Play to win!

Сокмин сидел, прислонившись к одному из старых дубов кампуса, в наушниках, запрокинув голову, и наблюдал, как небо меняет ленивые облака. Его плейлист был где-то между «расслабляющей фоновой музыкой» и «глубоко эмоциональными без причины», но он не особо слушал. Его взгляд прослеживал редкие движения по кампусу — студентов, спешащих между аудиториями, парочки, идущие слишком близко для университета с нормальными социальными нормами, а потом… Джошуа. Сокмин узнал походку, прежде чем лицо. В движениях Джошуа было что-то намеренное, словно он направлялся куда-то важному, вероятно, замышляя что-то недоброе. Сокмин уже усвоил, что Джошуа никогда не шёл просто так — он всегда был на пути к чему-то, к какому-то замыслу, к совершенно невинному разговору, который каким-то образом заставлял людей соглашаться на то, чего они и не планировали. Не задумываясь, Сокмин вытянул ногу как раз в тот момент, когда мимо проходил Джошуа. Долю секунды спустя Джошуа споткнулся об это, но тут же поймал себя на том, что ему досадно, и тут же справился с этой раздражающе лёгкой улыбкой. Он резко обернулся, всё ещё не снимая свою неизменную, непринуждённую улыбку, но на мгновение – всего лишь проблеск – она дала трещину. Его взгляд упал на Сокмина, и маска чуть-чуть сползла. Затем так же быстро всё вернулось обратно. Он ничего не сказал. Не отругал, не бросил сердитый взгляд. Просто повернулся и пошёл дальше, словно Сокмин не стоил даже времени. Что, естественно, означало, что Сокмину пришлось последовать за ним. «Знаешь, для человека, который утверждает, что так занят, ты ходишь так, будто собираешься совершить преступление». Джошуа резко выдохнул через нос, и это было самое близкое к веселью проявление, на которое Сокмин мог рассчитывать. «Не всё, что я делаю, — это какой-то грандиозный заговор». «Да?» — Сокмин приподнял бровь. «То есть ты хочешь сказать, что у тебя сейчас нет в рукаве хотя бы одного зловещего плана?» Джошуа посмотрел на него, словно раздумывая, стоит ли шутить над этим разговором. «Я собираюсь поговорить об университетском гала-концерте. Вот и всё». Сокмин не поверил. «Ага. И под «поговорить» ты что имеешь в виду? Склонить решения в свою пользу? Сделать так, чтобы всё каким-то образом развивалось именно так, как ты хочешь?» Джошуа медленно, размеренно вздохнул, его взгляд метнулся в его сторону, острый, но нечитаемый. «Сокмин. Это студенческое мероприятие, а не политическая война». Сокмин недоверчиво покосился на него. «Да, но ты же в совете, значит, это политическая война». Джошуа не подтвердил и не опроверг, что по сути было признанием. Сокмин ухмыльнулся. «Ну и что, под каким углом? Что ты с этого получишь?» Джошуа наконец остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него в упор. «А тебе-то какое дело?» Сокмин пожал плечами. «Нет. Просто проверяю, не затеешь ли ты чего-нибудь подозрительного». Губы Джошуа слегка изогнулись, словно эта идея показалась ему забавной. «А если бы я был таким?» Сокмин не колебался: «Тогда мне придётся тебя остановить». Джошуа тихо, но без особого энтузиазма рассмеялся. «Конечно, ты бы так и поступил». Затем он повернулся и снова пошёл, на этот раз быстрее, словно закончил размышлять о теориях Сокмина. Сокмин смотрел ему вслед, цокая языком. Он всё ещё не понимал, что задумал Джошуа, но знал: что-то грядёт. И что бы это ни было, это будет не мелочь. ★★★ На следующий день~ Джонхан не избегал Сынчоля. Скорее наоборот — он занимался своим обычным делом, бывал всё там же, где и всегда. Если это означало, что их пути пересеклись, что ж. Это была не его вина. Это не было странно. Или неловко. Или что-то в этом роде. За исключением того, что так оно и было. Потому что каждый раз, когда он видел Сынчоля, он думал об этом. И каждый раз, когда Сынчоль видел его, он никак не реагировал. Вообще. Как будто этого не было. Как будто они ничего не сделали… Джонхан нахмурился и протиснулся через двери университетского кафе. И вот он. Сынчоль сидел за угловым столиком в окружении привычной публики — футболистов и других друзей, шумных и непринуждённых друг с другом. Джонхан видел их такими уже бесчисленное количество раз, но сегодня позволил себе понаблюдать подольше. Сынчоль откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и слушал, как Сунён о чём-то ворчит. Он даже не обращал на него внимания — его внимание было сосредоточено лишь на Мингю, который воровал картошку фри с его тарелки. Не глядя, Сынчоль шлёпнул Мингю по запястью. «Сам купи себе еду». Мингю усмехнулся: «Твой вкуснее». Сынчоль закатил глаза, но все равно придвинул тарелку ближе. Джонхан нахмурился. Это были такие мелочи. Как Сынчоль притворялся раздражённым, но всегда уступал. Как он заботился о друзьях, не устраивая из этого драмы. Когда Джун прислонился к нему во время разговора, он не оттолкнул его, а просто подвинулся, чтобы тот мог удобно устроиться. Когда Минхао украл его напиток, он даже не отреагировал, просто позволил этому случиться и вернулся к разговору. А Джихун — Джихун, который никого не терпел телесный контакт— позволил Сынчолю натянуть капюшон себе до уровня глаз, ворча, но не отстраняясь. Это раздражало. Потому что Джонхан видел Сынчоля конкурентоспособным, агрессивным на поле, острым, когда это было необходимо. Но здесь, с друзьями, он был лёгким. Надёжным. Из тех, на кого люди естественным образом положились, потому что знали, что он справится. И, возможно, именно в этом и была проблема. Потому что Джонхан был не таким. У него, конечно, были друзья, но это было не то. Он не двигался по миру, как Сынчоль, — словно принадлежал людям, а они принадлежали ему. С ними все было по-другому. Так почему же Сынчоль так к нему прикоснулся? Почему он смотрел на него так, будто тот был чем-то, о чем нужно заботиться? «Ты так и будешь там стоять?» Джонхан моргнул. Сынчоль смотрел на него, приподняв одну бровь. Разговор за столом не прекратился, но он это заметил. Джонхан наклонил голову, ухмыляясь. «Скучал по мне?» Сынчоль никак не отреагировал. Не закатил глаза, не ухмыльнулся. Просто задержал взгляд на секунду дольше, чем следовало, словно размышлял о чём-то. И вот, наконец — «Нет», — сказал Сынчоль ровным голосом. «Ни капельки». Но он все равно оттолкнул стул ногой. Джонхан сел, ножки стула заскрежетали по полу, и он устроился поудобнее, словно это был какой-то другой разговор. «Гала концерт», — просто сказал он. Сынчоль даже не моргнул. «Что с ним?» Сидевший напротив Сунён заинтересованно фыркнул, но Мингю продолжал есть, словно его это не касалось. «Джошуа сказал мне, что мы должны работать вместе», — Джонхан откинулся назад, скрестив руки. Сынчоль слегка нахмурился. «Мы из разных отделов». «Похоже, — продолжил Джонхан, не обращая внимания на лёгкую складку на лбу Сынчоля, — мы должны вместе представлять спортивный комитет». Он прищурился. «Не понимаю. Что он задумал?» Сынчоль вздохнул, уже уставший. «Откуда мне знать?» «Ты его друг», — заметил Джонхан, как будто одно это делало Сынчоля ответственным. «Не знаю», — повторил Сынчоль, потирая виски. «Он просто хочет, чтобы ты действительно работал. И он хочет, чтобы я позаботился об этом». Джун фыркнул, наконец оторвавшись от телефона. «Похоже, это справедливая система». «Звучит как кошмар», — поправил Джонхан. «Просто чтобы ты знал, мне это не нравится. Ты же прекрасно знаешь, чем всё закончилось в прошлый раз, когда нас заставили работать вместе». Сунён, как всегда зачинщик, наклонился к нему. «Подожди, что случилось в прошлый раз?» Сынчоль вздохнул, протирая лицо рукой. «Может быть, в этот раз всё будет иначе. Может быть, всё не закончится катастрофой». Джонхан наклонил голову, его губы скривились в предвещающей беду улыбке. «Ты же и правда в это не веришь, правда?» Минхао промычал: «Не верю». Сынчоль сдался: «Я тоже». ★★★ Несколько дней спустя~ Мингю не ожидал столкнуться с Вону, но, честно говоря, он не жаловался. Он шёл в столовую после тренировки, немного запыхавшийся, немного вспотевший, но в основном просто умирающий с голоду. Бутсы болтались в руке, и он был почти рассеян, листая ленту в телефоне на ходу. И тут, словно по божественному вмешательству (или просто удаче), появился Вону, стоящий возле торгового автомата и тыкающий в экран с обычным для него скучающим выражением лица. Мингю мгновенно ухмыльнулся. Его было слишком легко заметить: чёрная толстовка с капюшоном, закатанные рукава, волосы ещё слегка влажные, словно он только что принял душ. Наверное, после тренировки по баскетболу. Сумка лениво висела на одном плече, и выглядел он так, будто у него было всё время мира. Мингю, с другой стороны, увидел возможность. Он подошёл, небрежно прислонившись к торговому автомату. «Не думал, что ты из тех, кто любит торговые автоматы». Вону даже не поднял взгляд. «Разве я не говорил тебе не вешать на меня стереотипы?» Мингю фыркнул: «Верно, верно. У тебя много слоёв». Вону наконец посмотрел на него, не впечатлившись. «Ты весь вспотел». Мингю ухмыльнулся: «Ты меня разглядываешь?» «Абсолютно нет». Выражение лица Вону не изменилось, но его глаза блеснули — всего на секунду. Мингю заметил это. Его улыбка стала шире. «В общем, — пробормотал Вону, поворачиваясь к торговому автомату. — Я пытаюсь заставить эту дурацкую штуку работать». Мингю взглянул на витрину. Та же самая