Сила намерения

3 августа 1985 года Замок Драконий Утес После того, как Нулуккхиздих отправился обратно в банк, Монтермар решил разыскать Гарри. – Эльф, – громко обратился он, – скажи-ка, чем сегодня занимался Гарри и что делает сейчас? – Господин наследник Великого Дракона после завтрака осматривал внутренние помещения замка, – ответила мгновенно появившаяся рядом с Драконом домовушка, – потом пообедал у себя, и Ночер уговорил его немного отдохнуть. Маленький хозяин совсем ребенок, ему нужно спать в сиесту. Проспав два часа, маленький хозяин подкрепился фруктами и сейчас начал осмотр замковых укреплений. Эльфийка слегка присела, держа в руках концы своего белоснежного фартучка. – Спасибо. И Ночеру передай благодарность. Как это я сам не подумал насчет дневного сна? Ночер молодец! А теперь отнеси меня к Гарри, – велел Дракон. И уже через секунду с северной стены замка наблюдал, как Гарри с непохвальным упорством старался взобраться в промежуток между зубцами. – И что же тут происходит? – спросил Монтермар максимально благодушным голосом, хотя богатое воображение рисовало страшную картину влезшего на стену и тут же выпавшего с нее наружу мальчишки. – Гарри, сынок, стены замка очень высоки! Летать ты пока не умеешь, и если упадешь, то убьёшься насмерть о скалы. – Ой, я как-то и не подумал… – потупившись, отступил от стены Гарри. Уши его слегка заалели. – Я просто хотел посмотреть на все сверху. – Хм, сверху, говоришь… А как насчет немного полетать на одном очень пожилом драконе? Обещаю летать невысоко и небыстро! – О да, да! И можно и высоко, и быстро! – радостно захлопал в ладоши Гарри. – Кх-кх, – раздалось за спиной у Дракона. – Если хозяин дозволит Ночеру высказать свое мнение, то летать на драконе – занятие гораздо более опасное, чем смотреть на остров со стены! Монтермар обернулся и посмотрел на эльфа. А ведь и впрямь: совсем маленькому Гарри будет нелегко удержаться. Но отказывать совершенно не хотелось – ведь сам предложил, да и мальчик в предвкушении уже чуть не подпрыгивает. – Ты прав, Ночер, но мы примем максимальные меры безопасности, – пообещал Дракон заботливому эльфу. – Гарри, тебе придется переодеться. Ночер, нужны кожаные штаны, сапоги и сверху на рубашку хотя бы жилет, так как наверху будет гораздо холоднее. Идите, встретимся через полчаса на крыше донжона, – и аппарировал в свою спальню. Не нуждаясь в теплой одежде, Дракон предпочитал оборачиваться по принципу «чем естественней, тем удобнее». Впрочем, щеголять в абсолютном естестве ему претило при маленьком мальчике, так что Монтермар заменил весь свой наряд свободными хлопковыми брюками. – Бехар! – Да, хозяин! – Помнишь, я делал для Хороса седло и сбрую? Если они сохранились, принеси их на крышу донжона, – сказал Дракон и перенесся туда, где через минуту появился и Бехар: – Все отлично сохранилось, хозяин! Было очень заметно, что в одеяние Гарри Ночер вложил всю имеющуюся в наличии душу: хотя на улице пекло под тридцать градусов, на Гарри кроме сапог и кожаных штанов, сверху был надет толстый свитер, а на голову голубой бархатный берет с большим белым страусиным пером, закрепленным серебряной брошью. Одобрительно посмотрев на мальчика, встав на край башни, Дракон вдруг красиво, ласточкой, прыгнул вниз, оборачиваясь в полете. Превратившись в уже знакомого Гарри большого черного дракона, он приземлился на крышу. – Давайте, седлайте! Бехар, ловко закрепив седло со стременами и сбрую на драконе, помог пребывающему в восторге Гарри забраться на спину Монтермару и устроиться там. – Ну что, готов, Гарри? Стартуем? – Да!!! Но, лошадка! Давай! – Домой вернемся, я покажу тебе, кто тут лошадка, – проворчал, посмеиваясь, Дракон, толкнулся лапами и взмыл вверх, навстречу ветру, небу и солнцу. – Гар-р-р-и, ты как там? – Отлично!!! Иех-у-у! – Хочешь, слетаем до Мадейры? Посмотрим сверху, как там живут люди. Моего лету тут пару десятков минут. – Конечно, конечно! Куда угодно! Давай, давай! – воскликнул, сверкая