как я могла»? — опешила Дафна. — Ладно Гермиона! — Астория театрально махнула рукой в сторону гриффиндорки, которая возмущённо вскинула брови, явно не ожидая от младшей Гринграсс обвинения в распутстве. — Ей не выдавали инструкцию! Но тебе! Тебе же Хильда подарила целую книгу! Что, как, когда! Там с тридцать четвёртой по тридцать восьмую главу чёрным по белому написано, как правильно соблазнять, а потом ещё с сорок шестой по семьдесят третью — что и как делать после для максимального эффекта! Тебе даже сама Леди Никта специальную одежду для этого подарила! Как можно так безответственно относиться к собственному жениху?! Гермиона бы давно всё наизусть выучила и конспект составила! Дафна сидела, как громом поражённая, не зная, как на это реагировать. Впрочем, как и все остальные. Даже Альтаир, казалось, впервые за долгое время был искренне удивлён. Он с новым, изучающим интересом посмотрел сначала на обескураженную Дафну, а потом на её младшую сестру, словно переоценивая масштаб устроенного Хильдой заговора. — Что за книга? — подала голос ошарашенная Гермиона, и в её глазах загорелся тот самый нездоровый научный интерес, который Дафна уже начала опасаться. — «Инструкция по эксплуатации Виконта Блэка, Том I. С практическими иллюстрациями», — с гордостью отрапортовала Астория. — Хильда сама написала и подарила Дафне, чтобы она знала, что, как и зачем. Говорит, с ним без инструкции никак. Гермиона возмущённо уставилась на Дафну. Её взгляд горел таким исследовательским любопытством, что Дафна инстинктивно прижала руки к груди, словно защищая несуществующую книгу. Нет. Вот этим она с ней точно делиться не собирается. Ни за что. Невилл и Гарри, не выдержав, одновременно прыснули в кулаки, их плечи сотрясались от сдерживаемого смеха. — Надо будет Хильде за такое какой-нибудь подарок подарить, — пробормотал себе под нос Альтаир с ноткой искреннего восхищения в голосе. Дафна услышала это, но была слишком занята своими мыслями, чтобы обращать внимание на этого кобеля. Она пыталась понять, откуда Астория вообще знает про книгу… Стоп. Она назвала точные главы. Дафна, растеряв всё своё аристократическое самообладание, резко выпрямилась. Учитывая, что она всё ещё сидела на коленях Альтаира, ему это движение не особенно понравилось. Но ей было всё равно. Она в шоке уставилась на Асторию. — Ты… Ты её читала?! Астория насмешливо посмотрела на окаменевшую сестру. — Ну конечно, читала, — ответила она так, будто это было само собой разумеющимся. — Альтаир, конечно, занят, но я сильно сомневаюсь, что другим мужчинам не понравится то, что нравится ему. В жизни пригодится. Дафна просто открыла рот, не зная, что сказать. Слов не было. Было только всепоглощающее, горящее, унизительное чувство стыда. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось исчезнуть. Она сделала то, чего желала больше всего на свете — спрятаться. Но так как прятаться по-настоящему было некуда, она просто уткнулась лицом в грудь Альтаира, обвив его шею руками и надеясь, что если она не будет видеть их лиц, то и они не увидят её позора. Она понимала, что это не поможет. Но надежда была. Она ожидала чего угодно — насмешки, холодного безразличия, очередной колкости. Но вместо этого она почувствовала, как его рука — рука, что совсем недавно сломала человеку шею, — нежно и успокаивающе легла ей на затылок и начала медленно перебирать её светлые волосы. Этот контраст между убийцей и защитником был настолько ошеломляющим, что она на миг забыла, как дышать. — Кстати, — произнёс Альтаир, его голос был ровным, отвлекающим. — Слухи про демонов, мне понравились. Астория шкодливо ухмыльнулась, мгновенно переключившись на новую тему. — Я тут ни при чём. Студенты сами всё придумали. — Конечно, — кивнул Альтаир. — А