Сила намерения

4 августа 1985 года Замок Драконий Утес Встав на рассвете, Монтермар оставил записку, что его не будет весь день и что если у Гарри есть желание, то пусть Ночер и Лайди перенесут его на песчаный пляж на западной стороне острова и устроят там купание с пикником. Сам же Дракон облачился в свой парадно-стандартный наряд, в котором он оказался после оборота в пещере. Ему нужно было в Лондон. Поскольку порт-ключа не было, Монтермар решил воспользоваться особой драконьей аппарацией в полете. Обернувшись на крыше донжона, Дракон наложил на себя чары отвлечения внимания, рванул сразу ввысь и тут же ушел в аппарацию по координатам графства Уилтшир как можно ближе к Стоунхенджу, рассудив, что если кто что и заметит, то спишут на странности этого места. Все прошло удачно, и, вторично аппарировав уже традиционным способом, Дракон в семь утра был на Чаринг Кросс Роуд, где размещалась дыра под названием паб «Дырявый котел». Как сообщил ему Нулуккхиздих, там находился единственный вход в магическую часть Лондона. Паб был маленький, темный, какой-то обшарпанный, в целом удивительно невзрачный, а проход так вообще оказался на заднем дворе за помойкой. «Конспирация, конечно, конспирацией, но вот так изо дня в день проходить в магический Лондон через помойку… у кого-то либо очень черное чувство юмора, либо глубокое неуважение ко всем волшебникам разом», – подумал Монтермар. Диагон аллея «Хорошо, что еще рано и народу практически нет, не хотелось бы толкаться на улочке-кривульке со школьниками, закупающимися к школе, праздношатающимися туристами и прочей публикой, которая глазеет на витрины и болтает с продавцами, делится своими сплетнями и узнает чужие, – подумал Монтермар. – И опять странность – здание банка находится в конце улицы, чтобы пойти и снять или поменять деньги, нужно пройти мимо всех магазинов и лавочек без денег, нелогично». Перед зданием банка Монтермар замер, с удивлением увидев на нем прилично большого дракона, который вдруг неожиданно зарычал и дохнул пламенем – ну, почти совсем как настоящий! Но этим его удивление не закончилось, когда перед главным фасадом здания обнаружилась золотая (ну, или позолоченная, скорее всего) статуя самого Гринготта в полный рост, стоящего на стопках золотых монет. И тут одна мысль закралась Дракону в голову. Он подошел к статуе поближе – и точно! Её глаза оказались точно вровень с его глазами. – Вот отжигает, старая зеленая шкура! – тихо засмеялся Монтермар. Гринготтс У входа в банк Дракон надвинул капюшон на голову так, чтобы он частично прикрыл лицо, зашел и обратился к первому попавшемуся клерку: – Утро доброе, уважаемый! Пусть Стена славы клана Гринготт пополняется головами его врагов, а золото течет рекой в ваши хранилища. Гоблин замер, изрядно удивленный, ибо посетитель произнес внутриклановое приветствие. Тайное приветствие. Причем на гоббледуке. Оно никак не могло звучать прямо сейчас тут в банке. Гнарбош-тварак!¹ Капюшон скрывал, кто это был. – Чем могу помочь уважаемому… уважаемому… – Ну что ж ты, милый, продолжай, не надо так волноваться, только правильно говорить не уважаемому, а Великому Дракону, то есть мне. После этих слов гоблин изрядно сбледнул с лица, вернее, раззеленел с морды, став настолько бледно-зеленым, насколько это вообще физически возможно, но тем не менее порядок должен соблюдаться всегда, и на последних крохах своей храбрости, готовясь принять геройскую смерть у своей родной конторки, он выдохнул: – Чем можете подтвердить свою личность? – Надеюсь, этого хватит, – и Монтермар выложил восьмидюймовый ключ черного цвета, на стержне которого тускло блеснула лунным серебром гравировка: «Почетному клиенту банка №1 с благодарностью от друга Гринготта». – Да, вполне, – сказал гоблин, лишь взглянув на ключ с благоговением, не решившись взять его в руки. – Следуйте за мной, – и повел Монтермара во внутренние помещения. Пройдя по нескольким довольно длинным коридорам, они