глазами, Гарри. – Малыш, я скоро от твоих криков оглохну! У драконов очень чуткий слух, я услышу даже шёпот! – Ой… И они полетели и наслаждались высоким безоблачным небом и синевой океана. – Что это за странные белые корабли внизу? – спросил Дракон. – Почему странные? Это яхты. Многие богатые люди теперь покупают себе такие для морских прогулок и путешествий, я немножко по телевизору видел. Они красивые и удобные. – Хм, надо узнать о них поподробнее: кажется, нам с тобой не помешала бы такая на острове. Сможем спокойно, как обычные люди, доплыть до Мадейры и там прогуляться. А приземление дракона, который обратится в громадного полуголого мужика, боюсь, местные жители не оценят. – Точно не оценят! – Гарри расхохотался, представив, как он, в сапогах, свитере и средневековом берете с пером, вышагивает под ручку с двухметровым босым Монте, одетым только в парусиновые штаны. – Да, нам точно нужна яхта, тогда мы наконец сможем на Мадейре купить нормальную одежду, хотя бы трусы. Кстати, Монте, ты подумал над переоборудованием замка? Я же сказал тебе, что такая сантехника – это дремучее средневековье и полный отстой. – Вот точно, Гарри, я все хотел спросить тебя, что такое «сантехника – полный отстой»? – Все просто: это означает, горшок в наше время, когда человечество изобрело не только космические корабли, но и самые разные устройства для туалета, максимально облегчающие жизнь, совсем никуда не годится! Тебе нужно попасть в любой человеческий дом, и ты сразу все поймешь. – Ну хорошо, как только с самыми срочными делами разберусь, закажу у гоблинов бригаду мастеров по переоборудованию замка. – Будет здорово! Монте, а ты огнедышащий? – Да. – А ты когда его выдыхаешь, тебе не больно? – Не больно, я же дракон. – А ты дракон, который может быть человеком, или человек, который оборачивается драконом? – Я просто дракон. – А что ты больше любишь: ходить или летать? – Люблю летать, но приходится больше ходить. – А когда ты дракон, что ты ешь? Можешь, например, съесть маленького мальчика? – Гар-р-ри, что за мысли у тебя в голове? Я не ем людей! – Но мог бы? – Мог бы, но не ем. Спроси что-то другое! – Тогда расскажи мне про Мадейру. – На Мадейре никогда не бывает слишком жарко или холодно. Люди называют её островом вечной весны. И поскольку наш остров совсем рядом, все это относится и к нему. Можно сказать, райское местечко. На острове растут удивительные растения. Раньше, пока сюда не приплыли португальцы в начале пятнадцатого века, он был необитаем. – Его открыл Колумб, когда плыл в Америку? – Нет. Капитан Жуан Гонсалвеш Зарку, притом совершенно случайно: его корабль прибило к острову в шторм, когда он следовал вдоль африканского берега. Потом он вернулся и назвал остров, покрытый лесами и окутанный туманом, Мадейра¹. Считается, что Зарку, не сумевший пробраться через густые тропические заросли вглубь острова, поджег его и уплыл. Пожар бушевал целых семь лет. Потом португальцы вернулись, образовали колонию и засадили удобренную пеплом почву сахарным тростником и виноградом. – Прям все-все сгорело? – Нет, конечно. Смотри – сколько зелени! Это лаурисильва – старые лавровые леса, которые и пятьсот лет назад уже мало где можно было встретить. А всё люди! Некоторые деревья, растущие в лаурисильва, настоящие гиганты – их высота превышает сорок ярдов. – А легенд никаких не знаешь о Мадейре? – Легенды… Вот! Англичане считают, что первым человеком, прибывшим на остров Мадейра, был англичанин Роберт Машим. Именно от его фамилии и происходит название одного из городков острова – Машику. Об этом как раз есть романтическая легенда. Жили во времена правления Эдуарда III, в XIV веке, в Англии двое влюбленных – Роберт Машим и Анна д’Арфет. Любили они друг друга очень сильно, но из-за вражды между родителями не могли быть вместе. Тогда они сбежали из Англии во Францию, но попали в сильный шторм. Их корабль сбился с курса, его унесло в океан, где несколько дней мотало по волнам и, в конце