кто «случайно» проболтался, что Хильда — племянница, как тут у вас говорят, дьявола? — Я не могла упустить такую возможность! — ещё шире улыбнулась Астория. — Хотя Забини, конечно, подвёл, трусишка. Но у меня в запасе всегда была болтливая Пэнси Паркинсон, она разнесла новость по всему Слизерину за полчаса. — О чём вы вообще говорите? — не выдержала Гермиона, которая ничего не понимала. Альтаир усмехнулся. — О том, что весь Хогвартс теперь свято уверен, что я — внук дьявола. А вы все, — он обвёл взглядом ошарашенных Гарри, Невилла, Гермиону и прижавшуюся к нему Дафну, — продали мне свои души, и теперь в ваших телах разгуливают подчинённые мне демоны. Дафна на мгновение оторвалась от его груди и посмотрела на остальных. Их лица выражали абсолютный шок. Они смотрели на Асторию, как на какое-то стихийное бедствие в милой упаковке. Дафна подумала, что его пугающая способность читать эмоции, которая её так часто раздражала, иногда бывает невероятно полезной.Он спас её, переведя разговор на другую тему. Повинуясь внезапному, непреодолимому порыву благодарности, она быстро и нежно поцеловала его в щёку, пока остальные были отвлечены. Альтаир едва заметно подмигнул ей. — Ого! — Астория заметила её поцелуй и хитро ухмыльнулась, явно собираясь что-то сказать. Но Альтаир не дал ей этого сделать, прервав её одним движением руки. — А вот слухи о том, что мне можно продать душу, а если я отказываюсь, то можно добавить к предложению интимные услуги, — были уже лишними. Он устало потёр переносицу. — За последнюю неделю я задолбался отворачивать от себя старшекурсниц, трясущих передо мной своими… достоинствами. Дафна и Гермиона одновременно метнули в Асторию испепеляющие взгляды. Альтаир продолжил, презрительно скривившись: — Было даже несколько парней, предлагавших то же самое. Астория на это просто расхохоталась — громко и заливисто. Гарри, до этого сидевший в ступоре, вдруг встрепенулся, словно его озарило. Он бессознательно коснулся своей мантии на плече. — Так вот почему Сьюзен… — пробормотал он. — Она расспрашивала меня о тренировках, а потом… облила водой! — Святой водой, — со смехом уточнила Астория. — Я слышала, она решила лично проверить этот способ. Гарри шокированно посмотрел на Альтаира, его лицо выражало неподдельную панику. — Как. Сделать. Так. Чтобы. Астория. Держалась. Подальше. От. Сьюзен? — отчеканил он. — А то мне как-то страшно за неё стало. — Как это «подальше от Сьюзен»? — искренне возмутилась Астория. — Гарри, как ты себе представляешь держать двух своих жён порознь? На такое даже Альтаир не способен! Альтаир, до этого с интересом наблюдавший за сценой, едва заметно приподнял бровь, словно принимая это как личный вызов. Невилл, который до этого пытался слиться с диваном, издал тихий, сдавленный писк и ещё глубже вжался в угол. — О чём ты вообще говоришь?! — тупо спросил Гарри, совершенно ничего не понимая. Астория посмотрела на него, как на маленького ребёнка. — Ну, тебе же нравится Сьюзен? — Гарри неуверенно кивнул. — Ну вот. Она одна. А мне самой ты нравишься. Так что тут у тебя вариантов нет. Своего я всё равно добьюсь. Пока Гарри медленно бледнел, осмысливая открывшиеся ему перспективы, Дафна, чьё терпение лопнуло, вскочила на ноги и решительно направилась к сестре. Прежде чем она успела сказать хоть слово, Астория повернулась к Гермионе. — Ну, чего ты ждёшь? — спросила она с деловым видом. — Место на коленях освободилось. Пользуйся. Я долго Дафну отвлекать не смогу. Гермиона в шоке наблюдала за этим маленьким демоном в юбке. Дафна, возмущённая до глубины души, повернулась к сестре. — Астория, что ты делаешь?! — А что, ты слишком жадная? — ехидно ответила та. — Надо и Гермионе давать шанс. Тем более у тебя такая сильная фора в виде книги. Это