закуска застряла на краю подноса, никак не желая падать. Классическое ограбление торгового автомата. Он наклонил голову. «Хочешь, я потрясу его?» Вону вздохнул. «И тебя выгонят из кампуса?» Мингю пожал плечами. «Может быть романтично». Вону наконец повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. «Трясти для меня торговый автомат — это романтично?» Мингю слегка наклонился, лениво улыбнувшись. «Не в первый раз я делаю глупость ради того, кто мне нравится». Вону смотрел на него слишком долго. Затем — без предупреждения — он снова нажал кнопку. Закуска так и не упала. Он резко выдохнул. Мингю сдержал смех. Вону взглянул на него. «Ты так и будешь стоять или всё-таки поможешь?» Мингю усмехнулся: «Я думал, ты никогда не спросишь». И с этими словами он шагнул вперед, положив руки на бока торгового автомата, уже планируя идеальный угол его наклона, потому что если Вону хоть на секунду подумал, что Мингю позволит ему уйти с пустыми руками, его ждало нечто другое. Мингю оперся руками о торговый автомат и хорошенько его встряхнул — недостаточно, чтобы опрокинуть, но достаточно, чтобы сдвинуть упрямую закуску. Ничего. Он нахмурился, поправляя хватку. «Держись…» Он снова пожал её, чуть сильнее. По-прежнему ничего. Рядом с ним Вону издал звук, подозрительно похожий на смех. «Тебе от этого неловко». Мингю нахмурился, расправил плечи, словно собирался сразиться с настоящим противником. «Ладно, ладно. Ещё раз». Он сжал его крепче, слегка согнул колени и с силой качнул автомат вперёд. На этот раз автомат издал глухой стук — и наконец, закуска вывалилась на пол. Мингю торжествующе обернулся, широко улыбнувшись. «Видишь? Вот как это делается». Но прежде чем он успел насладиться победой, раздался резкий голос. «Эй! Эй, ты там!» Мингю замер. Медленно обернувшись, он увидел идущего к ним охранника. Вону, надо отдать ему должное, выглядел совершенно невозмутимым. Он взял свою закуску, сунул её в карман толстовки, а затем, не раздумывая, развернулся и пошёл прочь. Мингю вытаращился на него. «Ты серьёзно? Ты просто бросишь меня здесь?» — резко прошептал он. Вону не оглянулся. «Это ты его потряс. Развлекайся». Мингю тихо выругался, а затем натянул на лицо свою самую невинную улыбку, когда подошел охранник. Да. Он точно не собирался сдаваться в ближайшее время. Но, может быть, в следующий раз он позаботится о том, чтобы поймали именно Вону . Мингю стоял там, пытаясь выглядеть как можно более невинно, в то время как охранник, прищурившись, смотрел на него. «Вы только что трясли машину?» Мингю нервно усмехнулся, почесав затылок. «Тряс? Нет-нет, конечно нет. Я просто… слегка пошарял». Охранник скрестил руки на груди: «Пошарил?» Мингю серьёзно кивнул. «Да, знаете, иногда закуски застревают, и я просто слегка… мотивирующе их подтолкнул». Охранник, похоже, не поверил. «Точно. А где второй парень? Вас было двое». Мингю изобразил замешательство, театрально оглядываясь по сторонам. «Другой парень? А, вы имеешь в виду плод своего воображения ? Это безумие, сэр. Может, вам лучше присесть…» «Ким Миню». Мингю поморщился, услышав своё имя. Охранник явно знал , кто он. Возможно, игра в футбольной команде означала, что он слишком узнаваем, чтобы позволить себе подобные выходки. Охранник резко выдохнул, сжав переносицу, словно раздумывая, стоит ли тратить на это время. «Просто… не делай так больше». Мингю лучезарно улыбнулся. «Да, сэр! Вы больше никогда не увидите меня рядом с этой машиной». Охранник бросил на него последний взгляд и ушёл. Как только он скрылся из виду, Мингю облегчённо вздохнул и резко развернулся, но тут же увидел Вону, небрежно прислонившегося к стене в нескольких метрах от него, с приподнятым от смеха уголком рта. «Ты отстой », — простонал Мингю, подходя к нему. «Мне следует тебя сдать прямо сейчас». Вону медленно откусил кусочек. «Ты бы этого не сделал». Мингю прищурился и спросил: «Откуда ты знаешь?» Вону ухмыльнулся, наклонив голову. «Потому что ты любишь меня». Мингю усмехнулся, но тепло, разлившееся по шее, выдало его. «Заткнись». Вону лишь усмехнулся, поправляя толстовку. «Ну же, звезда футбола. Проводи меня до класса». Мингю что-то пробормотал себе под нос, но все равно пошел рядом с ним, качая головой. Однажды, однажды он победит Чон Вону. Сегодня был не тот день. ★★★ Джонхан ожидал, что Сынчоль выполнит порученное задание наполовину, возможно, распечатает одну страницу и на этом завершит работу, поскольку сам не был особо заинтересован в посещении гала-концерта. Он не ожидал, что Сынчоль положит перед собой целую папку, полную отчётов, графиков и плановых документов, и будет листать их с пугающей сосредоточенностью. Джонхан откинулся на спинку стула, скрестив руки. «Ты когда-нибудь был на подобном мероприятии?» Сынчоль, продолжавший читать, не поднял глаз. «Нет». «Тогда что вы знаете о планировании?» Сынчоль поднял взгляд, полный вызова. «Что ты знаешь о планировании? Ты, конечно, присутствовал, но ты когда-нибудь это планировал?» Джонхан поджал губы и отвёл взгляд. «…Нет». «Именно», — Сынчоль аккуратно закрыл один из отчётов. «Кроме того, мы не отвечаем за всё. Мы всего лишь представляем спортивный комитет университета. Несколько речей, несколько презентаций, а потом можешь вернуться и сиять в одиночку, представляя бизнес-отдел». Джонхан усмехнулся. «Да ладно. Я даже не знаю, зачем мы это всё планируем. Просто приходим, говорим что-то о важности спорта для университетской культуры, бла-бла-бла, и всё». Он потянулся за папкой, лениво её пролистал. «Зачем нам вообще нужны отчёты?» Его рука замерла. Он предполагал, что всё это касается только любимой футбольной команды Сынчоля, но были и подробные отчёты о баскетболе — его любимом виде спорта. И не только. Волейбол, лёгкая атлетика, плавание. Даже шахматная команда. Джонхан моргнул. «У нас есть шахматная команда?» Сынчоль ухмыльнулся: «Видимо». «Хм. Не знал». Джонхан пролистал ещё несколько страниц, прежде чем со вздохом закрыть папку. «Ладно, теперь мне скучно». Сынчоль усмехнулся: «Ты его едва просмотрел». «И? Ты что, хочешь, чтобы я запомнил всю спортивную программу нашего университета?» Джонхан поднял бровь. «О, погоди-ка, мне что, речь подготовить? „Шахматная команда — костяк нашего спортивного факультета“» «Не будь идиотом». Джонхан ухмыльнулся. «Тогда что мы вообще здесь делаем?» «Мы планируем». «Это не похоже на планирование». Сынчоль бросил на него холодный взгляд. «Может быть, если бы ты действительно обратил внимание, так бы и было». Джонхан напевал, постукивая пальцами по столу. «Нет, думаю, тебе просто нравится казаться занятым. Сидишь тут такой серьёзный со своими маленькими отчётами, притворяешься, будто всё продумал…» «Вы так говорите, как будто не делаете одно и то же на каждом совещании по распределению спортивного бюджета». «Это другое». «Конечно, — Сынчоль покачал головой, переворачивая страницу. — Честно говоря, я думал, мы могли бы хотя бы попытаться поладить, но, очевидно, ты просто хочешь продолжать вести себя как ребёнок». Джонхан ахнул, театрально схватившись за грудь. «Я? Ребячество? Как мило слышать это от тебя». «Это ты жалуешься на скуку, вместо того чтобы помогать». «Это ты притворяешься профессиональным организатором мероприятий, хотя на самом деле просто бегаешь по полю и пинаешь мяч». Челюсть Сынчоля напряглась. «По крайней мере, я отношусь ко всему серьёзно». Джонхан ухмыльнулся. «Если бы ты относился ко всему серьёзно, то понял бы, что всем плевать на эти отчёты. Они просто кивнут и сделают вид, что слушают». Сынчоль посмотрел на него равнодушно. «Значит, нам просто прийти и импровизировать?» «Именно это и произойдёт в любом случае», — Джонхан лениво перевернул страницу. «Знаешь, эти гала-вечеринки — сплошной обман. Они ведут себя так, будто речь идёт о благотворительности или университетской гордости, но это всего лишь игра. Богатым всё равно. Ты можешь сколько угодно заводить знакомства, пожимать руки, говорить о грандиозных планах, но как только они поймут, что от тебя ничего не добьёшься, они тебя выгонят». Сынчоль облокотился на стол и посмотрел на него. «Ты так говоришь, будто ты не один из них». Улыбка Джонхана была медленной, почти насмешливой. «Мне тоже всё равно». Сынчоль выдохнул, откинувшись на спинку стула. «Я тоже не хочу идти на это мероприятие. Я иду только потому, что твой отец мне сказал». Ухмылка Джонхана на секунду померкла, а потом он закатил глаза. «Конечно. Папа приказал». Сынчоль поднял бровь. «Что, ты думал, я хочу наряжаться и болтать с кучкой стариков просто ради удовольствия?» «Не знаю», — Джонхан постучал по подбородку, изображая глубокую задумчивость. «У тебя и правда подходящее лицо. Может, если бы ты надел хороший костюм и улыбнулся, ты бы им понравился». Сынчоль усмехнулся: «У меня есть костюм». Джонхан подпер подбородок рукой, его глаза лучились весельем. «А что, если я куплю тебе костюм на это мероприятие?» «Я могу купить себе этот чертов костюм». «Боже, ты так отрицательно относишься к каждому моему предложению оплатить что-то», — Джонхан наклонился к нему, ухмыляясь. «Да ладно, это же важное событие. Ты должна сиять. Может, я даже сделаю тебе косметический уход. Как тебе?» "Замолчи" «Да ладно. Ты что, собираешься появиться в каком-нибудь чопорном наряде из универмага, потому что отказываешься сделать тебе