концов, разбило о скалы у Мадейры. Здесь они и умерли. – Легенда твоя грустная, – припечатал Гарри. – Монте, а почему люди внизу нас не видят? – Почти не видят. Я могу сделать нас невидимыми, но тень остается. Потому они считают нас облаком, но не задумываются, отчего облако так странно ведет себя, постоянно меняя направление движения. Это такие чары отвлечения внимания: когда на тебя смотрят, но не замечают совсем или замечают, но не придают значения увиденным странностям. Очень полезная штука и для драконов, и для магов. – Монте, а ты научишь меня магии? – Обязательно, и не только я, и не только магии! Скоро у тебя появится учитель, уже сегодня вечером я буду встречаться с кандидатами. К слову, пора бы нам возвращаться. Всю обратную дорогу уставший Гарри молчал. То тут, то там встречались внизу яхты. Они были красивы и стройны, как морские птицы. «Закажу гоблинам одну такую, будем с Гарри первыми драконами-мореплавателями! – мечтал Монтермар. – Можно вообще совершить кругосветное путешествие, пока он еще нигде не учится. Мир стал другой, нужно заново к нему привыкать». Замок Драконий утес Ужин в этот вечер не затянулся. Гарри хоть и ел с аппетитом, но явно клевал носом, попытавшись в конце пристроить голову в креманку с лимонным парфе. Пришлось вызывать Ночера и эвакуировать ребенка из-за стола прямо в кровать. Сам же Монтермар расположился на террасе своего кабинета с бокалом десятилетней сладкой мальвазии, отдавая дань дневному полету на её родину. Благодушно развалившись в плетеном кресле, он смаковал интересный букет и созерцал, как тонут последние лучи заходящего солнца в замершей воде океана. Когда часы на башне стали бить восемь, появился Бехар и торжественно объявил: – Кандидаты на должность гувернёра наследника собраны и ожидают аудиенции милорда! Прикажете представлять по одному или всех разом? – Давай по одному, так получится лучше разобраться. Первым проходил собеседование Сандоваль Эррера, представитель древнего рода герцогов Фернандес де Веласко. Младший сын сестры нынешнего герцога, он уже перешагнул порог зрелости: плотный, основательный, с чуть медлительной, по-герцогски важной походкой. Его круглое, немного лоснящееся лицо излучало самодовольство, хотя неясно было, что причиной тому: привычная любовь к собственной персоне или сам факт приглашения лично от суверена. Монтермар пригласил гостя присесть и предложил выбор напитков. – Увы, – величаво отказался Сандоваль, – ни холодного, ни горячего, ни, боже упаси, хмельного по вечерам не вкушаю. Сон с возрастом нужно беречь, вы же понимаете… Вежливо кивнув, Дракон жестом пригласил рассказать о себе, однако не слишком вслушивался в слова кандидата. Он видел перед собой человека, который не будет подниматься ночью, чтобы спасти маленького Гарри от кошмаров. Собеседование превратилось в формальность: общие вопросы, предсказуемые ответы. – Мы известим вас о решении письменно, – сообщил, прощаясь, Монтермар. Следующим был Педро Афан де Рибера, племянник герцога Алькала де Лос-Моларес, человек с безупречным послужным списком. Его костюм был почти аскетичен – ни одной лишней детали. Взгляд острый и цепкий. Держался Педро уверенно, будто всё уже решено и известно наперёд. – Будете пить что-нибудь? – учтиво предложил Монтермар. – Прежде всего – дело, – холодно ответил Педро. Дипломы и рекомендации посыпались, как из рога изобилия. Барселонская школа магии, мастерство в боевой магии, отзывы родителей, которые писались как под копирку: «строг, но справедлив». – Готовы внести в занятие творческий элемент? – уточнил Дракон. – Гитара, вокал? – Это лишь отвлекает, – отрезал Педро. – Ни музыки, ни песен. У воспитанников должна быть одна цель – обучение. Ответ на вопрос о методах воспитания, прозвучал почти как приговор: – Жалость – главный враг воспитателя. Розга – его лучший друг. Монтермару показалось, что он слышит голос своего отца, дракона Турберта по прозвищу Кровавый. И даже тепла в комнате будто бы поубавилось. С