нечестно. Гермиона смотрела то на Дафну, то на Асторию, то на Альтаира, и в её глазах разгоралась решимость. Это было абсурдно. Нелогично. Но… Гринграсс была права. У неё было несправедливое преимущество. Она решительно встала, подошла к Альтаиру и, к полному изумлению Дафны, села ему на колени, так же, как до этого сидела она сама. Альтаир, казалось, был единственным, кого это ничуть не смутило. Он с откровенным весельем наблюдал за разворачивающейся драмой. — Это уже перебор, Астория! — процедила Дафна, недовольно глядя на Гермиону, которая выглядела на удивление довольной собой. — Не волнуйся, я для неё копию книги сделаю, — спокойно ответила Астория. Гермиона на это лишь благодарно улыбнулась и кивнула. — Я же ради тебя стараюсь, — продолжила младшая Гринграсс, обращаясь к сестре. — Во-первых, одной тебе с Хильдой не справиться. А во-вторых, там же в первой главе чёрным по белому написано, что даже Хильды одной мало для мага силы Альтаира. А она, между прочим, суккуб. Ты вообще о себе думаешь? Дафна стояла красная, как рак, и не знала, что ответить. — Астория, ты ещё слишком мала для… — наконец-то «отвис» Гарри, пытаясь воззвать к разуму. — Расслабься, Поттер, я пошутила насчёт жены, — прервала его Астория. — Но Дафну же надо было как-то поднять с Альтаира. В качестве компенсации могу сделать копию и для Сьюзен. Гарри снова не нашёлся, что ответить. В этот момент Альтаир не выдержал. Он запрокинул голову и расхохотался — громко, искренне, без всякой издевки. Это был смех человека, который только что стал свидетелем самого гениального и абсурдного театрального представления в своей жизни. Отсмеявшись, он легко шлёпнул Гермиону по попе, давая понять, чтобы она встала, и, всё ещё посмеиваясь, направился к выходу. — Ты куда? — спросила Гермиона, слегка покраснев. — В «Кокон», — ответил Альтаир. — Благодаря Астории меня всю неделю дразнили. Вы обе, — он кивнул Дафне и Гермионе, — приняли в этом самое активное участие. Но, как я вижу, двигаться дальше вы явно не готовы. А мне надо расслабиться. Дафна и Гермиона густо покраснели. — Я с тобой! — вдруг вскочил Гарри, услышав знакомое слово. Он нервно покосился на кресло, где сидела Астория. — Мне тоже срочно надо избавиться от стресса. Невилл, ты с нами? Невилл, который до этого молча вжимался в угол дивана в надежде, что про него забудут, лишь судорожно замотал головой. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — вздохнул Гарри и вышел вслед за Альтаиром. Астория проводила их взглядом, посмотрела на оставшихся Дафну и Гермиону, хитро улыбнулась и, подскочив, бросилась к выходу. — Что ж, мне пора спать! — крикнула она уже через плечо. — Удачи вам, девочки! Изучайте теорию! И она исчезла, оставив Дафну и Гермиону одних в оглушительной тишине, наполненной невысказанными вопросами. *** Тёмный Лорд Волдеморт. Лорд Судеб. Величайший тёмный маг этого Осколка за последнее столетие был подавлен и устал. Он ненавидел это чувство. Это слабое, уязвимое тело, больше похожее на уродливого младенца, за которым должен был ухаживать этот дрожащий идиот Хвост. Тело, которое выживало лишь благодаря теплу Нагайны и отвратительному зелью, поддерживающему его жалкое существование. Он попытался сжать кулак, но недоразвитые мышцы ответили лишь слабой, жалкой судорогой. Это чувство — могущественный разум, запертый в теле беспомощной личинки — сводило его с ума. «Величайший тёмный маг этого Осколка», — он мысленно усмехнулся. Так и было. Пока не появился Блэк. Самому себе можно было признаться, хоть это и было неприятно: маг Башни, коим был Волдеморт, никогда не сравнится в чистой боевой мощи с магом Цитадели. Безмозглые псы Цитадели... Башня всегда считала их грубым, хотя и чрезвычайно эффективным инструментом. Сила без ума — это просто стихия. А стихию всегда можно направить в нужное русло. Боевая мощь Блэка, без сомнения, превосходила его собственную. Это наглядно было показано и его влиянием. Бал Ночи — событие, куда его, Лорда Волдеморта, не пустили, как бы он ни пытался прощупать почву. А этот мальчишка, Блэк, попал туда сам, да ещё и со всей своей разношёрстной свитой. Волдеморт видел статью в «Государе». Видел, с каким заискивающим уважением Дракула, этот древний вампир, смотрел на юного Виконта. Даже он признавал его силу и авторитет. Впрочем, тактика оставалась верной. На магов Цитадели не нападают в лоб. Их используют. Волдеморт был уверен, что сможет убедить мальчишку перейти на его сторону. В конце концов, маги Цитадели никогда не отличались умом. А потом он, Лорд Судеб, воспользуется и его силой, и его влиянием. Надо было лишь дождаться своего возрождения. Главной проблемой, как это ни иронично, и тут оказался Поттер. Блэк взял его в ученики. Это осложняло дело. Когда он, Волдеморт, убьёт Поттера, Виконт может разозлиться. Нужно было придумать, чем можно будет откупиться... Или… В разуме Тёмного Лорда родилась новая, куда более изящная идея. Подстроить всё так, будто в смерти Поттера виноват Дамблдор. Да! Это был идеальный вариант. И мальчишка мёртв, и Дамблдор устранён руками разъярённого Мага Цитадели, который после этого, возможно, даже станет его союзником. Да, Дамблдор со своей любовью к сложным, многоходовым планам и секретам... Он сам предоставит идеальное прикрытие. Нужно лишь правильно расставить фигуры и слегка подтолкнуть их. Размышления Лорда Судеб было прервано вспышкой зелёного пламени в камине. Из него вывалился Барти Крауч-младший и тяжело рухнул на колени, задыхаясь. Эффект Оборотного зелья спадал клочьями, являя его настоящее лицо, искажённое нервным тиком и безумным блеском в глазах. Он дрожал. Но от чего? От ярости? От страха? Тёмный Лорд удивился, что могло заставить его самого верного и хладнокровного слугу прибыть лично, рискуя всем. — Докладывай, — холодно произнёс он, и его тихий, высокий голос заставил Барти вздрогнуть. — Мой Лорд… — начал Крауч, его голос срывался от сдерживаемых эмоций. — Урок… Блэк… Он… он осмелился утверждать, что тёмная магия бесполезна! Что она не подходит для боя! Он сказал… — Барти процитировал почти дословно, задыхаясь от возмущения, — «Основа любой настоящей боевой магии — это магия превращения!» Глупец, подумал Волдеморт. Он злится на очевидные вещи. Любой грамотный боевой маг знает, что трансфигурация — ключ к контролю над полем боя. Этот Блэк просто озвучил азбучную истину. — Нотт возразил ему, мой Лорд! Сказал про Аваду! И тогда он… он… — Барти запнулся, его взгляд стал диким. — Он исчез! А потом ударом кулака разнёс стол и превратил щепки в кинжалы! У горла каждого, мой Лорд! Даже у меня! И у Дамблдора! Он сказал Нотту: «Ты мёртв. Твоя хвалёная Авада всё ещё формировалась бы у тебя в мыслях». Скорость и тотальный контроль над полем боя. Примитивно, но эффективно. Типичная Цитадель, отметил про себя Волдеморт, чувствуя, как внутри разгорается холодный интерес. — А потом, мой Лорд, он притащил какого-то грязного магла! Маньяка! — в голосе Барти прозвучало злорадное удовольствие. — И когда никто не решился его убить, Блэк просто свернул ему шею! Это было… это было великолепно! Дёшевая театральщина для запугивания детей, с раздражением подумал Тёмный Лорд. Бессмысленная жестокость без цели. — Но потом, мой Лорд… — голос Барти снова задрожал, на этот раз от чистой, незамутнённой ярости. — Он начал говорить о вас! Он назвал вас… «самым громким шакалом в стае»! А нас, ваших верных слуг, — «ничтожествами с клеймом раба на предплечье»! Он сказал, что ваша тактика — «уровень напуганного первокурсника»! Он пытается