одолжение?» Сынчоль скрестил руки на груди: «А тебе-то какое дело?» Джонхан улыбнулся, медленно и понимающе. «Может, я просто хочу увидеть тебя в чём-то красивом хоть раз». У Сынчоля загорелись уши. «Я и так выгляжу хорошо». Джонхан рассмеялся и, прежде чем Сынчоль успел отреагировать, потянулся вперед и дернул за воротник, поправляя его небрежным движением пальцев. Сынчоль замер. Это было не так уж и сильно – всего лишь лёгкое прикосновение, без малейшего затягивания, – но этого оказалось достаточно, чтобы застать его врасплох. Дыхание слегка перехватило, плечи напряглись, прежде чем он успел совладать со своей реакцией. И Джонхан, чёрт его побери, должно быть, почувствовал это, потому что его пальцы замерли на полсекунды, прежде чем разгладить ткань, словно он только что не сделал ничего такого, от чего Сынчоль почувствовал резкий толчок по спине. «Вот так», — Джонхан откинулся назад, выглядя слишком довольным собой. «Теперь ты выглядишь почти презентабельно». Сынчоль выдохнул через нос, стиснув зубы. Он отказывался признавать, что кожа всё ещё покалывала от прикосновений Джонхана. «Я даже не знаю, зачем с тобой спорю». Джонхан снова подпер подбородок рукой, наблюдая за ним. «Потому что ты любишь внимание». Сынчоль бросил на него взгляд. «Если бы это было правдой, мне бы это понравилось». Джонхан ухмыльнулся: «О, да, это так». Сынчоль открыл рот, чтобы возразить, но затем Джонхан откинулся назад, все еще улыбаясь, как будто ему это слишком нравилось, и Сынчоль внезапно почувствовал себя нелепо из -за того, как сильно билось его сердце. Он потёр челюсть, выдохнув через нос. «Как скажешь. Принеси мне костюм, если он тебя заткнёт». Глаза Джонхана загорелись, в них мелькнуло что-то непонятное. «А уход за лицом?» Сынчоль бросил на него сухой взгляд. «Не дави». Джонхан тихо и беззаботно рассмеялся, и на мгновение ему показалось, что они не двое постоянно враждующих людей, а просто двое, которые каким-то образом неизбежно оказались здесь – снова. Как будто, как бы они ни толкали или ни тянули, вселенная всегда находила способ вернуть их на свою орбиту. Поддразнивания, препирательства, то, как легко они заполняли тишину, – всё это казалось слишком естественным, слишком непринуждённым, как будто так и должно было быть. И, возможно, это было самым странным – не то, что они постоянно оказывались здесь, а то, что это никогда не казалось чем-то неправильным. ★★★ Сунён не придал этому особого значения, когда Джихун предложил пойти вместе в спортзал. В этом был смысл: Джихун неделями просидел за партой, погрязнув в учёбе, а теперь жаловался на скованность и беспокойство. Не то чтобы Джихун любил заниматься спортом, но движение было лучше, чем сидение на одном месте весь день, и, поскольку Сунён действительно любил спортзал, казалось логичным, что они пойдут вместе. Да. Логично. Совершенно нормально. Так почему же, черт возьми, Сунён вспотел ещё до того, как они начали? В десять вечера они были одни в спортзале кампуса — потому что Джихун, конечно же, отказался приходить в обычное время, когда вокруг были другие люди. « Мне не нужна публика» , — сказал он, закатив глаза. Справедливо. Но теперь их было только двое: Джихун в огромной футболке и свободных шортах, растяжка, казалось, не составляла для него труда, а Сунён совершенно слетел с катушек. Он застыл, притворяясь, что поправляет наручные бинты, хотя на самом деле у него был самый настоящий кризис. С каких это пор футболка Джихуна так висит на нем? С каких это пор шея Джихуна выглядит именно так, когда он запрокидывает голову назад, вытягивая руки над собой? С каких это пор колено Джихуна стало таким... ладно, нет , Сунёну пора остановиться . Это было безумие. «Сунён», — позвал Джихун, не поднимая глаз. «Ты так и будешь там стоять?» Сунён очнулся от оцепенения. «Что? Нет! Я просто… э-э… подумал. О… разминке». Джихун посмотрел на него пустым взглядом. «Ага». «Что? Разминка важна». «Я разминаюсь », — заметил Джихун, пожимая плечами. Точно. Да. Джихун потянулся. Потянулся. Это было нормально. Сунён глубоко вздохнул. Всё было хорошо. Всё было хорошо. Джихуну просто нужно было немного подвигаться, и Сунён был рядом, чтобы помочь ему. Легко. Никаких странных мыслей. Только фитнес и дружба. Они начали с лёгкости: Джихун на беговой дорожке, шагая, чтобы размяться. Сунён стоял рядом с ним, скрестив руки и сохраняя непринуждённую позу. Видите? Он мог бы вести себя как обычно. Он мог бы смотреть, как бежит Джихун, и не… Джихун ускорил шаг, слегка нахмурив брови. Рукава его развевались. Футболка слегка приподнималась при каждом шаге. Дыхание выровнялось. Сунён был не в порядке . Он резко дернул головой вперёд, агрессивно уставившись на стену спортзала. Не смотри. Не думай. Просто существуй. Джихун через несколько минут замедлил шаг и, тихонько фыркнув, сошёл с беговой дорожки. «Ладно. Что теперь?» Сунён, всё ещё борющийся за свою жизнь, выпалил: «Отжимания». Джихун застонал: «Уф». «Ты же просил меня прийти, — напомнил ему Сунён. — Нам нужно что-то сделать». Джихун вздохнул, но всё равно опустился на коврик. Он сделал несколько отжиманий, получилось неплохо, но явно с трудом. Сунён, как отзывчивый друг , присел рядом, внимательно наблюдая. «Твои руки скоро откажут», — прокомментировал он. Джихун бросил на него сердитый взгляд, всё ещё отжимаясь. «Ну и ну, спасибо». Сунён усмехнулся: «Ты же никогда не занимаешься спортом. Ты на 90% состоишь из кофеина и злобы». Джихун стиснул зубы, проталкиваясь через очередного представителя. «Мне не нужны твои комментарии». Сунён ухмыльнулся. «Ладно, ладно». Он наклонился вперёд, подперев подбородок ладонью. «Но ты очень милый». Джихун упал в обморок . Мозг Сунёна отключился. Джихун приподнялся на локтях, слегка задыхаясь. «…Что?» О нет. О нет, нет, нет. Сунён прокрутил в голове свои собственные слова: «Ты такой милый». ПОЧЕМУ ОН ЭТО СКАЗАЛ. Во рту пересохло. Сердце бешено колотилось. Джихун смотрел на него, растерянный, но в то же время забавляющийся, и Сунён не видел выхода. Он запаниковал. «Я ИМЕЛ В ВИДУ…» Он пытался придумать оправдание. Любое оправдание. «…твои, э-э… усилия. Это мило. Потому что ты стараешься! Ты… ты не очень хорош в этом, но ты стараешься, и это, э-э… достойно восхищения?» Джихун прищурился. «Да, я отстой, но, по крайней мере, стараюсь. Спасибо». «Я не это имел в виду!» Джихун ухмыльнулся: «Похоже на то». Сунён застонал, потирая лицо. Это было так ужасно . Джихун лишь потянулся, выглядя слишком довольным собой. «Ладно», — сказал он, вставая. «Раз ты считаешь меня таким отстойным, почему бы тебе не показать мне, как это делается?» Сунён моргнул. «…А?» Джихун указал на мат. «Давай, эксперт. Опускайся и покажи мне двадцать». Сунён пробормотал: «Я… что… ты не можешь указывать мне, что делать». «Ты же эксперт по фитнесу, да?» — Джихун ухмыльнулся, скрестив руки. — «Покажи мне». Сунёну хотелось поспорить. Правда, хотелось. Но взгляд Джихуна — насмешливый, вызывающий, словно он знал, что у него преимущество — снова заставил его мозги замкнуться. «…Ладно», — проворчал он, опускаясь на коврик. Джихун присел рядом с ним, подперев подбородок ладонью и ухмыляясь. Сунён пожалел обо всём. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. Это были всего лишь отжимания. Он делал их постоянно. Он мог бы делать их даже во сне. Да он мог бы делать их даже с рюкзаком, полным учебников, если бы захотел. Кроме. Джихун наблюдал. Не просто смотрел — отдыхал . Как будто это было какое-то личное развлечение, как будто он слишком уж этим наслаждался . Подбородок лениво покоился на ладони, другая рука лежала на колене, пальцы лениво постукивали, словно у него было всё время мира. Свободная футболка слегка сползла с одного плеча, выглядывая ключица. Он выглядел… довольным. Спокойным. Как будто это его вообще не волновало. Тем временем, у Суньёна возникли неполадки . Он стиснул челюсти и опустился для своего первого отжимания, чувствуя знакомое жжение в руках, ощущая, как напрягаются мышцы кора, а тело движется в ритме, который он так хорошо знал. Это было прекрасно . Это было нормально . Пока Джихун самым небрежным и неприятным тоном не пробормотал: «Твоя спина выглядит отлично». Сунён потерял сознание . Руки подкосились. Он всем телом ударился о мат. Тишина. Прошла секунда. Затем ещё одна. «…Ты только что…» — начал Джихун, и на его лице медленно расплылась улыбка. «Нет», — выпалил Сунён, вскакивая на ноги и делая вид, будто всё произошло не так просто. «Заткнись». Джихун тихо рассмеялся: «Я ничего не говорил». «Да, ты это сделал ». «Я просто высказал наблюдения». «Тебе не следует наблюдать за такими вещами». Джихун наклонил голову: «Почему бы и нет?» «Потому что я борюсь за свою жизнь », — хотелось кричать Сунён. Он застонал, покачал головой и снова опустился, решив на этот раз действительно отжаться. Один два три. Джихун задумчиво хмыкнул: «Ты очень быстро с этим справляешься». Сунён резко выдохнул. «Да, потому что я действительно тренируюсь». Джихун кивнул, продолжая смотреть. «Это как-то завораживает». Сунён поперхнулся воздухом . Руки у него дрожали. Он едва удержался на ногах, прежде чем снова рухнуть лицом на мат. «Ты серьезно ?» Он повернул голову ровно настолько, чтобы бросить на Джихуна сердитый взгляд. Джихун моргнул, глядя на него с притворной невинностью, но ухмылка, тронувшая уголок его рта, полностью выдала его. «Впечатляет, конечно», — задумчиво пробормотал он, вытягивая руки над головой и слегка выгибая спину. «Не знал, что у тебя такая выносливость». Сунён крепко зажмурился . Не реагируй. Не реагируй. Это просто Джихун пытается меня напугать. Ты справишься. Он выполнил еще пять повторений, заставляя себя сохранять концентрацию. Джихун снова замычал: «Спорим, ты сможешь сделать больше двадцати, да?» Сунён стиснул зубы. «Конечно». Ухмылка Джихуна стала ещё шире. «Как думаешь, сколько?» Сунён резко выдохнул и сделал ещё один повтор. «Пятьдесят, легко». «О?» Джихун слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. «Докажи». Сунён чуть не застонал вслух. Он знал, что Джихун над ним издевается. Знал . Но его глупая гордость не собиралась отступать. «Ладно», — процедил он сквозь зубы. Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь. Джихун снова поерзал, откинулся назад и лениво вытянул одну ногу. Его шорты чуть-чуть задрались, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Сунён это заметил , и… Его рука подогнулась . Он едва успел прийти в себя, прежде чем окончательно потерять сознание — уже во второй раз за эту ночь. Джихун тихонько хмыкнул, приподняв бровь. «Ты в порядке?» Сунён глубоко вздохнул, отчаянно пытаясь взять себя в руки. «Я в порядке ». Джихун улыбнулся, той улыбкой, которая говорит о чем-то понятном , и это бесило . «Не перенапрягайся», — сказал он слишком любезно. Сунён сдался. Он упал на коврик, прижавшись к нему лбом. «Я тебя ненавижу», — пробормотал он. Джихун усмехнулся, пихнув Сунёна ногой в бок. «Нет, это не так». Сунён простонал: « Правда, правда». Джихун лишь снова промычал, как всегда самодовольный. «Итак. Что дальше?» Сунён слегка повернул голову, пристально глядя на него. « Теперь можешь отжиматься». «Я уже это сделал» «Вы сделали 5. Сделайте хотя бы 30» Джихун рассмеялся: «Пас». Трус. Сунён глубоко вздохнул и сел, расправив плечи, пытаясь вернуться в нормальное состояние. Он сможет это сделать. Он сможет выдержать эту тренировку . Даже если Джихун активно пытался его убить. «Ты так и будешь лежать, или мы действительно займемся тренировкой?» — поддразнил Джихун, пихая ботинком бедро Сунёна. Сунён драматично вздохнул. «Не знаю, смогу ли я ещё». Джихун ухмыльнулся, потянувшись за полотенцем. «Такой слабак». Это заставило его сесть. « Простите? » Джихун, самодовольно вытер пот с лица и пожал плечами. «Ты меня слышал». Сунён прищурился. «Ладно. Дальше ты будешь приседать». Джихун замер на месте. «…Я передумал». «Нет», — сказал Сунён, уже вставая. «Ты назвал меня слабоком, так что теперь тебе придётся страдать». Джихун застонал, но спорить не стал, подойдя к стойке для приседаний. Он настороженно оглядел её, уперев руки в бока. «Это плохая идея». Сунён усмехнулся, установив планку на приемлемом уровне. «Выживешь». Джихун поудобнее схватился за перекладину, отводя плечи назад, чтобы удержать вес. Он стоял в хорошей стойке — Сунён бы ему это дал — но в тот момент, когда Джихун согнул колени, опускаясь в первый присед, Сунён понял, что совершил ужасную ошибку . Потому что Джихун боролся. И он об этом громко заявлял. Джихун резко выдохнул, а затем издал тихий, напряжённый звук, когда он снова поднялся. У Сунёна всё внутри оборвалось. Ой. Ой, нет. Джихун сделал ещё один вдох, нахмурившись, когда опустился для следующего повторения. Его губы слегка приоткрылись, и последовавший за этим тихий хрип — низкий, хриплый, сокрушительный — заставил Сунёна вцепиться в край стойки для приседаний так, будто от этого зависела его жизнь . Какого хрена? Он не должен был так реагировать. Это был Джихун. Его лучший друг. Тот самый Джихун, который засыпал за партой под музыку, игравшую на полную громкость. Тот самый Джихун, который носил тапочки на занятия, словно пенсионер. Тот самый Джихун, который… —снова издал этот звук . У Сунёна произошел сбой в работе мозга. Рукава Джихуна собрались на плечах, обнажая руки, натянутые от напряжения. Футболка слегка приподнималась у подола каждый раз, когда он вставал, едва касаясь кожи, прежде чем вернуться на место. Его бёдра — боже, какие же бёдра — дрожали, явно пытаясь удержать вес. Сунён с трудом сглотнул. Это было так плохо. Джихун судорожно вздохнул, повел плечами, поднимая штангу. Его голова слегка запрокинулась назад, обнажив линию шеи, и Сунёну пришлось физически отвести взгляд, прежде чем его мозги вытекли из ушей. Джихун, всё ещё переводя дыхание, бросил на него сердитый взгляд. «Какого чёрта люди делают это ради развлечения?» Сунён прочистил горло, надеясь — молясь — чтобы его голос звучал нормально. «Потому что, э-э… фитнес?» Джихун вытер пот со лба, его дыхание стало прерывистым. «Сунён…» Его голос был тихим и запыхавшимся, тихий, томный шепот повис в воздухе, густом от жары. Сунён чуть не подавился. Сейчас не об этом стоит думать. «Хмм?» — ответил он, не доверяя своему голосу. «Фитнес — отстой» Сунён лишь смотрел, как Джихун вытянул руки над головой, вращая шеей, совершенно не осознавая , что делает с его рассудком. Его рубашка снова сползла, обнажив ещё больше кожи, и Сунёну пришлось сдержаться , чтобы не издать ни звука. Соберись. Это всего лишь Джихун. Он просто тренируется. Это не так уж и важно. Джихун застонал, потирая затылок. «Кажется, ноги вот-вот откажут». Сунёнг захныкал. Джихун моргнул. «Что?» « Ничего! » — пропищал Сунён. «Абсолютно ничего! Отличная работа! Потрясающе! Ты, э-э… очень сильный!» Джихун фыркнул: «Лжец». Сунён выдавил из себя смешок, едва сдерживая себя. Лицо его горело, мысли были совершенно неуместными, и ему нужно было немедленно убраться отсюда . Потому что на протяжении двух лет Джихун был просто Джихуном. И вот теперь, после одной глупой вечеринки — после того, как Джихун потанцевал с ним, похлопал ресницами, ухмыльнулся ему вот так — Сунён не мог перестать обращать на него внимание . Обращая внимание на его голос. На его тело. На то, как он двигался. Бог . Джихун нахмурился, дёрнув за край футболки. Затем, не раздумывая, он начал её поднимать. У Сунёна чуть не случился сердечный приступ. «Что ты делаешь?» — выпалил он, широко раскрыв глаза. Джихун замер, моргая, словно тот только что спросил какую-то глупость. «Снимаешь футболку?» У Сунёна произошло короткое замыкание в мозгу. Джихун выгнул бровь. «Я весь вспотел. В футболке неудобно. Может, лучше тренироваться без неё?» НЕТ. У Сунёна пересохло в горле. Руки по бокам дрогнули, всё тело напряглось, пока Джихун держал ткань между пальцами, ожидая. Но самое худшее? Он не дразнил. Джихун просто стоял, совершенно безразличный, словно не собирался разрушить всё существование Сунёна. Это было очень опасно. Потому что да. Конечно, лучше было тренироваться без футболки. Конечно, это имело смысл. Но дело было не в этом. Дело было в том, что если Джихун действительно это сделает — если он действительно натянет эту чёртову штуку на голову и будет стоять там, без футболки, блестя , — Сунён умрёт. Он не мог этого вынести. Сунён облизал губы. «Ладно, на сегодня достаточно. Всё, закончили». Он хлопнул в ладоши, словно это был последний раз. «Отличная тренировка. Пошли. Я хочу спать». Джихун нахмурился. «А?» «Ты устал. Я устал. Мы потренировались. Для этого мы сюда и пришли». Сунён уже пятился, хватая полотенце, готовый к побегу. Джихун молча смотрел на него, скрестив руки. «Ты как-то странно себя ведёшь с тех пор, как мы здесь. Что происходит?» Сунён поперхнулся. « Ничего » . Джихун прищурился. «Ты уверен? Потому что ты…» « Ничего ». Сунён схватил Джихуна за запястье и потащил его к выходу. «Пошли » . Джихун рассмеялся: «Ты с ума сошёл». И, возможно, так и было. Потому что весь его мир изменился за последний час, и он понятия не имел, как с этим справиться. Он знал Джихуна два года. За эти два года они столько времени проводили вместе — смеялись, спорили, дурачились, ничего не делая , — и Сунён ни разу об этом не задумался. Но вот одна вечеринка. Один момент. Одна тренировка спустя — химия его мозга полностью изменилась. Он был в таком дерьме. ★★★ Несколько дней спустя~ Сынчоль бывал здесь бесчисленное количество раз. Он шёл по тихому, чистому коридору к кабинету господина Юна, неся необходимые отчёты и документы, всегда держа голову опущенной, а слова — вежливыми. Просто ещё одно поручение. Но сегодня что-то было не так. Дверь была слегка приоткрыта. Расстояние было невелико — всего лишь дюйм, — но достаточно, чтобы он услышал резкий голос, доносившийся изнутри. "Бесполезный." Шаги Сынчоля остановились. Внутри стоял Джонхан, сложив руки за спиной, расправив плечи, но сжав их. Он выглядел… маленьким . Не таким, каким он обычно выглядел, когда притворялся скромником, когда прокрадывался в чьё-то личное пространство с ленивой ухмылкой и словами, клубящимися, как дым. Это было нечто иное. Это было жестко. Контроль. Как будто он стоял перед военным офицером, а не перед своим отцом. Господин Юн резко выдохнул, постукивая пальцами по полированному столу. «Не знаю, что за детское воображение у тебя было, но это…» Шорох. Затем резкий удар бумаги обо что-то — нет, обо кого-то . Джонхан едва вздрогнул, когда бумаги разлетелись вокруг него, словно опавшие листья. Несколько задели его туфли, ослепительно белые, резко контрастируя с гладкими чёрными