каждым словом интерес к кандидату мерк. А после этого заявления он испарился вовсе. – Благодарю за ваш визит, – голос у Дракона был ровен и формален. – Мы сообщим вам о принятом решении. Провожая Педро взглядом, Монтермар вздохнул чуть громче, чем хотел. Оставалась лишь надежда на третьего кандидата. Не могло же ему сегодня так не повести, чтобы не встретить ни одного достойного воспитателя для маленького Гарри… Третий претендент сразу привлёк внимание Монтермара. Анхелос Мартинес де Ирухо-и-Карлос, младший сын герцога Фернандо Альвареса де Сотомайор-и-Лима появился в приёмной с неторопливой грацией, не суетясь и не стараясь произвести впечатление. Внешность классическая для Испании: густые тёмные волосы, орлиный нос с едва заметной горбинкой, стройный, подтянутый. В поведении чувствовался опыт человека, не раз сталкивавшегося с трудностями. Впервые за вечер кандидат с живым интересом принял предложение Дракона: – С удовольствием попробую вашу мальвазию, что пьёт уважаемый хозяин, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Монтермар невольно отметил не слова, а тон, каким Анхелос это сказал: в нём чувствовалась легкая ирония и свобода, которую были лишены предыдущие кандидаты. Разговаривая, новый претендент не хвастался регалиями: напротив, у него был жизненный, домашний опыт. У герцога целых четырнадцать детей от трёх разных жён. — Сначала ты сам ребёнок среди прочих детей, а потом, сам не замечаешь как, оказываешься и няней, и учителем, и судьёй в спорах из-за игрушек, – рассказывал Анхелос, так живо пересказывая подробности, что Дракон улыбался, слушая истории педагогического опыта старшего брата. С музыкой, как выяснилось, у Анхелоса было всё отлично: вокал, гитара, скрипка – да что угодно, лишь бы дети были заняты и счастливы. – И сонеты Петрарки знаю наизусть, – с улыбкой добавил он, – потому что старший брат часто мешал спать, декламируя вслух шедевры итальянской поэзии. Монтермар слушал с всё более растущим интересом и, наконец, решив, что кандидат ему подходит, взглянул на него истинным, драконьим зрением. И тут его ждал сюрприз. Анхелос оказался сеньоритой. Искусство маскировки у неё было не хуже, чем музыкальный слух. Но зачем? «Чего ж ты здесь ищешь, Анхелика Мартинес?» – мысленно задал вопрос Дракон. Любопытство пересилило подозрительность и Монтермар решил подыграть девушке. – Анхелос, спасибо за содержательную беседу. Меня всё устраивает, вот только одно обязательное условие осталось… – Какое же? – Клятва жизнью и магией о непричинении вреда и неразглашении информации. – Без проблем. Прямо сейчас, если угодно, – не колеблясь ни секунды, кивнула девушка. – Я, известный как Анхелос Мартинес де Ирухо-и-Карлос, клянусь своей жизнью и магией не причинять вреда всем существующим и будущим обитателям замка Великого Дракона, а также сохранять в тайне любую информацию, которая станет мне известна за время проживания и работы в замке. Монтермар слушал её клятву: ни малейшей фальши, ни тени сомнения — лишь немного усталости. Взмах палочки. – Люмос, Нокс. Клятва Магией принята. «Ах вот оно, что «известный как», значит, пользуется мужским именем с позволения семьи. Что же там у них случилось? — подумал Дракон. — Ну что ж, и я пока отыграю свою роль. Но только пока...» Он вынул из ящика кольцо с обсидиановым камнем и рунами. — Вот порт-ключ.— используйте его для перемещения в Замок. Поверните камнем внутрь, скажите: «Драконий Утёс» — и вы во внутреннем дворе. — Я прибуду двенадцатого августа, к полудню, — пообещала она твёрдо. Монтермар кивнул, чувствуя удовлетворение. Достойный воспитатель для Гарри найден. Ну, или воспитательница, если быть точнее. Уже лежа в кровати, Дракон думал о том, как резко изменил Гарри всю его жизнь и что просто необходимо срочно заняться проблемами мальчика и, не откладывая в долгий ящик, прямо с утра отправиться навестить старого друга Гринготта. ============= ¹Мадейра (Madeira) по-португальски «древесина, дерево, лес».