оказались перед красивыми резными позолоченными дверьми, на которых висела табличка с надписью на гоббледуке «Президент Банка Рагнок». Решив сократить количество переговоров, Дракон жестом отпустил клерка и, постучав, вошел. За высоким столом – для гоблинского роста, но нормальным для человеческого – сидел на очень высоком стуле богато одетый гоблин и что-то читал. Обратив внимание на вошедшего, он спросил: – Кто вы? Как сюда попали? Что вам нужно? – О, сколько сразу вопросов, уважаемый Рагнок. А у меня всего одна просьба: мне б с Гринготтом повидаться срочно. – Да вы с ума сошли! Наш основатель давно умер! – Неправильная информация, попробуй еще раз. – Да что вы себе позволяете! Да я сейчас вызову охрану! – Давай, попробуй, вызови, – усмехнулся Дракон. И ничего не произошло. – Знаешь, уважаемый Рагнок, я не шучу, не в моих это правилах, давай вызывай сюда папу, дедушку, дядю или кто он тебе там, срочно. Скажи: Монте пришел и уже начинает нервничать. Немного помолчав, Рагнок достал из стола сквозное зеркало и «захрустел» не на гоббледуке, а на клановом диалекте. Буквально сразу, как ему ответили, он отключился и расплылся в самой любезной улыбке, насколько позволяла его острозубая морда: – Ну что же вы не предупредили? Дед бы подготовил торжественную встречу! Возвращение Великого Дракона и для нас, гоблинов, – великий праздник! – Да в том-то и дело: я не хочу, чтобы об этом знали посторонние. В этот момент в углу отворилась небольшая дверь, и оттуда выскочил пожилой, но с виду достаточно крепкий и бодрый гоблин и неожиданно ударил Дракона кулаком прямо в живот: – Где ты все это время пропадал, мерзкая ты летающая змеюка?! Во избежание травм у своего пожилого товарища Монтермару пришлось подхватить Гринготта под мышки и, смеясь, подбросить слегка в воздух: – И я тоже очень рад тебя видеть, друг! – Ты совсем обалдел! Поставь меня сейчас же на пол, я тебе не игрушка, а основатель крупнейшего магического банка! Ты слышишь меня или нет, змей бронированный! – болтая ножками и пытаясь пнуть Дракона хоть куда-нибудь, куда достанет, закричал гоблин. Подкинув его на этих словах еще разочек, Монтермар решил-таки отпустить друга. – Видел-видел я твою статую. Прям под мой рост сделана, – и расхохотался. – Ну ладно, статуя – вопрос больного эго, а дракон-то на крыше зачем? – Не зачем, для красоты. – А точнее? – А кто знает, тот помнит нашего первого клиента и друга, и вряд ли захочет иметь с ним неприятности. – А кто не помнит или совсем и не знает? – А те не имеют столько денег, чтобы создать нам хоть малейшие сложности, – осклабился Гринготт. – Рагнок, – обратился он к внуку, – пойди, пару часов проведи выездную проверку по туннелям к сейфам класса высочайшей надежности, все ли там в порядке. Всё понимающий внук тихо слился, а Дракон с Гринготтом молча обнялись и долго стояли, похлопывая друг друга по спинам. Когда, наконец, разошлись и устроились в креслах у небольшого столика, Гринготт сказал: – Я думал, что ты умер или ушел в другой мир, но все равно мы хранили все твое имущество и сейфы, потому что думать-то я думал, но никогда не верил и всегда ждал. Почему-то я так и думал, что ты просто войдешь в Банк и скажешь: «Гринготт, старина, я голоден, как дракон, пойдем-ка перекусим да пропустим по стаканчику доброго эльфийского». На этих словах Дракон чуть не прослезился. Это надо, пятьсот лет верить, что потерянный друг вернётся! А еще говорят – гоблины подлая раса. – Знаешь, я же не договорил, я к тебе прямо из замка из постели, крошки во рту еще не было со вчерашнего дня, голоден, как дракон. Ты распорядись насчет чего-нибудь поесть, а еще выпить покрепче – разговор у нас будет непростым. Плотно позавтракал и взяв в руки по бокалу крепкой гномьей медовухи, они перешли к разговору. – Так что же с тобой случилось, друг мой? – Всё, что произошло со мной, стало следствием целой череды событий, тянущихся из глубины веков – со времени Исхода. Ты ведь знаешь, мой