туфлями. Сынчоль крепче сжал папку. Джонхан замешкался. Его пальцы дрогнули, но он не пошевелился, чтобы поднять бумаги. «Не знаю, чего я ожидал», — сказал мистер Юн ровным голосом. Не холодным, не жестоким — просто равнодушным. Такое разочарование, которое не требовало громкости, чтобы подавить. «Но точно не такого». Сынчоль едва мог видеть его лицо со своего места, но чувствовал его . Тяжесть, давившую на грудь Джонхана. То, как он держался неподвижно, словно если бы он просто оставался достаточно тихим, достаточно неподвижным, может быть… может быть, это пройдёт. Но затем тихо — тише, чем Сынчоль когда-либо слышал — «Я просто…» Короткая пауза. Почти вздох. «Я думаю, это хороший… проект». Челюсть Сынчоля сжалась. Джонхан не вёл себя вызывающе. Он не спорил. Он не пытался отвертеться от ситуации с помощью обаяния, остроумия или какой-то полуулыбки, которая заставляла людей подчиняться его воле. Но теперь— Теперь он спрашивал. Просить, чтобы их услышали. Грудь Сынчоля сжалась. Мистер Юн вздохнул, долго и устало. Как будто Джонхан измотал его одним своим существованием. «И о чем именно ты думал?» Джонхан медленно сглотнул. «Это партнёрская программа», — сказал он, и вот она, тончайшая ниточка доверия, такая тонкая, что вот-вот лопнет. «Для владельцев малого бизнеса. Местных поставщиков. Если мы создадим для них место на кампусе, это принесёт пользу и университету, и обществу. Студенты получат больше возможностей, бизнес растёт, а университет завоёвывает доверие…» Мистер Юн издал медленное, равнодушное мычание, слегка постукивая пальцами по столу. «Благотворительность», — ровным голосом ответил он, холоднее, чем сама комната. «Университет и так достаточно занимался благотворительностью — да, организовывал мероприятия. Но, по крайней мере, они служили маркетинговой цели. То что ты предлагаешь? Это просто очередная бесполезная подачка». Джонхан стиснул зубы, прижав руки к бокам. «Это инвестиция». Мистер Юн поднял бровь, его губы скривились в чём-то среднем между ухмылкой и презрительной усмешкой. «Наивно», — пробормотал он, словно вынося приговор. «Даже бред». Слова прозвучали тяжелее, чем следовало. Потому что они не просто отвергли проект. Они увольняли Джонхана. Сынчоль видел это: как Джонхан замер на месте, как его пальцы сжались за спиной, прижимаясь к ладони, словно он мог удержать себя в руках, если бы сжал их достаточно сильно. «Я ожидал от тебя большего». В комнате стало холоднее. Не потому, что слова были резкими, а потому, что они такими не были. Они были мягкими, наполненными чем-то худшим, чем гнев. Разочарование. Губы Джонхана слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать. Но он этого не сделал. Он просто проглотил это, как и всё остальное. И Сынчоль— Бог. Он должен уйти. Это не его дело. Но его ноги словно приросли к полу, грудь была слишком стеснена, а пульс бился громко и настойчиво, потому что... Потому что он это ненавидел. Ненавидел видеть Джонхана в таком состоянии. Ненавидела, что его это заботило. Потому что это был не тот Джонхан, которого он знал. Джонхан, которого он знал, никогда не сгибался. Никогда не колебался. Никогда не позволял людям увидеть трещины, какими бы глубокими они ни были. Но здесь — он стоит среди кучи разбросанных бумаг, сдерживая себя молчанием и осторожным, размеренным дыханием. Здесь он выглядел как человек, которому всю жизнь твердили, что он некомпетентен. И Сынчоль не знал, что с этим делать. Его руки сжались в кулаки по бокам. Он хотел двигаться. Хотел войти, хотел… чего? Сказать мистеру Юну, чтобы тот заткнулся? Собрать бумаги, разбросанные у ног Джонхана? Встать рядом с ним, чтобы ему не пришлось сталкиваться с этим в одиночку? Но он этого не сделал. Он не мог. Потому что это были Юны. Это был мир, основанный на силе и дистанции, мир, где слова были весомее кулаков, где молчание могло задушить человека задолго до того, как он успеет дать отпор. И Сынчоль — ему здесь не место. У него не было никакой власти в этой комнате. Ни одно его слово не имело значения. Ни одно его действие не изменило бы ни черта. И разве это не самое худшее? Что ему пришлось стоять здесь, с сжимающимся животом, с болью в сердце, и смотреть. Смотри, как Джонхан проглатывает слова, которые никогда бы не произнес. Смотри, как он стоит там, не двигаясь, в тени отца, который никогда не считал его достаточным. Смотри, как тяжесть этого безразличия давит на него, сокрушает, пока он даже не пытается бороться. И Сынчоль ненавидел это. Ненавидел боль в груди, ненавидел острую, уродливую штуку, сжимающуюся внутри, ненавидел, что, несмотря на всю свою силу, всю свою волю, он ничего не мог поделать . Ничего, кроме как отвернуться. Ничего, кроме как повторять себе снова и снова, что это не его битва. Что ему здесь не место. Что он не может позволить себе ввязаться в то, что уже никогда не сможет исправить. Что Юны были неприкасаемы. И Джонхан... Джонхан не был его собственностью, и его не следовало спасать. ★★★ Позже в тот же день~ Вечерний воздух был свежим, приятно облегчая тяжесть в груди Сынчоля. Он ни о чём конкретном не думал, направляясь к общежитию – лишь о мерном звуке своих шагов по тротуару, лёгкой боли в плечах и привычной усталости после долгого дня. И вот машина. Элегантный, чёрный, дорогой. Такой, которому не место в кампусе, но который каким-то образом идеально вписывался в образ жизни Джонхана. Шины взвизгнули, когда машина резко остановилась прямо перед ним. Сынчоль едва успел среагировать, как тонированное стекло опустилось, и стало видно… Эта чертова улыбка. Тот, который был немного, слишком идеальным, немного, слишком простым. Джонхан прислонился к двери, словно у него было всё время в запасе, его обычная ленивая уверенность нетронутой. Как будто ничего не произошло. Как будто он не стоял в этом кабинете несколько часов назад, с напряженной спиной, тихим голосом и непроницаемым взглядом. Он вздохнул: «Чего ты хочешь, Джонхан?» Улыбка Джонхана стала шире. «Пошли по магазинам». Сынчоль моргнул, совершенно застигнутый врасплох. «Жёсткий пас». «Да ладно тебе», — Джонхан наклонил голову. «Костюм? Ты же согласился. Сегодня, похоже, хороший день — пойдём». Сынчоль потер висок, за полсекунды до того, как уйти, но затем... Затем он пристально посмотрел на Джонхана. Как его пальцы беспокойно барабанили по рулю. Как его плечи были чуть приподняты, как напряжение скрывалось под безразличием. Как его улыбка — его идеально отточенная, дурацкая улыбка — не доходила до глаз. И вдруг Сынчоль понял . Дело было не в костюме. Речь не шла о покупках. Это был Джонхан, пытавшийся втиснуть что-то — что угодно — между собой и тем, что произошло в том офисе. И Сынчоль ненавидел то, что он понял. ★★★ Сынчоль был категорически с этим не согласен. Ну. Технически, да , но под давлением. И из-за усталости. И, возможно, по глупости. Но теперь, стоя под флуоресцентными лампами дорогого бутика, он начал думать, что стоило позволить Джонхану себя сбить. Это было бы не так больно. «Это просто смешно», — пробормотал Сынчоль, оглядываясь по сторонам. Всё здесь кричало о богатстве: плюшевые ковры, зеркала, настолько чистые, что казались искусственными, и одежда, настолько дорогая, что он, казалось, слышал, как рыдает его банковский счёт. «Смешно то, — мягко поправил Джонхан, — что ты собирался прийти на бал в том жалком подобии костюма, которое ты спрятал в шкафу». Сынчоль взглянул на него. «У меня отличный костюм». Джонхан выгнул бровь, явно не впечатлённый. «Тот, с благотворительного мероприятия?» Сынчоль закатил глаза. « Да …» «Ну, ты же не повторяешься», — сказал Джонхан и сунул костюм Сынчолю в руки. «Иди. Примерь». Сынчоль приподнял бровь. «Это буквально первый костюм, который ты схватил». "И?" «Ты даже не проверил размер». Джонхан ухмыльнулся, слишком самоуверенный, чтобы не быть в опасности. «У меня глаз на такие вещи. Поверь, подойдёт». «Почему тебя это так волнует?» — вздохнул Сынчоль, невольно забирая этот чёртов костюм. Джонхан пожал плечами, слишком уж безразлично. «Может, мне просто нравится смотреть, как ты страдаешь». В это Сынчоль мог поверить. Тем не менее, направляясь к примерочным, он не мог избавиться от ощущения, что здесь есть что-то большее — что-то в том, как Джонхан настаивал , что-то в том, как он подъехал сегодня вечером с этой фальшивой улыбкой, весь такой яркий и непринужденный, словно он не провел весь день, будучи разорванным на части в кабинете отца. Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам и вошёл в примерочную. Это было не его дело. Но это не мешало ему думать об этом. Костюм подошел. Досадно, что хорошо. Сынчоль хмуро посмотрел на своё отражение, теребя наручники. «Мне не нравится, что ты прав», — пробормотал он, выходя. Джонхан, лениво развалившись на одном из диванов бутика, едва оторвал взгляд от телефона. «Я всегда прав». Сынчоль усмехнулся. « Спорно». Джонхан что-то промычал, наконец подняв взгляд. Его взгляд скользнул по Сынчолю один раз, другой, а затем неожиданно сел. Секунду он ничего не говорил. Затем с медленной ухмылкой: «Черт». Сынчоль нахмурился. «Что?» Джонхан склонил голову набок, оценивая. «Я был прав, что притащил тебя сюда. Ты умеешь приводить себя в порядок , капитан». "Замолчи." Джонхан ухмыльнулся, отталкиваясь от дивана и обходя его. «Нет, серьёзно. Ты действительно выглядишь…» Он протянул руку, потянул за лацкан, разглаживая ткань на плече Сынчоля. «Ага». Сынчоль поднял бровь. «Это звук короткого замыкания в твоём мозгу?» Джонхан ухмыльнулся, быстро приходя в себя. «Скорее, это звучит так, будто я размышляю, насколько лучше ты будешь выглядеть в чём-то, сшитом на заказ ». «Даже не думай об этом» Джонхан напевал, прислонившись к витрине. «Ты когда-нибудь носила что-то сшитое на заказ ?» Сынчоль бросил на него взгляд. «Я что , выгляжу так, будто надевал что-то, сшитое на заказ?» Джонхан ухмыльнулся: «Именно это я и имел в виду». «Джонхан—» «Расслабься, я не говорю, что куплю тебе костюм на заказ», — Джонхан помолчал. «Ну, не сегодня ». Сынчоль фыркнул: «Можем ли мы просто купить это и двигаться дальше?» Джонхан усмехнулся: «Терпение, капитан . Нельзя просто так купить первую попавшуюся вещь». Сынчоль простонал: «Джонхан, пожалуйста». Но Джонхан уже схватил с вешалки другой костюм и бросил его ему с довольной улыбкой. «Попробуй этот». Сынчоль вздохнул и провёл рукой по лицу. Это была ошибка. Но каким-то образом он все равно это сделал. Прошло сорок минут. Костюм за костюмом. Джонхан был неумолим, бросая в него ткани и цвета, словно одевал манекен, а Сынчоль, к своему большому разочарованию, продолжал ему подыгрывать. А Джонхан? Что ж, он прекрасно проводил время. Самое ужасное? Он даже не пытался этого скрыть. «Вот», — крикнул Джонхан, бросая в него еще одну вешалку. Сынчоль автоматически поймал его, хмуро глядя на богатую тёмно-синюю ткань. « Клянусь Богом …» «Просто подыграй мне», — перебил Джонхан, ухмыляясь. «Ты и так позволил мне тебя сюда притащить. Что значит ещё двадцать минут?» Сынчоль тяжело вздохнул, но все равно накинул куртку. И, к его большому неудовольствию, оно совпало. Снова. Серьёзно, какого чёрта? Разве хотя бы один из них не должен выглядеть плохо? Но нет — каждый был идеален. Джонхан, несмотря на всю свою самоуверенность, знал, что делает. Он выбирал цвета, которые подходили, стрижки, которые шли ему по фигуре, стили, которые сочетали в себе строгость и непринуждённость. Сынчоль отказался дать ему это удовлетворение. «Сколько еще?» — проворчал он, выходя снова. Джонхан, развалившись на диване с таким видом, будто это место принадлежало ему, едва поднял голову. Его взгляд лениво скользнул по Сынчолю, задержавшись на секунду дольше, чем нужно, прежде чем он промычал, постукивая по подбородку: «Ещё немного». Сынчоль застонал. Джонхан ухмыльнулся. «Да ладно тебе, Сынчоль. Немного разнообразия ещё никого не убивало». И так цикл продолжался. Пиджак надет. Пиджак снят. Рукава закатаны, манжеты отрегулированы. Некоторые костюмы были элегантными и современными, другие – классическими и изысканными. И каждый раз Джонхан смотрел. Не мимоходом, не праздно – нет, он смотрел, словно изучал что-то особенно занимательное . И Сынчоль это ненавидел. Не потому, что Джонхан смотрел. А потому что Джонхану это слишком нравилось . Лично Джонхан даже не пытался этого скрывать. Да и как он мог это сделать, если Сынчоль выглядел так ? Конечно, он знал – объективно говоря, – что Сынчоль красив. Об этом знал весь кампус. Это был невысказанный факт, тот, который люди понимали без необходимости произносить вслух. Но было что-то в том, как он выглядел, облачённый в строгие линии и хрустящие ткани, что делало его… особенным. Джонхану не раз приходилось сдерживать ухмылку, глядя на открывшуюся картину. Как легко плечи Сынчоля обтягивали костюм, как его руки слегка неловко теребили манжеты, словно он не привык к одежде, которая так хорошо сидит. Он стоял перед зеркалом, хмурясь на своё отражение, стиснув зубы от досады, словно его лично оскорбляла собственная красота. Одним словом, это было занимательно . И Джонхан не собирался отказывать себе в удовольствии насладиться этим. Он откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Сынчоль поправляет очередную куртку, ерзая на месте с явным раздражением. «Тебе весело, да?» — пробормотал Сынчоль, едва удостоив его взгляда. Джонхан промычал, подперев подбородок рукой. «О, ты даже не представляешь». По правде говоря, ему это было нужно. Разочарование, пережитое сегодня утром, всё ещё лежало тяжёлым грузом в его груди. Слова отца разнеслись эхом, твёрдые и холодные, пронизанные тем разочарованием, которое никогда не покидало его до конца. Никаких криков, никаких драматических вспышек — только этот взгляд , тот, который говорил Джонхану: « Ты должен быть лучше этого». Он ненавидел это. Ненавидел, как это всё ещё его беспокоило. Но прямо сейчас, в этот момент? Видеть, как Сынчоль ворчит, вздыхает и уступает ровно настолько, чтобы ему стало смешно, — это было отвлечением. Чертовски хорошим. Джонхан медленно вздохнул и наклонил голову, изучая отражение Сынчоля. Ага. Это , безусловно, было самым ярким событием его дня. В конце концов, спустя, казалось, целую вечность, Сынчоль решил, что с него хватит. Он вышел из примерочной в своей одежде, поправляя плечи и измученно вздохнув. «С меня хватит. Я устал. Я…» «Мы возьмем первого», — плавно сказал Джонхан, уже подавая знаки персоналу. Сынчоль замер. « Что? » Продавец вежливо кивнул. Челюсть Сынчоля чуть не упала на пол. « Что за чёрт? Зачем я тогда примерил несколько костюмов?» Джонхан потянулся с вызывающе довольным видом. «Ради моего развлечения». Сынчоль посмотрел на него с полным недоверием, а затем фыркнул и сунул первый костюм в руки персонала. «Ты... невыносим». «Спасибо», — весело сказал Джонхан. Но когда персонал отошёл, Сынчоль заметил цену. Она была не просто высокой, а смехотворно высокой. «Сэр, у нас есть выбор галстуков и нагрудных платков, которые могут вас заинтересовать», — добавили сотрудники. Джонхан легко кивнул: «Мы посмотрим». Однако Сынчоль полностью выключился из разговора. Его мысли замерли на короткой цифре, увиденной на ценнике. Он стоял, чувствуя, как что-то сжимается в груди, как что-то горячее и неприятное сжимается в животе. Это было… слишком. Это было просто нелепо. Джонхан уже перебирал нагрудные платки. «Ты хочешь неоново-розовый или неоново-зеленый?» — усмехнулся он. Сынчоль ничего не ответил. Его мысли всё ещё были заняты цифрами. Джонхан наклонил голову: «В чем дело?» Сынчоль тихо вздохнул, покачав головой. «Этот костюм слишком дорогой. Я не могу за него заплатить». Джонхан закатил глаза, ухмыляясь. «А я тебя просил?» «Дело не в этом, — сказал Сынчоль, и в его голосе послышалось разочарование. — Как я могу позволить тебе платить за такое?» Джонхан вздохнул, подходя ближе. Его голос смягчился, но тон остался игривым. «Может, просто считай это подарком — за всё то время, что ты меня терпел». Сынчоль коротко и устало рассмеялся, но искренне. «Это ужасный способ представить это». «Почему?» — усмехнулся Джонхан. «Это компенсация». Сынчоль покачал головой, выдохнув через нос. «Всё равно… я должен тебе отплатить». Джонхан наблюдал за ним, за тем, как нахмурились его брови, как подергивались его пальцы, словно он уже считал в уме, подсчитывая и беспокоясь . Это был всего лишь костюм. Дурацкий, дорогой костюм, за который Джонхан не задумываясь расплатился бы картой. Но Сынчоль — конечно же, Сынчоль думал об этом снова и снова. И по какой-то причине Джонхану это не понравилось. Ненавидел, как выражение лица Сынчоля слегка потемнело, ненавидел, что такая мелочь могла вызвать такое выражение. Ненавидел, что даже здесь, даже сейчас, Сынчоль не мог просто взять что-то, не почувствовав всей тяжести. Джонхан не был уверен, что на него нашло, но прежде чем он успел остановиться, его губы дрогнули, а голос слегка понизился. «О, ты можешь вернуть мне долг» Сынчоль настороженно приподнял бровь. «А я смогу?» Губы Джонхана тронула лёгкая ухмылка. Он слегка наклонился вперёд, и его голос понизился до невыносимо самодовольного тона. «Да», — пробормотал он, проведя рукой по груди Сынчоля. «Прямо здесь. Прямо сейчас. В примерочной». Сынчоль моргнул. Затем усмехнулся. «Ты невероятен». Джонхан наклонил голову с наигранной невинностью. «Что? Просто предлагаю лёгкий способ оплаты». Сынчоль бросил на него холодный взгляд. «План оплаты так не работают». Джонхан промычал, подойдя чуть ближе, его взгляд метнулся вниз, а затем снова вверх, медленно и размеренно. «Мм. Нет, пожалуй, нет». Затем, с ухмылкой, которая чуть ли не приводила в ярость, добавил: «Но ты бы хорошо смотрелась на коленях». Сынчоль сухо рассмеялся, прижавшись языком к внутренней стороне щеки. «В твоих снах». Джонхан напевал, притворяясь, что задумался. «О, много раз». Сынчоль резко выдохнул, проведя рукой по лицу. «Я сам на это подписался». «Ты правда это сделал». Улыбка Джонхана стала шире, но затем он снова шагнул вперёд, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Сынчоль заметил. Достаточно, чтобы он почувствовал перемену в воздухе, тепло близости. Несмотря на всю браваду Сынчоля, на все его взгляды, стоны и раздражение — он не отступил. Джонхан тоже это заметил. Джонхан был хорош в этой игре. Нет, он был в ней великолепен . Но Сынчоль? Сынчоль был полон сюрпризов. Потому что вместо того, чтобы отмахнуться от него, вместо того, чтобы пробормотать «ты невероятен» в сотый раз за вечер, Сынчоль просто фыркнул и рассмеялся. Тихо. Удивлённо. А затем он наклонился к нему, лениво склонив голову, отчего у Джонхана что-то сжалось в