спровоцировать меня. Слишком грубо. Слишком прямолинейно, анализировал Волдеморт, чувствуя, как его собственная ярость поднимается холодной, тёмной волной. — И это не всё, мой Лорд! Он притащил Лестрейнджа! Прямо из Азкабана! И убил его! Свернул ему шею, как тому маглу! Сказал, что нет тех, кого он не имеет права убить! Волдеморт замер. Убить чистокровного мага, верного слугу, как безродную собаку… Это было уже не просто оскорбление. Это был вызов всей его идеологии. — Я не выдержал, мой Лорд! — выкрикнул Барти, его глаза горели фанатичным огнём. — Я атаковал его! Я использовал Убивающее проклятие! И он… он… — Голос Барти сорвался на отчаянный шёпот. — Он просто воздвиг стену из пола, мой Лорд. Словно отмахнулся от надоедливой мухи. А потом… он поблагодарил меня. Поблагодарил за демонстрацию. Наступила тишина. Волдеморт смотрел на своего дрожащего, сломленного слугу. Всё, что тот наговорил до этого — оскорбления, убийства, демонстрация силы — было просто шумом. Эмоциональной шелухой. Но вот это. Последнее. «Вот. Это — единственное, что имеет значение», — подумал Тёмный Лорд. Волдеморт дослушал сбивчивый, полный ужаса и ярости рассказ. Наступила долгая, звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Барти и тихим шипением Нагайны. А затем Тёмный Лорд произнёс одно-единственное слово: — Круцио. Барти закричал. Это был не долгий, истошный вопль, а короткий, сухой крик, который оборвался хрипом. Проклятие было недолгим, но невероятно концентрированным. Волдеморт наказал его не за провал, а за потерю контроля и риск разоблачения. — Ты подвёлся на провокацию, как мальчишка, — прошипел он, когда судороги слуги утихли. — Раскрыл себя. — Но, мой Лорд… он бы не понял… — Он и не понял, — прервал его Волдеморт, и в его голосе прозвучало холодное презрение. — Блэк слишком туп, чтобы искать скрытые мотивы. Их сила — это их слабость, Барти. Они видят гвоздь — и бьют по нему молотком. Они предсказуемы. Я, однако, — нет. Но он перешёл черту. Его нужно уничтожить. В глазах Барти, всё ещё слезящихся от боли, вспыхнула фанатичная радость. — Собрать Пожирателей, мой Лорд? Мы нападём на Хогвартс! Волдеморт издал звук, похожий на змеиный смех. — Бросить моих слуг в мясорубку против Мага Цитадели? Бесполезная трата ресурсов, Барти. — Тогда… тогда я буду следить за ним! — с жаром предложил Крауч. — Я найду его слабость! Тех, кто ему дорог! Тёмный Лорд расхохотался снова, на этот раз громче и злее. — Какие слабые стороны ты собрался искать, идиот? «Дорогих ему людей»? У Магов Цитадели нет такой слабости. Они не сломаются, если отобрать у них игрушку. Они просто станут злее, что кто-то посмел тронуть то, что принадлежит им. Нет, Барти. Единственная настоящая слабость Мага Цитадели — это его неразвитый интеллект. — Но что тогда делать, мой Лорд? — прошептал растерянный Крауч. Волдеморт посмотрел на него, и в его красных глазах заплясали злорадные огоньки. — Всё очень просто. Мы наймём другого Мага Цитадели. А ещё лучше — трёх Мастеров. Знаешь, Барти, в чём прелесть псов? Они всегда голодны. И всегда готовы сожрать другого пса за достаточно жирный кусок мяса. А я знаю нескольких очень, очень голодных псов. Он сделал паузу, наслаждаясь шоком на лице своего слуги. — Мы выманим его. Я не желаю править королевством из пепла и трупов. Битва должна произойти в другом месте. Пусть они разнесут на куски какой-нибудь другой забытый мирок. — Что… что тогда делать мне, мой Лорд? — пролепетал Барти. — Ты, — Волдеморт медленно подполз к нему, заглядывая прямо в душу, — будешь следовать плану. Поттер остаётся ключом к моему возрождению. А после… он станет приманкой. Он замолчал, задумавшись. На его змеином лице отразилась тень едкой насмешки. — И ещё, Барти. Подтяни свою трансфигурацию.