замок долгое время стоял на Туманном острове. Я по мере сил помогал магам, оставшимся здесь после разделения миров, пытался сделать их жизнь среди людей чуть легче. Рядом был мой младший брат – единственный из Великих Драконов, рискнувший остаться со мной. – Долгие годы кельты и гэлы оберегали заветы Магии, поддерживали ритуалы и ревностно хранили завесу, отделявшую наш мир от обычных людей. Но затем произошла беда. Страшная беда, после которой остров остался без моей защиты. – Что же случилось? – То были мрачные дни, о которых маги и люди позже слагали бесчисленные, но лживые легенды. Например, одна из них гласит, будто у Артура Пендрагона была драконья кровь, что его род ведёт начало от Великого Дракона. Но это – наглая ложь! Правда ужасна. Утер, отец Артура, убил моего младшего брата. Он поднял руку на Великого Дракона и нарушил величайший запрет Магии. – В день гибели брата я находился далеко от Англии – гостил у дальнего родственника в Беловодье, за Уральскими горами. Вдруг сердце моё сжало ледяным обручем – я почувствовал: случилось непоправимое. Я тут же бросился домой и скоро узнал страшную правду: брат был не только убит, но Утер еще и надругался над его телом. Он вырезал сердце Великого Дракона – и, словно издеваясь, – приказал подать его на пиру, как главное угощение для гостей. В этот момент по щеке Монтермара скользнула одинокая слеза –скорбь об утрате навсегда поселилась в его сердце. Дракон смахнул ее, сделал большой глоток из стакана и тяжело вздохнул. Никогда прежде не рассказывал он о тех трагических днях и сейчас словно проживал их заново. – Я был в ярости, – тихо начал Дракон. – Нашёл искалеченное тело брата. Похоронил его в замке и, не раздумывая, отправился к Утеру: хотел убить его и его единственного сына, чтобы этот род прекратился навсегда. Но опоздал. Вассалы опередили меня: они сами убили Утера – то ли из страха мести с моей стороны, то ли опасаясь наказания от самой Магии. – Артура забрал Мерлин и укрылся с ним так искусно, что сколько я ни искал, найти его не смог. Моё сердце плакало кровавыми слезами. Я замкнулся в своем замке, долгие годы проводя у могилы брата, который доверился магам и был ими же предательски погублен. – А чуть позже на остров пришли завоеватели: англы, саксы, юты. Я не стал помогать кельтам и гэлам, потерявшим почти все свои земли. Посчитал это достойной карой за предательство. Новые народы, переняв лучшие традиции от предшественников, служили Магии преданно, за что и получали её благоволение. Дракон замолчал, наполнил опустевший бокал и продолжил уже спокойнее. – Спустя время просьбы о помощи стали приходить из Испании и Португалии. Маги жаловались на притеснения со стороны арабских завоевателей. Я решил вмешаться. Всё-таки давно не воевал, а тут был повод не только размяться, но и сделать хорошее дело. – В Испании я поддержал магов в нескольких ключевых сражениях, помогая им обрести свободу. Мне там понравилось, и работы было немало, если действовать гуманно, без выжженной драконьем пламенем земли, чего Великая бы не одобрила. Потому я отстроил себе новый замок на скалистом берегу Фистерры и жил там больше века, внеся вклад в освобождение полуострова. За мою помощь король Кастилии пожаловал мне титул герцога де Ривейра, король Арагона сделал маркизом де ла Торре Альваро де Луна, а португальский король подарил остров близ Мадейры. – Когда понял, что больше я там не нужен, то отправился обратно в Англию — проведать могилу брата и узнать, что случилось за время моего отсутствия. А там всё изменилось. Остров завоевали норманны. Их кровь смешалась с англосаксонской, а маги стали алчны до неприличия. Я был разочарован. Услышав, что недавно они убили своего короля Эдуарда II, решил навсегда покинуть Англию. – Я отправился на остров, что подарил мне владыка Португалии. Построил там еще один замок. Назвал его Драконий Утёс. Оказалось, что в скале под замком есть огромная пещера, которую я