животе. «Ну что, — пробормотал Сынчоль, понизив голос ровно настолько, чтобы это стало опасным . — Ты так разволновался, когда нарядил меня, как свою куклу Кена, да?» Джонхан моргнул. Затем его губы инстинктивно приоткрылись — потому что, чёрт возьми , он этого не ожидал . Но его никогда нельзя было переиграть. Он быстро оправился, и на его губах медленно расплылась понимающая ухмылка. «Разве можно меня винить? Выглядишь хорошо , капитан. Очень хорошо». Он скользнул взглядом по фигуре Сынчоля, неторопливо и оценивающе. «Ничего не мог с собой поделать». Сынчоль промычал: «Вот именно?» Ухмылка Джонхана стала шире, когда он наклонил голову, глядя на Сынчоля с чем-то совершенно греховным в глазах. «Ну и что? Что же будет?» Сынчоль резко выдохнул. Он должен был это предвидеть. Он должен был знать, что Джонхан не остановится, пока не заставит его извиваться. К сожалению для него, Сынчоль был не из тех, кто ёрзает. Он шагнул вперёд, ровно настолько, чтобы Джонхан почувствовал, ровно настолько, чтобы их дыхание смешалось в воздухе. «Ты правда так сильно хочешь, чтобы я стоял на коленях?» — его голос понизился, дразнящий, медленный. Ухмылка Джонхана не дрогнула, но в его взгляде мелькнуло что-то острое, что-то радостное. «Ты так говоришь, словно это какая-то новая идея», — задумчиво пробормотал он. «Я давно этого хотел». Его пальцы легонько коснулись талии Сынчоля, как раз для проверки. «И сейчас самое подходящее время, не правда ли? Считай это платой за мои щедрые вложения». Сынчоль тихонько усмехнулся. «Ты умеешь торговаться». Джонхан промычал: «Думаю, я буду очень любезен». Губы Сынчоля дрогнули, и, прежде чем Джонхан успел отреагировать, он поднял руку, медленно и задумчиво скользнув пальцами по его рубашке. Не совсем касаясь, а просто дразня, паря, наблюдая, как дыхание Джонхана слегка сбивается. «Хорошо», — пробормотал Сынчоль. «Если ты этого хочешь…» У Джонхана перехватило дыхание, уголки его ухмылки дрогнули. «—Я сделаю это». Джонхан моргнул. Сынчоль ухмыльнулся. Он видел это — проблеск сомнения в обычно непроницаемом выражении лица Джонхана. Как его губы слегка приоткрылись, словно он осознавал собственную игру. И это? Это было приятно. Джонхан тихонько усмехнулся, покачав головой. «Успокойся, я просто прикалывался. Костюм — это подарок, мне ничего не нужно взамен». Его голос был ровным и искренним, и насмешка на мгновение исчезла. «Серьёзно. Просто возьми». Затем, так же плавно, озорство вернулось, и его губы изогнулись в неестественно самодовольной ухмылке. «Но… если бы ты встал на колени, ну…» Он пожал плечами, глаза потемнели от веселья. «Я бы тебя не останавливал». «Боже, ты раздражаешь», — Сынчоль закатил глаза. Затем он схватил Джонхана за запястье и потащил его в примерочную. Джонхан едва успел удивлённо рассмеяться, как Сынчоль ногой захлопнул за ними дверь и — просто для пущей важности — повернул замок. «Чёрт», — пробормотал Джонхан, ухмыляясь, когда его спина ударилась о зеркало. «Не думал, что ты на это способен, капитан». Губы Сынчоля дрогнули. «Ты слишком много болтаешь». «Ну?» — задумчиво спросил он лёгким, поддразнивающим голосом. «Ты привёл меня сюда, Чхве. Что дальше?» Сынчоль тихонько рассмеялся, но ничего не ответил. Вместо этого он медленно, неторопливо потянулся к ремню Джонхана, и от прикосновения его пальцев к дорогой коже у Джонхана побежали мурашки по спине. «Уже трогаешь?» — пробормотал Джонхан, наклонив голову. «Немного отчаянно, не находишь?» «Это ты всё время толкаешь», — резко ответил Сынчоль, ровным голосом ослабляя ремень ровно настолько, чтобы пряжка тихонько звякнула. «Не удивляйся, когда я оттолкну тебя». Джонхан вздохнул, но ухмылка осталась. «Смелые мы сегодня, не правда ли?» «Ммм», — промычал Сынчоль, проводя пальцами по рубашке Джонхана спереди, чувствуя тепло его кожи под тонкой тканью. «Тебе нравится». Джонхан тихонько усмехнулся, не отрицая этого. Его пальцы вцепились в куртку Сынчоля, притягивая его ближе, и теперь их тела почти соприкасались. «Может быть». Какое-то мгновение они оба не двигались, в небольшом пространстве между ними потрескивало напряжение. Воздух был насыщен им – резким, электрическим, ожидающим, когда кто-то из них сорвётся первым. И тут Джонхан взглянул на часы. Он поднял запястье, взглянул на время, а затем — с таким непринужденным самодовольством — снова встретился взглядом с Сынчхолем. «У тебя ровно четыре минуты». Его голос был медленным, размеренным. «Ты уверен?» Губы Сынчоля слегка приоткрылись, а затем изогнулись. Он тихо рассмеялся, покачав головой. «Ты такой придурок». Джонхан ухмыльнулся, легко и насмешливо коснувшись пальцами челюсти Сынчоля. «Тик-так, Чхве». Сынчоль не терял времени даром. Его рука медленно, но уверенно скользнула вниз, прижимаясь к штанам Джонхана спереди. Он внимательно наблюдал, как дыхание Джонхана сбилось – всего на мгновение – прежде чем тот тихо, насмешливо хмыкнул, полуприкрыв глаза. Но Сынчоль почувствовал это. То, как бёдра Джонхана инстинктивно двинулись навстречу его прикосновению, словно тело предало его прежде, чем рот успел подхватить его. «Как мило», — пробормотал Сынчоль, медленно и поддразнивающе проводя ладонью по дорогой ткани. «Ты ведёшь себя самодовольно, но уже реагируешь». «Ты ужасно самоуверен для человека, у которого мало времени», — пробормотал Джонхан, но в его дыхании слышалась едва заметная дрожь, едва заметная, если только не прислушиваться. И Сынчоль был. Его губы изогнулись, когда он надавил еще немного, чувствуя тепло Джонхана сквозь ткань, чувствуя напряжение в его бедрах, когда он инстинктивно сжал их. «Четырех минут достаточно», — пробормотал Сынчоль. Его большой палец медленно провёл по шву брюк Джонхана, а свободная рука слегка надавила на бедро, ровно настолько, чтобы почувствовать, как напряглись мышцы Джонхана под его хваткой. Джонхан усмехнулся, или, по крайней мере, попытался… попытался казаться равнодушным, самодовольным, словно жар, сжимающий его внутренности, ещё не нарастал. «Смелые слова…» И тут Сынчоль двинулся дальше. Медленно, размеренно — он опустился на колени, руки все еще лежали на бедрах Джонхана, взгляд метнулся из-под темных ресниц — уверенно, решительно, так чертовски дерзко, словно у него было все время мира. А Джонхан? Его дыхание прервалось, грудь поднималась слишком быстро, слишком резко. У него отвисла челюсть. «Ты и правда…» — его голос дрогнул, на лице промелькнуло ошеломлённое недоверие. — «Ты и правда собираешься это сделать?» Сынчоль хмыкнул, слегка наклонив голову, теребя пальцами молнию на брюках Джонхана, словно не собирался его избить прямо посреди этой чёртовой примерочной. «Хочешь, я остановлюсь?» — тихо, почти дразняще, но его глаза — они были тёмными, сосредоточенными, следящими за каждой реакцией, которую Джонхан не мог скрыть. Джонхан с трудом сглотнул. Его пальцы дрогнули на плече Сынчоля, вцепившись в ткань рубашки, словно это было единственное, что его удерживало. И, боже, Сынчоль выглядел таким прекрасным. Нет. Не просто хороший. Грешным. Джонхан думал об этом раньше — слишком много раз, слишком по-разному, в полубессознательном состоянии после совместной ночи, в туманном тепле собственных простыней, в мимолетные мгновения, когда позволял себе представить это. Но ничто из этого — никогда не могло по-настоящему передать суть. Вид Сынчоля на коленях, резкого и ошеломляюще красивого, смотрящего на него так, будто он был единственным, что имело значение. Это была не мимолетная мысль. Не случайная фантазия. Это было реально . Это происходило. Джонхан резко выдохнул, откинув голову назад, к зеркалу, дыхание стало учащенным и неровным. « Блядь » . Слово вырвалось едва слышным шёпотом, скорее для себя, чем для кого-либо ещё, и всё же — Сынчоль улыбнулся. Сынчоль не торопился. Сначала это были просто его пальцы – лёгкие, дразнящие, скользящие по шву брюк Джонхана. Медленно, словно проверяя, отслеживая каждую реакцию. Джонхан позволил ему, наблюдая с полуприкрытым взглядом, скользнуть рукой к челюсти Сынчоля, прижав большой палец чуть ниже подбородка. «Молодец», — пробормотал он, и самодовольная ухмылка играла на его губах непринуждённо. Он провёл пальцами по щеке Сынчола, большой палец коснулся нижней губы, надавив ровно настолько, чтобы почувствовать тепло его дыхания. «Ну, давай. Сделай что-нибудь полезное». Губы Сынчоля изогнулись — не покорно, не смиренно, а насмешливо. Эта ухмылка, острая и понимающая. «Ты такой милый, когда думаешь, что главный». Пальцы Джонхана сжали челюсть, хватка усилилась. «Я главный». «Ты?» — промычал Сынчоль, опуская губы ниже и медленно, с открытым ртом, целуя тазовую косточку Джонхана, чуть выше пояса его брюк. «Потому что отсюда…» — ещё один неторопливый поцелуй, язык пробежал по коже Джонхана, — «…это совсем не похоже на правду». Джонхан сглотнул, стараясь не реагировать, но Сынчоль чувствовал это – как напряглось его тело, словно он пытался сохранить самообладание. Его пальцы снова дрогнули на челюсти Сынчоля, словно он собирался оттолкнуть его, но другая рука всё ещё лежала на вешалке для одежды позади него, словно ему это было нужно, чтобы удержать равновесие. Сынчоль медленно выдохнул, проведя губами по животу Джонхана, а его пальцы поиграли с молнией на штанах, играя на грани терпения. «Сынчхоль», — начал Джонхан, словно