Дети Заброшек

Воздух в сокровищнице все еще звенел от недавнего ухода других. Самара обернулась на пороге, ее голубой бант колыхнулся, словно крыло бабочки. —Рой, ты с нами? — ее голос прозвучал приглушенно в этом зале, полном безмолвных сокровищ. Я сделал шаг назад, в глубь залитой золотым светом пещеры. —Я... я останусь тут ненадолго. Мне просто интересно, — крикнул я в ответ, и мой голос странно эхом отозвался под сводами. — Расспрошу кое о чем и догоню! Ленка, Макс и Самара скрылись в проеме окна, и вскоре их силуэты растворились в розоватой дымке заката. Я остался один с царем подземелий. Кощей Бессмертный стоял, прислонившись к мраморной колонне, и наблюдал за мной. Он не выглядел ни опасным, ни величественным. Он выглядел... уставшим. — Здравствуйте... еще раз, — начал я, подбирая слова. — Скажите... почему вы... не такой, как в сказках? Вы же должны быть злым, с костлявыми пальцами и страстью к похищению девиц. Он усмехнулся, и это было не зловеще, а скорее печально. —Если тебе удобнее, я попробую говорить на вашем наречии, — сказал он и жестом пригласил меня к низкому столику из темного дерева. Мы сели. — Я устал. — Устали? — я не смог сдержать удивления. — Но вы же бессмертны! Как можно устать от вечности? — Я и сам так думал, — он провел рукой по идеально гладкой поверхности стола, и в воздухе возникла дымящаяся фарфоровая чашка. Вторая появилась передо мной. Пахло мятой и чем-то древесным. — Пока не понял: зачем красть девиц, которые боятся тебя до обморока? Зачем копить злато, которое превратится в прах, когда меня не станет? Оно уйдет к каким-нибудь королям, которым всего мало, или просто рассыплется в ничто. И тогда я решил... измениться. Он отхлебнул из своей чашки. —Как видишь, я сменил облик. Стал, как мне кажется, интереснее. И начал коллекционировать не бездушные слитки, а кое-что поинтереснее. Книги. Свитки. Истории. Одеяния ушедших эпох. — Он посмотрел на меня, и в его глубоких глазах я увидел не хитрость, а искренний интерес. — И знаешь? Мне стало значительно лучше. Хочешь, покажу, что мне удалось собрать? Благодаря этому я узнал немало нового. Я только кивнул, ошеломленный. Мысли о том, что у бессмертных тоже бывает кризис среднего возраста, пусть и длящегося тысячелетия, казались одновременно нелепыми и гениальными. — Ого! Я только за! Кощей повел меня вглубь сокровищницы. Это было путешествие не по кладовой, а по лабиринту времени. Он показывал мне не вещи, а истории. —Это — ковер-самолет, он немного дремлет, но еще помнит песни пустынь. Это — меч, в котором заключен спор света и тьмы, не самый удобный собеседник. А это... просто странный гриб, с которым лучше не спорить. Я шел за ним, разглядывая диковинки, и мое сердце билось чаще не от жадности, а от любопытства. И вдруг мой взгляд упал на один из стеллажей. Среди древних доспехов и выцветших знамен висела простая, потрепанная футболка с полустершимся принтом какой-то давно забытой рок-группы. — Эту... я видел на старых фотографиях моего отца, — прошептал я. Кощей повернулся. —А, эта. Это футболка Роберта. Вернее, то, что мне удалось восстановить. Она чуть не сгорела в пасти саламандры. Я оторвал взгляд от футболки и уставился на Кощея. —Мой... мой отец тоже был здесь? Кощей улыбнулся, и на его бледном лице появились теплые морщинки у глаз. —Еще бы. Он был самым красивым парнем в своей компании. К нему липли все местные русалки и лесные нимфы. А он... он был не против. Самое забавное — вытаскивать его из объятий сирен, которые пытались утянуть его на дно. Я расхохотался. Представить моего вечно хмурого отца, за которым бегает толпа влюбленных русалок, было невероятно и до смешного правдоподобно. —Хех, а сам теперь говорит: «Целомудрие — путь к счастливой жизни» или «Лучше выбрать одну, но на всю жизнь». На этот раз мы рассмеялись вместе, два странных собеседника в подземном царстве, понимая, как сильно может измениться человек. —А какая была тетя Маргарет? — спросил я, утирая слезу. — О, Маргарет, — вздохнул Кощей. — Она была тем, кто постоянно вытаскивал своего брата из разного рода... приключений. — Ты хотел сказать — из дерьма? — уточнил я. — Кхм... Можно и так, — снова рассмеялся он. Я смеялся, представляя, как моя строгая тетя, бухгалтер до кончиков пальцев, гоняется за своим ветреным братом по волшебным лесам, отчитывая его и русалок одновременно. Остаток дня прошел не как визит к древнему царю, а как встреча старых друзей. Мы болтали, шутили, и Кощей, этот грозный Кощей Бессмертный, оказался прекрасным слушателем и удивительно остроумным рассказчиком. Он не кричал, не читал нотаций. Он просто был. Когда я наконец собрался уходить, он остановил меня у выхода. —Держи, — он снял с вешалки плащ. Но это был не просто плащ. Он был сшит из самой ночи — темно-синий, почти черный, и по его ткани были рассыпаны крошечные, мерцающие настоящие звезды. — Чтобы не заблудился. Я надел его, и он лег на плечи невесомо, как обещание. Вылетев из замка, я оглянулся. Кощей стоял в освещенном проеме окна и махал мне на прощание. Я летел сквозь прохладный ночной воздух, и плащ звездного неба развевался за моей спиной. И тогда меня осенила мысль, резкая и ясная: почему Самара, которая выглядит на наши пятнадцать, дружила с моими родителями, которым сейчас под сорок? Но тогда, убаюканный магией этого вечера, я отогнал ее простым объяснением: наверное, это была другая Самара. Ее мама. Да, должно быть, так.