обустроил как сокровищницу. Сделал остров ненаносимым на карты и ненаходимым ни для людей, ни для магов. – Ты остался там жить? – О нет. Спрятав надежно своё новое «гнездо», я решил путешествовать и двинулся в Китай. Тамошние маги не просто уважали драконов – они их боготворили. Мой приезд стал большим событием: меня превозносили, называли божественным, величайшим и ещё сотней лестных эпитетов. Это было и приятно, и немного неловко. Завёл дружбу с главой местной магической общины – вместе мы вели долгие беседы о магии и мудрости жизни, то в горячих источниках, то за чашкой чая где-нибудь в горах. – Но и эта жизнь мне вскоре наскучила. Я объявил, что отправляюсь в долгое странствие на поиски истины, пообещал вернуться – и аппарировал в Англию. Там почти сразу повстречал тебя с твоими великими планами. Ты честно стремился восстановить положение и честь своей расы. Вот почему я согласился поддержать твою задумку с банком. Как показало время, это оказалось весьма удачным предприятием. – Удачным, – усмехнулся гоблин в ответ, – но оставим детали на потом. Я слушаю тебя. Похоже, что ты рассказал мне несколько сотен лет своей жизни. – Терпение, осталось совсем немного, – с улыбкой ответил Дракон и вновь наполнил бокал. – Спокойная жизнь длилась недолго. Вскоре ко мне обратились за помощью испанские вассалы – просили защиты. Я тут же перенёсся по их зову в Севилью, где увидел ужасное: на костре сжигали шестерых магов, а толпа ликовала. Маги уже были мертвы, когда я появился. Я вернулся в Фистерру, собрал всех своих вассалов с семьями, запретил покидать замок и сам стал разбираться, что происходит. – Оказалось, это было первое аутодафе, организованное инквизицией. Я начал искать причину столь жестокой травли: отправился в Александрийскую магическую библиотеку, провёл там несколько дней, затем был в римской и парижской библиотеках. Копая глубже, понял: корни инквизиции уходят в III век, к эдиктам Диоклетиана и Максимиана о сожжении манихеев – тех самых, кто нередко был магом. В XI веке Франция тоже пережила волны преследования: там появился церковный трибунал для борьбы с ересями, то есть с магами. В Испании же инквизиторы появились в 1480 году, а в 1481-м случилось первое аутодафе в Севилье. Пока я был занят поисками, Инквизицию возглавил Торквемада, и началась настоящая катастрофа для волшебников. — Я мог снести пол-Испании с лица земли, сжечь людей, чтобы помочь магам, но для столь крупного вмешательства нужно было одобрение Магии. Я воззвал к ней, и Великая Леди откликнулась. Увы, разговор вышел бурным: возможно, я перегнул палку. Леди категорически запретила мне вмешиваться, сказав, что волшебники сами заслужили испытания и должны самостоятельно найти выход. — Чтобы я случайно не нарушил этот запрет, Леди заперла меня в облике дракона на моём острове. Никакие попытки изменить форму или пробить защитный купол успеха не имели. Я перебрался в свою сокровищницу и решил, что буду спать, сколько понадобится, пока не найдётся чистая душа, ради которой мне разрешат вернуться. — Для дракона несколько сотен лет сна – не срок. Хоть отоспался. — Да, так и есть. Я проснулся только семь дней назад. Наконец за мной пришла именно та самая чистая душа… И Монтермар пересказал ему историю появления Гарри. – Значит, можно сказать, что тебя освободил твой собственный наследник, свалившись прямо на голову? – усмехнулся Гринготт. – Именно ему я должен быть благодарен за твое возвращение? – Получается, так, – улыбнулся Дракон. – Ты не представляешь, какой это милый и чистый малыш. Очень умненький, просто не по годам. Собственно, по его вопросу я к тебе и пришел, хочу узнать его полную родословную. ======================= ¹Гнарбош-тварак! – ругательство на гоббледуке. Не имеет точного перевода на человеческие языки. Гнарбош — что-то вроде "грязная кочка" (или даже что-то похуже, контекст намекает на болотную жижу). Тварак — дословно "обглодыш", "никчёмный", "ничтожество".