предупреждая, как будто он все еще думал, что может повлиять на то, как все пройдет. Сынчоль слегка отстранился, глядя на него из-под тёмных ресниц. «Расслабься», — пробормотал он, всё ещё улыбаясь. «Я тебя понимаю». И тут он перестал дразниться. Джонхан едва успел осознать эту перемену — от игривого к сокрушительному, — как пальцы Сынчоля с лёгкостью расстегнули его штаны, движения, конечно, отработанные. Медленное движение, ткань скользнула ниже, а затем… Тепло. Рот. Джонхан резко вдохнул, сжимая пальцы в боках, глаза на полсекунды зажмурились, прежде чем он заставил себя снова открыть их и посмотреть. Сынчоль смотрел на него пристально, непоколебимо, словно хотел увидеть каждую реакцию, каждый проблеск удивления, желания. «Чёрт», — пробормотал Джонхан голосом, который был тоньше, чем ему хотелось. Его пальцы инстинктивно вцепились в волосы Сынчоля, слегка сжав их. «Ты…» — у него перехватило дыхание, губы приоткрылись в беззвучном выдохе. «Ты действительно хорош в этом». Сынчоль тихо, самодовольно хмыкнул, его вибрация проникла прямо в кожу Джонхана. Затем он слегка отстранился, губы заблестели, и он выглядел совершенно невозмутимым для своего состояния. «Ты сомневался во мне?» Джонхан выдохнул, дрожа, и его хватка за волосы Сынчоля усилилась. «Нет…» Он оборвал себя, резко вдохнув, когда Сынчоль снова двинулся, его рот был горячим и сокрушительным. «Бля…» Сынчоль позволил ему, позволил Джонхану думать, что всё контролирует, запутался пальцами в его волосах, направляя его, толкая и тяну, словно задавая темп. И на мгновение так и получилось. Голова Джонхана откинулась назад, дыхание прерывистое, тихое, надломленное «трахаться — так хорошо» сорвалось с его губ, не сдерживаясь. Но затем Сынчоль сделал шаг. Его руки скользнули вверх, пальцы впились в бёдра Джонхана — уверенно и твёрдо. А затем, одним намеренным толчком, он прижал спину Джонхана к зеркалу, заперев его в ловушке, удерживая неподвижно, безмолвно напоминая о том, кто здесь главный. «Помолчи», — пробормотал Сынчоль тихим голосом, в котором слышалось веселье. «Если не хочешь, чтобы все снаружи услышали, как тебе это нравится». Джонхан резко выдохнул, сверкнув глазами. Его пальцы дрогнули, словно он хотел отомстить, словно хотел сказать что-то резкое, дерзкое, но Сынчоль снова шевельнулся, и тот, кто думал, мгновенно умер. Его пальцы зарылись в волосы Сынчоля, затем — инстинктивно, из отчаяния, может быть, из чувства самосохранения — он толкнул, пытаясь оттолкнуть Сынчоля, вернуть себе хоть какой-то контроль. Сынчоль не сдвинулся с места. Наоборот, он ухмыльнулся, уткнувшись лицом в кожу Джонхана, и с усмешкой добавил еще больше. Джонхан ударился головой о зеркало, челюсть сжалась, дыхание перехватило. Его хватка ослабла, пальцы потеряли силу, и сопротивление переросло в нечто гораздо более отчаянное. Джонхан издал сдавленный звук, бёдра снова дёрнулись вперёд, прежде чем он спохватился. Он вцепился в волосы Сынчоля сильнее, пытаясь оттолкнуть его, слабая попытка контролировать ситуацию. «Ты…» — его слова оборвались, когда Сынчоль без колебаний взял глубже. Джонхан содрогнулся всем телом. «Чёрт, Чолли…» Сынчоль не отстранился, лишь обнял его крепче. У Джонхана не было другого выбора, кроме как принять это: медленное притяжение, рассчитанный темп — настолько, что всё его тело напряглось, медленное, но равномерное нарастание, заставившее его тихо ругаться. Свободной рукой он упирался в зеркало, живот сжимался при каждом резком вдохе. Голова была запрокинута назад, рот приоткрыт, кожа горела. Сынчоль контролировал его слишком сильно, он точно знал, как свести его с ума. «Б-блять», — выдохнул Джонхан дрогнувшим голосом. Его пальцы зарылись в волосы Сынчоля, тянули, толкали, но Сынчоль не сдвинулся с места. Не остановился. Даже не колебался. Джонхан стиснул зубы, глаза захлопали. Его тело сжалось, дыхание стало поверхностным и отчаянным. «Чолли…» Это всё, что он успел сделать, прежде чем всё напряглось и оборвалось: всё тело задергалось от охватившего его жара, мышцы напряглись, дыхание перехватило. Колени едва не подкосились, пальцы выскользнули из волос Сынчоля, разум на мгновение отключился, когда ощущения затмили всё остальное. В комнате было тихо, если не считать прерывистого дыхания Джонхана и неровного вздымающейся и опускающейся груди. Голова его была наклонена вперёд, тело всё ещё прижималось к зеркалу, пытаясь обрести хоть какое-то подобие равновесия. А Сынчоль — Сынчоль все еще был там, все еще поддерживал его, все еще смотрел на него этим самодовольным, довольным взглядом, вытирая уголок рта тыльной стороной ладони. Джонхан с трудом сглотнул, его мозг всё ещё пытался перезагрузиться. Его пальцы наконец выскользнули из волос Сынчоля, ослабевшие и измученные. Он издал хриплый, недоверчивый смешок, покачав головой. «Ты…» Он снова выдохнул, всё ещё переводя дыхание. «Ты просто нереальный». Сынчоль ухмыльнулся, медленно поднимаясь на ноги, всё ещё крепко держа руки на бёдрах Джонхана. «Две минуты». Его голос был низким, дразнящим, большой палец коснулся талии Джонхана. «Я же говорил, что этого достаточно». Джонхан снова фыркнул, всё ещё пытаясь прийти в себя, всё ещё опираясь на зеркало, словно ноги ещё не совсем окрепли. Его взгляд метнулся к губам Сынчоля — красным, опухшим, невыносимо привлекательным. «Заткнись», — пробормотал он. А Сынчоль, вечно самодовольный ублюдок, просто улыбнулся. ★★★ Прохладный воздух обдал их, когда они вышли из магазина, — резкий контраст с жаром, который всего несколько минут назад обжигал кожу Джонхана. Он лениво помахал сумкой, с ухмылкой взглянув на Сынчоля. «Итак», начал он, закидывая руки за голову, «куда дальше?» Сынчоль посмотрел на часы. «Высади меня у общежития. Мне нужно сдать задание». Джонхан застонал, театрально запрокинув голову. «Боже, ты такой зануда. Тебе нужно быть молодым. Поживи немного». Он бросил на Сынчоля взгляд, скривив губы. «По крайней мере, позволь мне угостить тебя ужином после того, что ты только что там натворил». Сынчоль тихо рассмеялся: «Ты уже купил мне костюм». Джонхан пожал плечами. «Да, и что? Это был подарок. Ужин — в благодарность». "За что?" Ухмылка Джонхана стала ещё шире: «За то, что ты меня поразил». Сынчоль закатил глаза, покачал головой, но веселье все равно присутствовало, дергая уголки его губ. И всё же, даже когда Джонхан говорил, Сынчоль заметил эту мимолётную трещину в его привычной броне. Она была едва заметной, едва заметной, спрятанной за ухмылками и дразнящими нотками голоса. Но Сынчоль провёл с ним достаточно времени, чтобы заметить, как его пальцы слишком уж беспокойно постукивали по пакету, как его шутки звучали слишком быстро, словно он пытался заполнить пустоту, прежде чем на неё успело обрушиться что-то более тяжёлое. Как будто Джонхан на самом деле пока не хотел идти домой, как будто он не хотел оставаться один. Сынчоль выдохнул, взглянув на тротуар перед собой. «Мы могли бы взять мороженое по дороге», — сказал он спокойным, нечитаемым голосом. Затем, слегка наклонив голову, добавил: «Угощаю». Секунду Джонхан молчал. Но потом — вот оно. Как его глаза заблестели, как что-то мягкое проскользнуло, прежде чем губы изогнулись, как всё его лицо засияло, словно Сынчоль только что подкинул ему лучшую в мире идею. «Теперь ты понимаешь». Сынчоль лишь напевал, наблюдая, как Джонхан естественным образом шагнул рядом с ним, слегка повернувшись к Сынчолю, словно это было привычно. А затем, не задумываясь, Джонхан переместился, оказавшись на краю тротуара. Это было такое маленькое дело. Почти инстинктивное. Но Сынчоль заметил. Сынчоль ничего не сказал об этом – о том, как Джонхан естественно отошёл к краю тротуара, словно по привычке, словно даже не осознавая этого. Точно так же, как он ничего не сказал о том, как плечо Джонхана время от времени задевало его, или как тот постоянно поглядывал на Сынчоля, словно ожидая, что тот первым нарушит молчание. И, возможно, Сынчолю стоило проигнорировать это. Нужно было просто сосредоточиться на том, что это – что бы это ни было – временно. Что они уже были здесь раньше, балансируя между чем-то реальным и чем-то, чему ни один из них не хотел дать названия. Но ночной воздух был прохладным, и смех Джонхана все еще витал между ними, тихий и непринужденный, и впервые за долгое время в выражении его лица не было резкости, не было никаких стен, только легкая удовлетворенность человека, который еще не был готов остаться один. А Сынчоль? Он не был уверен, что хуже — то, что он все это замечал, или то, что его это волновало. Потому что, по правде говоря, он так долго убеждал себя, что Джонхан — всего лишь осложнение, всего лишь ещё один элемент их игры. Но бывали моменты, когда игра давала о себе знать ровно настолько, чтобы Сынчоль задумался. Интересно, действительно ли он хотел позволить себе увидеть хорошие стороны Джонхана. Если бы он мог позволить себе узнать его поближе, не ограничиваясь колкими замечаниями и самодовольными улыбками. Если бы он мог пережить последствия того, что это может означать. Затем Джонхан взглянул, поймал его взгляд, и между ними произошло что-то непонятное, что-то, на что у Сынчоля сейчас не было сил, чтобы разобрать это. Поэтому вместо этого он просто выдохнул, покачал головой и позволил себе присутствовать здесь и сейчас — в этом моменте.